Глава 105

      — Ты просто безнадежен, — на выдохе произнесла Конан, заметив, что Томура все же потерял сознание. Девушка понимала мотивацию своего возлюбленного. Ходить с долгом на душе всю жизнь — не очень приятно, но все же девушка ощущала смешанные чувства, глядя на Томуру.       И вот, вроде, он правильно поступил, отдал долг и даже помог деревне отбить атаку, но! Не слишком ли много он взвалил на свои плечи? И нет, Конан признала, что Шигараки невероятно силен, однако стоило ли доводить себя до крайнего состояния битвой, если рядом находилось столько ниндзя?       — Это не имеет значения, — Конан мотнула головой. — Как только мы покинем Коноху, то заживем спокойно и будем счастливы.       И в этот момент, когда Конан уже была близка к отверстию в скале, через которое они попали в Коноху, используя подземные ходы Корня, перед ней упали три куная со взрывными печатями. Куноичи моментально отреагировала, отступив при помощи пары взмахов крыльев. Раздалась череда оглушительных взрывов, заставивших девушку нахмуриться.       — Так и знал, что вы попытаетесь сбежать, — подметил шиноби в черном плаще с красными облаками. Он вышел из завесы пыли расслабленной походкой. На лице ниндзя красовалась спиральная оранжевая маска, из единственной прорези которой на девушку сосредоточенно взирал Шаринган.       — Это проблема… — пробубнила себе под нос Конан, прекрасно понимая, что взрыв уже привлек внимание. Их и так уже искали, а сейчас масочник буквально повесил маяк, к которому стекутся все силы ниндзя Конохи. — И зачем тебе все это, Мадара? Мы же покинули Акацуки!       — Зачем? — Обито сделал театральный жест, приложив пальцы к подбородку. — Даже не знаю. Может быть, потому что вы очень много знаете об организации? А, может быть, я лично заинтересован в вашей смерти? — Учиха не мог сдержать ехидства в голосе.       Его забавляла сама возникшая ситуация. Ему же буквально и пальцем шевелить не нужно было, чтобы уничтожить своего врага. Орочимару сам создал идеальные условия для его победы. Обито же достаточно было лишь чуточку подкорректировать все, чтобы одна аномалия не успела скрыться с места событий.       — «Он вновь стал сильнее… какой же проблемный, однако, парень», — подчеркнул про себя Учиха, который имел возможность понаблюдать за битвой Томуры и двух Хокаге. Вообще, Обито бы и сам не справился с Хаширамой и Тобирамой, будь они на пике своей силой, но признавать этого ему не хотелось. Томура уже стал сильнее его, а его сила… она вполне могла достать его даже в Камуи. Такого врага нужно было ликвидировать.       — Видимо, разговоры тут бессмысленны, — Конан тяжело выдохнула и аккуратно опустила Томуру на бумажный брезент. Проведя по щеке парня рукой, она улыбнулась уголками губ.       Обито передернуло от этой сцены. Внутри все мерзко сжалось от воспоминаний детства. Когда-то Рин также улыбалась, смотря на него и Какаши. Тогда Обито был искренне счастлив. Да, он был счастлив! Влюбленное сердце требовало большего, но сейчас, спустя годы, Учиха Обито прекрасно понимал, что отдал бы все, чтобы оказаться на руках Рин в тот день, когда рассказал ей о своей мечте стать Хокаге.       — «Этого не будет! Рин уже мертва!» — глаз Обито ярко вспыхнул. Три томоэ слились в узор Мангекьё, и он сорвался вперед.       Конан встретила его атаку стеной из тысяч бумажных лепестков, каждый из которых был острее бритвы. Они взметнулись в воздух, образуя кружащийся смерч, который должен был изрезать любого, кто осмелится приблизиться. Но Обито просто прошёл сквозь них. Его тело стало неосязаемым на долю секунды, и бумага рассекла лишь пустоту.       — Детские игры, — хмыкнул он, появляясь у неё за спиной.       Конан развернулась, выпуская веер сюрикенов, но Обито вновь ушёл в Камуи, и металл пролетел сквозь него. Он материализовался сбоку. Его нога врезалась ей в бок. Конан отлетела в сторону, но успела трансформироваться в россыпь бумажных листов, рассыпавшись по воздуху и собравшись вновь в нескольких метрах.       — Ты думаешь, это сработает? — Обито покачал головой, не скрывая насмешку. — Я видел твои техники в Амегакуре. Мне известны все твои трюки.       Конан стиснула зубы. Она знала, что он прав. Её бумажные техники, столь эффективные против большинства противников, были почти бесполезны против того, кто мог становиться нематериальным по желанию. Любая атака, удар и ловушка могли быть проигнорированы им.       Она попыталась создать бумажный кокон вокруг него. Тысячи листов закружились вокруг противника, начав смыкаться и образуя герметичную сферу. Но Обито просто шагнул вперёд и вышел из неё с другой стороны, не испытав никаких трудностей.       — Жалко, — произнёс он. — Если бы у тебя был хотя бы час на подготовку, возможно, ты бы смогла придумать что-то действительно опасное. Но здесь и сейчас… — он развёл руками, — ты всего лишь птица в клетке.       Конан отступала, прикрываясь бумажными щитами, которые Обито проходил насквозь. Её дыхание сбивалось. Она чувствовала, как каждая секунда боя истощает её чакру, в то время как Обито, казалось, даже не напрягался. Его атаки были расчётливыми и методичными. Масочник не пытался добить её одним ударом, а медленно, но верно загонял в угол, перекрывая пути к отступлению.       В голове пронеслась мысль: «Если бы мы были в Амегакуре, я бы взорвала его вместе со всем районом. У меня там были заготовлены тонны взрывчатки. Но здесь…» — она огляделась. Вокруг были лес, скалы, подземный ход позади. Здесь ни о какой подготовки речи и не шло. Приходилось сражаться тем, что было у неё на руках сейчас.       Обито нанёс очередной удар. Его кулак, обёрнутый чакрой, пробил бумажную защиту и задел её плечо.       — Ай! — Конан почувствовала, как ломается ключица, и вскрикнула от боли. Она откатилась в сторону, оставляя за собой кровавый след на траве.       — Ты умрешь, Конан, — констатировал Обито, приближаясь медленным, размеренным шагом. — И твой драгоценный разрушитель не сможет тебя спасти. Посмотри на него, — он кивнул в сторону бесчувственного тела Томуры. — Он даже не знает, что скоро потеряет тебя.       Конан поднялась на ноги, пошатываясь. Её правая рука безвольно висела, но левая уже складывала печати. Она понимала, что такими темпами бой не продлится долго, но она не могла позволить себе сдаться. Только не сейчас, не когда Томура был без сознания и не мог защитить себя.       — Я не дам тебе тронуть его, — прошептала она с явной злобой в голосе.       Она выпустила последнюю мощную волну бумажных лепестков, создавая хаотичный вихрь, который должен был хотя бы на мгновение ослепить противника. И в это самое мгновение, когда Обито вновь собирался уйти в Камуи, пространство за его спиной пронзила молния.       — Чидори!       Голос Какаши прозвучал резко и властно. Тысячи птиц запели в унисон, когда рука, обёрнутая электричеством, вонзилась в то место, где только что стоял Обито. Но масочник, успевший заметить угрозу, среагировал быстрее. Он сместился на полшага, и молния прошла в сантиметре от его плаща, вспарывая землю и оставляя за собой обугленную борозду.       Какаши приземлился между Конан и Обито. Протектор уже был приподнят, открывая вид на вращающийся Шаринган.       — «Что здесь происходит?» — Хатаке мрачным взглядом окинул поле битвы, испытывая недоумение. От его взора не ушел шиноби, валяющийся неподалеку от места схватки. Какаши сразу же признал в нем того, кто помогал Хирузену.       Он прибыл первым на место нового сражения только по той причине, что ему пришло сообщение от Пакуна, которого он оставил сторожить подозрительный проход в катакомбы.       — Какаши, — Обито небрежно пожал плечами. — Ты всегда приходишь в самый неподходящий момент.       — Э? Мы знакомы? — слова масочника вызвали у копирующего ниндзя непонимание.       — Конечно, нет. Просто я наслышан о репутации УБИЙЦЫ ДРУЗЕЙ. — Обито не смог сдержать свой язвительный тон. Образовавшаяся ситуация была ему совсем не по душе. Отношения Конан к Томуре задели старые раны, и внутри парня разгорелось непреодолимое желание покончить с парочкой здесь и сейчас.       — Давненько меня так не называли… — Хатаке улыбнулся уголками губ. — «Странно, что ему вообще известно это прозвище. Оно вроде отвязалось от меня лет пять назад», — мысленно подметил Какаши, которому не очень понравилось такое обращение к себе, впрочем, это не мешало ему сохранять холодный рассудок и анализировать.       — Забавно выходит… — Конан не смогла сдержать усмешки, чем заставила двух ниндзя обратить на себя внимание. Девушка выглядела потрепанной боем, но все еще боеспособной. — Великий и ужасный Учиха Мадара отступает перед шиноби S-ранга? Даже как-то не верится… Ты вообще являешься Учихой? Или ты внебрачное клановое отродье?       — Что? — единственный глаз Обито наполнился кровью. — Ты что о себе возомнила, потаскуха? Да я тебя… — в этот момент Обито почувствовал всем своим нутром опасность и мгновенно применил Камуи. Танто, объятый острейшей стихией ветра, прошел сквозь Учиха, который тут же отпрыгнул в сторону, вставая боком к еще одной персоне, прибывшей на поле боя.       — Нематериальность? Как интересно, — Шисуи был озадачен способностями врага. Он видел много техник за годы службы в АНБУ, но с таким сталкивался впервые.       — Неплохая попытка, — честно признал масочник и даже с уважением посмотрел на Конан. — Эта стерва реально смогла вывести меня на эмоции парочкой предложений? Что ей вообще известно обо мне? — Учиха одернул себя.       Ситуация сильно изменилась, и Обито, справившийся со своими эмоциями, неохотно признал, что сегодня ему не удастся лично поучаствовать в смерти бедствия и его половинки. Неприятно и досадно, но ничего непоправимого не случилось от этого.       — На этот раз тебе повезло, — произнёс он с явным разочарованием. — Лично мне хотелось прикончить вас обоих. Но ничего, пусть Коноха разбирается с вами. Вряд ли они станут возиться с отступниками.       Обито выпустил свою силу, и вокруг него начала закручиваться воронка. Какаши и Шисуи напряглись, готовясь к уклонению. Они впервые видели масочника, поэтому им были неизвестны его способности.       — Да ты что?! Реально убежишь, поджав хвост, Мадара? — Конан не скрывала своего презрения к этой личности. Теперь она окончательно убедилась в том, что под маской скрывается не сильнейший Учиха.       Если раньше, она еще с натяжкой могла в это поверить. Все же время могло сыграть злую шутку с великим ниндзя, да и его знания о Риннегане помогли Нагато стать сильнее. Безусловно, нежелание возглавить Акацуки вызывало вопросы, ибо… ну не верила Конан, что Учиха Мадара был скрытным и боязливым человеком. История рисовала совершенно иной образ главного противника Хаширамы Сенджу, и да, образ Ханзо Саламандры совсем не соответствовал истории, написанной в учебниках, однако по записям о Ханзо можно было сделать вывод о том, каким он являлся. Введенные при нем законы и его действия во время войны — все это формировали образ диктатора и параноика. А что можно было сказать по действиям Мадары?       Битвы с Хаширамой, образование Великой Деревни Ниндзя, подавление других деревень при помощи силы, и это только то, что смогла раскопать Конан. Разве трус так себя вести? История рисовала Мадару, как боевого маньяка с особым кодексом чести и принципами.       Впрочем, некоторые события и вправду могли повлиять на характер легендарного Учиха. Конан допускала до сегодняшнего дня, что под маской скрывается Мадара, но теперь все стало ясно. Учиха Мадара бы не отступил перед сильным противником.       — Еще увидимся, Конан, — это были последние слова масочника перед тем, как он скрылся в воронке.       Конан стояла, тяжело дыша, прижимая к груди сломанную правую руку. Её бумажные крылья медленно опали, превращаясь в обычные листы, которые безжизненно упали на землю. Она смотрела на то место, где только что стоял масочник, и чувствовала, как внутри неё разливается ледяная пустота.       Он ушёл. Но он был прав — Коноха теперь знала о них. И эти двое, стоящие напротив, не дадут им просто уйти.       — Кто это был? — голос Какаши прозвучал жёстко. Он всё ещё держал руку, готовую в любой момент метнуть кунай или сложить печать.       — Ты и сам знаешь, — ответила Конан, не сводя глаз с Шисуи, который медленно обходил её, оценивая ситуацию. — Он представился как Учиха Мадара. Но, как ты мог заметить, это не он.       — Ты знаешь его истинную личность? — спросил Шисуи. Его Шаринган вращался, сканируя каждое движение Конан.       — Не знаю, — коротко ответила она. — Да и это не имеет значения для вас. Он — враг вашей деревни, и это всё, что вам нужно знать. А мы… — она взглянула на бесчувственное тело Томуры, — не ваши враги. Мы просто хотим уйти.       Какаши нахмурился. Он перевёл взгляд с Конан на Томуру, лежащего на бумажном брезенте. Его лицо было бледным, а дыхание — поверхностным.       — Я не могу вас отпустить, — произнёс он с капелькой сожаления. — Этот человек, — он кивнул на Томуру, — только что сражался с двумя воскрешёнными Хокаге и уничтожил Орочимару. Он спас Хокаге-саму. Я видел это собственными глазами, когда мы прорвали барьер. Так что мы обязаны выяснить, кто вы такие и зачем это сделали. Шиноби с такими способностями нельзя оставлять без внимания.       — Я понимаю, — обреченно выдавила Конан. — Но он сражался за вашу деревню. Он рисковал жизнью, чтобы спасти Хокаге. Разве так относится к своему союзнику?       Шисуи остановился. Взгляд Шарингана был прикован к лицу Томуры. Он приблизился на шаг, и Конан инстинктивно встала между ним и своим возлюбленным.       — Шисуи, — предупредила она тяжелым голосом.       — Вы из Акацуки, — тихо произнёс Шисуи. — Мне знакомо это лицо. Это Томура Шигараки. — Он замолчал на мгновение. Глаза Учиха наполнились смешанными чувствами.       Какаши вздрогнул. Ему знакомо было это имя, успевшее навести шорох в мире ниндзя за последние несколько лет.       — Значит, у нас нет выбора, — выдохнул Какаши. — Прошу, не оказывайте сопротивления. Мы не хотим вам навредить, — лицо Копирующего ниндзя стало максимально серьезным, и он посмотрел в глаза Конан с требованием.       Конан закрыла глаза. Она чувствовала, как силы покидают её. Сломанная рука пульсировала тупой болью, дыхание становилось всё более тяжёлым, а чакра, которую она использовала в бою с Обито, почти иссякла. Она могла бы попытаться бежать, используя последние остатки сил создать бумажный вихрь и исчезнуть в лесу. Но она знала, что это бесполезно.       Против неё стояли два элитных шиноби Конохи. Какаши Хатаке — один из сильнейших джоунинов деревни, известный в мире ниндзя, как Копирующий ниндзя. И Шисуи Учиха — легендарный «Шисуи Телесного Мерцания», обладатель Мангекьё Шарингана, чья скорость и мастерство были известны по всему миру шиноби.       Конан прекрасно понимала, что в её текущем состоянии у неё нет ни единого шанса.       — Хорошо, — произнесла она с горькой покорностью. — Я сдаюсь.       Какаши удивлённо приподнял бровь. Он не ожидал, что всё будет так просто. Шисуи тоже замер. Его Шаринган на мгновение замер, словно переваривая услышанное.       — Ты сдаёшься? — переспросил Какаши, испытывая недоверие от ответа девушки.       — У меня нет выбора, — ответила Конан, опуская взгляд на Томуру. — Я не могу защитить его в таком состоянии и не могу победить вас обоих. Я знаю, кто вы, и я знаю, на что вы способны. Даже если бы я была на пике своих сил, я бы не была уверена в победе. А сейчас… — она покачала головой. — Сейчас я просто хочу, чтобы его не убили. Он не заслуживает смерти. Не после того, что он сделал сегодня для вашей деревни.       Шисуи смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Он видел её усталость, боль и отчаяние. Но он также видел что-то ещё — ту самую решимость, которая заставила её сражаться с Обито до последнего.       — Я не собираюсь его убивать, — сказал Шисуи. — Но я обязан допросить и его, и тебя. Вы оба — ценные источники информации об Акацуки.       Он шагнул вперёд, и Конан не остановила его. Она просто стояла, опустив плечи, позволяя Шисуи приблизиться.       — Руки, — потребовал он, вытаскивая из-за пояса прочную верёвку.       Конан медленно подняла свои руки вперёд, позволяя Шисуи обвязать их верёвкой. Она не сопротивлялась и не пыталась вырваться, смотря на безжизненное тело Томуры, лежащее в нескольких метрах от неё.       — Он без сознания, — заметил Какаши, приближаясь. — Потеря чакры и физическое истощение. Судя по его ранам, он был на грани смерти после боя с Каге и Орочимару. Ему нужна медицинская помощь.       — Я знаю, — ответил Шисуи, затягивая узел. — Мы доставим их в госпиталь. Хокаге-сама должен решить, что с ними делать.       Закончив с верёвкой, Шисуи достал из кармана небольшой лист бумаги, испещрённый сложными символами. Это была печать подавления чакры — стандартная техника, используемая АНБУ для нейтрализации пленных ниндзи.       — Этого не нужно, — заговорила Конан, но без протеста. — Я не буду сопротивляться.       — Я знаю, — ответил Шисуи. — Но это стандартная процедура. Это нужно для твоей же безопасности и для нашей.       Он приложил лист к груди Конан, и та почувствовала, как её чакра, и без того почти иссякшая, мгновенно блокируется. Техника сработала мягко, но эффективно. Теперь она не могла использовать ни одной техники.       — Готово, — подметил Шисуи, отступая на шаг. Он повернулся к Какаши. — Вызывай подкрепление. Нам нужно доставить их в деревню, но перед этим я хочу осмотреть место боя и убедиться, что масочник не оставил никаких сюрпризов.       Какаши кивнул, доставая свиток для экстренной связи.       — Я вызову отряд АНБУ и медицинскую бригаду. Парень явно нуждается в лечении, иначе он может не выжить.       Конан опустилась на колени рядом с Томурой, игнорируя боль в сломанной руке. Она коснулась его лица, стирая капли крови с его щеки. Он был холоден на ощупь.       — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — тихо прошептала она, обращаясь к бесчувственному Томуре. –Я не позволю тебе умереть. Мы выберемся из этого, как выбирались раньше.       Шисуи, услышав её слова, на мгновение задержал взгляд на её лице. Он видел в этом взгляде любовь, отчаяние и непоколебимую решимость. Внутри Учиха неприятно зашевелился червячок сомнений. Такие чувства он испытывал сам, когда он пытался спасти свой клан, передав свою силу Итачи.       — Поднимайся, — сказал он Конан. — Мы идём в деревню. И надеюсь, что у тебя и у него найдётся, что сказать Хокаге-саме.       Конан медленно поднялась. Её руки были связаны, чакра заблокирована, но в глазах всё ещё горел огонь, который не могли погасить ни верёвки, ни печати.       Она сделала шаг, спотыкаясь, но удержалась на ногах. Позади неё, на бумажном брезенте, лежал Томура, которого уже начали поднимать прибывшие санитары. Она смотрела в сторону Конохи, где её ждал неизвестный суд.       — Я вернусь за тобой, — беззвучно прошептала она. — Мы вернёмся друг к другу. Я обещаю.