Глава 13

Всего 2 недели прошло с того момента, когда Ким согласилась на условия Сабины, чтобы та не отправляла ее в лагерь перевоспитания. Для Ким эти 2 недели ощущались вечностью. С каждым днем она ложилась спать с надеждой, что завтрашний день пощадил бы ее и прекратил издеваться над ней. К сожалению, для Ким все было по-прежнему. Но в один вечер Ким ложилась на кровать и пыталась не засыпать. В тот день она… Она решилась на тот грех. Она перестала верить, что подобные пытки закончились бы для нее. Перестала верить хоть во что-то хорошее. Больше не могла терпеть. Ким собралась тайком пробраться мимо спящей Сабины, чтобы совершить то действие. Та как раз вернулась обратно к своему месту, да и дверь комнаты Ким с Алексом на ключ теперь не закрывала. Ошибочно понадеялась, что в этом не было какой-либо нужды. Ким пролежала на кровати несколько часов. Как ни странно, но спать она не хотела, все дожидаясь подходящего момента. Бурлящее сердце внутри нее не давало ей уснуть. Она вспоминала тем временем о многом. Припомнила себе свое беззаботное детство, когда еще не понимала, как был устроен этот жестокий мир, как ее мама относилась к ней со всей добротой. И вспоминала она об этом за очень долгое время, прежде ей и не приходилось ностальгировать по своему прошлому. Да и надо было? Она жила сегодняшним днем, к концу которого ожидала завтрашнего. Все, что было вчера — ее никак не волновало, так как это и так прошло. Что вспоминать ей было? Как ссорилась с матерью? Как нехотя разговаривала с отцом? Как проезжали машины? Как лил дождь? Свои авантюры и выходки тоже не закреплялись в ее памяти, какими они не были рискованными. Сделала и сделала, зато это ей было по душе. Только вот чего она после них никогда не понимала, так это того, что за каждым ее решением следовали последствия. И как раз с этими последствиями она и столкнулась 2 недели назад, когда увидела, как Патрик шел со своими сумками в метро. Наверно, в ту ночь она впервые осмысливала свои поступки, как могла вести себя сдержанней. К сожалению, раньше она этого никогда не понимала. Могла только сожалеть о этом. Пролежав до глубокой ночи, она тихо встала со своей кровати. Была одета всего-то в обычную пижаму, которую ее только недавно заставили надевать перед сном. Бесшумно выйдя из своей комнаты, она медленно на носках направлялась к выходу. Старалась особо не наступать на пол, чтобы не издавался деревянный скрип. По темным коридорам, которые освещались лунным светом, она дошла до двери, которая не была запертой на ключ, так как дома находился бессонный Фрэнк. Она как раз часто оглядывалась в сторону его кабинета, из щелей которого пытался вырваться темно-зеленый свет. Трепетно дернув ручку, она вышла в подъезд. За собой ничего не закрывала, так как боялась, что разбудила бы ее родню и привлекла бы внимание отца. Босиком вступала на очень холодный пол, который приносил ей один дискомфорт. Но ей нужно было идти дальше, особенно по лестнице. Дошла Ким только до 3 этажа, а не до 4, посчитав его высоту… достаточной. Она увидела окно. Открывал он вид на другой рядом стоящий многоквартирный дом, за которым находились подобные строения. Медленно стала подходить к нему. Ничего не думала, только подходила. Нервничала, но подходила. Вдруг она услышала, как кто-то пошел по лестнице, и рванула прямо к окну. Пыталась взяться ручку, как вдруг обнаружила, что ее не было на месте. Ким оконфузилась, почему на этом этаже у окон не было ручек? Разбивать его было бесполезно — были слишком крепки, чтобы сломать их, не успела бы. Чтобы не быть обнаруженной, решила спрятаться за углом у входа на лестничную площадку. Шаги приближались, она уже могла слышать, как кто-то кряхтел, но затем они постепенно отдалялись. Наверно, это был сосед сверху, который жил своей ночной жизнью. Больше никто не мог выходить в этот час. Тут она снова взглянула на окно и стала думать, как дальше ей быть. Подниматься на четвертый или на второй этаж? Решила на второй, так как она помнила, что там точно находилась та самая ручка. Но как только опустилась до нужного этажа, она стала слышать еще одни шаги. На этот раз они были быстрыми и доносились с первых этажей. Ким сильно обеспокоилась и застыла на месте. «Нет… Нет!» — понимала, к чему это все вело. Через пару секунд она увидела взъерошенного отца. Ким пыталась сразу убежать от него, но Фрэнк среагировал быстрее, та и повернуться не успела, как тот схватил ее за талию и упорно стал тащить к себе. — Нет! Нет, пап! Не надо! — умоляла она, но тот стал прикрывать ей рот, чтобы не будить соседей. Она сопротивлялась и пыталась вырваться, но Фрэнк был человеком не слабым, удержать свою дочь он мог, пусть и с огромным трудом. Еле-еле смог дотащить ее до квартиры. Он отбросил Ким в прихожую, пока тот моментально закрыл перед ней дверь. — Папа! Не надо! Прошу, просто отпусти меня! Чуть отдышавшись, он повышенным голосом стал выяснять: — Что это было?! Что ты делала у окна?! — Пап, отпусти меня! — повторяла она одно и то же, пытаясь прорваться к выходу, но скорее делала это от безысходности. — Что ты делала у окна?! Я спрашиваю у тебя! Ким все не успокаивалась. Тут из своей комнаты вышла разбуженная Сабина. — Что за шум? — спросила она, только проснувшись. Посмотрев на свою дочь с мужем, задала очевидный вопрос. — Ким, что ты тут делаешь? Почему ты не спишь? Та посмотрела на свою мать и понимала, что ситуация становилась для нее только хуже. — Пап, я ведь все равно умру! Не держи меня тут! Фрэнк и Сабина были озадачены заявленным. — Что? Тебя кто-то убивать собрался? — спросил без лишних эмоций ее Фрэнк. — Да она меня доведет просто! — намекала истеричная Ким на Сабину. — Кто? — удивилась ее мать. Фрэнк понял, что если и разрешать ситуацию между ними, то только по отдельности. — Ким, никто тебя убивать не собирается. Пожалуйста, давай пройдем ко мне. Там ты успокоишься и расскажешь мне все, что знаешь. Хорошо? Уверяю, все будет в порядке. Ты можешь мне доверять! Ким перестала что-либо выкрикивать и молча согласилась на предложение Фрэнка. — Сабина, подожди меня тут, — сказал он ей своей жене, провожая дочь в кабинет. Когда они туда вошли вдвоем, тот взял стоящий у тумбочки стул и поставил его перед своим рабочим столом. — Думаю, тебе стоит немного прийти в себя. Пока присядь. Я тебе чай сделаю. Она послушала отца. Молча присела и дожидалась дальнейших слов от Фрэнка. Он только что поставил чайник, рядом расположив его немытую чайную кружку. После подошел к Ким, пододвинул другой свой стул у рабочего стола так, чтобы он мог беспроблемно смотреть на нее. Фрэнк обдумывал, что говорить ей. Спрашивать про произошедшую пять минут назад ситуацию было бы недальновидным вариантом, нужно ведь узнать и первопричины ее поступка. Он естественно знал про ее драку с Сабиной, однако лишь отчасти знал, что следовало после нее. Его жена размыто рассказала о том, на что Ким согласилась. Только и видел свою дочь в ее комнате, но отвлекался на более важные задания из министерства. Было бы неплохо для него разузнать об этом поподробнее: — Вы пару недель назад подрались между собой… Как я понимаю, это было из-за того, что господин Штейн уехал из дома? Ким молчаливо кивнула. — Насколько я знаю, досталось тебе сильно… А я в тот роковой момент отсутствовал… Ким так же кивнула. — Скажи, что произошло потом? — Она меня разбудила… — дрожащим тоном говорила она. — Она сказала, что должна подчиняться ей, чтобы… Чтобы она меня не отправила в лагерь… Лагерь перевоспитания. Я просила не делать этого… Но в итоге я должна была подчиняться только ей… Но я не думала, что она устроит мне тот же лагерь перевоспитания, только дома! Это было невыносимо, пап! Держала меня как заключенного… Да к заключенным лучше обращаются, их хотя бы на улицу выпускают! А меня… Фрэнк внимательно вникал в ее слова, прекрасно понимая, что Сабина сыграла на страхе Ким, манипулируя ей отправкой в лагерь. — И из-за того, что ты не могла этого терпеть… Ты пошла к окну? — Я реально не могла, пап! Она бы все равно меня добила рано или поздно. Думала… Думала, что если запирать меня в комнате и бить меня ремнем за любую мою ошибку — это правильный для нее поступок. Но это не так! Нет! Это неправильно! — Ким, а правильно ли ты поступила сейчас? Это вообще немыслимо и очень неправильно! Ты должна ценить свою жизнь, несмотря ни на что. Если тебе было так плохо, то почему ты ко мне не обратилась с жалобой на нее? — Да ты бы не смог! Ты думаешь, что так легко сможешь переубедить ее? Фрэнк медленно вздохнул, а после он встал со стула. — Знаешь, милая. Посиди пару минут, и я вернусь к тебе. Только ничего не делай, хорошо? — Хорошо… Шварц вышел из своего кабинета, закрыв за собой дверь. Было слышно, как он о чем-то разговаривал с Сабиной, иногда доносились их восклицания. Ким просто сидела в темной комнате, которая была освещена лишь зеленым свечением от мониторов и телевизоров, стоящие и на рабочем столе, и около него. Ким как-то приглянулась к ним, захотела посмотреть, что они показывали. На одном мониторе велась трансляция с камеры наблюдения в прачечной, на втором демонстрировали вид с улицы, на третьем был мусорный контейнер, возле которого и стоял тот самый ночной сосед. Больше всего ее заинтересовал четвертый монитор, в котором показывали 3 этаж. Ким только тогда поняла, как отец обнаружил ее. Работу управляющего дома Фрэнк выполнял со всем своим профессионализмом, раз смог заметить не только свою дочь, но и спасти ее жизнь. Та все оглядывала все эти показывающие устройства, вместе с которым прилагался и пульт для переключения записей. Она поражалась тому, как ее отец успевал за всем этим уследить. А ведь на столе еще лежали куча бумаг и шаблоны для заполнения характеристик, что считалось обязательным делом для управляющего. Работоспособности и усидчивости Шварца не занимать. На таких людях и держался Величайший Союз. Пока Ким рассматривала обстановку, в кабинет вернулся Фрэнк, держа в руках конверт. Но сначала он подошел к чайнику, чтобы налить чай, который потом передал дочери. Та с непременной охотой стала его попивать. Тот пока рыскал в конверте, ища нужный листок. Найдя его, он вытащил его. — Акт о запросе на перевод в лагерь перевоспитания… — прочитал он заголовок листка. — Этим же тебе мать угрожала? Ким немного поперхнулась. Поверить не могла, как ее отец смог достать ту судьбоносную для нее вещь. — Как ты достал его?! — Потребовал, — кратко и четко ответил он. — Но как? Ты же… — Что я? Я не могу заняться своей же дочерью? — Ты всегда же слушался ее, боялся ей потыкать… Когда ты стал таким… смелым? Фрэнк ответил не сразу: — Видимо, как-то да смог взять себя в руки в такие трудные времена, — после он посмотрел на акт и задал соответствующий вопрос. — Ким, а ты бы смогла измениться без контроля своей матери? Она тут же хотела согласиться, что это вполне возможно… Но в ней закрались сомнения. — А что ты имеешь в виду под изменениями? — задала она хороший вопрос ему. — Что я могла бы плясать под ту же дудочку, но без участия мамы? Пап, я же не такая… — Послушай, ты же понимаешь, что если бы ты вела себя тише… — Да что значит тише?! — внезапно психанула Ким, — Что значит, что я должна вести себя тише?! Я могла бы вести себя тише, если бы вы ко мне не приставали! — И чтобы потом нашли тебя мертвой от передозировки запрещенных веществ? — говорил своим обычным тоном Фрэнк. — Это было только пару раз, когда я пробовала эту дрянь! Потом меня Патрик переубедил их бросить. Я их больше не пробовала! И пробовать не собираюсь! — Если ты так относилась к словам Патрика, то почему ты нас не слушала? — Я бы вас и слушала, если бы вы слушали меня! Я не от хорошего настроения пробовала их. Мне было хреново! Я хотела меньше чувствовать этот гребанный мир. И… Да, это плохо, пап, я это понимала… Но и чувствовать себя дерьмом для меня было еще хуже! Я ведь не такая, как другие! — тут она вскочила со стула и подошла к крепко зашторенному окну. Беспокоиться было незачем, все равно они находились на 1 этаже. Стоя спиной перед отцом Ким смотрела только в одну темноту, все еще держа в руках кружку с чаем. — И Патрик тебя понимал? Ким огорченно кивнула. — Ким… Дорогая. Мы ведь не просто так огородили тебя от него. Или скорее его от тебя… Мы только со стороны видели вас с Патриком, потому ты нам ничего не говорила о том, как ты любишь его и как он значим для тебя. Что уж там, ты и обманывала меня, что у тебя есть чувства к нему. И как мы могли воспринять ту ситуацию, где ты лезла к нему? А если бы ты опять приставала к нему? Что бы мы делали тогда? — Это моя жизнь. И управляю ею я. Ни перед кем я не должна отчитываться, — без промедления и твердо ответила она. — Это в 18 лет у тебя будет твоя жизнь, а мы пока в ответе за тебя. После этих слов в ее голову пришло хорошее для нее самой предложение. Она повернулась и подошла к своему отцу, поставив кружку на стол. — Тогда ты должен мне кое-что пообещать. Я могу вести себя, как ты говоришь, тише, послушно, хоть до окончания школы. Только у меня для этого будут два условия. Первое: моя мать перестает меня контролировать, а этот акт должен оказаться в мусорке. — Хорошо, я как раз еще раз поговорю с ней, — положительно ответил ей отец, после чего он на глазах Ким разорвал тот листок, который терзал ее душу в последние дни. — И еще через год вы меня должны отпустить. — Куда отпустить? — удивленно спросил он. — На волю! Я хочу уехать от вас и начать жить своей жизнью. Я же тогда стану взрослой, не так ли? И больше не будете за меня в ответе. И смогу вести себя так, как захочу я. Фрэнк облокотился об свой рабочий стол, и немного зажмурил свои глаза. — Ким… Куда ты собралась ехать? — Я за год определю, куда мне нужно будет ехать. — И за год найдешь жилье, деньги, работу… — Я найду это! Мне лишь бы уехать от вас! — Ким, это уже звучит неуважительно. — А уважительно ли держать меня взаперти и лишать ужина? Он понимал, что ее дочь настроена серьезно в своих мотивах, пусть и очень хотел все списать на ее эмоции, накопившееся внутри нее. И никто не отрицал исхода, что она могла передумать или вовсе забыть о своих намерениях спустя год. Ему не хотелось бы видеть свою дочь, ночующую под мостом, всегда беспокоился о ее будущем и желал только наилучшего. — Дорогая, я подумаю… — Не думай. Отвечай сейчас! — требовала она согласия отца. Фрэнк еще был способен уговаривать Ким, но все-таки не стал ей перечить, понадеявшись на ее смену позиции через год. — Хорошо, Ким. — Обещаешь? — Да, я обещаю. Она с облегченностью услышала согласия и в ту же секунду полезла его обнимать. — Спасибо, пап… Спасибо. Только не подумай, что я собираюсь полностью забывать о вас. Просто буду жить свободно… Своей жизнью, — с радостью говорила она. — Очень на это надеюсь, милая. — Ладно, мне нужно идти спать… — перестала она обнимать отца, а после направилась к двери. — Ким, — остановил Фрэнк ее напоследок. — Только ты сама за этот год не забывай, как ты должна будешь себя вести, чтобы больше таких ситуаций не происходило. Да и просто никаких ситуаций. Очень прошу тебя об этом. Очень хочу видеть тебя живой и здоровой. — Да, пап. Со мной все будет в порядке. Я это обещаю, — уверила она его и вышла из его кабинета. Проходила через зал, где сидела ее мать, но она равнодушно прошла мимо нее. Спустя минуту, к ней подошел Фрэнк, но Ким это уже не волновало. Теперь могла без всяких тревожных мыслей ложиться спать. Теперь она наконец могла быть спокойна. Скоро утро у нее за долгое время и вправду станет добрым. Осталось только дождаться следующего лета.