Глава 107

      Я вновь открыл глаза и хотел было потянуться к Конан, как замер. На меня смотрела женщина с карими глазами, темными волосами, среди которых уже проскакивали седые пряди. Я открыл было рот, чтобы задать вопрос, как мой мозг наконец-то соотнес старый, давно позабытый образ с тем, кто был передо мной.       — Как я рада, сынок! — на меня накинулись с объятиями, не дав ни малейшего шанса на раздумья. Акира буквально сдавила меня в своих объятиях до хруста в позвонках. Вот тогда я, к удивлению, понял, что мое тело двигается вполне сносно. Ничего не болело и не ныло. Это кто меня так хорошо вылечил? Хотя, учитывая полный запас чакры, тут скорее стоит вопрос иного рода.       — Как долго я провалялся? — спросил я, аккуратно высвобождаясь из объятий Акиры. Она неохотно отпустила меня, но руки всё ещё держали за плечи, будто боялась, что я исчезну.       — Как долго я провалялся? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишних эмоций. Женщина, которая сжимала меня в объятиях, наконец-то ослабила хватку и отстранилась, но её руки всё ещё держали меня за плечи.       — Три дня, Тенку, — ответила она с искренней радостью, от которой у меня внутри что-то дрогнуло. — Три дня ты был без сознания. Мы так волновались…       Я перевёл дыхание и посмотрел на неё в упор. В её карих глазах блестели слёзы, и я прекрасно понимал, что она видит во мне того самого Тенку, которого растила много лет назад. Но я больше не был тем мальчишкой.       — Женщина, вы, должно быть, обознались, — произнёс я с холодной вежливостью, на которую был способен. — Я не знаю, кто вы. Меня зовут Арата.       Она замерла. Её руки дрогнули на моих плечах, и в глазах мелькнула растерянность, смешанная с болью.       — Тенку… — прошептала она. — Это же я, Акира. Твоя мама. Неужели ты не помнишь?       Я покачал головой, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё сжималось от этого родного взгляда. Моё восприятие тем временем работало на полную мощность: за дверью стояли минимум два десятка чакр, несколько на крыше, и я чувствовал каждое их движение, каждое биение сердца. Наблюдение было плотным, и любое неверное слово могло стать ловушкой.       — Простите, но вы меня с кем-то путаете, — произнёс. Мой голос прозвучал на удивление убедительно. Годы лжи и маскировки не прошли даром. — Я торговец травами. Моя спутница где-то здесь, мы приехали в Коноху по делам…       Я не успел договорить. Дверь в палату открылась, и в помещение вошла женщина, которую я узнал мгновенно. За годы нашей разлуки она не изменилась те же очки, та же аккуратная седина и та же спокойная, пронизывающая манера держаться, от которой невозможно было спрятаться. Ёрихимэ.       Она закрыла за собой дверь и посмотрела на меня поверх очков с выражением, которое я помнил слишком хорошо. Это была смесь усталой мудрости и лёгкого раздражения от того, что её время тратят на глупые игры.       — Хватит притворяться, Тенку, — произнесла она ровным голосом. — Или, правильнее будет сказать, Томура Шигараки?       Я замер, не давая себе ни малейшей реакции. Но Ёрихимэ и не ждала ответа. Она шагнула ближе и скрестила руки на груди.       — Твоя спутница, Конан, уже всё рассказала, — продолжила она, не скрываясь язвительной ухмылки. — О том, кто вы, откуда пришли и зачем скрывались. Она описала и твою внешность до маскировки, и твою технику, и твою… трансформацию. Так что отпираться просто бесполезно.       Я медленно выдохнул. Все внутренние щиты, которые я выстраивал последние минуты, рухнули в одно мгновение. Конан… Зачем ты сделала это? Неужели, ты решила пожертвовать своей тайной, чтобы я мог жить.       Акира смотрела на меня с надеждой и болью, и я понял, что больше не могу продолжать этот фарс. В конце концов, если они уже знают всё — какой смысл врать?       Я тяжело вздохнул и, подняв руки, сделал то, что должно было выглядеть как признание поражения. Я шагнул к Акире и обнял её почти так же крепко, как она обнимала меня минуту назад. Это был жест, который не требовал слов. Он говорил громче любых признаний: «Да, это я. И я не могу это отрицать».       Акира вздрогнула, а затем её руки сомкнулись на моей спине, и я почувствовал, как её плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. Она ничего не говорила, просто прижималась ко мне, и в этом молчании было столько лет разлуки, боли и внезапного облегчения, что у меня самого на мгновение перехватило дыхание.       Я мягко отстранился и посмотрел на Ёрихимэ.       — Хорошо, — произнёс я, подавляя все эмоции в голосе. — Допустим, я признаю, кто я. Но я хочу понять одну вещь.       Я поднял руки, показывая, что на них нет ни верёвок, ни печатей подавления чакры.       — На мне нет никаких ограничений, а вокруг не стоят сдерживающие барьеры. Вы знаете, кто я, и на что я способен, — я посмотрел Ёрихимэ прямо в глаза. — Так почему я не закован в цепи?       Ёрихимэ коротко, без тени злорадства усмехнулась.       — Потому что мы не считаем тебя врагом, — сказала она. — По крайней мере, не сейчас. Ты спас Хокаге-саму и сражался плечом к плечу с шиноби Конохи против Орочимару. Ты рисковал жизнью, чтобы защитить деревню.       Ёрихимэ сняла очки и начала протирать их платочком.       — И Конан рассказала нам о вашем уходе из Акацуки, — добавила она. — О том, что вы ищете покоя, а не войны. И о том, что ты изменился.       Я смотрел на неё, и в голове проносились десятки мыслей одновременно. Это могла быть ловушка, проверка или искусная игра, чтобы усыпить мою бдительность. Но моё восприятие не чувствовало лжи. Да, моя бывшая наставница была напряжена, но не более того.       — И что же меня ждёт? — прямо спросил я. — Суд? Тюрьма? Изгнание?       Ёрихимэ открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент за дверью послышались шаги. Я почувствовал их чакры до того, как они вошли, и внутри меня вновь кое-что поежилось.       Я знал эти две чакры слишком хорошо.       Дверь открылась, и на пороге показались фигуры Итачи и Шисуи. Они вошли почти синхронно. Их лица были непроницаемы, но я чувствовал, как их чакра пульсирует в неровном ритме. За спокойным поведением скрывалась целая буря эмоций.       Шисуи окинул взглядом помещение: меня, Акиру, Ёрихимэ. Его взгляд остановился на мне, и я прочитал в нём усталость, боль, и то самое узнавание, которое я не мог отрицать.       — Выйдите все, — приказал он ровным голосом командира. — Нам нужно поговорить с подозреваемым по секретному делу.       Акира открыла было рот, чтобы возразить, но Ёрихимэ положила руку ей на плечо.       — Пойдём, — настойчиво произнесла она. — У тебя еще будет время. Твой сын уже никуда не убежит.       Акира посмотрела на меня, и в её взгляде была тревога, смешанная с мольбой. Я чуть заметно кивнул, тем самым подтверждая слова наставницы. Она неохотно разжала руки и направилась к двери, бросив на меня последний взгляд.       Ёрихимэ вышла следом, закрывая за собой дверь. Щёлкнул замок. Я остался наедине с двумя призраками из прошлого, которые стояли напротив и смотрели на меня так, будто видели призрака.       Итачи молчал. Шисуи шагнул вперёд, и его руки медленно поднялись к лицу. Он снял маску АНБУ, которую носил, обнажая живые, уставшие глаза, в которых читалось столько боли, сколько я не видел ни у кого за все годы.       — Тенку, — произнёс он, и это имя упало между нами как камень. — Или… теперь ты предпочитаешь Томуру?       Я смотрел на него и понимал, что годы не стёрли ту связь, что была между нами когда-то. Он был моим наставником, другом и тем, кто впервые показал мне, что значит доверять.       — Шисуи, — произнёс я. Мой голос не дрогнул. — Итачи.       Итачи стоял неподвижно, его карие глаза буравили меня невыносимым взглядом.       — Ты уничтожил большую часть нашего клана, — заговорил тяжелым голосом Итачи. — Ты стёр с лица земли почти всю мою семью, наших родных и близких… И теперь ты говоришь нам, что изменился?       Я посмотрел ему в глаза.       — Я не буду просить прощения, — спокойно произнес я. — Это ничего не изменит. Но я могу сказать тебе правду.       Он молчал, ожидая продолжения. Я перевёл дыхание.       — Я сделал это, потому что другого выхода не видел, — прикрыв глаза, я начал вспоминать те события. — Боюсь, вы слишком поздно рассказали мне о вашей проблеме. Ваш клан находился уже на пороге восстания, и как-либо повлиять на это было невозможно. Я мог лишь попытаться уменьшить потери с вашей стороны.       — А как же наш план? Хокаге бы начал расследование и… — по щекам Итачи побежали слезы, и он уставился на меня с яростью дикого зверя. Ох, кажется, смерть матери и отца сильно ударила по нему.       — И на это бы ушло слишком много времени, — закончил я его же мысль. — Через сколько вы смогли посадить Данзо за решетку? Через неделю? Через две? Учти, что на расследовании также сказались и события со стиранием вашего квартала, так что… я же говорю! Будь у нас больше времени, все можно было бы исправить! — зло процедил я, чувствуя раздражение на своего старого товарища.       — Остыньте, — Шисуи отодвинул Итачи от кровати, явно поняв, что сейчас кто-то не сдержится. — Это уже случилось, и вы никак не измените это. Данзо мертв, а наш клан… — Шисуи мрачно посмотрел на меня. — Уже начал восстанавливать свою численность.       — Ладно, хорошо, допустим! — Итачи поднял руки в жесте капитуляции. — Но что было в Цукиеми? Почему твоя душа тогда отличалась от тела? — нервным голосом продолжил он.       — Это уже никак не касается нашего с вами конфликта, — без тени эмоций в голосе ответил я. Рассказать им, кто я на самом деле? Да черта с два!       — Ага, а твои слова по поводу сосуда были просто шуткой? Игрой? — с явным раздражением добавил Итачи.       — Итачи, — строгим голосом заговорил Шисуи.       — Да ты разве не видишь, Шисуи? Он опять темнит и что-то скрывает! Как мы вообще можем доверять такому человеку? — Итачи откинул руку друга, который пытался поддержать его, и вышел в коридор, явно очень недовольный результатом разговора со мной.       Шисуи закрыл глаза на мгновение, сделал глубокий вдох и выдох, а затем открыл их и повернулся ко мне.       — Тенку… то есть, Томура, я понимаю, что ты пытался выбрать наилучший вариант из возможных, но все же тебе следовало посоветоваться с нами перед тем, как… — я не выдержал и перебил его.       — И на что бы это повлияло, Шисуи? Нет, серьезно, мне очень интересно, как ты бы отреагировал на мой план, подразумевающий просто вырезать большую часть твоих близких?       — Мы бы что-нибудь придумали.       — Что, например?       — Ну, — Шисуи замер на несколько секунд, после чего его лицо стало мрачным.       — Ты и сейчас не видишь иного выхода из ситуации, — по его лицу я понял, что он не знает, как ответить. — Есть ситуации, которые невозможно решить без жертв.       Наступила тишина на несколько секунд. Шисуи что-то задумчиво обдумывал, после чего неуверенно заговорил.       — Мы могли бы уничтожить Корень, — высказал неожиданно дельную мысль он, вызвав у меня усмешку.       — И… на что бы это повлияло? — уточнил я.       — Ну, Данзо бы перестал форсировать конфликт клана и деревни, а дальше можно уже было искать точки соприкосновения, — высказался он, заставив меня покачать головой.       — Есть целых две причины, почему этот план неизбежно обречен на провал.       Шисуи склонил голову набок, явно демонстрируя заинтересованность.       — Во-первых, Данзо готовился к этому явно не две недели, а несколько месяцев или лет. Изменить мнение жителей о клане Учихе за день невозможно. Хотя… — я посмотрел на Шисуи более пристально. — Если ты используешь гендзюцу на всей деревне, то наверняка добьешься успеха.       — Нет, так я не поступлю, — быстро отрезал этот вариант Шисуи. — Я не могу буквально заставить людей думать, как я захочу. Это слишком… неправильно.       — Ага-ага, — я махнул рукой, догадываясь о таком ответе. — Короче говоря, ваш клан уже несколько месяцев сидел на огне, и остудить ваш пыл простыми словами было банально невозможно. Опять же, будь у нас время или влияния…       — Давай без этих игр, Тенку, — Шисуи, кажется, начал понимать ход моих мыслей. — Какая еще причина?       — Ах да, — я закатил глаза, подумав, что этот парень удовлетворится и первой, но ладно, придется еще немного разбить иллюзии правильного человека. — Тут все еще банальнее. Вот скажи, Шисуи, а ты уверен, что за всем конфликтом стоит только Данзо?       — Эм, ты намекаешь на то, что Данзо мог кто-то помогать? — уточнил он.       — Ага.       — Мы проверили расследование. Конечно, старейшины Хомура и Кохару взаимодействовали с Данзо, однако проверка их лояльности показала, что они не причастны к этому, — быстро отчитался Шисуи.       — А кто тебе сказал, что речь идет о внутреннем враге? — я с интересом наблюдал, как лицо Учиха начинает меняться на глазах.       — Ты считаешь, что в Конохе был шпион, проводящий такую длительную диверсию по подрыву доверия к клану Учиха? — спросил Шисуи. — Это звучит, мягко говоря, сомнительно. Специалистов такого уровня просто не существует в мире, а если бы и существовало, то он же буквально всю жизнь потратил на эту миссию?       — Ну-ну, ты слишком широко берешь, Шисуи, — я покачал головой. — Никто бы не смог скрываться в Конохе на протяжении нескольких месяцев, распространять слухи и уничтожать репутацию Учиха. Это слишком опасный и глупый план. К тому же, такого человека не так сложно найти.       — Тогда я не понимаю, — честно признался Шисуи.       — Возможно, кто-то со стороны действовал незаметно, используя уникальную пространственную технику, — я собирался продолжить мысль, но глаза Шисуи загорелись, и он заговорил.       — Человек в спиральной маске! Но подожди, если он участвовал в этом, то какой смысл?       — Стой! — я жестом притормозил его. — А откуда вы вообще знаете о нем?       — А, ой, ты же только проснулся, — Шисуи ударил себе рукой по лицу, не сдержав эмоции. — Этот человек напал на тебя и Конан, когда вы пытались покинуть Коноху.       — Что он сделал? — не сумев сдержать злобный рык, поинтересовался я.       — Томура, сейчас с Конан все хорошо. Какаши вовремя подоспел, так что ничего страшного не произошло, — попытался успокоить меня Шисуи.       Вот же засранец! Да я ему палки в задницу запихаю за такое! Как он вообще посмел вылезти из своей конуры! Так, спокойно, Шигараки, спокойно. Все уже позади.       — А ты и вправду изменился, — подметил Шисуи, пока я делал дыхательную гимнастику, чтобы успокоить нервы. — Ты любишь её, — констатировал он.       — Так, мы сейчас не об этом говорим, — я посмотрел на собеседника с раздражением. Не хватало мне еще ему душу изливать. — Так вот, масочник. Я думаю, и тебе, и мне очевидно две вещи. Под маской скрывается Учиха, — я загнул первый палец. — Но это не Учиха Мадара.       — Ну да, этот парень использовал Мангекьё Шаринган. Какаши даже с тремя томоэ кое-как справляется, так что шиноби не из клана Учиха просто умрет от использования Мангекьё, — высказался Шисуи.       — И вот в связи с этим, — продолжил я свою мысль, — у меня появился ряд вопросов: кто этот Учиха? Почему он покинул клан? Что он забыл в Акацуки и какова его цель?       — И ты можешь ответить на все вопросы? — Шисуи был реально заинтересован.       — Нет, я не могу ответить ни на один вопрос, — поубавил его пыл я. — Но давай действовать от обратного. Акацуки состоят из отступников. Возвращение в клан Учиха — это усиление клана Учиха, потому что в ваших рядах появится еще один обладатель Мангекьё. Ну и его цель… с этим у меня проблемы, ибо я мало разговаривал с ним, однако у него точно она есть. У таких философских людей она обязана быть, — раскрыл я свою позицию.       — Томура, ты же понимаешь, как это звучит? — скептически уточнил Шисуи, склонив голову. — Вся твоя теория строится на двух вариациях — истины и лжи. Ты не допускаешь варианта, что есть другие факторы. Впрочем, это неважно. Этого масочника все равно нужно искать и разбираться. — Шисуи поднялся со своего места и направился к выходу. — И да, Тенку, теперь я понял, зачем ты это сделал, — остановившись у самой двери, Шисуи тихо прошептал, после чего покинул помещение.       — Как же с вами все сложно… — тяжело выдохнув, я спрятался под одеяло. Сначала Мудрец, потом мама и Ёрихимэ, а теперь еще и Учиха. Может быть, мне хватит на сегодня душевных разговоров? Дайте мне возможность просто отлежаться денек.       «Тук-тук!» — будто читая мои мысли, в дверь палаты постучали.       — Входите… — обреченно выдавил я, вылезая из-под одеяла.