Глава 23

"Не в силе верность, а в верности сила». — Марина Цветаева

Проблема с деньгами была не просто неудобством — она ощущалась как невидимая стена, внезапно выросшая на пути. Но Анжелика была не из тех, кто опускает руки перед закрытой дверью. Если счета заблокированы, значит, нужно превратить в капитал то, что еще принадлежало ей лично. Ее выбор пал на платиновые часы Patek Philippe — один из подарков Жоффрея. Это была редкая коллекционная модель, за которой охотились ценители. В Париже такие дела не решались в ломбардах за углом. — Мадам де Пейрак, — антиквар в закрытом салоне на улице Фобур-Сент-Оноре смотрел на нее сквозь толстые линзы очков с нескрываемым любопытством. — Это... специфический момент для продажи. Вы уверены? Рынок сейчас нестабилен для такого эксклюзива. — Я уверена в том, что делаю и сразу предупреждаю, мне нужны наличные — холодным тоном ответила Анжелика. — И я знаю реальную цену этой вещи. Либо мы оформляем сделку сейчас, либо я иду к вашим конкурентам. Антиквар вздохнул и кивнул. Через час Анжелика вышла из салона. В сумке лежал конверт с наличными, который антиквар с трудом нашел, опустошив все свои карты. Теперь у Анжелики был пусть небольшой, но ресурс, чтобы продолжить борьбу. Встреча с Антуаном Лозеном состоялась за несколько дней до католического Рождества в его рабочем логове — просторном лофте с панорамными окнами на Париж, который служил ему одновременно студией для подкастов, офисом и местом для респектабельных приёмов. Всё здесь дышало контролируемым хаосом интеллектуального труда: стены, заставленные книгами и экранами, дизайнерский стол, заваленный бумагами, и дорогая кофейная станция, похожая на прибор с космического корабля. Сам Лозен встретил Анжелику у двери. Высокий, подтянутый мужчина лет сорока, с пронзительным взглядом человека, привыкшего разбирать души на составляющие. Он был одет с небрежной элегантностью — кашемировый свитер, темные джинсы. Его рукопожатие было твердым, но не затянутым, взгляд — оценивающим, но не бесцеремонным. — Мадам де Пейрак, — обратился он к ней — Для меня большая честь. Жоффрей — человек-эпоха. Трагедия, что он оказался в такой ситуации. Анжелика, подавив внутреннюю дрожь от усталости и постоянного стресса, села с безупречной выправкой. Она была не просительницей, а партнёром по переговорам. Если Жоффрей и научил её чему-то, так это тому, что, входя в кабинет к человеку, от которого многое зависит, нельзя выказывать слабость. — Месье Лозен. Благодарю, что нашли время — она сразу же перешла к делу - вы знаете, зачем я здесь? Жоффрей сказал, что вы — человек, который не упустит возможность войти в историю журналистики и помочь вывести на чистую воду одного человека. Лозен усмехнулся, его взгляд был острым, как скальпель. — Жоффрей сейчас в том положении, когда он может только надеяться, а не диктовать условия, мадам. Телефонные звонки запрещены, письма цензурируются. Как я могу быть уверен, что это его план, а не отчаянная попытка влюбленной женщины? — Именно поэтому он просил напомнить вам о «Сен-Назере», — спокойно произнесла она. — Он сказал, что долги чести не имеют срока давности, а ваши общие интересы в медийном фонде требуют защиты. Лозен мгновенно подобрался. На его лице промелькнула тень уважения. Этот старый «пароль» из их общего прошлого сработал. — Хорошо. Чего вы хотите? — Интервью с Клодом ДюПлесси. В прямом эфире. В вашем фирменном стиле «без галстука». Вы заставите его сиять, Антуан. Вы заставите его поверить, что он — триумфатор, он расслабится, а потом... потом вы зададите ему вопросы, при ответе на которые он проболтается и тем самым признается в преступлениях, в которых сейчас несправедливо обвиняют моего мужа. Лозен удивленно приподнял бровь: — Вы действительно считаете, что преступления совершил ДюПлесси? На чем строятся ваши обвинения? Анжелика вздохнула, обратной дороги у нее не было, она рассказала Лозену факты, которые ей были известны о преступлении, упуская эмоции, показала фотографию с места преступления. Лозен внимательно выслушал её. Когда она закончила он несколько минут задумчиво смотрел в одну точку, потом встал и подошёл к окну. Анжелика не торопила его, понимая, что сейчас этот человек принимает важное решение. Наконец он ответил: — Мадам, ваша версия очень интересная и имеет под собой почву, пусть и слабую, насколько я понимаю, ваш муж также как и вы уверен в том, что именно ДюПлесси виновен в смерти Бернана Андижоса? — Да, он уверен в этом, так же, как и его адвокат — она сделала паузу и продолжила - я понимаю ваши колебания, вы идете на риск, у ДюПлесси много покровителей, вы можете нажить себе врагов. Лозен усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый азарт, о котором говорил Жоффрей. — Мадам, весь смысл моей работы — в этом риске. Я не веду светских бесед. Я создаю нарратив. А ваша история… это готовый шекспировский сюжет. Невиновный аристократ в застенках, коварный интриган, плетущий сети, и прекрасная дама, ведущая борьбу. Публика обожает такое. А ДюПлесси… он умён, но его тщеславие — его ахиллесова пята. В живом эфире, под правильными вопросами, он может сказать то, что хочет казаться сказанным — оправдания, намёки, даже случайные оговорки. Моя задача — создать такие условия, чтобы эта оговорка прозвучала. — Значит вы согласны? — Анжелика с надеждой взглянула на него. Лозен внезапно по-доброму улыбнулся: - Перед вашей красотой и обаянием невозможно устоять и уж тем более отказать, повезло Жоффрею с женой, о такой преданности от такой красавицы можно только мечтать. Анжелика постаралась как можно мягче улыбнуться ему в ответ и только собиралась еще раз спросить согласен ли он, но Лозен опередил ее. - Не волнуйтесь, я помогу вам, у меня действительно есть долг перед вашим мужем, он помог мне продвинуть тот самый проект Сен-Назер, о котором вы упомянули. Лозен обвёл рукой помещение. - Сен-Назер являлся скелетом нынешнего моего проекта. Иные спонсоры не поддержали меня, и только ваш муж поверил в успех. Проще говоря, благодаря Жоффрею я сейчас являюсь популярным ведущим и блогером. К тому же тема ареста вашего мужа у всех на слуху. Если мне удастся произвести сенсацию, да еще и в прямом эфире, рейтинг моей передачи взлетит еще выше. Он собирался подняться, давая понять, что разговор окончен, но увидев в ранее потухших глазах Анжелики сияющий огонек надежды, присел обратно. - Мадам, я думаю вы как журналист понимаете и не ждете от вашего оппонента признания в убийстве или в мошенничестве. Возможны лишь какие-то намеки, неловко пророненное слово, которое впоследствии вы сможете использовать против него. - Конечно, месье Лозен, я, все понимаю и рассчитываю на ваш профессионализм. Она поднялась, протягивая ему руку для прощания. - Я сообщу вам, как только мой агент свяжется с ДюПлесси. Думаю, убедить его участвовать в моем шоу будет несложно. До свидания, госпожа де Пейрак. Не грустите, уверен ваш муж скоро выйдет на свободу.

* * *

Рождество в этом году было лишено блеска. Чтобы не оставаться одной Анжелика поехала в родительский дом. Мать суетилась у плиты, старалась подбодрить дочь, без умолку что-то ей рассказывала. Даже Поль не стал отмечать праздник с друзьями, узнав, что приедет Анжелика, решил остаться с любимой сестрой и матерью. Однако за праздничным столом было непривычно тихо. Анжелика почти не притронулась к традиционной индейке. Ее мысли были о Жоффрее, который, вместо рождественской елки, подарков и праздничного салюта, смотрел на все это через тюремную решетку. После их единственного пусть и длительного свидания, они больше не виделись, звонки по-прежнему были запрещены. Все новости о муже она узнавала только от Дегре. Утром она пошла в церковь. В полумраке собора, среди запаха воска и ладана, Анжелика чувствовала себя крошечной точкой в огромном замысле судьбы. Она опустилась на колени перед иконой Божьей Матери. — Защити его, — шептали ее губы. — И защити нашего ребенка. Дай мне дождаться того дня, когда Жоффрей сможет прикоснуться к нему. Это мое единственное желание, Господи. Больше мне ничего не нужно. Она прижала ладонь к животу. Малыш словно услышал ее — легкое, едва заметное ощущение внутри отозвалось теплом. Это была ее главная тайна и ее главная сила. Морозный воздух обжег легкие, когда Анжелика вышла на заснеженную улицу. В сумке настойчиво завибрировал телефон. Сердце ее тревожно забилось, когда она узнала номер — это звонил агент Лозена, она услышала деловой женский голос: — Мадам де Пейрак! Месье Лозен просил передать вам, что согласованное лицо дало согласие на участие в передаче. Эфир запланирован на конец января. Поблагодарив, Анжелика отключила телефон и глубоко вдохнула. Теперь оставалось лишь ждать и верить в профессионализм Антуана.

* * *

Учебу она забросила окончательно. Большую часть денег, вырученных от продажи часов — своего немногого достояния, — Анжелика отдала Лозену в качестве гонорара. Сумма для нее в нынешних обстоятельствах была огромной, хотя она отлично понимала: в реальности его услуги стоили в разы дороже. Затем пришло время оплачивать содержание пентхауса. Взглянув на квитанцию, она ахнула: цифры за коммунальные услуги оказались неподъемными. Раньше она об этом не задумывалась — после замужества и до ареста Жоффрея проблем с деньгами у нее не было. «Чего же ты ожидала? — укоряла себя Анжелика. — Сколько, по-твоему, должно стоить содержание трехсот метров элитного жилья в центре Парижа, с видом на Эйфелеву башню?» Она тяжело вздохнула. Привыкнув с юности зарабатывать самостоятельно, она теперь осознала разницу: одно дело — оплачивать скромную съемную квартирку на окраине, и совсем другое — содержать огромный пентхаус. У нее, конечно, остались украшения. Продать можно было все, кроме фамильного колье Пейраков, которое она обязана была сохранить. Но ее мучали угрызения совести: что подумает о ней Жоффрей? Решит, что она не способна помочь семье, когда он в беде. Пришлось просить у Лемуана дополнительную работу. Тот, к счастью, не отказал — дел в редакции хватало. Однако его гонораров едва хватало на самое необходимое и на бензин, и вскоре Анжелика снова перешла на метро. На университетской комиссии, собранной для разбора неуспевающих студентов, ей вежливо, но твердо указали на риск отчисления, если она не вернется к посещению занятий. Декан, хоть и выразил сочувствие ее семейным обстоятельствам, остался непреклонен: она учится бесплатно в одном из престижнейших вузов страны, и в случае провала сессии права на пересдачу, в отличие от платников, у нее не будет. Анжелике не оставалось ничего иного, как взять академический отпуск. Его все равно пришлось бы оформлять из-за беременности, которая, по заверениям врачей, вопреки всем стрессам и бессонным ночам, протекала удивительно хорошо. По ночам она часто плакала. Ей было одиноко и страшно без мужа. Сначала она засыпала, прижав к груди его рубашку или домашний халат, в которых еще хранился родной, успокаивающий запах. Но со временем эти следы его присутствия в доме исчезли, и находиться в пустынных комнатах стало невыносимо. Она все чаще ночевала у матери. Франсуаза и Поль видели ее тоску, хотя Анжелика ни на что не жаловалась. Они все понимали. Поль нашел подработку, но его заработка едва хватало на еду и скромный ремонт их так и до конца не обустроенной квартиры. Франсуаза, несмотря на слабое здоровье и хроническую астму, снова дававшую о себе знать, устроилась нянечкой в ближайший детский сад. «Хотя бы дочери не придется содержать еще и нас», — думала она. Савари и Элен, преданные работники, продолжали помогать по дому, хотя Анжелика уже не могла платить им прежнюю сумму. Она предлагала им уйти в отпуск, но те наотрез отказались, заявив, что будут служить даже безвозмездно — из глубочайшего уважения к графу де Пейраку, всегда бывшему к ним добрым и щедрым, и к самой Анжелике. Жак и Барба, хранившие фамильный замок Пейраков в Тулузе, ответили так же. Их преданность согревала сердце Анжелики и вновь убеждала ее: лишь человек подлинного благородства, каким и был Жоффрей, мог заслужить такую верность. Адвокат Дегре делал все возможное, чтобы склонить чашу весов правосудия в пользу подзащитного. Анжелика помогала ему как могла: собрала положительные характеристики, нашла и опросила соседей, коллег из офиса. Ей даже удалось получить письменные свидетельства от высокопоставленных лиц — заместителя министра спорта, глав крупных благотворительных фондов, которым Жоффрей также помогал, даже от российского посла. Образ обвиняемого вырисовывался безупречным. Но, хотя Дегре прямо об этом не говорил, Анжелика чувствовала: в деле такой важности, где были замешаны интересы самого президента Франции, этого было слишком мало. Требовались неопровержимые улики, а их-то как раз и не было. Однажды Дегре попросил организовать встречу с Марго. Ему нужно было задать несколько вопросов о гибели Бернара. Маргарита, после недолгих раздумий, согласилась. Чтобы избежать лишних глаз, встретиться решили в пентхаусе Анжелики. Дегре пришел раньше условленного часа. Собаку, верную Сорбонюну, он оставил во дворе — там было где размяться. Анжелика с Марго готовили легкий ужин; подруга согласилась переночевать, чтобы не возвращаться одной. После трапезы они устроились в просторной гостиной. Франсуа Дегре, понимая, как еще свежа рана от потери, несколько минут не решался начать, но потом все же включил диктофон. — Маргарита, скажите, Бернар рассказывал вам о махинациях вокруг проекта «Нептун»? — Да. Его очень тревожил ажиотаж вокруг этого государственного заказа. Что неудивительно — выручка от контракта должна была быть баснословной. — А в самой фирме он никого не подозревал? — Сначала — нет. Но незадолго до… до его гибели, — голос Марго дрогнул, — он начал говорить о подозрениях в отношении Алена Ришара, начальника отчетного отдела. Глаза ее наполнились слезами. Анжелика молча обняла подругу за плечи. — А с господином де Пейраком он делился этими подозрениями? — Точно не знаю. Кажется, Жоффрей тоже что-то подозревал, но они оба выжидали, не решаясь на активные действия. Девушка тяжело вздохнула: — Возможно, будь Жоффрей решительнее… этой трагедии можно было избежать. Хотя я его не виню — он и так пострадал больше всех, на него теперь всех собак спустили. — Маргарита, — мягко продолжил адвокат, — у Бернара не было явных врагов или недоброжелателей? Марго удивленно подняла на него глаза: — Мы были вместе не так долго, но он делился со мной всем. Родных у него не осталось, я и Жоффрей были ему самыми близкими людьми. Уверена, если бы у него были враги, я бы знала. Дегре тепло улыбнулся, выключил диктофон и поблагодарил женщин. Однако за время беседы Анжелика заметила его скрытую озабоченность. Чтобы выяснить причину, она решила проводить адвоката, попросив Марго немного подождать. На улице, под холодным январским небом, Анжелика, не сдержавшись, спросила прямо: — Судя по вашим вопросам, вы допускаете, что к убийству Бернара причастен кто-то третий? Дегре пристально на нее посмотрел. — Вы очень проницательны. Да, у меня есть основания полагать, что здесь мог действовать не только Клод. — И на чем они основаны? Адвокат достал из кармана пальто несколько фотографий и протянул ей. Анжелика взглянула и чуть не выронила их от ужаса. На снимках было запечатлено мертвое лицо Бернара. Глаза его были широко открыты, застыв в выражении невыразимого ужаса или крайнего изумления. Ранее она этих фото не видела. Мир поплыл перед глазами, и Дегре, вовремя поддержав ее, забрал снимки обратно. — Теперь вы понимаете, почему я не мог показать их вашей подруге? — Да… — Анжелика с трудом пришла в себя. — Но я не понимаю связи. Что именно навело вас на мысль о другом преступнике? — Выражение лица, — тихо сказал Дегре. — Он увидел нечто, что повергло его в шок. Возможно, неожиданного убийцу. А теперь еще раз посмотрите сюда. Он указал на фотографию с полустертым кровавым следом. — Здесь, как вы ранее заметили, читается символ, похожий на букву «Y» или недописанную «K», но это может быть не только первая буква имени, а возможно иной знак, который Бернар пытался оставить. Я отправил копию вашему мужу, но он ответил, что символ ему ни о чем не говорит. Отчаяние сдавило горло Анжелике. — Вы думаете, мы идем по ложному следу? Что все наши усилия напрасны? Дегре ободряюще взял ее за руки. — Ни в коем случае. Основная версия остается прежней. И будем надеяться на интервью Лозена. Он — профессионал. Если ДюПлесси виновен, этот хитрый блогер найдет способ вывести его на чистую воду. Доп. материалы по роману (визуализации, сцены «за кадром», анонсы, плейлисты): Telegram — @angelique_joffrey (ник для поиска).