Глава 106

      Стоило мне открыть глаза, как я почувствовал странную, совсем непривычную легкость в теле. Я прощупал свое тело, и с удивлением осознал странность происходящего еще раз. Как после смертельного боя я мог быть полностью целым и невредимым? При всем уважении к навыкам Конан, она бы не смогла меня излечить, а мое истощение не позволило бы ранам затянуться самостоятельно.       Только после оценки своего состояния, я решил оглядеться по сторонам. Окружающий меня мир был странным? Даже не знаю, что и сказать. Это было белое пространство, простирающееся от одного горизонта до другого. Под ногами плескалась вода на уровне щиколотки.       — Ну, вот мы и встретились, дитя из иного мира, — за спиной раздался старческий голос, и я моментально обернулся, отпрыгнув назад и приняв боевую стойку. Что с моими сенсорными способностями? Как ко мне смогли незаметно подкрасться?       Я замер, вглядываясь в фигуру, которая парила в воздухе прямо передо мной. Она сидела, скрестив ноги в позе лотоса, на высоте примерно двух метров над водной гладью. От неё исходила такая бездна чакры, что моё восприятие, привыкшее к любым уровням силы, на мгновение дало сбой, словно я пытался измерить океан чайной ложкой.       Длинные белые волосы спадали на плечи, обрамляя лицо с глубокими морщинами и двумя короткими, закруглёнными рогами, торчащими из-под прядей. На лбу алели два пятна. По всей видимости, это родимые отметины. Одеяние напоминало монашеское, расшитое сложными символами, в которых я с трудом узнал некоторые элементы фуиндзюцу из архивов «Корня». Шею охватывало ожерелье из крупных тёмных бусин, а на груди висел символ из шести колец — Гёкудо, Путь Богов.       Так, стоп! Этот образ и поза…       — Уже догадался? — старик добродушно улыбнулся.       — Надеюсь, у меня сон при лихорадке с высокой температурой, иначе… — мрачно зашептал я, касаясь своего лба. Вроде, холодный…       — Меня зовут Ооцуцуки Хагоромо, но тебе и остальным в мире ниндзя я более известен, как Мудрец Шести Путей.       После этого, мои руки медленно опустились, и я вышел из защитной стойки. Сопротивление просто бессмысленно. В этом белом пространстве, где я даже не чувствовал собственной чакры, я находился в полной власти собеседника, хотя сомневаюсь, что ситуация улучшилась бы, будь мы в реальном мире.       — Расслабься, дитя, — голос звучал мягко, но с необъяснимой властностью, от которой хотелось подчиниться. — Если бы я хотел причинить тебе вред, ты бы даже не понял, что умер.       Я пристально изучал старика, который уж очень сильно напоминал мне тех существ, которые отправили меня в этот мир. У них были очень схожие черты лица.       — Ты назвал меня «дитя из иного мира», — произнёс я, придавая голосу твердости. — Откуда тебе это известно?       Хагоромо тихо рассмеялся, вызвав у меня напряжение. Я вообще-то не рассказал какую-то шутку, а напрямую задал ключевой вопрос. Или у этого старика какое-то больно чувство юмора?       — О, если знать основы, понять это было не так уж и сложно, — он слегка наклонил голову, и рога блеснули в несуществующем свете. — Твоя душа… не отсюда. Её отпечаток отличается от всех, что я когда-либо видел за тысячелетия моего существования. В мире шиноби едва ли хоть что-то способно меня по-настоящему удивить, но ты… — он сделал паузу, словно смакуя слово, — стал исключением. Когда я заметил сильную душу с необычным оттенком силы, которая начала ощутимо влиять на этот мир, я не мог остаться в стороне.       Моё сердце забилось быстрее. Значит, он знает о моём происхождении, и о том, что я чужак, перенесённый сюда после смерти. Эта информация, если она станет известна кому-то ещё, могла уничтожить всё, что я построил. Мои планы, отношения с Конан и даже моё право на существование в этом мире.       Я напрягся сильнее, хотя и понимал, что это бесполезно.       — И что теперь? — спросил я, все еще удерживая бесстрастное лицо. — Неужели ты хочешь убить меня? Стереть аномалию, как ошибку в системе?       Хагоромо снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе сквозило понимание.       — Поначалу эта мысль действительно посещала меня, — признался он. Его глаза на мгновение стали серьёзными. — Тысячи лет я охранял баланс этого мира. Постороннее вмешательство и появление души извне могло нарушить хрупкое равновесие, которое я пытался сохранить. Я рассматривал тебя как вирус, который следовало удалить до того, как он распространится.       Он замолчал, и его взгляд стал мягче.       — Но потом я увидел другое. Я увидел, как закрытый, сломленный ребёнок, который нёс в себе тьму, способную поглотить всё вокруг, начал меняться. В самом начале процесс был медленным, почти незаметным, но затем изменения резко ускорились. Ты нашёл причину не срываться в пропасть. Ты полюбил.       Я вздрогнул. Слово «любовь» прозвучало из уст бога так просто и обыденно, будто он говорил о погоде. Но внутри меня отозвалось нечто тёплое и одновременно болезненное. В голове всплыли образы Конан, её холодные руки, её мелодичный и нежный голос.       — Да, ради этих изменений пострадали многие хорошие люди, — продолжал Хагоромо, не скрывая печаль. — Мир преобразился из-за твоих действий. И даже мне неведомо, к чему это приведёт. Возможно, к лучшему. Возможно, к худшему. Я не пророк, дитя. Я всего лишь наблюдатель, который вмешивается, когда видит необходимость.       Я перевёл дыхание, пытаясь переварить услышанное. Кажется, передо мной все же был не враг, по крайней мере, сейчас. Но тогда возникает закономерный вопрос.       — Тогда зачем ты решил поговорить со мной? — прямо спросил я. — К чему вся эта встреча? Ты мог бы наблюдать дальше, не раскрывая себя. Зачем ты явился?       Хагоромо выпрямился, и его лицо стало серьёзным, почти торжественным.       — Я хочу знать, как ты попал сюда, — заговорил он максимально сосредоточенным голосом. — Мне нужно понять механизм. Если одна чужая душа смогла просочиться в этот мир, то могут и другие. А я не могу позволить опасным сущностям заглядывать на огонёк в мой мир, дитя. Ты — исключение, но исключение должно остаться единственным. И для этого мне нужно знать, как ты оказался здесь.       Я посмотрел на него в упор. Передо мной было могущественное существо, которое по легенде основало путь ниндзя и подавило хвостатых зверей. В его глазах отчетливо читалась необходимость. По всей видимости, эта информация и вправду имела для него значения. Впрочем, не сомневаюсь, что если я не дам ему ответа, он найдёт другой способ все узнать.       — Это началось с моей смерти, — произнёс я. Каждое слово давалось с трудом. — В моём мире… в том мире, откуда я родом, меня убили. А затем пришли существа с рогами, похожими на твои. Они сказали, что я могу искупить свою вину, если проживу новую жизнь в другом мире. И я оказался здесь, в теле ребёнка по имени Тенку Шимура.       Я замолчал, ожидая реакции.       Хагоромо медленно кивнул, словно проверяя полученную информацию на соответствие своим догадкам.       — Существа с рогами… — повторил он задумчиво. — Видимо, клан Ооцуцуки накопил достаточно сил, чтобы изменять правила перерождения душ, — сделал не до конца понятный мне вывод Мудрец Шести путей. — Боюсь, я не понимаю, зачем им нужно это, так что…       Он поднял руку, и в воздухе перед ним замерцал сложный, многомерный символ, состоящий из бесконечных пересекающихся линий.       — Я оставлю на тебе отпечаток, чтобы быть в курсе происходящего, — объяснил он.       Он опустил руку, и символ двинулся ко мне. Однако по лицу старика я сразу понял, что кое-что пошло не плану. Символ замер у моей кожи, и буквально осыпался мелкой пылью, упавшей в воду.       — Эм… — протянул Мудрец, находясь в замешательстве.       — Основа моей силы заключена в душе, так что… вряд ли на меня могут подействовать фокусы с душой, — нехотя ответил я, примерно понимая, в чем тут причина.       — Это проблема… — нахмурился старик, который явно не ожидал такого. — В таком случае я не смогу защитить тебя.       — Защитить? Отчего? — разговор свернул совсем не в ту сторону, которую я планировал. Нет, серьезно, как вообще эти Ооцуцуки связаны со мной?       — Тебя непросто так пустили в этот мир… — Хагоромо тяжело выдохнул, после чего натянул на лицо добродушное выражение и заговорил. — Боюсь, члены моего клана делают все лишь ради своей выгоды.       — И-и? — поторопил старика я. Как-то любит он делать неуместные паузы. Это старческая особенность какая-то? Или что?       — Вероятно, они хотят использовать тебя в своих планах. Моя власть в мире живых очень ограничена, так что в час нужды я не смогу тебе помочь.       Я скептически посмотрел на него. Не то, чтобы я доверял этому старику, однако причин не верить ему тоже как-то не было. Так или иначе, его правда очень ровненько ложилась на мою историю, хотя, быть может, он просто все хорошо продумал на ходу, а я не смог раскусить его.       — Ну, спасибо, что предупредил, — я махнул рукой и развернулся, раздумывая над тем, как покинуть это странное место. Нет, беседа с этим стариком, конечно, интересная, но в реальном мире меня ждут важные дела.       — Ты не понял, Томура, — Хагоромо схватил меня за плечо, заставив обернуться.       — Чего я не понял? — возмутился я. — Мне угрожают какие-то мифические боги, позволившие мне переродиться в твоем мире. Ты попытался мне помочь, но увы, не вышло. Так что давай я вернусь в мир и продолжу тренировки.       Я дёрнул плечом, пытаясь высвободиться из его хватки, но пальцы старика сжались с силой, которая не соответствовала его дряхлому виду. Или, скорее, мой собственный организм в этом белом пространстве подчинялся другим законам.       — Ты всё ещё не понимаешь, — произнёс Хагоромо. Его голос потерял добродушные нотки, став жёстким и серьёзным. — Даже если ты раскроешь весь потенциал своего тела, постигнешь все пределы Инь-энергии, которой так щедро наделена твоя душа, — ты не сможешь противостоять Ооцуцуки. Их родословная, сама их суть стоит выше тебя и любого смертного. Это фундаментальное различие в самой природе существования.       Я замер. Мне как будто только что вынесли смертельный приговор, от которого не получится отмахнуться. Не очень приятное чувство.       — И что же мне делать? — спросил я, вырывая руку из его хватки и делая шаг назад. — Сдаться? Позволить этим рогатым ублюдкам использовать меня как марионетку?       Я скрестил руки на груди, ожидая пояснений. Мне всё ещё не нравился этот странный старик. Его манера говорить загадками, эти паузы и всезнающий взгляд — всё это раздражало. Но в его словах была логика, и это заставляло меня слушать, даже вопреки желанию.       Хагоромо тяжело вздохнул, и его плечи поникли.       — Есть путь, дитя. Путь, который может дать тебе шанс. Это не гарантия победы, но без него у тебя не будет даже призрачной возможности.       Он поднял руку, и в воздухе между нами возник образ. Парящая фигура, окутанная мерцающей энергией, переливалась всеми цветами радуги. Она была похожа на человека, но в ней чувствовалось что-то первозданное, древнее, слитое с самой природой.       — Путь Отшельника, — торжественно произнёс он. — Это искусство, которое позволяет смертному черпать силу не только из собственной чакры, но и из самой природы. Это совершенное новое состояние бытия. Гармония с миром, которая позволяет тебе стать его частью.       Я нахмурился. Путь Отшельника… м-м, я слышал о нем и ни раз. Джирайя владел этой силой, и я прекрасно видел различия, даруемые режимом Отшельника.       — Да, мне знаком этот путь, — медленно произнес я. — Джирайя использовал эту технику в бою со мной.       — Верно, — кивнул Хагоромо. — Джирайя был одним из немногих в вашем поколении, кто постиг это искусство. Но даже он не достиг его вершин. Путь Отшельника требует мудрости, терпения и готовности слиться с миром, а не противостоять ему. Для тебя, с твоей разрушительной природой, это станет величайшим испытанием.       Я задумался. Новые знания всегда были моей слабостью. Ими меня и купили в Акацуки, и ими же привязали к организации. Каждый раз, когда передо мной открывалась возможность узнать что-то новое, я не мог устоять. Даже когда это было опасно, или вело к смертям людей…       — И как же можно обучиться этому пути? — спросил я равнодушным голосом. Внутри разгоралось любопытство, но я не хотел его показывать старику. — Есть какие-то свитки? Специальные техники? Или это передаётся только от учителя к ученику?       Хагоромо улыбнулся добродушной улыбкой, в которой теперь сквозила тень одобрения.       — В мире существует три священных места, где можно обучиться сендзюцу, — начал он, и в воздухе перед ним начали формироваться три образа. — Первое — гора Мёбоку, обитель жаб-мудрецов. Там учился Джирайя, и это место наиболее известно среди шиноби. Второе — пещера Рьючи, где обитают великие змеи-мудрецы. Туда когда-то заходил Орочимару. И третье — место, о котором почти никто не знает, — Шиккоцу. Когда-то это было прекрасное место, однако среди всех жителей познать суть сендзюцу смогла лишь Кацуя. Она является единственным жителем этого места по сей день.       Образы мерцали передо мной: каменные статуи жаб в тумане, тёмные, влажные пещеры с гигантскими змеями и, наконец, внушительный лес, в недрах которого то и дело появлялись огромные кости.       — Каждое из этих мест хранит свои секреты, — продолжал Хагоромо. — Но суть одна: чтобы обучиться сендзюцу, ты должен найти учителя среди этих мудрецов. Но, как ты и сам понимаешь, они не берут в ученики всех подряд. Тебе придется доказать свою готовность, продемонстрировать волю и открыть намеренья.       Я внимательно слушал, впитывая информацию. Кажется, мне только что дали ключ к возможности противостоять тем, кто стоял выше меня по природе.       — И как я могу их найти? — спросил я. — Координаты? Печати призыва? Или просто пойти искать по карте?       Хагоромо поднял руку, и я почувствовал, как его бездонная, древняя и почти осязаемая чакра коснулась моего сознания. В моей голове вспыхнули образы: горные хребты, скрытые долины, подводные течения, скрытые за печатями, которые не увидишь обычным глазом.       — Я заложу координаты в твою память, — сказал он, и я почувствовал, как знание вплавляется в мои нейроны, становясь таким же естественным, как дыхание. — Ты всегда сможешь найти эти места. Но помни: путь Отшельника — это образ жизни. Ты должен быть готов измениться, дитя. По-настоящему измениться. Иначе сендзюцу отвергнет тебя, как инородное тело.       Изменения. Снова это слово. Сначала я изменился ради Конан, ради любви. Теперь этот старик говорит, что мне нужно измениться ради того, чтобы просто выжить. Что же, я уже привык перестраивать себя под обстоятельства.       — Допустим, я соглашусь, — произнёс я, глядя на Хагоромо. — Но как это поможет мне против Ооцуцуки? Ты сказал, что их родословная выше меня. Как сендзюцу может это изменить?       Хагоромо наклонил голову, и в его глазах зажглась искра.       — Позволь мне объяснить природу чакры, — заговорил он на грани с шепотом. — Ты знаешь, что чакра возникает из соединения духовной и физической энергии. Инь и Ян. Но есть и третий компонент, который большинство шиноби игнорируют, — природная энергия. Она не принадлежит никому и каждому одновременно. Это сама жизнь планеты, её дыхание и течение.       Он поднял руку, и в его ладони заклубился вихрь энергии, который я мог видеть даже без своих сенсорных способностей.       — Обычный шиноби использует только свою чакру, — продолжил он. — Это как черпать воду из своего собственного колодца. Но сендзюцу — это когда ты учишься подключаться к океану. Природная энергия бесконечна, но она требует баланса. Слишком много — и ты окаменеешь, потеряв себя. Слишком мало — и техника просто не сработает.       Я начал понимать, куда он клонит.       — А Ооцуцуки? — спросил я напрямую. — Они используют природную энергию?       Хагоромо покачал головой.       — Не совсем, — сказал он. — Ооцуцуки — это по своей сути поглотители. Им не нужно находиться в гармонии, потому что их сила стоит выше. Они питаются планетами, высасывая из них жизнь. Их сила — это сила паразита. А сендзюцу — это сила симбиоза. Когда ты овладеешь ею, ты станешь частью мира, который они пытаются уничтожить. И в этом мире ты будешь не чужаком, как сейчас, а его защитником.       Я переварил эту информацию. Это было логично: выстроить защиту на том, что враг не может использовать. Интересно, вот только теперь я понял, зачем весь этот разговор нужен. Этот старикан собирается сделать из меня защитника мира, у которого буквально нету иного выбора. Либо я умру, пытаясь достигнуть силы собственными способами, либо освою его режим и неизбежно стану зависим от природы. А ловко это он придумал.       — Предположим, я соглашусь, — произнёс я, решив еще немного поиграть. — Как долго займёт обучение?       Хагоромо усмехнулся.       — Это зависит от тебя, дитя. Некоторым требуются годы. Другие тратят десятилетия. Но есть и те, кто постигает суть за месяцы. Это вопрос таланта и воли.       Он опустил руку, и образы трёх священных мест начали тускнеть.       — У тебя есть выбор, Томура. Ты можешь остаться тем, кто есть, и рискнуть стать игрушкой в руках Ооцуцуки. Или ты можешь стать чем-то большим — тем, кто способен бросить им вызов. Выбрав этот путь, ты берёшь на себя ответственность за себя и тех, кто тебе дорог.       Я посмотрел на него долгим взглядом. Кажется, он и вправду пытается повесить мне несколько тонн лапши на уши. Впрочем, в эту игру можно сыграть и вдвоем. Сила никогда не будет лишней. Я изучу этот путь, чтобы быть уверенным в своей силе.       — Тебе пора возвращаться в свой мир, дитя, — произнёс он. — Пусть твой путь будет долгим и правильным. Ты уже сделал один шаг от тьмы к свету. Сделай следующий.       Я открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но белое пространство вокруг меня начало сворачиваться, как бумага, брошенная в огонь. Свет становился всё ярче и ослепительнее. Я почувствовал, как проваливаюсь вниз, теряя сознание, но теперь с чётким пониманием того, куда мне нужно идти дальше.       Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно провалиться в темноту, — тихий, почти неслышный шёпот Хагоромо:       — И береги себя, дитя. Ты нужен этому миру.       А затем всё исчезло, осталось только тепло чьих-то рук, сжимающих мою ладонь.