Часть 97

      Мы покинули Страну Волн на рассвете. Туман ещё стелился над морем, скрывая очертания береговой линии. Конан двигалась рядом со мной. Её чакра спокойно циркулировала по телу, что в который раз показывало, что она доверяет мне.       Путь до Конохи занял у нас трое суток. Спешка в этом вопросе была излишней. Рисковать и гнать на пределе возможностей было бы глупо. Мы могли бы привлечь внимание, если бы использовали чакру. При помощи восприятия я оценивал обстановку. Это позволяло нам избегать патрулей АНБУ, которые специально не шли в нашу сторону, спеша по своим миссиям или направляясь наоборот в деревню.       Мелкие поселения мы решили обходить стороной, заходя в них только под техникой перевоплощения, если нужно было что-то купить. Ночевали в лесу под пологом листвы, которую Конан уплотняла в подобие кокона, защищавшего от влаги и ветра. Спал я беспокойно, вслушиваясь в ритмы окружающего мира. Я не чувствовал себя в безопасности, находясь в стране Огня, и оно было понятно. Именно шиноби этой страны вели на меня самую активную охоту. Конан молча клала голову мне на плечо и засыпала.       Границу Страны Огня мы пересекли в том месте, где горный хребет спускался к предгорьям, создавая естественный коридор. Он был слишком узкий для крупных патрулей и слишком неудобный для постоянного наблюдения. Я прекрасно ощущал сенсоров Конохи на дальних подступах. Патрули не дремали, постоянно сканируя местность на предмет наличия шпиона и диверсанта. Благо, дальность моих сенсорных навыков превосходила таковые у стандартных сенсоров Конохи.       С Конан у нас сформировался молчаливый паритет доверия. Она двигалась за мной, выполняя все указания, а я гарантировал, что мы доберемся до цели без серьезных происшествий. Конечно, способности разведки моей девушки тоже были брошены в ход. Бумажные птички летали по округе, высматривая засады со скрывающимися ниндзя. Это тоже помогло нам избежать немало проблем.       На третий день, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в густые оранжевые тона, я остановился у подножия скального выступа, поросшего мхом и корнями старых деревьев. Судя по карте, именно здесь находился один из запасных входов в систему подземелий «Корня».       — Мы на месте, — объявил я, проводя рукой по каменной поверхности. Под слоем земли и растительности находилась метка. — Вход должен быть прямо за этим слоем породы.       Конан подошла ближе и положила ладонь на камень рядом с моей рукой.       — А на вид обычная скала, — подметила она важную деталь. И вправду, подобных входов в катакомбы мы по пути видели уже с десяток. Вот только этот проход был специально скрыт и являлся единственным, который не вел в тупик или ловушку. — Ты уверен, что за ней вообще что-то есть?       — Да, — решительно кивнул я, начиная выводить на камне тонкие линии при помощи крови. — Здесь используется весьма хитрая печать сокрытия. Проход открывается только при использовании точной последовательности.       Моя чакра скользнула в невидимые пазы, и камень беззвучно дрогнул, уходя вглубь скалы.       «Кррр!» — со скрежетом камень отъехал, открывая тёмный зев тоннеля. В нос тут же ударил запах затхлости и сырости. Да, местечко выглядело полностью заброшенным. Конан выразительно осмотрела проход.       — Ты уверен, что мы сможем пройти без приключений? — уточнила она, с опаской косясь на черноту.       Я взял её за руку, заставив посмотреть в глаза.       — Не стоит волноваться. Я смогу провести нас, — решительно произнес я. Конан несколько секунд смотрела на меня, после чего её губы дрогнули, расползаясь в легкой улыбке.       — Тогда веди…       Мы шагнули внутрь, и каменная плита бесшумно встала на место за нашими спинами, отрезая последние лучи заходящего солнца.       Конечно, говорить о безопасности прохода не приходилось. У меня была устаревшая карта, а, учитывая паранойю Данзо, он обязательно должен был подготовить несколько неприятных сюрпризов для незваных гостей. Кричать о том, что он не сможет меня удивить, было бы наивно. Удивит, да еще как! Вот только я тоже уже являлся мастером печатей, а вместе с Распадом придумать ловушку, которая реально будет для меня смертельно, будет очень сложно. Тут нужно прям постараться и подготовить её конкретно под меня. Не могу сказать, что Данзо не сделал нечто подобное, так что стоит сохранять максимальную бдительность.       На несколько мгновений нас окружила непроницаемая тьма. Я подал чакру в глаза, и зрение обострилось. Мир обрёл очертания в серо-зелёных тонах.       — Не отходя от меня, — попросил я, крепче сжимая ладонь Конан. — Это место напичкано сюрпризами, которые могут быть очень смертельными для нас.       Она кивнула, хотя в темноте этот жест был скорее данью привычке, чем необходимостью. Её пальцы сжали мою ладонь с той особенной силой, которая появляется у людей, готовых довериться друг другу в самом опасном путешествии.       Мы двинулись вперёд.       Тоннель вился под землёй, иногда расширяясь до размеров небольших залов, иногда сужаясь до такой степени, что нам приходилось протискиваться боком, прижимаясь к холодному камню. Стены здесь были покрыты какими-то обрывочными фуиндзюцу. Наверное, во времена появления Конохи и союза с Узушио мастера печатей позаботились об этом месте, установив здесь внушительную защиту. Впрочем, на сегодняшний день подавляющее большинство этих фуиндзюцу было разряжено сунувшими в петлю ниндзя других деревень. А другая часть явно была недееспособна из-за пролетевшего времени. Наверное, именно по этой причине и установили заслон на входе от посторонних. организмом, дышащим в такт воле Данзо.       Конан рассматривала эти остатки с особым вниманием. В печатях она не сильно разбиралась, пусть я и пытался учить её, но все же дух исследователя начал пробуждаться и в ней. Хех, пожалуй, именно так я влиял на неё.       — Это место… — прошептала она, когда мы остановились на короткий привал в одном из залов, где сохранились деревянные скамьи и стол. — Неприятно давят… Наверное, у этого места есть своя страшная история.       Я оглядел помещение. Когда-то здесь, вероятно, была столовая для младшего персонала или комната отдыха между сменами. Сейчас от уюта не осталось и следа. Нас окружал голый камень, покрытый плесенью, да ржавые скобы, вбитые в стены.       — Ты права. История этого места до ужаса жуткая, — заговорил я мрачным тоном, который прокатился многократным эхом по помещению. — Когда на первой Мировой Войне ниндзя погиб Тобирама Сенджу, эти катакомбы использовали для переноски раненых с поля боя. Так что не удивляйся. Местные стены и вправду пропитаны кровью, болью и страданиями.       Рука Конан в моей дрогнула. Она явно представила, каким было прошлое этих катакомб, не забыв припомнить и то, что часть моего детства проходила в них. моё детство в этих коридорах. Я ничего не сказал ей. Слова здесь были бесполезны, поэтому я лишь покрепче сжал её руку, выражая поддержку.       Мы отдохнули около часа, перекусив сухими пайками, которые Конан предусмотрительно захватила из дома, и двинулись дальше. Ориентироваться в этих катакомбах было не очень легко. Да, я обучался в этих местах, но это было, кажется, в прошлой жизни. К тому же, эта часть катакомб была недоступна мне. Хорошо, что нарисованная мной по памяти карта оказалась достаточно точной.       Через несколько часов пути мы упёрлись в первую серьёзную преграду. Тоннель перед нами был полностью завален каменными глыбами, смешанными с землёй и корнями деревьев, проросшими сквозь трещины сверху. Я остановился, изучая завал. Моё восприятие скользнуло вглубь каменной массы, пытаясь оценить её объём и структуру.       — Здесь использовали ниндзюцу Земли, — констатировал я, проводя рукой по поверхности ближайшего валуна. — Кто-то специально обрушил свод, чтобы перекрыть проход. Возможно, это случилось при ликвидации «Корня» или во время каких-то внутренних разборок.       — Сможем обойти? — спросила Конан, оглядывая стены в поисках альтернативных ходов.       — На это уйдет слишком много времени, — ответил я, покачав головой. — Придётся расчищать. Отойди подальше.       Конан нехотя отпустила мою руку и отошла на десяток метров назад, укрывшись за выступом стены. Я остался один перед многометровой толщей камня, которая отделяла нас от выхода.       Я поднял руку и сосредоточился.       «Распад» — это тончайший инструмент, требующий абсолютного контроля и понимания того, что именно ты хочешь уничтожить. Сейчас было очень важно не переборщить с его использованием. Излишняя мощь могла привести к дополнительному обрушению, которое может привлечь внимание ниндзя. Лучше действовать максимально осторожно и не спешить. В идеале подобрать нужный объем чакры и создать проход, аккуратно разобрав каменную массу на фрагменты.       Я начал с края, постепенно вгрызаясь в толщу камня. Моя чакра пульсировала, формирую зону аннигиляции, которая превращала камень в мелкую крошку, оседающую у моих ног. Я работал медленно и методично, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы оценить устойчивость свода и направление следующего удара.       Прошло, наверное, около часа, прежде чем я пробил первый метровый слой. За ним оказалась небольшая полость, образовавшаяся при обрушении. В ноздри ударил спёртый воздух, насыщенный запахами гнили и сырости. Пришлось прервать работу еще на некоторое время и дать выветриться этой гадости.       Конан периодически подходила ко мне, принося воду. Она молча наблюдала за работой. Из-за постоянно концентрации, у меня лбу выступил пот, начавший смешиваться с каменной пылью на моём лице. Процесс, на удивление, оказался очень трудоемким, учитывая все условия. Хотя, если воспринимать это как тренировку контроля, то это было очень даже неплохо.       Второй слой поддавался сложнее. Здесь камни стали крупнее и держались на каком-то подобии каркаса из старых деревянных балок, которые когда-то укрепляли свод. Мне приходилось работать ещё осторожнее, чтобы не спровоцировать новое обрушение. Учитывая, что мы углубились в созданный мной туннель, небольшое обрушение могло вызвать каскадную реакцию, похоронив нас обоих под многометровой толщей породы.       Я использовал «Распад» точечно, вырезая балки по частям и давая камням возможность сползать вниз под собственным весом, а затем разбирал уже упавшие глыбы. Да, это была просто прекрасная тренировка контроля, но к тому моменту, когда я пробил второй слой, моя чакра была истощена наполовину.       — Отдохни, — тихо бросила Конан, когда я в очередной раз остановился, опираясь рукой о стену и тяжело дыша. — Ты не сможешь продолжать в таком темпе.       Я хотел возразить, но… она была права. Завал оказался серьёзнее, чем я предполагал, и если я выдохнусь до конца, мы застрянем здесь на еще больший срок, пока я буду восстанавливаться. Лучше не доводить себя до истощения. К тому же, нельзя было забывать о потенциальной охране.       — Да, часок отдыха не повредит, — согласился я, опускаясь на каменный пол и прислоняясь спиной к стене.       Конан села рядом и положила голову на мое плечо, доставая из печати-хранения бенто.       — Держи, — протянула она мне.       — Спасибо, — искренне поблагодарил я и приступил к трапезе.       Ровно через час я поднялся и продолжил.       Третий слой оказался последним. За ним открылся относительно чистый тоннель, уходящий вперёд, и я с облегчением выдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать мои мышцы. Конан подошла и вытерла моё лицо влажной тканью, которую достала из складок своей одежды.       — Ты справился, — с улыбкой заявила она, убирая с моего лица грязь.       — Ещё не совсем, — подметил я, улыбнувшись в ответ. — Но мы уже вышли на финальную прямую.       Мы двинулись дальше. Теперь тоннель пошёл вверх, постепенно поднимаясь к поверхности. Воздух становился свежее, насыщеннее кислородом и запахами хвои, влажной земли, цветущих трав. Ох, Коноха была уже близка.       Последние метры я шёл особенно осторожно, сканируя пространство впереди, и это было не зря. Моё восприятие обнаружило пару источников чакры небольшой пещере, служившей постом охраны.       — Чуунины, — прошептал я, останавливая Конан жестом. — Двое дежурят прямо у выхода.       Она замерла, отправляя вперед рой бумажных существ.       — Да, ты оказался прав. Охрану на входе все же выставили, — через минуту отметила Конан.       — Все хорошо, — успокаивающе заговорил я, — Не похоже, что они заметили наше продвижение по туннелю, иначе бы встречали нас точно не местные охранники, а кто-то посерьезнее.       — Это да, но все же, что будем делать? Ждать, когда они уснут? — спросила Конан, прикидывая в голове варианты.       Я повернулся к стене тоннеля и провёл по ней рукой, оценивая толщину породы.       — Мы не пойдём через их пост, — бросил я, понимая, что проскользнуть мимо этих двух вообще не проблема. Мое восприятие нащупало более вескую причину действовать иначе. У выхода стояли сигнальные печати, которые вполне могли сработать от нашего приближения.       — М? И как мы тогда… А-а! Ты хочешь создать новый проход? — быстро догадалась Конан.       — Верно.       Мы прошли чуть дальше по туннелю, и я начал работать Распадом с удвоенной осторожностью, создавая параллельный тоннель, уходящий в сторону от основного. Каждый сантиметр породы бесшумно исчезал, превращаясь в мельчайшую пыль, которую я тут же нейтрализовал, не давая ей распространяться по воздуху. Я вёл наш новый проход под небольшим углом, обходя зону, где дежурили чунины, и выходя к поверхности метрах в десяти от их поста.       Это была ювелирная работа. Я не мог позволить себе ни одного лишнего звука или вибрации, которая выдала бы наше присутствие. Каждое движение должно было быть точным до миллиметра, а каждое применение силы — дозированным до предела.       Конан стояла за моей спиной, не переставая наблюдать за охраной через свои оригами. Если что-то пойдет не так, и эти ребята заметят неладное, времени будет в притык, чтобы спрятаться. Кроме того, она создала бумажный барельеф, копирующий форму стены. В целом, если не вглядываться, отличить его от настоящей стены будет сложно, но… любое касание сразу раскроет подделку.       Когда мои пальцы уже ощущали приближение поверхности, сквозь камень начали пробиваться голоса. Тонкая прослойка породы отделяла нас от пещеры, где дежурили чунины. Мой обострённый слух, усиленный чакрой, улавливал каждое слово.       — …и тогда Хокаге-сама лично вышел к воротам, представляешь? — говорил один молодым голосом, полным искреннего восхищения. — Говорят, он одним своим присутствием заставил послов из Кумо передумать начинать войну.       — Да ладно, не преувеличивай, — отвечал второй, чуть старше, но в его тоне тоже слышались нотки уважения. — Хотя да, Третий действительно легенда. Я когда на экзамене на чуунина его впервые увидел, у меня аж коленки задрожали. А он просто стоял и смотрел на нас, даже не пытаясь давить.       — А ты думаешь, мы когда-нибудь до такого уровня дорастём?       — Ну, до уровня Хокаге — вряд ли. Такие, как он, раз в двадцать лет рождаются. Но стать сильным джоунином и приносить пользу деревне… я ради этого и в ниндзя пошёл. Мои родители обязательно будут гордиться.       — Да, я тоже. Моя мать всегда говорит: «Воля Огня — это не просто слова. Это когда ты готов защищать своих близких, даже если придётся умереть». И Хокаге-сама — живое воплощение этой воли. Говорят, он всех своих учеников лично с поля боя вытаскивал, рискуя собой постоянно.       Повисла короткая пауза, нарушаемая шорохом ветра где-то над нами.       — Слушай, а ты правда веришь, что мы когда-нибудь попадём в настоящий бой? Не на учениях, а по-настоящему?       — Надеюсь, что нет. Война — это кровь и грязь. Но если придётся… я готов пролить кровь, ради защиты Конохи и Хокаге.       Я слушал этот разговор, ощущая паршивый вкус горечи, иронии и, если честно, лёгкой зависти. Эти мальчишки, наивные, полные веры в свою правоту, даже не подозревали, как устроен мир на самом деле. Для них Хокаге был не просто политиком и главой деревни, а почти божеством, живым символом всего светлого и правильного. Они верили в Волю Огня так же искренне, как когда-то, в прошлой жизни, верили в героев простые люди в моём мире.       Пропаганда Воли Огня работала безотказно, превращая обычных парней в идеальных солдат, готовых умирать за идею, которую они даже не могли до конца сформулировать. Система, построенная на жертвенности и вере, была устойчивее любой диктатуры.       Конан, стоявшая рядом, должно быть, почувствовала моё состояние, потому что её рука легла мне на плечо, и она чуть сжала пальцы, безмолвно спрашивая, всё ли в порядке.       Я кивнул, возвращаясь к работе.       Через сорок минут моя рука пробила последний слой породы, и в образовавшееся отверстие хлынул живой воздух, пахнущий лесом и свободой. Я расширил проход настолько, чтобы мы могли пройти, и жестом пригласил Конан вперёд.       Она выбралась первой. Я последовал за ней, и через мгновение мы стояли на мягкой лесной подстилке, окружённые высокими соснами, сквозь кроны которых пробивались лучи утреннего солнца. Где-то вдалеке, за стеной деревьев, угадывались очертания горы с высеченными лицами Хокаге. Кажется, именно там Конан мечтала побывать, слушая рассказы Джирайи.       Я оглянулся назад. Наше отверстие выходило из-под корней старого дерева, в нескольких десятках метров от которого виднелся каменный выступ. Чунины даже не почесались. Это было хорошим знаком. Я повернулся к Конан, чтобы попросить её замаскировать наш выход, но слова застряли в горле.       Девушка улыбалась, а по её щекам бежали соленые дорожки слез, делая золотистые глаза еще более выразительными.       — Мы в Конохе? — каким-то детским голосом спросил она.       — Да, — ответил я, беря её за руку. — Мы в Конохе, и теперь нам нужно найти место, где можно затаиться и понять, что делать дальше.       Конан повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул огонь благодарности.       — Спасибо, Томура… — с этими словами она поцеловала меня в губы, застав меня врасплох. Короткий соприкосновение не продлилось и пары секунд, после чего девушка оторвалась и сделала шаг вперед, потянув меня за собой. — Пошли быстрее! Мне не терпится увидеть это место!