Глава 101

      Трибуны гудели. Десятки, а может, и сотни глоток сливались в единый, многослойный гул, который то нарастал до оглушительного рёва, то спадал до возбуждённого шёпота. Над ареной колыхались самодельные флаги, в воздух летели шапки. Даже строгие шиноби в форме АНБУ, застывшие на крышах окружающих зданий, иногда поворачивали головы в сторону центрального помоста. Здесь пахло жареными каштанами, потом и предвкушением. Хех, как забавно. Вся эта толпа, жаждущая крови и зрелищ, сегодня собралась здесь, чтобы взглянуть на то, как сражаются дети с убийственными техниками.       Мы с Конан сидели в третьем ряду, среди зажиточных торговцев и их жён, которые то и дело обмахивались веерами. Хозяйка лавки Харуко достала нам эти места по знакомству. «У меня там племянник в комитете по организации», — вот что она сказала нам тогда, и теперь мы сливались с пёстрой массой зрителей, напоминая очередных обывателей, пришедших поглазеть на юные дарования Конохи.       Конан надела простое кимоно с мелкими цветами, а волосы собрала в низкий пучок. Без своего ангельского обличья она выглядела как жена мелкого чиновника или дочь зажиточного ремесленника. Её чакра, придавленная печатями, пульсировала на уровне генина, не прошедшего полноценной школы.       Мои собственные мышцы практически не ощущались под тканью куртки. Каждый шаг и движение требовали усилия. Стоит признать, что работало это лучше любых изолированных тренировок. Постоянное давление на мышцы и кости — лучший способ не терять форму, когда нельзя даже показать, что умеешь ходить по потолку.       — Идёт, — тихо сказала Конан, кивая в сторону прохода, откуда должны были выходить участники.       Первым на арену выбежал мальчишка в ярко-оранжевом. Не узнать в нем Наруто было весьма сложно. Блондин вытянулся, плечи стали шире, но дурацкая улыбка и огонь в глазах никуда не делись. Толпа встретила его сдержанно, даже холодно. Кто-то зашикал, а некоторые и вовсе отвернулись. Я вспомнил ту детскую площадку, где сидел изгой, которого никто не звал играть. Теперь этот изгой вышел на арену перед сотнями людей. Неплохо для мальчишки с демоном в животе.       Следом, под громкий, почти истеричный визг женской половины зрителей, появился Саске Учиха. Тёмные волосы падали на лицо, колючий, надменный колючий не обратил внимание на овации. Чем-то взгляд напоминал Итачи в его возрасте. Только в Итачи тогда уже читалась усталость взрослого человека, а здесь была видна чистая, незамутнённая гордость. Мальчишка ещё не знал, что его старший брат пережил, и не понимал, какой груз ляжет на его плечи, если он действительно хочет стать сильным.       — Вылитый Итачи, — прошептала Конан.       Я кивнул, не отрывая глаз от арены. Конан не была лично знакома с Итачи, однако я ознакомил её с небольшой сводкой личностей из Конохи, с которыми стоило держать ухо востро. В этот список входили такие ниндзя, как Итачи, Шисуи, Какаши, Джирайя и Хирузен. Да, с остальными ниндзя тоже нужно было быть осторожным при общении, но эти пятеро обладали выдающейся проницательностью, о которой я был прекрасно осведомлен. Желательно вообще было избегать разговора с ними, потому что Шаринган мог даже в мимике найти несостыковки. Даже я не был уверен в том, что смогу не выдать свое истинное Я.       Толпа вокруг захлёбывалась в обсуждениях:       — Гений из нового поколения Учиха.       — У него талант, как и у брата.       — Интересно, он тоже пробудил Шаринган?       Люди ждали представления. Они хотели увидеть подтверждение того, что новое поколение клана Учиха ничем не уступает предыдущему.       Я же ждал другого. Первая причина, почему я решился посетить это место — Наруто. Встреча на мосту в Стране Волн показала, что мальчишка вырос, но настоящую проверку даёт только бой. Хотелось взглянуть, насколько далеко он продвинулся, как шиноби и джинчурики. Второе было даже интереснее, ибо выброс демонической чакры весьма редкое явление само по себе. Конечно, далеко не факт, что блондин прибегнет к этой силе, но шансы есть. Так что понаблюдать со стороны за джинчурики Девятихвостого в действии, когда тебе не нужно с ним сражаться, дорогого стоило.       На втором месте в списке причин стоял Саске. За несколько недель в Конохе я насобирал слухов: его постоянно сравнивают с Итачи, ждут таких же успехов, как и от старшего брата. Это, с точки зрения психологии, у паренька может легко сформироваться одержимость на поставленной цели, которая будет поддержана общественным мнением. Да, Саске делал вид, что ему плевать на окружающих, и в какой-то степени это было так. Учиха ставил себя выше остальных, но он все еще был молод. Подростковый период — самый сложный. Здесь окончательно формируется личность человека, так что любые колебания вокруг подростка в этот момент вызывают у него реакцию. Хотя не буду отрицать, мне и самому было интересно взглянуть на то, насколько сильно отличается уровень 12-летнего Итачи и его брата.       Но были и третья причина, самая тревожная. В последние дни в деревне появилось напряжение, которое тщательно пытались скрыть от местных. Количество патрулей увеличилось вдвое, а то и втрое. По ночам над крышами проносились тени АНБУ, а днём на главных перекрёстках дежурили сенсоры, которые раньше сидели в казармах. Наружное наблюдение за мной прекратилось через полторы недели после устройства в лавку. Причин я не знаю. Может быть, нас сочли безопасными, или, что вероятнее, ресурсы перебросили на что-то более важное. Экзамен на чуунина — идеальное прикрытие для чего угодно, и я хотел понять, что именно затеяли шиноби Конохи.       Гул трибун перекрыл звонкий, визгливый девичий голос прямо над ухом.       — Саске-кун! Давай! Покажи им, на что способен клан Учиха!       Я повернул голову. Прямо за нами сидела девушка лет семнадцати-восемнадцати. Чёрные волосы, собранные в высокий хвост, тёмные глаза, которые светились восторгом и гордостью. Обычная фанатка, каких много, но что-то в её лице показалось смутно знакомым.       Она поймала мой взгляд и замерла на секунду, а потом виновато улыбнулась, опускаясь на место.       — Извините, — уже тише извинилась она, слегка засмущавшись. — Просто очень переживаю за него. Саске — новая надежда нашего клана. Не сдержалась.       Она говорила так, будто извинения были для неё привычным делом, что совсем несвойственно представителям клана Учиха. Это даже сбило меня с толку. Девушка расправила складки кимоно и представилась:       — Изуми Учиха.       Внутри что-то щёлкнуло. Изуми… О-о-о, нет! Какое ужасное совпадение, что мы оказались так близко на этой арене. Сердце неприятно кольнуло, ибо в голове сразу всплыло обещание, которое я дал ей перед тем, как уничтожил клан Учиха. Она просила приглядеть за Итачи и… кажется, я справился.       В отличие от других знакомых, я не виделся с этой особой с того момента, как покинул Коноху после стирания квартала Учиха. За эти несколько лет девушка выросла, черты лица заострились, но взгляд остался прежним: живым, любопытным и самую малость наивным.       Мысленно я выругался. Из всех людей, с кем можно столкнуться на трибунах, именно она — одна из немногих, кто знал Тенку Шимуру лично, так что она вполне могла заметить сходство, несмотря на маскировку.       Я протянул руку.       — Арата. А это моя спутница, Юмико.       Конан кивнула с лёгкой улыбкой, идеально вживаясь в роль скромной травницы. Её новое имя — Юмико — мы выбрали еще до переезда, обыгрывая «весну» и «свет». Оно было достаточно безликим, чтобы не привлекать внимания.       — Приятно познакомиться, — Изуми пожала мою ладонь. Её пальцы на мгновение задержались. — Вы, двое… очень хорошо смотритесь вместе. Как будто созданы друг для друга.       Комплимент прозвучал искренне, без той приторной слащавости, которой грешат местные купцы. Конан слегка опустила ресницы, изображая смущение.       — Спасибо, — ответил я, убирая руку.       Изуми помолчала пару секунд, а потом вдруг прищурилась, склонив голову набок. В её взгляде мелькнуло любопытство, смешанное с попыткой вспомнить.       — А мы раньше не встречались? — спросила она. — Ваши черты… кого-то мне напоминают. Не могу понять, кого именно.       Холодок пробежал по спине. Маскировка, грим, печати, изменённая походка — всё это могло сработать против случайного прохожего, но не против человека, который знал Тенку Шимуру лично. Изуми Учиха видела его мальчишкой, но память цепляется за странные детали: разрез глаз, линию скул, манеру держать голову.       Я отрицательно мотнул головой, демонстрируя абсолютную расслабленность.       — Вряд ли. Мы с Юмико перебрались в Коноху чуть больше месяца назад. До этого жили в Стране Волн, торговали травами. Ваши края мы видим впервые.       Изуми кивнула, но взгляд не отвела. Она улыбнулась, словно отмахиваясь от навязчивой мысли.       — Простите, наверное, показалось. Здесь столько народу, лица мелькают…       Она не договорила, потому что динамики на арене ожили голосом судьи:       — Первый бой: Узумаки Наруто против Хьюги Неджи. Участникам приготовиться.       Толпа взорвалась. Крики, свист и хлопки смешались в единый гул, от которого закладывало уши. Я перевёл взгляд на арену, где в противоположных углах замерли два мальчишки. Один ёрзал и прыгал на месте, не в силах успокоиться. Второй, с белыми глазами и длинными тёмными волосами, стоял неподвижно, как статуя.       Судья поднял руку, и тишина накрыла арену.       Я смотрел на мальчишек, но мысли крутились вокруг другого. Изуми сидела прямо за моей спиной. Я слышал её дыхание и чувствовал лёгкое движение воздуха, когда она поправляла волосы. Она была слишком близко, а её появление, мягко говоря, было неожиданным.       Внутри разрасталось напряжение, которое всегда предшествует ошибке. Появление девушки из прошлого, да ещё в день, когда вся деревня собралась на арене, не могло быть случайностью. Вопрос только в том, чья это случайность — моя или тех, кто за мной охотится.       За последние дни атмосфера в деревне сильно накалилась. Складывалось впечатление, что кого-то ловили или готовились ловить. этот кто-то вполне мог быть мной. Если шиноби Конохи раскрыли наше убежище И вычислили, кто скрывается под личиной торговца травами, то сегодня — идеальный момент для захвата. Многолюдное мероприятие, все шиноби стянуты к арене, а зрители могут послужить отличным прикрытием для спецоперации.       Тогда зачем подсаживать ко мне Изуми? Это ведь могло выдать засаду, поставив под вопрос выполнение всей миссии.       Ответ пришёл почти сразу. Если информация о нашем местонахождении поступила из непроверенного источника, руководству Конохи нужны доказательства. Кто-то, кто знал Тенку Шимуру лично, мог подтвердить или опровергнуть сходство. А Изуми — идеальный свидетель. Она видела меня мальчишкой, помнила мои черты, манеры и голос. Если она узнает в «Арате» того, кого ищет деревня, цепочка замкнётся.       Я сделал вид, что поправляю воротник куртки. На самом деле, за этим движением я скрыл жест, который мы отработали с Конан заранее. Мои два пальца скользнули по ключице, давая сигнал: «Внимание, угроза рядом. Будь готова».       Конан не повернула головы, но я почувствовал, как её чакра перетекла из пассивного режима в активное ожидание. Печати не дадут ей использовать полную силу, но для быстрого рывка или защиты этого будет вполне достаточно.       Мысленно я пробежался по вариантам отхода. Первое, что пришло на ум, естественно были метки Хирайшина. Я оставил их на окраине города, у старого склада, и ещё одну — у входа в подземелья «Корня». Если ситуация выйдет из-под контроля, можно попытаться вытащить нас обоих. Пространственное восприятие за последние месяцы продвинулось не так далеко, как хотелось бы. Прыжок на несколько километров мог закончиться тем, что мы застрянем в стене или потеряем конечности. Но это лучше, чем петля или камера допросов. Единственное, мне нужно было сконцентрироваться и подготовиться к прыжку на такое расстояние. Прыгнуть, не ощущая метки, — это равносильно смертельному приговору.       Прямо сейчас встать и уйти — значит подписать себе приговор. Если за нами следят, любое резкое движение станет сигналом к началу операции. Остается только сидеть, наблюдать за боями и ждать, ведь нельзя отрицать того, что это может быть просто моя паранойя и разыгравшиеся воображение, которое годами выживания доведено до автоматизма. Возможно, Изуми действительно купила билет на этот ряд случайно, а напряжение в деревне связано с чем-то другим. Например, с приближающейся войной или внутренним переворотом.       На арене Наруто наконец перестал прыгать и принял стойку. Неджи повернул голову, и его белые глаза, лишённые зрачков, уставились на противника с пугающей пустотой. Он явно был уверен в своем превосходстве.       — Начало! — крикнул судья, и мальчишки сорвались с мест.       Я следил за боем краем глаза, сосредоточив большую часть своего внимания на Изуми и на том, что происходило вокруг. На крышах по-прежнему стояли АНБУ. Их чакра пульсировала ровно, без намёка на движение. Толпа кричала, свистела и топала. Всё выглядело обычным — слишком обычным для засады.       Вот только мне прекрасно было известно, что в этом мире спокойствие перед бурей всегда выглядит именно так.       Бой Наруто с Неджи оказался короче, чем ожидала толпа. Белоглазый мальчишка из побочной ветки Хьюги двигался плавно. Каждый удар его ладоней перекрывал каналы чакры, выключая конечности противника одну за другой. Классический Мягкий Кулак, доведённый до совершенства. Мне не довелось иметь дело с Хьюгами, но вряд ли для меня они бы стали большой проблемой. Думаю, мне не составит труда сбить блок на закрытых тонкецу, по которым били эти ребята. Но не буду отрицать, что против любого противника, не обладающего должной защитой или навыками иръенина, Мягкий Кулак был весьма серьезным аргументом. Только вот Наруто не был обычным противником.       Когда Неджи попытался заблокировать тенкецу в груди, из мальчишки ударила волна чакры такого объёма, что у многих на трибунах перехватило дыхание. Демоническая энергия на мгновение окутала фигуру в оранжевом, и техника Хьюги рассыпалась, не сумев перекрыть поток, который лился из самого центра печати. Глаза Неджи расширились. Впервые за весь бой он выглядел растерянным.       Толпа ахнула. Кто-то воодушевленно закричал, а кто-то, наоборот, притих, втягивая голову в плечи. Демон внутри мальчишки напомнил о себе, и даже обычные люди, не чувствующие чакры, инстинктивно отпрянули.       Я скользнул взглядом по трибунам, отмечая тех, кто не вписывался в общую картину. В третьем ряду, через пять мест от нас, сидел мужчина в рабочей одежде строителя — грубая куртка, мозолистые руки, стоптанные сандалии. Только реагировал он на происходящее с задержкой в полсекунды: когда толпа взрывалась криками, он открывал рот чуть позже остальных, а в момент, когда все затихали, он продолжал хлопать. Он слишком старался слиться с общей массой, и именно это его выдавало.       Слева, двумя рядами выше, женщина в дешёвом кимоно поправляла причёску, но движения были слишком резкими. Пальцы сжимали шпильки с силой, которая ломала бы настоящие женские заколки. Несколько таких же «старателей» я насчитал по всему сектору. Их чакра пульсировала подавленно, придавленная знакомым почерком печатей, который я узнал бы из тысяч.       Агенты. Но это были не АНБУ. Этим ребятам не было смысла маскироваться под торговок и строителей. Это был кто-то другой. Кто-то, кто готовил засаду, но ещё не отдал приказ к её началу.       На арене Наруто добил Неджи. Не в прямом смысле, конечно, просто отправил в нокаут мощным ударом, когда противник не успел восстановить равновесие после провалившейся атаки. Судья поднял руку, объявляя победу. Толпа загудела, но уже не так восторженно, как до этого. Демоническая чакра явно произвела неизгладимое впечатление на них.       Следующий бой объявили, как поединок между Канкуро из Суны и Шино Абураме из Конохи. На трибунах зашептались, делая ставки, но кукольник из Песка даже не вышел на арену, просто подняв руку и признав поражение. Толпа разочарованно зашумела, засвистев и закричав что-то нелицеприятное в адрес сунского ниндзя. Бой отменили, и следующей парой оказались Шикамару Нара и Темари из Суны.       Вот это было интересно.       Шикамару вышел на арену ленивой походкой, не вытаскивая руки из карманов. Лицо у парня было сонное, будто его оторвали от послеобеденного отдыха. Темари, напротив, двигалась собранно, веер за спиной казался продолжением её тела.       За первые три минуты Шикамару продемонстрировал, что уступает девушке в скорости, силе и запасе чакры. Темари гоняла его по арене, заставляя уклоняться от режущих потоков ветра. Толпа уже списала мальчишку со счетов, но я видел другое. Каждое его отступление было выверенным, а каждое падение походило на часть плана. Он загонял её в тень, отрезая пути к отступлению, и когда Темари наконец поняла, что оказалась в ловушке, было уже поздно. Техника Теней сомкнулась на её ногах, фиксируя положение.       Шикамару поднялся, отряхнул колени и произнёс фразу, которая заставила Темари поднять руки в знак сдачи. Я не расслышал слов, но сам подход заслуживал уважения. Стратегическое мышление на уровне опытного джоунина, мгновенная адаптация к меняющимся условиям, терпение и хладнокровие. Если бы этот парень обладал ещё и резервами чакры ниндзя S-ранга, его следовало бы опасаться всерьёз.       Толпа аплодировала, но без особого энтузиазма. Люди пришли смотреть на ниндзюцу и кровь, а не на интеллектуальные шахматы.       Затем судья объявил следующий бой: Саске Учиха против Гаары из Суны. Пауза затянулась. Саске не появлялся. Толпа загудела, высказывая свое негодование в адрес «новой надежды Учиха, который даже не вышел на арену». На лицах появилось разочарование, граничащее с презрением.       Но в последнюю секунду, когда судья уже открыл рот, чтобы объявить техническое поражение, на арену вылетела фигура в синем. Саске приземлился в центре. Парень был весь взъерошенный, глаза пылали каким-то внутренним огнём, которого я не замечал в нём раньше. Его противник — рыжеволосый мальчишка с тёмными кругами под глазами — даже не шелохнулся.       Бой начался с бешеной скорости. Саске атаковал первым. Серия ударов, от которых у обычного генина закружилась бы голова, обрушилась на его врага. Гаара даже не пытался уклоняться. Песок сам вставал на пути кулаков, образуя щит, который невозможно было пробить при помощи обычного тайдзюцу. Мальчишка из Суны двигался как сомнамбула, но песок страховал его ото всех ошибок, реагируя на все атаки.       Я напрягся. Чакра внутри Гаары кипела и клокотала, как лава в жерле вулкана, готовая выплеснуться при малейшей трещине в контроле. Джинчурики Однохвостого явно не относился к тем, кто научился управлять своим зверем. Если он потеряет контроль здесь, на переполненных трибунах, количество жертв будет исчисляться сотнями.       Именно в этот момент я ощутил взгляд.       Это был тяжелый, как свинцовая плита, взор, который упёрся мне в затылок. Такое внимание не могло принадлежать любопытному зрителю. Слишком уж он был оценивающим и пронзительным. Я просто выпустил восприятие в пространство, ощупывая источник.       На ложа каге расположилось двое: Хокаге и Казекаге. От последнего исходила чакра, но какая-то… неправильная. Слишком слабая и блеклая для Каге. Она колебалась с ритмом, который я мгновенно распознал. Так работали печати сокрытия чакры высокого уровня. Очевидно, что Каге вообще нет смысла прятать свою силу на публичном мероприятии. Даже наоборот, он должен продемонстрировать свое величие остальным, чтобы выставить себя в лучшем свете!       Бровь поползла вверх. Казекаге смотрел на меня. Его взгляд пристально впился в меня, не отрываясь, будто ждал чего-то.       А потом с неба начали падать белые, пушистые перья. Они кружились в воздухе, медленно опускаясь на трибуны. Кто-то из зрителей потянулся поймать одно. Еще один засмеялся, приняв это за часть представления. А потом люди начали засыпать прямо на местах, с открытыми глазами и глупыми улыбками на лицах. Тела обмякали, головы падали на грудь, и через десять секунд вокруг воцарилась тишина.       Кажется, началось…