Глава 4

Вечер четверга. Патрик возвращался домой. Настроение у него было приподнятым, так как в тот день в библиотеке ему не приходилось особо напрягаться, посетителей было мало, да и перекладывать книги с одной полки на другую заставляли не так часто. Тем более, через несколько часов по центральному телеканалу будут показывать футбольный матч между клубами “Шахтер” из Хельмера, за который он болел, и “Звезда” из Велвожа, который являлся лидером чемпионата. Лучшего дня не найти, считал он. Единственная преграда, которая могла бы повстречаться ему на пути, так это Сабина. Она в последнее время стала настойчиво спрашивать его о своей личной жизни, так еще вместе с этим часто упрекала его о вреде курения и алкоголизма. Хоть Патрик и понимал, что подобное ее внимание он заслужил из-за дружбы с ее дочерью. Такие беседы его сильно утомляли, и он каждый раз пытался не попадаться ей на глаза. К его счастью, когда подходил к лестничной площадке, он услышал, как Сабина о чем-то спорила с ее мужем в прачечной. Пользуясь случаем, он быстро поднялся на свой этаж и, незамедлительно, зашел в свою квартиру. Выходить из нее он не планировал, даже ради общения с Ким. Весь оставшийся день Патрик теперь мог лежать на диване и смотреть футбол, вставая лишь за борейским пивом в холодильнике. А пока можно было лечь на диван и подождать начало матча. Смотрел на мелькающую картинку в телевизоре, а стрелки часов все подходил к нужным значениям. Оставались считанные минуты до стартового свистка, крышка была отделена от бутылки... И тут кто-то постучал в дверь. Кто-то захотел потревожить Патрика в такой прекрасный для него день. Но пропускать эти стуки мимо ушей не решился. Как только была открыта дверь, он увидел у порога Ким. “Если ты не идешь к ней, то она придет к тебе” — подумал он в тот момент. — Привет, Патрик! — поприветствовала Ким, была в более чем хорошем расположением духа. — Привет, Ким. Не ожидал тебя тут увидеть. — Ну, я тебя на улице ждала, а ты так и не пришел. Подумала, что ты дома у себя чиллишь... Можно пройти к тебе? Пожав плечами, Патрик сделал шаг в сторону, чтобы гостеприимно впустить Ким в свою квартиру. Та сразу прошла к залу и тут же заметила открытую бутылку пива, которая прислонилась к диванному подлокотнику. — М-м-м, пиво пьешь, и без меня! — А я не думал, что ты придешь в гости, — попытался объясниться Патрик. — Да и вряд ли бы я поделился с тобой пивом. Ким подхихикнула. — Ну, пиво-то ладно... Но как ты мог не подумать о том, что я не приду к тебе? Камон! Мы же каждый день встречаемся в это время. Но сегодня ты почему-то захотел остаться дома. Патрику было любопытно от ее последних фраз, так как не был обязан отчитываться перед ней о своих действиях. Тем не менее, такие вопросы придержал при себе и просто объяснил, по какой причине он остался дома: — Сегодня по телевизору показывают очень важный матч для меня. Там “Шахтер” играет против “Звезды”. Я не мог пропустить эту игру! С лидером лиги играют, как ни как! Тут же Ким бросила задумчивый взгляд, и посмотрела на телевизор. Там действительно показывали матч, в котором игроки одной команды пытались пробиться к воротам другой. — А-а-а, так это футбол, — поняла она, — я почему-то подумала про волейбол. Просто там такие же команды есть. — Не знал об этом, — проговорил Патрик, подходя тем временем к своему дивану, на который он затем и уселся. Тут же он предложил ей составить ему компанию. — Если ты хочешь, можешь посмотреть матч вместе со мной. Как раз все только началось! — Ну, я не против, — отреагировала она, однако, только подсев к нему, она неожиданно задала вопрос, — Слушай, а ты знаешь, что будет завтра? — А что будет завтра? — спросил Патрик, продолжая тем временем смотреть футбол. — Ну... Тебе разве никто не говорил, что будет на Каменностенской площади? — А что там будет? Скидки на снасти в рыболовном магазине? — Оу май... Как ты мог не слышать об этом? — негодовала Ким, так как ее собеседник был не в курсе новостей, о которых в последнее время только и думала. — В общем, на Каменностенской площади будет проходить нонконформитский протест, там они будут за свои права бороться. — Соболезную им, — цинично прокомментировал Патрик, продолжая следить за матчем, — а мне какое дело до них? Ким поразилась его равнодушию, но о своих планах умалчивать не стала. — Короче, я буду на нем. Буду поддерживать их! — А чего ты так... — начал говорить Патрик, как тут же до него дошло осознание ее слов. Он резко посмотрел на Ким, та даже припугнулась этому. — Что такое? — испуганно спросила она. — Ты нонконформистка?! — резко он заявил ей. — Что?! — ошеломленно спросила она, совсем не ожидая такого заявления. — С чего ты решил?! — А с чего ты вдруг начала переживать за них? — А что, нельзя, что ли? Ну да, нельзя, это запрещено, но... Но... Но в этом же и смысл! Они же не просто так идут на протесты, они хотят добиться отмены директивы, которая их ущемляет. А я... А я в таком случае просто... Просто не могу оставаться в стороне! Ким, хоть и неуверенно, но как-то попыталась объясниться перед Патриком. Было бы неприятно портить с ним дружеские отношения из-за такого недоразумения, как считала она. Тот не переставал недоумевающе на нее смотреть. Ей от этого становилось все более напряжено и неудобно. Она даже отводила взгляд в сторону, только бы не замечать его, но выдержать не смогла. — Прекрати на меня так смотреть! Патрик был непреклонен. Когда он делал глоток пива, его взгляд все оставался неизменным. Ким не понимала, чего он хотел от нее. То ли он не верил ее оправданиям, то ли он ждал больше разъяснений. В любом случае, надо было что-то говорить. — Да что я не так сказала? — напрямую спросила она. Патрик ухмыльнулся. На этот раз молчать уже не стал. — Ты приглашаешь меня пойти на антиправительственный митинг, а потом спрашиваешь, что не так? — Ну да, — спокойно отвечала Ким, — а ты разве занят завтра? Если так... — Погоди, — перебил он ее, — тебя вообще ничего не беспокоит? Ты думаешь, что ты просто сходишь туда и вернешься оттуда без каких-либо последствий? Конечно же, она понимала, чем было чревато участие в таком протесте. Или ей повезет и ее просто отвезут в отделение полиции, или, в наихудшем варианте, изобьют дубинками, а после без промедления отправят в лагерь перевоспитания. Так или иначе, она была уверена в своих намерениях, и отказываться от них не собиралась. Даже не будь директивы о запрете применения огнестрельного оружия для разгона мирных демонстраций, она все равно бы пошла туда. Ее никак не волновали просьбы тех, кто просил ее туда не идти. В первую очередь ей было важно ее решение. Патрик исключением не был. Перед тем, как зайти к нему, она понимала, что он всячески бы пытался отговаривать ее от посещения тех протестов, но внутри нее было какое-то ярое желание не только рассказать об этом протесте, но и пригласить его самого поучаствовать в нем. К сожалению для нее, все вышло так, как она изначально и предполагала. Теперь нужно было или отвлечь Патрика от этой темы, или вовсе уйти из его квартиры. Ким посчитала неудобным уходить при таких неприятных обстоятельствах, а как сделать беседу мягче она не знала. Неловкая тишина нагнетала, а Патрик ждал ответа. — Ладно, если не хочешь, то дело твое... — растерянно сглаживала ситуацию Ким. — Ты же футбол смотрел? Ну, я не против чекнуть, кто с кем там играет... Патрик возмутился от такой нелепой попытки ухода от разговора. Он настоял на своем вопросе, заметно повысив свой тон: — Я не понимаю, тебя действительно ничего не тревожит? Думаешь, что просто сходишь туда, и все? Будто бы по площади погуляла? — Ну, может, задержат... Думаю, ничего страшного не будет... И так ли это важно? — продолжала она успокаивать Патрика, но он все продолжал упрекать ее своим раздраженным голосом. — Так ли это важно?! Ты считаешь себя исключительной особой, которую никто не посмеет тронуть?! Ким, ты очень наивна, или ты просто очень глупа?! Тут она поняла, что ее план по отвлечению был ошибочным, этим она только разозлила его. Пока все не зашло слишком далеко, надо было просто-напросто уйти отсюда как можно скорее. — Ладно, думаю, мне уже пора уходить... Хорошего вечера... — быстро проговорила она и вскочила с дивана, чтобы поспешить к выходу. Патрик ожидал подобной выходки, и сразу же поспешил остановить ее. Может, их дружба длилась не так долго, но он переживал за нее, из-за чего всеми силами хотел пресечь ее попытки совершить глупость в виде ее присутствия на той демонстрации. — Куда ты собралась?! — закричал он вслед за Ким. Не успела она подойти к порогу, как тут же Патрик остановил ее, взявшись за левую руку. Она совсем не ожидала такого маневра, у нее даже мурашки пробежали по коже. Но ее секундное удивление мгновенно сменилось гневом. — Ты че делаешь?! — недовольно среагировала она. — Дуру одну останавливаю! — резко ответил он ей. — Ты... Ты офигел меня дурой называть? — А если это так и есть? — продолжал он оказывать на нее давление. Его не волновало, как он обращался к ней, грубо или нет, но пытаться переубедить ее он не переставал. Однако после тех небрежных слов Ким явно не собиралась слушать его предостережения. Взгляд у нее был очень сердитый, от прежней приветливости к нему не осталось ни следа. — Если я что-то решила сделать — я это сделаю. Мне твои нравоучения не нужны! — заявила она, силой освобождая свою руку от его хватки, — И не смей! Не смей меня называть дурой! — А как мне тебя еще называть? Приходишь ко мне в гости и открыто говоришь, что собираешься идти за решетку! — с таким же настроем отчитывал ее, — Может тебе сразу явиться с поличным и сразу отправиться пшеницу собирать? Или, еще лучше, сразу отправиться на «коррекцию»? И ладно, что тебе плевать на саму себя, но тебе все равно еще и на других людей, которые переживают за тебя! Глаза Ким все сужались, из них стали выступать слезы, кулаки сжимались все сильнее, а сердцебиение участилось. Нередко она слышала подобные заявления, особенно от своих родителей, но слова Патрика воспринимались для нее больно. В сие минуту сорвалась бы на него, но, чтобы не поддаваться злости, она была готова просто сбежать из этой квартиры. Напоследок она захотела оставить пару сдержанных и утвердительных слов: — Ты мне не мать! И не успела она развернуться к нему спиной, как тут же услышала от него: — А она ведь не тупая, в отличие от тебя! И эти слова сильно ударили по ее сердцу. После них она чуть ли не впала в ступор, замерев на ровном месте. Ее состояние, после тех оскорбительных для нее высказываний, омрачилось, внутри нее зажглось пламя, которое стремилось вырваться наружу. У нее не было однозначной эмоции, она не знала, что делать дальше: или накричать на Патрика, или убежать отсюда, или вовсе взбеситься и перевернуть диван напротив. Тотчас была готова дать волю своим эмоциям, но внутри нее как будто находился останавливающий механизм, который предохранял ее от подобных случаев. Но, не смотря на это, она не могла держать все в себе, чувства отнимали у нее немало сил, дыхание все учащалось, даже начала трястись. После недолгой тишины, Ким, тихим, но неуверенным голосом, стала предъявлять Патрику: — Я... Я тебе... Я как-то грубила тебе? Я... Я оскорбляла тебя? Ответ был незамедлительным: — А если ты не понимаешь здравых мыслей, что тебе еще стоило говорить? Как мне к тебе относиться?! И тут он сразу получил от нее резкую и истеричную реакцию: — Может как к человеку?! Какое ты имеешь право меня так оскорблять?! — ругала она Патрика, тот даже немного вздрогнул. — Я тебя никак не задевала, в отличии от тебя! И вообще... Кто ты такой, чтобы меня останавливать?! Родители мне не преграда, думаешь, ты сможешь меня взять под контроль?! Надо будет, я и под пулеметы побегу! Просто так! Назло тебе! Назло всем! Завтра я буду там, и ты на это никак... Никак не повлияешь! Услышал меня, или нет?! После такого срыва Ким просто не могла остановить свой мощный поток слез. Она сразу стала безутешно плакать, прикрывая глаза руками. Только после этого Патрик понял, что он был несправедливо груб к ней. Понял, что нужно было следить за своим языком. Однако он должен был использовать хоть какие-то средства, чтобы остановить Ким. Но как ни как, нужно было извиниться перед ней: — Ким... Прости, я не хотел тебя так обижать... Но не успел он это проговорить, как она посмотрела на него своим заплаканным лицом, после чего она рванулась к выходу, лишь громко хлопнув дверью за собой. Патрик не стал догонять ее, просто проследив за тем, как она ушла. Он понял, что очень сильно расстроил человека, с которым всего-то 5 минут назад спокойно разговаривал. Однако чувство вины тут же сменилось злобой, когда он вспомнил, что конфликт начался как раз из-за нее, так как она собиралась посетить самоубийственную демонстрацию, яро при этом отстаивая свою позицию. — Ну и катись ты со своим протестом! — прокричал он вслед за ней, хоть ее уже давно не было возле него. Все, что оставалось делать, так это лишь вернуться к просмотру футбола. Правда теперь интереса к нему у Патрика уже не было никакого, а ведь там футболисты “Шахтера” смогли открыть счет в матче и не переставали бить по воротам соперника. Но смотрел он на все это с безразличием, да и больше внимания он уделял к пиву. В холодильнике его было полно, но вряд ли даже оно могло хоть как-то исправить его испорченный вечер, который изначально казался идеальным.