Глава 10

Фрэнк стоял у почтового ящика. Ранее он проверял его, но внутри ничего не было, даже газеты не положили. Смотря, как резко менялись события в Велвоже за последние дни, это и вовсе было необычно. А ведь государство было на пороге новых реформ, работа над которыми шло полными темпами. К слову, некоторые из них составлял лично Шварц. Так уж получилось, что он занимал должность и управляющего многоквартирного дома, и чиновника в Министерстве внутренней безопасности. На самом деле он был неким специальным агентом, который выполнял поручения непосредственно от своих высокопоставленных начальников. Разрывался он как на одном месте, так на другом. Правда, такие обязанности появились у него от безысходности, так как его месяцем ранее обвинили в сотрудничестве с антиправительственной организацией, что каралось суровым тюремным сроком. Фрэнк не говорил, как так произошло, ведь он всегда был верен Великому Вождю, но ему пришлось от безысходности пойти на одну сделку. Его сослали на другую работу, в другой дом, да и сам становился марионеткой в руках неких влиятельных лиц. Его руками было написано немало рапортов на некоторых граждан Величайшего Союза. Конечно, не все, кто отправлялся под арест, были невинными жертвами, однако если в Министерстве приказали писать донос — нужно было писать донос. Чувствовал ли какую-то вину за собой сам Фрэнк? Нет, он просто выполнял свои обязанности. Такое равнодушие сложилось у него не из-за отсутствия эмпатии к людям, она то имелась, причиной являлся его слабого характера. Он нерешителен сказать что-либо против, будь это его руководитель, коллега или жена. Им постоянно манипулировали, не замечали и не давали слово, самому что-то возразить вызывал у него страх. Нередко этим пользовалась Сабина, которая хоть и любила его, но всегда пользовалась его слабохарактерностью, едва ли не с первых дней их знакомства. Однако в последнее время Фрэнк начал себя вести более жёстче и увереннее, чем раньше, видимо, ему самому надоедало, что люди потешались над его безвольностью. Но будь иначе, на его компетентность это все равно бы не повлияло, свое дело он знал, многие задания он успешно выполнял. Прогуливаясь по первому этажу, Фрэнк услышал звук захлопывающейся двери. Не в первый день занимал должность управляющего, он точно определил, что это донеслось не только со 2 этажа, но и с квартиры Патрика Штейна. В такое позднее время выйти могла только Ким, зачастившая гостить у него. Пока она спускалась вниз, Фрэнк подготовился к своей запланированной роли, благодаря которому он мог бы поговорить с ней о Патрике, не вызвав у неё подозрений. Когда её дочь спустилась вниз и направлялась в их квартиру, он остановил её неуверенной речью: — Ой, Ким, добрый вечер. — Привет, пап. — Слушай, я ведь давно не видел тебя. Ты как-то стала реже появляться на улице. — Ну, вообще-то я гуляю. Просто в последнее время я частенько бываю у господина Штейна. — И что тебя там интересует у него? — Ну-у-у… Он просто хороший друг и… Собеседник неплохой… — Ким стеснялась говорить о том, что у нее есть любовные чувства к Патрику, из-за чего ее ответ оказывался невнятным. — Такое чувство, будто бы ты влюбилась в него. — Нет, что ты?! Он просто друг мне! — смущенно запаниковала она, боясь сказать правду, и Фрэнк безусловно это заметил. — Точно? — Да, точно-точно! — Ну, смотри. А то мало ли что господин Штейн может натворить... — А что он такого может натворить? — Ты сейчас очень нервно ведёшь себя, когда ты говоришь о нем. И явно также себя ведёшь и при нем. Смотри, чтобы он твоим не стабильным состоянием не воспользовался. — Что... Что ты имеешь в виду, пап? — Есть немало историй, как молодые девушки, в твоем же возрасте, тоже знакомились с парнями куда старше тебя, а те потом предлагали… — Нет, Патрик не такой! — в полукрике перебила она своего отца, ее импульсивность при разговоре с отцом только нарастала. — Не… Не говори ты так про него! Пап... Пап, он точно не такой! — Ким, ну это так он может себя показаться на первый взгляд, а потом захочет, чтобы ты… — Прекрати, пожалуйста! Я прошу! — открыто истерила Ким. — Тише, Ким, я просто предупреждаю… Чего ты занервничала? Фрэнк легонько коснулся её руки, чтобы та пришла в свое прежнее состояние. Ким всеми силами пыталась доказать ему, что Патрик ничего плохого не делал ей. В голове у нее все еще держался тот недавний случай, хоть и по итогу у них ничего не вышло. Она боялась, что отец её неправильно поймет, из-за чего могла непреднамеренно подставить Патрика, допускать чего она никак не собиралась. — Слушай, в жизни всякое может быть. И если он вдруг скажет, что хочет заняться чем-то... скажем так, неприемлемым, то лучше говори об этом мне. Ты только не волнуйся, милая, прошу тебя. — Хорошо, пап… — проговорила она, чуть сбавив свои переживания, — но Патрик точно такого не предложит. Если кто-то и заговорит среди нас об этом, то первой будет именно я, а не он. Это я скорее предложу заняться таким! — Ким? — Ой, я не это имела в виду! Это если бы мы любили друг друга, а пока мы просто друзья… И он точно безобидный, поверь мне! Ким, сама того не желая, выдала полностью все, на что мог рассчитывать Фрэнку, который уже точно мог посчитать ее слова за зацепку в этом расследовании. Пока он продолжал находиться в своем образе обеспокоенного отца. — Ким, наверно, тебе просто нужно отвлечься от него. А то ты так рьяно говоришь про своего друга. Может, тебе нужно после школы или на выходном прогуляться где-нибудь? А то ведешь себя так, будто только что лежала с ним на одной кровати. Этого ведь точно не было, так? — Да, точно! Не неси ерунды! — Спокойно, я верю тебе. Не кипятись. Кстати, давно была в парке Молодёжи? Можешь прогуляться там, если хочешь. Ким чуточку подумала про себя. — Ну хорошо, я могу завтра прогуляться там. Правда, не знаю, на что мне там смотреть. На тот же самый мемориал, не меняющийся из года в год. — Выбери другое место, какое тебе будет угодно. — Ладно уж, погуляю там. Наверно, мне действительно нужно проветриться... Ладно, я пойду спать. Удачи, пап! Фрэнк собирался отпустить Ким, но после последней фразы у него закрались какие-то странные ощущения. — Погоди, Ким, какое-то у меня странное ощущение, будто ты как-то изменилась. Особенно в голосе… — Это потому что я стала нормально разговаривать? — А, ну да. А то помню, как ты ко мне обращалась как… Как там было? — Уже не важно, как там было, — произнесла она смягченным голосом и направилась спать. Фрэнк провожал её с улыбкой, которая тут же исчезла, когда она вышла из его поля зрения. Шварц получил немало намеков, но они прямыми доказательствами не являлись. Вышедший из себя человек вряд ли смог бы проконтролировать себя, что уж говорить про Ким, так что он не отрицал версию Сабины, что их дочь сама могла оказаться развратницей. Но нужно было проверить ещё и самого Штейна. Разговаривать с ним Фрэнк в первую очередь не собирался, помня ещё тот случай, когда он подозревал его в наркотиках. Хоть с того дня он стал более доброжелателен к нему и претензий никаких давно не испытывал, но стратегию он захотел воплотить наоборот. Решился сразу обыскать его комнаты, а потом уже выяснять, что у них было. Дождавшись следующего утра, когда Патрик буднично уходил на работу, Фрэнк снова незаметно проник в его квартиру. Сначала он пошел обыскать его спальню. Внимательно рассмотрел вокруг его незастеленную кровать, но ничего не нашёл. Проверял комнату он тщательно, вплоть до того, что приходилось отодвигать шкаф. Убеждался только в том, что Патрик не особо умел убираться, тумбочку возможно и подтирал, но явно игнорировал, что находилось за ней. Со спальни он перемещался в зал. Проверил диван, телевизор, комод — ничего толкового там не было. С зала он направился на кухню. Подметил только тот факт, что Патрик стал меньше пить. При прошлом обыске у него находилось больше пустых бутылок, а сейчас смог найти только одну возле мусорки, а также целую и нетронутою бутылку виски в верхнем кухонном шкафчике. Повлияла ли Ким на его потребление алкоголя? Оставалось только догадываться. Само мусорное ведро он естественно тоже обыскал, но оно было пустым. Возможно, что-то есть в туалете? Только включив свет, он стал осматривать пол. Под стальной ванной он нашёл какой-то колпачок красного цвета. Достав его, он понял, что это та самая бусина, которой Ким затыкала свои кончики волос. Как она оказалась здесь? Выпасть она сама по себе не могла, так как однажды Ким лично рассказывала ему о своей причёске, где чётко говорила, что эти железки накрепко закрепляются за связку волос. Хоть прыгай, хоть танцуй, бусина останется на месте. Это означало, что она ее снимала сама. А если она снимала бусину, значит, она расплетала свои дреды. Шокирующе, но зачем? Видимо, захотела покрасоваться своими волосами перед Патриком. Для каких целей? Он догадывался. Запомнив ещё зацепку, Фрэнк снова опустился вниз, чтобы найти ещё кое-что. Он отыскал маленький резиновый пакетик прямо под раковиной. Достав его и рассмотрев, у него закололо сердце — это был презерватив. Он был запечатан, то есть, не был использован. Фрэнк не знал, что подумать. К Патрику только Ким и заходила в гости, никакие другие женщины к нему не заглядывали, если они вообще интересовались им. Самое главное, чей же он был? Патрика или Ким? Как мог и первый хранить это у себя, так и вторая могла ее пронести. А она ведь могла достать различные вещи, в том числе и запрещённые, вспоминая ту же ситуацию с наркотиками. Все-таки что-то между ними было? Однако почему презерватив лежал в ванной, а не у кровати? Так еще и не распакованный! Нет, видимо, все могло обойтись. Но тогда почему он тут находился? Точку в этом деле ставить было рано. Нужно допросить Патрика в любом случае, чтобы он не наговорил ему. Прошло несколько часов, Патрик, не зная о том, что будет с ним, возвращался домой. Ещё не успел достать ключ от своей квартиры, как его на этаже встретил Фрэнк. — Добрый вечер, господин Штейн. — Добрый вечер, господин Шварц. Что-то хотели? — Думаю, будет очень хорошо, если мы пройдём к вам. У меня с вами будет очень серьёзный разговор. Патрик немного потерял свой дар речи, но медлить не собирался, в ту же секунду пошёл открывать свою дверь. «Та ситуация с Ким. Другого и быть не может» — догадывался Патрик. Как же внезапно был поставлен вопрос о его дальнейшей судьбе. Он не приставал к его дочери, но прекрасно понимал, что того это могло совсем не волновать. Пройдя в гостиную, он ждал, что предъявит ему Шварц. Тот смотрел на остолбеневшего Патрика, понимая, какого вопроса он ожидал. Но для начала он захотел пройтись по обычным вопросам, как и положено допросам: — Как вы относитесь к Ким? — Мы… — заплетался его язык. — Мы общаемся между собой. — Вы являетесь друзьями, как я понимаю? — Как бы вам сказать… — стал раздумывать над ответом Патрик, но осознавая, к чему бы это все привело, захотел выдать ему все, что есть, — Она влюблена в меня и лично признавалась мне в этом. Шварц сильно удивился тому, что Патрик не стал скрывать этого факта, в отличии от его же дочери. — Вот как? А вы сами любите её? — Я… Не знаю, если честно. Ещё прошло не так много времени, чтобы у меня была привязанность к ней… — в этот момент Фрэнк посчитал, что тот начал оправдывать себя, будто он не при чем, это понимал и Патрик, — Но не думайте, что я выгораживаю себя. Я ведь все равно не отказал ей, да и, наверно, спустя время у меня могли появиться какие-то чувства к ней... — Но вы же понимаете, что она ещё несовершеннолетняя? — Да, понимал, поэтому и попросил её подождать год-другой и не делать всяких глупостей, если она хочет остаться вместе со мной. — И что потом? Она совершала глупости? — Давайте вы мне скажете, в чем вы меня обвиняете, — заявил он Шварцу, сразу переходя к делу. — Я пока вас ни в чем не обвиняю, просто хочу выяснить правду, что на самом деле произошло, — отвечал ему Фрэнк, пока доставал из карманов красную бусину и презерватив, которые забрал к себе в качестве улик, — Я нашёл это в вашей ванной. Это ваше? Патрик понял, что Фрэнк обыскивал его квартиру, не давая ему на это никакого разрешения, но как будто было уместно предъявлять ему за это. — Это не мои вещи, но отрицать не буду, что вы это могли найти у меня. — То есть, по-вашему, это Ким с собой принесла? — Ну, вот этой красной штуки у меня точно никогда не было, как и презерватива… — Вы в этом уверены? — Я… Я не знаю, что еще ответить… — Хорошо, даже если это не ваше, можете хотя бы предположить, откуда это могло взяться у вас? Фрэнк был вежлив к Патрику по сравнению с предыдущим допросом. Доверия к нему на этот раз было больше, судил он это по опыту общения не только с ним, но и с Сабиной, что отзывалась о нем положительно. Создавать дополнительного давления не имело смысла. — Наверно, с того вечера… — робко излагал Патрик. — Ким, как обычно, пришла ко мне в гости. Она отошла в туалет, пожаловавшись, что у нее заболел живот. Просидела там где-то полчаса, а вышла оттуда уже с распущенными волосами. Хотела меня этим соблазнить и… Это был один из ее глупых поступков, который я просил не делать. И, видимо, на это она была настроена решительно… Благо, что ничего между нами тогда и не произошло. Я понимаю, что с вашей стороны это выглядит так, будто я на нее все вину складываю… Но это была лишь глупость с ее стороны, повторю еще раз. Просто где-то вычитала, что имеет право заняться… понятно чем... если она сама согласна на это. Даже директиву мне пересказала, что было для меня крайне необычно. Однако теперь она помешана не на желания посетить всякие дурацкие протесты, а уже на меня. И да, вы можете спросить у нее, правдивы ли мои слова, Ким безусловно это подтвердит. Я в этом точно уверен. Патрик высказал свою версию и ожидал решения от Фрэнка. Та история более чем убеждала Шварца, да и совпадала с его догадками. К тому же, тот напомнил ему ту незначительную деталь, как Ким просила у него книгу с директивами, якобы ей было любопытно, что за законы там прописаны. Теперь он наконец-то понял, какое любопытство в ней таилось. Было очень досадно слушать, как поступила ее же дочь, пусть и с одним обнадеживающим фактом — у Ким не было никакой половой связи. Не все так плохо, как все казалось изначально. Посмотрев на Патрика, он понимал, что тот всего лишь попал в неловкую ситуацию, спровоцированной ее же дочерью. Но вот оставаться ему в этом доме было нельзя. Он хорошо знал свою дочь, она бы безусловно не остановилась на одном поступке. На что бы потом отважилась? А если вдруг самого Патрика подставит? Это как носить с собой оружие без предохранителя — при небрежном хранении когда-то да стрельнет. Да и ей самой нужно дать понять, что её поведение было неподобающим. Ее явно надо было менять в лучшую сторону, делать из нее приемлемую девушку, которая совсем скоро встала бы на порог взрослой жизни. — Хорошо, господин Штейн, — хладнокровно выносил свой вердикт Фрэнк, — Я верю вам, что между вами и Ким ничего не было. Я верю, что вина лежит на ней, а не вас. Однако вам придётся покинуть эту квартиру и как можно скорее. К сожалению, другого исхода я тут не вижу. Патрик с тягостью услышал данные слова, хоть и в глубине души понимал, что он вообще мог попасть за решётку. Он ничего не хотел говорить, но последний вопрос ему нужно было задать: — А что будет с Ким? Фрэнк с печалью вздохнул. — Тут уже мы с её матерью разберёмся сами. — Пожалуйста, только не будьте так строги с ней. Просто вразумите её и все. — Я ничего не могу обещать, что с ней будет потом. Может, мы и не имели бы ничего против ее романа с вами, но такое вопиющее поведение Ким выходит за все приличные границы. Главное, что это не на вашей ответственности, правда вы могли и лучшим образом повлиять на нее, чтобы пресечь подобную наглость с ее стороны. — К сожалению, но Ким все равно оставалась при своем. — Ну, если вы не способны облагоразумить ее, тогда этим займемся уже мы, — посчитал Фрэнк, пусть он и понимал Патрика. — Надеюсь, в дальнейшем с вами все будет в порядке. Удачи вам в жизни. — Вам тоже… — попрощался он с Шварцом, когда тот покидал бывшую квартиру Штейна. Фрэнк не стал временить с отчетом и немедленно пошел к своей жене. Сабина сидела у телевизора, сложа руки, но ее взор был направлен в другую сторону. — Сабина, у меня есть, что сказать по Ким! — объявил он ей, та продолжала смотреть в одну точку, все не поворачиваясь к своему мужу. Фрэнк ждал ее отклика, но она молчала. — Сабина? — Я тебя слушаю, Фрэнк, — безэмоционально сказала она. — В общем, никакого интима между ними не было. Однако попытка была, и была она со стороны Ким, а не Патрика. Все улики указывают именно на нее. Сабина никак на это не отреагировала, разве что ее голова отклонилась чуть в сторону. Она затем поинтересовалась: — А что с Патриком? — Он не виновен в этой ситуации, я его просто попросил уехать отсюда. Все-таки нельзя было оставлять его рядом с Ким. — Это правильно, Фрэнк, что не арестовал того бедного паренька, он ведь действительно не при чем… — Слушай, я все понимаю, но арестовывать его за то… — Нет, ты неправильно меня понял, дорогой. Штейн действительно не заслуживал ареста. Он примерный гражданин Величайшего Союза, а за это приговор не выносят. Его немного пугало поведение Сабины, но видел ее такой не в первый раз. Она так вела себя, когда бывала очень расстроенной. Как раз ее дочь и чаще всего и становилась причиной такого депрессивного состояния. — А что делать с Ким? С ней определенно нужно заняться! Это немыслимо! — Фрэнк, дорогой, ты свою работу сделал. Ты молодец. Дальше с ней буду разбираться я. Кстати, тебе не нужно на работу? Вдруг в министерстве нужно выполнить какое-то поручение. И такое поручение у него имелось, пусть сроки и позволяли ему заняться проблемами в семье. Но он понимал, что Сабина пыталась выманить его из квартиры, потенциально оставляя ее наедине с Ким. — Сабина, что ты задумала? — опасливо спросил ее. — Что я задумала? — повторила она его вопрос, после которого сделала глубокий вдох, — Для начала я с ней поговорю. — А потом? — А потом все будет зависеть от нее самой. Фрэнк больше не стал донимать ее вопросами. Он отправился в министерство, зная, что оставлять ее с дочерью было очень рискованно. Надеялся, что все закончится обычными ссорами и штрафом за превышение допустимого шума в доме. Сабина все продолжала сидеть на диване. В какой-то момент она закрыла свои глаза, а ее пальцы сжались в кулаки. К счастью для ее мужа, этого он уже не видел.