Глава 8 Доедешь — пиши

Выйдя из паба, компанию охватила приятная, размягченная пивом и теплом общения усталость. Улица встретила их свежим, почти колючим ветром, который моментально разогнал остатки дымной духоты. — Так, по стратегии, — объявил Михаил, театрально встряхнув ключами. Они брякнули на ночной тишине. — Поскольку я, ваш верный капитан и муж, сегодня принимал на грудь не один бокал пива, а ты, моя ненаглядная тоже, как истинная фея веселья, водителем назначается третий по списку трезвый взрослый! Ольга Сергеевна, вам слово! Он с преувеличенным уважением протянул ключи Ольге. Та приняла их с поклоном, не лишённым иронии. — Слушаюсь и повинуюсь, капитан. Готова приступить к выполнению боевой задачи. Маршрут: сначала база «Вадим», потом — ваша штаб-квартира, а далее — автономный переход на мою домашнюю стоянку. — В точку! — одобрил Михаил. — Сменяюсь с вахты. Отдыхаю на заднем сиденье с супругой. Все устроились в просторном, но как выяснилось, технологически сложном кроссовере Михаила. Ольга, усевшись за руль, замерла на секунду, изучая панель. Вместо привычных кнопок — сенсорные экраны, мигающие диоды и непонятные иероглифы. — Михаил Александрович, — с деланным ужасом в голосе произнесла она. — Где тут у этого космического корабля кнопка «запуск двигателя»? Я, кажется, вижу карту звёздного неба, но не вижу зажигания! — Да всё просто! — засмеялся Михаил с заднего сиденья. — Нажимай на педаль тормоза и ту большую штуку с надписью «Power»! — Оль, а у тебя хоть права есть? — с комичной подозрительностью уточнил Вадим, уже пристёгиваясь на пассажирском сиденье. Он наклонился и сам нажал заветную кнопку. Мотор завёлся почти бесшумно. — А то у меня как-то не сложилось в голове образ проректора Москвиной, лихо рулящей по ночному городу. Ольга фыркнула, настраивая зеркала. — Во-первых, Вадим Юрьевич, у меня водительский стаж — восемнадцать лет. И ни одной аварии по моей вине. Во-вторых, я прекрасно вожу. Просто ваш друг купил тут не машину, а консоль для игры в «Звёздные войны». Ладно, пилот к полёту готов. Включай музыку, штурман, — кивнула она Вадиму, — и поехали. Вадим с ухмылкой подключил телефон к бортовой системе, и через секунду салон наполнился бодрыми гитарными риффами старой рок-композиции. Настроение моментально взлетело до небес. Поехали. Ольга вела машину уверенно, но аккуратно, чувствуя ответственность за друзей и чужой автомобиль. Рядом сидел Вадим, и его присутствие, вопреки всему, действовало на неё успокаивающе. Он был тут, в её пространстве, а не где-то там, за баррикадой. Мужики, как выяснилось, прихватили с собой из паба по бутылочке крафтового пива «на посошок». Катя, прикорнувшая было на плече у мужа, тут же проснулась. — Миш, а мне? — спросила она жалобно, делая большие глаза. — Я тоже хочу «посошок»! — Дорогая, ты свой «посошок» уже выпила, — парировал Михаил, но, под её пристальным взглядом, сдался и протянул бутылку. — Ладно, ладно, глоточек. Но только глоточек! А то Оля нас потом в вытрезвитель сдаст. В салоне снова стало шумно и весело. Все подпевали песне, Катя пыталась дирижировать с заднего сиденья. Ольга, улыбаясь, смотрела на дорогу, и на секунду отвлеклась, чтобы поправить волосы. И в этот самый момент её внимание привлекло энергичное махание жезлом в свете фар. У обочины, как призрак из кошмара каждого водителя, стоял патрульный автомобиль ДПС, а рядом — сотрудник в светоотражающем жилете. — Ой, — тихо сказала Ольга, и вся её уверенность куда-то испарилась. Она плавно притормозила и съехала на обочину. В салоне мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем пива в бутылке у Михаила. — Что? Что случилось? — спросил Михаил, наклонившись вперёд. — Гаишник, — обречённо прошептала Ольга, глядя в зеркало заднего вида на приближающуюся фигуру. Её мозг лихорадочно проигрывал все варианты: «Права — есть. Страховка… О БОЖЕ, СТРАХОВКА! Миша, у тебя на эту тачку страховка есть?» Её голос стал на октаву выше. — Страховка? — Михаил почесал затылок. — Э… Вроде должна быть в бардачке… Или в другом бардачке… Или… — Мы не пристёгнуты! — с ужасом констатировала Катя, глядя на свой непристёгнутый ремень. — И пиво пьём в салоне! — добавил Михаил, с внезапной ясностью осознав масштаб катастрофы. Ольга закрыла глаза. Её идеальный безаварийный стаж готов был кануть в лету вместе с кучей штрафов. Руки на руле слегка дрожали. — Всё, Миш, прости. Я твою машину подвела. — Да ладно тебе! — Миша стал её успокаивать, уже доставая кошелёк. — Ничего страшного! Штрафы — дело житейское. Заплатим и будем знать. Главное, что все целы. В этот момент к водительской двери подошёл сотрудник ДПС — молодой, с каменным, непроницаемым лицом. Ольга, глубоко вздохнув, опустила стекло. —Водитель, документы, пожалуйста, — раздался ровный, лишённый эмоций голос. Её пальцы дрожали, когда она протягивала права. Она чувствовала, как предательский румянец заливает щёки. И тут на её правую руку, лежащую на рычаге КПП, легла большая, тёплая ладонь Вадима. Он не смотрел на неё, его лицо было обращено к сотруднику, но его большой палец мягко, успокаивающе провёл по её костяшкам. —Всё в порядке, Оль, — тихо сказал он. — Не переживай. Сотрудник, мельком взглянув на документы, почуяв запах алкоголя из салона, изрёк: — Пройдёте, пожалуйста, для проверки на состояние алкогольного опьянения. Михаил уже начал было копаться в дверном кармане, наверное, в поисках «запасного варианта» решения проблемы, но его опередил Вадим. — Оль, сиди спокойно, — сказал он ей твёрдо, и в его голосе прозвучали те самые нотки, которые он использовал на переговорах с самыми несговорчивыми чиновниками. — Я всё решу. Он расстегнул ремень безопасности, открыл дверь и вышел навстречу сотруднику. Его осанка, широкие плечи и уверенная походка моментально изменили энергетику ситуации. — Павлин, блин, — с восхищением прошептал Михаил, наблюдая из окна, как Вадим, слегка склонив голову набок, о чём-то спокойно и уважительно беседует с инспектором. — Хвост распустил и пошёл в атаку. Респект. Оль, расслабься, он щас всё утрясёт. Катюша тут, на этом самом месте, полгода назад оставила половину зарплаты, пока я ей не объяснил, как с этими ребятами… договариваться. — Да-да, — кивнула Катя, обнимая подругу за плечи сзади. — Они здесь, как пиявки, специально по ночам дежурят. Не переживай, Вадим справится. Он же наш главный по решению нерешаемых проблем. Ольга сидела, стиснув руль, и смотрела на двух мужчин у капота. Вадим что-то говорил, жестикулировал, затем достал телефон, показал что-то на экране. Инспектор сначала качал головой, потом слушал внимательнее, потом… улыбнулся? Нет, показалось. Но его поза явно стала менее официальной. Через пять минут, которые показались Ольге вечностью, Вадим вернулся. Он сел на своё место, закрыл дверь и… с довольным видом достал из кармана пиджака две шоколадные конфеты в золотистой обёртке. — Всё, дамы, инцидент исчерпан. Можете расслабиться. На, — он протянул конфеты Ольге и Кате. — Для восстановления нервной системы. — Вадим, а мне? — жалобно протянул Михаил. — Я тут тоже переволновался! — У тебя вот жена — сладенькая, — невозмутимо парировал Вадим, пристёгиваясь. — С ней и делись. — Ой, нет уж, — засмеялась Катя, быстро разворачивая свою конфету. — Моя! Добытая тяжким трудом нашего героя! Ольга смотрела на конфету в своей ладони, потом на Вадима. — Всё… всё хорошо? — переспросила она, не веря. — Всё хо-ро-шо, — растянул он, улыбаясь той самой, немного наглой, но теперь бесконечно родной улыбкой. — Никаких протоколов, никаких штрафов. Заводи машину, командир, и продолжаем полёт. Волна облегчения накрыла её с такой силой, что она на мгновение закрыла глаза. Потом, повинуясь импульсу, резко обернулась и обняла Вадима за шею, прижавшись щекой к его щеке. — Боже, Вадим, спасибо огромное! Я так переживала! — И, почти не отдавая себе отчета, она оставила быстрый, лёгкий поцелуй у него на щеке. В салоне на секунду повисла тишина. Потом Катя хихикнула. Михаил присвистнул. — Ну вот, конфликт исчерпан, мир воцарился, — провозгласил он. — Музыку громче! Продолжаем праздник! Музыка снова заиграла. Ольга, красная как рак, но счастливая, завела машину и тронулась с места. Настроение вернулось, став даже лучше прежнего — прошло испытание на прочность. Следующей остановкой был дом Вадима. Он жил в современном комплексе недалеко от центра. Когда машина остановилась, Михаил и Вадим вышли, чтобы попрощаться «по-мужски» — то есть постоять пять минут на холоде, покурить и обменяться парой шуток «ниже пояса», которые заставили Катю закатить глаза, а Ольгу — спрятать улыбку. Потом Вадим подошёл к водительской двери и постучал в стекло. Ольга опустила его. — Спасибо, что довезла в целости и сохранности, — сказал он, наклоняясь так, что их лица оказались совсем близко. Его дыхание струилось белым парком в холодном воздухе. — И за этот день. С тобой каждый день — в радость. Даже со штрафами. Ольга улыбнулась, и в её улыбке была искренняя благодарность и та самая лёгкость, которую он видел в «Верди». — Тебе спасибо, что в очередной раз меня выручил. Ты такой… хороший друг и коллега. Слова «друг и коллега» повисли между ними, как аккуратно выстроенная стена. Вадим почувствовал, как что-то в нём сжимается. Кажется, это был последний гвоздь в крышку гроба его надежд. Ему оставалось только смириться. Смириться и отступить. Но когда он посмотрел в её глаза — большие, серые, всё ещё хранящие отблеск недавнего испуга и теплоту от его помощи — он увидел не стену. Он увидел дверь. Прикрытую, запертую на все замки, но всё же дверь. И ключ, наверное, был у неё. — Всегда, — просто сказал он, и его голос был тёплым и спокойным. Затем он сделал неожиданное движение — обнял её через открытое окно, притянув к себе в лёгком, дружеском, но бесконечно нежном объятии. Его щека на секунду коснулась её волос. — Как до дома доедешь — пиши мне, ладно? — прошептал он ей на ухо. — Зайка. В этом слове, произнесённом тихо, без намёка на насмешку, была вся история, всё их нелепое знакомство и вся его упрямая, не сдающаяся надежда. Ольга кивнула, не в силах выговорить ни слова от нахлынувших чувств. — Напишу, — выдохнула она. Вадим отпустил её, выпрямился и махнул рукой сидящим сзади. — Катюш, Миш! Пока! Лёгкой дороги! И смотри, Оль, — он снова посмотрел на неё, и в его глазах заплясали озорные чёртики, — больше не нарушай. А то в следующий раз придётся выкупать тебя из каталажки, а это дороже, чем шоколадка. Он хлопнул ладонью по крыше, развернулся и уверенной походкой направился к подъезду, не оглядываясь. Он оставил её сидеть в машине с ключами в замке зажигания, с гудящим мотором и с сердцем, которое колотилось так, будто она только что проехала на красный свет под прицелом десятка камер. Но на этот раз это был стук не страха, а чего-то нового, дикого и прекрасного, что пробивалось сквозь асфальт её осторожности, как первая трава сквозь весенний лёд. Ольга сидела ещё с минуту, глядя на освещённый подъезд, в который скрылся Вадим. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением двигателя на холостых оборотах. — Ну что, командир, — раздался с заднего сиденья голос Михаила, полный плохо скрываемого веселья. — Приказываю двигаться к родным пенатам, пока меня не потянуло на подвиги. Например, петь серенады под окнами твоего спасённого коллеги. — Да уж, «коллега», — фыркнула Катя, многозначительно подмигнув Ольге через зеркало заднего вида. — Коллеги обычно так… успокаивающе по рукам не гладят и из-за штрафов не выгораживают. Про «зайку» я вообще молчу. Романтика! Ольга чувствовала, как жар поднимается к её щекам. Она быстро переключила передачу и тронулась с места, стараясь говорить максимально нейтрально. — Замолчите вы оба. Он просто помог. Как любой воспитанный человек. И… и он так всех называет, наверное. «Зайками». — Оля, милая, — с драматическим вздохом сказала Катя, — я его знаю лет двадцать. Он называет людей по фамилии, по имени-отчеству, а в редких случаях особого расположения — по имени. «Зайками» он не называл даже ту модель из журнала, с которой встречался полгода. Так что прими это как факт. — Катя, хватит, — взмолилась Ольга, но улыбка всё же пробивалась сквозь её протест. Дорога до дома Кати и Миши прошла в лёгких подначках и воспоминаниях о вечере. Когда Ольга остановилась у их подъезда, Михаил, вылезая, похлопал её по плечу. — Оль, машину завтра заеду забрать, не парься. И спасибо за сервис трезвого- водителя. Ты лучшая. — Да ладно, — отмахнулась Ольга. — Спасибо вам за вечер. Катя, прощаясь, прошептала ей на ухо, обнимая: «Думай, зайка. Серьёзно думай». Ольга лишь покачала головой, но в душе что-то ёкнуло. И вот она осталась одна в чужой, высокотехнологичной машине. Тишина оглушила. Запах — смесь нового салона, пива и того самого, бергамотного шлейфа от Вадима, который остался на её щеке и на ткани её свитера от его объятия. Она тронулась, направляясь к своему дому. Руки всё ещё чуть дрожали, но теперь — от переизбытка эмоций. Она доехала благополучно, поставила машину Михаила на охраняемую парковку рядом со своим домом. Заперла, дважды проверила замки. Поднялась в свою тихую, тёмную квартиру. Лиза, её дочь, уже спала. Ольга тихо прошла на кухню, налила себе стакан воды. Стояла у окна, смотря на ночной город. И тут она вспомнила. Его просьбу. «Напиши, как доедешь». Она взяла телефон. Мигающий экран осветил её задумчивое лицо. Открыла чат с Вадимом. Их переписка была скудной, рабочей: «Отчёт к пятнице», «Совещание переносится», «Ваши хоккеисты снова ломают тренажёры». Она набрала короткое сообщение: «Дома. Всё в порядке. Спасибо ещё раз за сегодня. И за конфету». Отправила. Ответ пришёл почти мгновенно, будто он ждал. — «Отлично.С конфетой зашло? Она волшебная, снимает все стрессы и… заставляет вспоминать голубые платья». Ольга улыбнулась, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. — «Зашло.Платье, кстати, я потом ещё долго берегла. Очень красивое было». — «Жаль, что не сберегла главное — впечатление о добрейшем и скромнейшем парне, который его подарил». — «Добрейший и скромнейший парень, который влез в люк лимузина с бутылкой шампанского? Сомнительная характеристика». — «Характер многогранен! А ты как оцениваешь нынешнюю версию? Улучшился?» Ольга задумалась. Пальцы замерли над экраном. Что написать? Правду? Что он стал сильнее, увереннее, но его наглость приобрела оттенок какой-то… бережной настойчивости? Что его взгляд теперь не просто дразнит, а видит её насквозь? Что его помощь сегодня была не показной, а искренней, и это тронуло её до глубины души? Она написала: — «Нынешняя версия… надёжнее. Спасает от гаишников. Это большой плюс». — «Всего лишь? — пришёл ответ с прикреплённым стикером грустного медвежонка. — А я надеялся на более лестные эпитеты. Например, «неотразимый», «обаятельный», «тот самый, кто…» — «Кто?» — отправила она, играя с огнём. — «Кто двадцать лет искал ту самую зайку в голубом платье. И, кажется, нашёл. Только теперь она носит строгие костюмы и не верит в сказки». Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не отступал. Он говорил напрямую, без намёков. — «Сказки— для детей, Вадим. У нас с тобой реальный мир. С отчётами, совещаниями и… последствиями». — «Последствия бывают разные, Ольга. Иногда они — как тот дождь. Смывают всё лишнее и оставляют только то, что важно. А что для тебя важно?» Этот вопрос застал её врасплох. Она отпила воды, пытаясь собраться с мыслями. Что важно? Лиза. Работа. Стабильность. Покой. И… возможность чувствовать себя живой. Возможность смеяться так, чтобы живот болел. Возможность, чтобы кто-то смотрел на тебя так, как будто ты — центр его вселенной. Возможность, чтобы большая тёплая рука лежала на твоей в минуту паники и гладила её, говоря без слов: «Я здесь. Всё будет хорошо». Она не написала этого. Вместо этого ответила: — «Важно не наломать дров. И не обжечься». — «Дрова я всегда аккуратно складываю. А от огня… иногда надо погреться, чтобы понять, как сильно замёрз. Спокойной ночи, Ольга. Сладких снов. И да… ты сегодня за рулём была очень красивой. Серьёзное, сосредоточенное личико. Прям как на планерке». Она рассмеялась тихо, чтобы не разбудить Лизу. — «Спокойной ночи,Вадим. И… спасибо». Она не уточнила, за что. За всё. За вечер. За спасение. За то, что он есть. За то, что он снова назвал её «зайкой» и заставил вспомнить ту девушку в голубом платье, которая ещё не знала, сколько раз её сердце будет разбито и скольким стенам придётся научиться радоваться. Она легла в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояло его лицо — улыбающееся, когда он протягивал конфету. Серьёзное, когда он вышел к инспектору. Тёплое и нежное, когда он прошептал «зайка» у её окна. А в голове звучал настойчивый, глупый, прекрасный вопрос: «А что, если?..» Что,если позволить себе рискнуть? Что, если эти баррикады — не защита, а тюрьма? Что, если за них стоит заглянуть, пусть даже страшно? Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Впервые за долгие годы она не хотела, чтобы утро наступило быстро. Потому что утро — это снова маска проректора Москвиной. А ночь… ночь была полна запаха бергамота, вкуса шоколада и призрака смелой, безрассудной надежды.