Глава 14

Как и было обещано отцом, Сабина отстала от Ким. Больше над ней не было тотального контроля. Теперь она могла и просыпаться тогда, когда ей вздумается, и выйти погулять, и перестать зубрить прочитанное из книг, да и просто могла чувствовать себя свободнее. Однако это не означало, что все возвращалось к тому, что было раньше. Ей все равно приходилось соблюдать дресс-код, придерживаться хоть какого-то расписания и отчитываться о своих действиях или других намерениях. Но Ким все равно была довольна хотя бы этой оттепелью, да и в любом случае она сама перестала интересоваться своими старыми делами. Гулять допоздна теперь не хотела, разговаривать с кем-либо тоже, свою ручную крысу она отыскать не смогла, перестала покупать втайне от родителей что-либо, даже если оно в государстве было разрешено и являлось обычной безделушкой. Все, чего она хотела — переждать год другой. Грезила о том, когда ее скоро перестали бы донимать хоть кто-то, когда могла быть вольна сама по себе на все четыре стороны. Особенно желала освободиться от своей матери, которая и так перестала разговаривать с ней после той ночной ситуации. Сама Ким тоже молчала в ответ, тая ненавистную обиду на нее. Пройдя несколько дней, Фрэнк позвал всю семью в гостиную. Он с достопочтенностью был счастлив объявить о том, что скоро они все вместе вернутся в свой родной дом! Сабина была впечатлена от такой новости, от восторга аж обняла своего мужа. Алекс тоже был счастлив услышать об этом, как и сама Ким. Возвращались они в свой старый просторный частный дом, находящийся в отдельном жилом районе, состоящий из таких же небольших коттеджей. Проживали в нем довольно обеспеченные и авторитетные граждане не только Велвожа, но и всего Величайшего Союза, в том числе и высшие должные лица, одним из которых был Фрэнк Шварц. Он заявил, что теперь ему больше не придется работать в этом многоквартирном доме, только в Министерстве, только на его новой должности — теперь он руководитель отдела глобальной стратегии внутреннего управления. Сабина была обескуражена тем, каких высот достиг ее муж, особенно на фоне того серьезного падения, произошедшего несколько месяцев назад. Фрэнк не стал раскрывать деталей своего успеха, просто сказав, что «выбрал нужную сторону» и очень профессионально выполнял свою работу. Пусть и приходилось ему замарывать руки. Зато им не за что теперь было переживать. Как и переживать не было Ким, хоть для нее обратный переезд мало что для нее менял. Наверно, изменилось бы только расстояние до станции метро, которое будет находиться для нее теперь дальше. Как раз на этом самом метро она и воспользовалась на следующий день. Ехала она с Министерства молодежной политики, в котором узнавала про возможные подработки на лето. Ей удалось только оставить запрос, который должны были обработать в течении нескольких дней. А пока она могла собирать вещи для своего обратного переезда. Прибыв на свою станцию, ее кто-то позвал: — Госпожа Шварц! Она обернулась и увидела почтальона Петера Прангера. Ей было неудобно находиться перед соседями, особенно после всего того, что происходило с ней за последние недели. Но он явно звал ее не просто так, поэтому игнорировать его не стала: — Добрый день, господин Прангер. — У меня для вас есть письмо! — с хорошим настроем заявил ей Петер. — Только давайте немного в сторону. Оно очень личное для вас. И прочитать его рекомендую именно здесь. Ким это смутило. Что это должно прийти ей такое, чтобы для его обычного прочтения нужно выполнять определенный порядок действий? Они вдвоем отошли к углу станции. Прангер достал письмо и передал лично ей в руки. — От кого оно хоть? — задала единственный вопрос перед прочтением. — Вы узнаете! — заинтриговал ее почтальон. Она взяла конверт, достала из него письмо и начала читать его: «Дорогая Ким. Я надеюсь, что ты прочтешь это письмо. Извини, что пришлось покинуть этот дом, не предупредив тебя. Но и я сам не ожидал, что мне самому скоро пришлось его покинуть...» Долго понимать не пришлось, кто его автор. Это письмо пришло от Патрика. У нее разом перехватило дыхание, а ее пальцы сами прислонились ко рту. Восхищенная, она продолжила читать: «Я случайно встретил Петера в почтовом отделении. Тот мне рассказал, что твои родители тебя очень серьезно наказали. Говорят, теперь ты ходишь без той прически, да и тебя саму заставила одеваться в более строгую одежду. Видеть тебя практически перестали и только догадывались о том, что с тобой произошло. Это меня так напугало, что я начал переживать за тебя. Все ли у тебя в порядке? Я совершенно прекрасно понимаю тебя, что ты сейчас кошмарно себя чувствуешь. Но если у тебя не все не так плохо, как я предполагаю, доложи об этом Петеру, или напиши мне ответное письмо. Я действительно переживаю за тебя. И знаю, что я для тебя все еще важен. Желаю тебе набраться сил и терпения! У тебя все будет хорошо! За меня не переживай, я нашел себе новое место для жительства, да и сам все еще работаю в той же библиотеке. Жду ответа, Патрик!». Ким, дочитав письмо, уже хотела прыгать от счастья, так как Патрик не забыл о ней, как и она не забывала о нем. Это был самый радостный момент за всю ее жизнь. Передать словами не могла, какой восторг оказывали на нее те благодушные слова. Она посмотрела на довольного Прангера, который наблюдал за ее сдержанными эмоциями. — Каков будет ваш ответ? — спросил Прангер, ожидая реакции. — Спроси у него, можно ли встретиться с ним? — восторженно проговорила Ким. — Как пожелаете! — Только погодите, я же переезжаю совсем скоро… А когда вы успеете передать ему мои слова? — Да хоть сегодня! — Замечательно! Тогда пусть через 4 дня встретит меня, как раз у него в тот день должен быть выходной. Место встречи — парк Молодежи, возле пруда. Буду ждать его там весь день! — Хорошо, я доложу ему. А с письмом что делать? Заберете себе или отдать ему? Он предупредил, что оставлять его у себя небезопасно, его могут обнаружить у вас… — Да, это правильно… Пусть тогда у него оно будет, — Ким передала письмо обратно Петеру, тот благополучно засунул его обратно в сумку. — Как раз доложу ему, что с вами все хорошо. Приятного вечера! — Вам тоже! — попрощалась она с Петером. Дальше, что ей оставалось сделать, так это пережить эти 4 дня. Эти 4 дня предвкушения, по истечению которых она снова должна встретиться с любимым для нее человеком. За это время она и в старый дом вернулась, да и вещи свои разложила, хотя как будто у них было много. Витая в облаках, те дни прошли для нее незаметно. Подозрений у своих родителей она не вызывала, а свое приятное настроение объясняла тем, что она наконец покинула тот проклятый многоквартирный дом. Однако не успела она проснуться, как рванула в тот парк, к тому пруду. Это был довольно прохладный и пасмурный августовский день, но ей не было холодно, уж очень горячо билось ее неутомимое сердце. В парке было очень мало людей, в том числе из-за того, что на календаре был будний день. На пруду плавало несколько уток, однако были они равноудалены друг от друга и плавали сами по себе. Ким следила за ними, пока ожидала встречи с Патриком. Ей бы очень хотелось, чтобы уток было гораздо больше и чтобы находились они рядом друг с другом, но была довольна хотя бы тем, что они вообще сегодня были. Она наблюдала за ними, пока она не с трепетом услышала свое имя: — Ким?! Она обернулась, перед ней стоял Патрик. Он смотрел на нее и был очень рад видеть ее перед собой. Ким была рада ему тоже. Через мгновение она подбежала к нему и хотела со всей силой прижаться к нему, но на всякий случай проявила сдержанность, просто сложив руки перед своей грудью, умиленно смотря на него. — Патрик! Я очень рада тебя видеть! — Я тебя тоже, Ким! Я очень рад, что с тобой все в порядке! — Я тоже рада этому… Ты бы знал, что происходило со мной, когда ты уехал… — Я наслышался об этом от Петера. Ходили слухи, что тебя даже избивали… — Все так, Патрик, все так. Так еще я буквально была там под заключением, — с досадой отвечала Ким, сдернув при этом вверх правый рукав, чтобы показать шрамы. — О Вождь! — был потрясен он. — Не уж твоя мать так была жестока к тебе? — Мать не сама мне нанесла их… Но еще как способствовала этому... — но обсуждать тот случай она очень не желала, поэтому, обратно спустив рукав, захотела сменить тему. — Но давай лучше о тебе поговорим. Что у тебя происходило? Где ты вообще жил? — Пришлось на время переехать в гостиницу, но оставаться там дольше двух недель все равно было нельзя, — рассказывал Патрик, пока они стали медленно прогуливаться по парку. — Пришлось арендовать комнату в одном общежитии. Тесно в нем, да и цена не сказать, что низкая. Иного выхода все равно не было. Какое-то время потерплю там. — Пока не найдешь другое жилье? — Пока… Как бы тебе сказать… — тут он немного замешкался. — Я тебе говорил, что я по профессии инженер горного дела? — Да, говорил. — Ну и тут я в библиотеке узнал от случайного человека, что какая-то горная компания ищет как раз таких специалистов. Я в тот же день нашел их вакансию и подал им заявление на работу. Его приняли в обращение. Вообще, удивлен, что таких инженеров снова начали искать, на что мне сказали, что времена меняются, и теперь стране нужны еще много таких горняков, как я. Возможно, мое обращение примут. А если его примут, то… Придется уехать из Велвожа. — Что? Но куда?! — На юг, возле города Мыслов. Там хотят расширить добычу никеля. Обещают очень хорошо платить и обеспечить жильем, — Патрик тут же заметил, как притихла Ким, очевидно, что она расстроилась, что тот скоро покинет ее ради более значимой для него работы. — Ким, я понимаю, что тебе тяжело это слышать, но библиотекарем я всю жизнь оставаться не хотел… — Нет, подожди, Патрик, тут дело совсем в другом… Ты когда собираешься переезжать туда? — Не раньше 3-х месяцев, и то, если меня примут на работу. — Я тут как-то договорилась со своим отцом… Долго объяснять, как на самом деле все было, да и тебе не понравятся подробности… В общем, через год я пообещала, что хочу уйти от них. Уйти в свободное плаванье, жить одной, как взрослая. — И куда же ты собралась? — Не знаю, — сказала Ким, как вмиг встала на месте, Патрик остановился вместе с ней. — Патрик, я не знаю, как ты это воспримешь… Но если ты реально переедешь в тот Мыслов… Можно я к тебе перееду? Патрик догадывался, что она скажет ему, но принял это предложение с позитивом. — Я не против. — Что?! — с приятным удивлением услышала она. — Ты не против?! — Да, я не против. Если ты станешь взрослой и если родители тебя отпустят, то почему бы и нет? Мы и так уже хорошо знаем друг друга, хоть и не так долго, как могли бы. Ты переживала за меня сначала, а потом я переживал за тебя. Думаю, как-нибудь уживемся вместе, если мы не забудем друг о друге, конечно. — Шутишь? Я теперь о тебе никогда не забуду! Никогда! — Как и я о тебе, — произнес он с добродушием и обнял Ким. — Надеюсь, за год ты не будешь делать глупостей? Сама поняла, что лучше их не делать. Ким хихикнула, крепко прижимая Патрика к себе. Спустя минуту они немного оторвались, став потом пристально смотреть друг на друга. — Пиши мне, пожалуйста, — мило сказала она, — мне было очень приятно читать то письмо, которое ты написал мне. — Хорошо, только не заметят ли твои родители мои письма? — Буду хранить их как зеницу ока! — Уверена в этом? Они же явно могут в какой-то момент обыскать тебя. — Ну… Я попытаюсь их спрятать... Кстати, то письмо передали тебе обратно? — Да, оно у меня. — Это хорошо. Храни у него! — Безусловно! — Спасибо тебе, Патрик! Ким оглянулась в сторону пруда и увидела, как уточек там значительно прибавилось. Это еще сильнее грело ее уже и так разогретую душу. Она долго гуляла с Патриком, разговаривая уже о другом. Им было приятно проводить время друг с другом. Патрик сам был счастлив находиться с ней, хоть до отъезда и не был уверен в том, что настолько был к ней привязан. Однако пока о любви говорить было ему еще рано, надо подождать как минимум еще один год. Тогда и Ким наконец повзрослела бы, а после мог проверить, не остыли бы ее чувства к нему спустя такой продолжительный период. Но тот был уверен, что она точно не отвернулась бы от него. А если бы отвернулась — тогда это была бы не Ким Шварц, а совсем другая девушка.