Глава 22

Двухкомнатная квартира на окраине Хельмера. Именно в одной из таких и жила Анна Штейн вместе со своей дочерью Мартой. Прошлое их жилище было служебным для Карла, а когда его не стало, пришлось покинуть его. Новая квартира была не так плоха, как прежняя, разве что теперь она находилась на третьем этаже, кухня располагалась внутри, да и вместо желтых обоев были непривычные красные узорчатые. Аренда стоила немало, да и не так давно Марта опять заболевала, однако Карл накопил немалую финансовую подушку, благодаря которой можно было не беспокоиться об деньгах так остро. К тому же сам Патрик присылал кое-какие средства, на всякий случай, хоть Анна и уверяла его, что у них с бюджетом все в порядке. Как и все было в порядке и у него с невестой и ребенком, они благополучно добрались на поезде до Хельмера. Прибыли ближе к ночи, поэтому нормально повидаться все вместе могли только на завтраке. Зато Ким могла познакомиться с Анной лично. Та еще по телефону казалась ей порядочной и доброжелательной женщиной, а когда увидела ее, только закрепила свое положительное мнение о своей свекрови. Была очень заботливой, но в меру строгой и настойчивой. Без проблем помогала ей с Ланой, но и делала замечания, если ее невестка делала что-то не так. В целом между ними сложились дружеские отношения. После завтрака Анна захотела поиграть с Ланой, пока Ким могла бы помыть посуду после еды. Для той было привычным делом, так как после рождения ребенка немалую часть времени она проводила за раковиной. А вместе с этим еще и доносился смех ее малышки, что не могло ее не радовать. Когда же домывала последнюю тарелку, к ней подошла ее свекровь. — Вы уже поиграли? — заметила она, как возле нее оказалась Анна. — Я думала, вы дольше времени будете проводить с ней. — А зачем? Если она больше не хочет играть, то и не нужно заставлять ее это делать, иначе может расстроиться. — Понятно... — А ты разве переигрывала с ней? Ким, так не нужно делать! — Я просто не понимаю, сколько нужно с ней играть. То ей было недостаточно, то наоборот, слишком перестаралась. Это не всегда происходит… Но я иногда в этом путаюсь... — Просто внимательно следи за ее поведением, оно все скажет тебе. Ким положила оставшуюся посуду на полку и выключила кран с водой. Она направилась в сторону зала, чтобы присесть на мягкое кресло. Анна следовала за ней, не желая заканчивать с ней беседу: — Я знаю, что воспитание — дело нелегкое. У меня самой было все не так просто с Патриком, когда он только родился. Тоже возникали трудности, когда он был недовольным. И тоже не знали, почему так происходило. Именно поэтому нужно прислушиваться к советам тех, у кого уже есть дети. Лично я точно помогу тебе в случае чего. Я ведь ничего плохого не порекомендую! — Спасибо, Анна, — со вздохом поблагодарила она ее. — С первым ребенком всегда сложно, — с увлечением не переставала говорить Анна. — Когда у нас появилась Марта, нам с Карлом было гораздо проще с воспитанием. И не потому что Патрик был очень капризен, нет, просто мы тогда уже знали, что нужно было делать и как поступать. Только все равно хлопот меньше не стало, когда мы поняли, что у Марты был слабый иммунитет. Я прекрасно помню, как у нее обнаружили тяжелую болезнь после приезда в Хельмер, как она нормально держаться на ногах не могла, падала частенько… — Мне про Марту Патрик рассказывал, — перебила ее Ким, чтобы той не пришлось погружаться в неприятные для нее воспоминания, — потом же ей с годами ее здоровье укреплялось, так? — Да, это так… И как же замечательно, что сейчас с ней все в порядке. Ведь тогда мне казалось, что ей оставалось совсем недолго, — все равно с тоской вспоминала Анна, — я бы с ума сошла, если бы она умерла... И как я была признательна Карлу, что смог найти лекарство, если бы не он… — Но сейчас же все хорошо? — успокаивала ее как можно Ким, даже встала с кресла, чтобы подбодрить ее. — Да, все хорошо… — с такой же печалью ответила Анна, но вскоре вернулась к своему прежнему тону. — И я могу со спокойной душой смотреть на свою здоровую дочь. Я, как мать, очень счастлива, что с моей Мартой ничего плохого не случилось. Надеюсь, что у нее так же все будет хорошо. — Да. Тоже надеюсь, что с ней никаких проблем не будет, — согласилась Ким, однако потом она недовольно посмотрела куда-то в сторону. — Что-то случилось? — обратила на это внимание Анна. — Да так… Вспомнила о своей матери… Которая, в отличии от вас, явно было все равно на мое благополучие, — с негативом отзывалась она. — Ты до сих пор сейчас в ссоре с ней? — В ссоре?! Да я видеть ее не желаю! — Неправильно так говорить про свою мать! — возразила ей Анна. — Патрик мне лишь частично рассказывал про вашу вражду, но не думаю, что это должно длиться вечно. Когда-нибудь вы помиритесь рано или поздно. — Конечно, помирюсь я с ней… — с насмешкой ответила Ким, а после подняла вверх рукав своего кардигана, чтобы показать шрамы на своей руке. — Вы думаете, что после таких нанесенных ран можно помириться с ней? Анна ужаснулась от увиденного, не думала, что все могло зайти настолько далеко. Немного засомневалась в своих произнесенных словах. — Это исключено! — продолжала Ким. — Нельзя поднимать рук на свою же дочь. Вы же сами не били свою дочь? — Нет, конечно! И в мыслях не было такого! — сразу сказала Анна, однако затем, несмотря ни на что, не переставала гнуть свою линию. — Но я уверена, что ей очень стыдно перед тобой. Явно не гордится с тем, что сделала с тобой тогда. — Вы что, оправдываете ее действия?! — со злостью отреагировала Ким. — Я — мать, и она — мать. И мы оба совершали ошибки перед своими детьми. — И вы также держали Марту как заключенного, так? — Послушай, я не оправдываю ее, но и не считаю нужным вечно враждовать с ней. — Хватит быть такой наивной! — Не надо на меня голос повышать! Я просто хочу как лучше для вас двоих! Однако их спор был прекращен внезапным появлением Патрика, который до этого находился вместе со своей сестрой. В детали разговора он не вникал, только увидел их стоящими друг напротив друга. — О чем спорите? — сказал он, подходя к ним. Ким хотела пожаловаться, что Анна, как считала она, пыталась выгородить Сабину, но та первой успела открыть рот: — Да так, ни о чем. Как там Марта? Она так и продолжает писать о чем-то своем? — Да. Как обычно. Она хоть выходит из своей комнаты? А то она мне говорила о том, что уже она целыми стуками только и сидит за своим письменным столом. — Выходит она, конечно же, как раз вчера вечером гуляла с подружками. Однако она и вправду проводит за этими четырьмя стенами немало времени, сочиняя очередное стихотворение про зиму. — Марта мне ее зачитывала, вышло совсем недурно. — Вышло то недурно… Но вот из-за таких стихов она совсем забывает про все, что ее окружает вокруг. Не раз приходилось ее принудительно и с криками заставить хотя бы пойти покушать! Я уж молчу про выполнения домашних заданий и работ по дому! — Творческая натура, как ни как. — Творчество творчеством, но она так совсем разленится! Или сознание потеряет от голода... Нельзя же сводить себя с ума, только и думая о том, как бы сочинить какой-нибудь рассказ. Отвлеклась бы она хоть на недельку, это ей пошло бы на пользу, я в этом уверена. Они настолько увлеклись разговором про Марту, что забыли про рядом стоящую Ким. Прибывала та с неоднозначным выражением лица, будто бы в чем-то сомневалась. Анна повернулась в ее сторону и была удивлена ее смешанному настроению, ведь предполагала, что после затрагивания щепетильной темы Ким если была бы не сердитой, то очень раздраженной. Сама того не ожидая, она заставила свою невестку хорошенько подумать на счет своей матери, по крайней мере, ей так показалось. Тут же пришла замечательная мысль, в реализации которой должен был помочь Патрик. — Слушай, дорогой, ты же хотел погулять со своей женой, так ведь? — обратилась Анна к своему сыну, немного подойдя в сторону Ким, чтобы та не видела ее лицо. — Погулять? — ошеломленно спросил он. — Да, ты как-то перед сном мне говорил об этом, — Анна своими намекающими глазами давала понять ему, что заговорила об этом не просто так. — А… Да… Точно… Я и забыл, — понял он, что предпочтительно согласиться с тем, о чем не заявлял. — А где мы собираемся гулять? — спросила Ким, которая к счастью для обоих не смогла заподозрить в их диалоге неладное. — Можно хоть на ту же улицу Верлла, хорошее место для совместных прогулок. А пока вы гуляете, я посижу с Ланой, — сказала ей Анна. — Хорошее место, хоть сейчас иди туда! Ким, как раз можешь собираться, — сказал он своей невесте Патрик, а после обратился к Анне, — Мам, а что за шапку ты мне предлагала, можешь показать? — Шапку? — переспросила она, только потом осознав, что ее сын захотел также подыграть ей намеком. — А, да, я ее где-то видела в своем шкафу… Вроде там должна быть… Анна с Патриком поспешно ушли в ее спальню, пока Ким пошла одеваться. Она мигом надела на себя черную куртку, намотала красный шарф и уже готовилась обуть свои зимние сапоги. Однако из любопытства ради ей захотелось узнать, что за шапку хотела предложить ему Анна, подходила бы она к его стилю больше, в отличие от той, в которой он и приехал сюда. Ким подошла к прикрытой двери спальни, как сразу прислушалась к их разговору, который велся на серьезных тонах. — Да, Патрик, я этого от тебя хочу! — слышалось из-за двери настойчивость Анны. — Мам, я тебе говорил это по телефону, я и скажу тебе здесь — она ее ненавидит не просто так, — убеждал свою мать Патрик, Ким без всяких колебаний поняла, что речь шла про нее и Сабину. — Она и била ее, и держала взаперти, и просто заставляла ее делать все, что она приказывала. — И при этом ты мне рассказывал, как она является организованной и серьезной. Также ты мне рассказывал, как та не трогала свою дочь на протяжении года. И также ты мне описывал ее как строгую, но переживающую за свою дочь женщину… — Это было еще тогда, когда я жил еще в том доме, до ее рукоприкладства. — Но ты же не думаешь, что она довольствуется этим и сейчас! Ей, безусловно, стыдно за это! — Мам, не оправдывай ее. — Я и не оправдываю, просто хочу, чтобы она хотя бы поговорила с ней. Хоть по телефону, хоть через то же письмо, что она прислала ей! Более того, если она написала ей, значит, на то есть весомый повод это сделать. — Она все равно не согласится. Даже если госпожа Шварц в том письме принесла ей тысячу извинений за все свои грехи, Ким будет непреклонна. — Но Патрик! — И да, не говори об этой теме с Ким, она просто закипит от ярости, если ты будешь настырно навязывать ей примирение. — Ну как скажешь, сын! Тогда я с ней поговорю о чем-то другом. Например, о том, как ее же жених солгал ей о своем отпуске. — Так, мам! Во-первых, я ей не лгал, а просто иначе подал новость. — Ну конечно… — А во-вторых, не нужно разводить ссоры на ровном месте. Если ты уже не успела с ней поговорить об этом… — Какой ты у меня догадливый, сын! — Конечно же, как могло сложиться иначе… — А я буду делать иначе! Я буду стоять на своем! — Не устраивай скандалы на ровном месте, если не хочешь вывести из себя ее. И да, она и так меня заждалась у порога… Но я тебя предупредил, мам! Дверь из спальни открылась и перед Патриком предстала очень негодующая Ким, которая подслушивала его разговор с мамой. С виду нельзя было сказать, что была очень разгневана услышанным, но он понимал, какой пожар бушевал внутри нее. — И как там с шапкой дела. Хорошая? Или так себе? — хмуро иронизировала ему Ким. Патрик же неловко стоял перед ней и не знал, что ему было ответить, как и не знала Анна, которая тоже выглянула из-за дверного проема и тоже неудобно себя почувствовала перед ней. Тем не менее, выяснять отношения со своим мужем Ким захотела на улице. — Я буду ждать тебя внизу. — Ким… — хотел оправдаться он. — Не заставляй меня тебя долго ждать! — не дала она ему оправдаться и немедленно вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Прождала она Патрика на холоде совсем недолго, спустя пару минут он спустился к ней. Ничего не говоря, они стали прогуливаться по улице. Ким осматривала вокруг стоящие дома, оставаясь при своей негодующей выразительностью. Походка же у нее была уверенная, схожая с надзирательской. Патрик же смотрел себе под ноги, которые шли по засыпанным пешеходным дорожкам, пытаясь не смотреть на свою невесту после того неприятного обсуждения с его мамой. Они проходили мимо прохожих, идущие кто куда, стали проходить мимо детской площадки, из которой доносилось множество радостных возгласов детей. Те играли то в снежки, то лепили снеговика, то катались с горок. Безудержное веселье, за которым Ким было отрадно наблюдать. Пусть она и не задерживалась там надолго, однако это растопило ее душу, которое с начала прогулки было угрюмым. Никогда бы не подумала, что при виде обычных играющих ребят ей стало бы значительно легче. Возможно, так на нее сказывалась Лана, после рождения которой только и делала, что не отходила от нее ни на шаг. Очень любила свою малышку, как и любила она и Патрика, который все продолжал виновато ходить перед ней. Ким не собиралась весь день прогуливаться с ее унылым женихом, нужно было и разузнать про момент с отпуском, который ее зацепил. Она настроилась на серьезный лад и стала допрашивать его: — Так в чем же ты мне солгал, Патрик? Патрик поднял голову и, немного замешкавшись, стал объясняться: — Я тебе не лгал, Ким! — Хорошо, Патрик… В чем же ты исказил новость, о которой ты мне поведал, — процитировала она его слова. — Ким… Там ничего особого нет. — Нет ничего особого, значит... — Ладно-ладно… Просто этот отпуск… Я не сам его взял, меня на него отправили. — Отправили тебя в отпуск? Что это значит? — Просто в Министерстве труда приняли закон, что многие компании теперь могут получить льготы, если они заботятся о своих сотрудниках. Ну то есть, дают им время на отдых. Я хоть и отказывался от него, ведь такая инициатива должна быть добровольной… Но меня просто без моего же ведома принудительно отправили на две недели домой. Льготы, оказывается, куда важнее трудящегося работника! — Недоволен, что тебя не отправили на отпуск… Отправили к семье, проводить время вместе со своей дочерью, со своей женой… — ехидно проговаривала Ким. — Знаешь, дорогая, — резко возразил ей Патрик, — я хоть денег мог заработать. Больше, чем за весь этот, так называемый, оплачиваемый отпуск. Я днями тружусь, чтобы у нас все было в порядке с бюджетом… — А у нас какие-то проблемы с бюджетом? Ты не скрывал, сколько ты зарабатываешь, и сколько их у нас накопилось. Знаешь, с такими деньгами мы могли все втроем заграницу съездить, и все равно не будем чувствовать себя бедно. Зачем нам их столько? — Ким, ты в курсе, что такое финансовая грамотность? — А ты знаешь, что такое скупердяйство? — Не называй меня скупердяем! — громко сказал он ей. — Я все время перерабатываю не ради себя! А ради вас! Ради Ланы, если вдруг с ней что-то случится! — Что с ней может случиться?! — ответно вспылила она. — С ней все в порядке! Она здорова и с ней ничего плохого не случалось! — А в будущем у нее все будет в порядке?! А если ей операция понадобится, то где деньги брать собираешься? — Какая операция, Патрик?! — Возможная! — Возможная?! Патрик… у тебя все хорошо с головой? Или я чего-то не знаю о Лане? Я недавно ее отводила к врачу — растет как положено и без всяких отклонений! — Марта тоже раньше жила без всяких отклонений. А потом раз и ей лекарство дорогостоящее понадобилось. А если с Ланой то же самое произойдет? Я ведь не чиновник, не банкир, не бизнесмен, а простой рабочий! Обычный горняк, которому такую огромную сумму денег нелегко накопить! И уж лучше я буду их копить сейчас, чем ломать голову над тем, где мне найти невероятную сумму денег, чтобы спасти мою родную дочь. Тут Ким поняла опасения ее мужа, благодаря чему стала успокаиваться. Однако уговаривать его не переставала, пусть и менее напряженно: — Так вот к чему ты клонил… Патрик, мой милый Патрик… Это же обычная паранойя. Ты так много чего бояться можешь. — Я просто думаю о возможных проблемах, — так же, как и она, стал говорить значительно тише. — Тогда и на пешеходный переход не выходи, а то вдруг машина не остановится и собьет тебя! Не принимай ванну, а то вдруг утонешь! — Ким, не преувеличивай. В том, что я переживаю за нашу же Лану, нет ничего плохого. — Я тебя понимаю. Однако сколько лет ты так будешь трудиться допоздна? До «Блаженного сна»? — Так его же отменили… — А, ну тогда давай вообще до 100 лет работай! Только потом не жалуйся, почему Лана тебя в лицо узнавать не будет. — Это ты к чему? — К тому, что Лане нужна не только мать, но и отец. Вот будешь приезжать поздно, когда она будет спать. Уедешь обратно, когда она еще не проснулась. А когда она будет время проводить с тобой? Пока твоей компании снова не понадобятся льготы? Патрик, пойми сейчас, пока не поздно — Лане будет нужен будет отец. Отец, который поможет ей. Отец, который также будет вносить свою долю воспитания. Отец, который всегда будет поддерживать ее. Отец, который всегда будет стоять за ней горой. Ты ведь хочешь, чтобы у Ланы все хорошо? Тогда проводи больше времени с ней, а не с бумагами! Что будет, если у Ланы начнутся проблемы, а я сама не смогу справиться с этим? То кто поможет ей, если не ты? Патрик был растроган ее словами об его важной роли в воспитании Ланы, встал на месте, чтобы осмыслить их полностью. Ким сказала ему очень ценные и правильные слова, которые повлияли на него самого. Если его не будет рядом с ее дочерью, то кем она могла стать по итогу? В воспитании нужны именно два родителя, а не один, хоть и считал он ранее. — Да… Ты права, Ким. Я должен больше времени проводить с ней… — осознавал он свою проблему, пока его жена чуть коснулась его перчатки. — Помни об этом, — с искренностью говорила она. — А на счет денег не переживай. Мы и так ведем экономный образ жизни. У меня самой же есть отец, один из известных чиновников Ривервалии. Он в помощи в случае чего не откажет. И говорил он нам это лично! Так что просто приезжай теперь домой пораньше. А там и скоро Лана научится ходить самостоятельно. А там и разговаривать научится… Ты же не хочешь это пропустить, правда? Патрик только медленно кивнул головой. Она посмотрела ему в глаза, ее лицо озарялось искренней улыбкой, он же проявил к ней взаимность. Долго сверлить взглядами друг друга не стали, все-таки на улице не тепло, а каждый пройденный шаг согревал их тела. Однако серьезные темы по ходу их движения не заканчивались. Раз была решена проблема с Патриком, он же захотел решить проблему и у нее. Спустя пять минут он аккуратно захотел повернуть разговор в ее сторону: — Слушай, Ким, раз заговорили о том, что важен каждый родитель… Она моментально поняла, о чем он захотел поговорить. — Так, нет, Патрик! Сегодня без упоминания моей матери. Я знаю, к чему ты это ведешь! — Все же… — Нет! — Ким любыми способами пыталась избежать неудобной для нее больной темы. — Ты только что убеждал свою мать не говорить мне об этом. С чего ты взял, что тебе сейчас это позволено?! — Ты только что помогла мне с моей проблемой, о которой я даже и не подозревал, я вот и подумал… Может, помогу с твоей… Мы же договаривались помогать друг другу. Ким немного притихла. — Ну допустим… — сдержанно сказала она. — А чем ты мне поможешь? Посоветуешь мне поговорить с ней, как она того хочет? — А она этого хочет? — Да… — нехотя признавалась Ким. — Она предложила мне встретиться с ней лично. Просто поговорить, как дочь с матерью. — Тогда… Тогда почему ты не соглашаешься? — Это не так просто, как кажется! Вот как ты думаешь: сейчас я поговорю с ней, решим наши обиды и снова начнем общаться. Так ты себе это представляешь? — Ну… Это как самый положительный исход… — А если она после примирения снова станет такой же?! Снова начнет истязать меня, подчиняя меня к себе? Снова захочет взять меня под контроль, невзирая на мое мнение? — Ким, ты давно не живешь под ее крылом. Как она захочет взять тебя под контроль? — Как угодно! Переедет ко мне на время, будет все время потакать мне, как я неправильно делаю то или иное, как неправильно веду себя, как неправильно подышала в ее сторону… — Ким, ты сейчас ведешь себя как подросток. Тебе напомнить, что у тебя самой есть ребенок? — А если она меня саму будет воспринимать как подростка, Патрик? Ведь она же знает, как себя вести. Она же моя мать, она же умнее и опытнее меня, да и просто больше меня. — В каком смысле больше? — В прямом! Ты сравни ее телосложение и мое. Сравни рост, бедра, руки, грудь… — Так, Ким, погоди… — Патрик перестал понимать, куда клонилось их обсуждение. — Мы сейчас говорим о твоем возможном разговоре с матерью или об твоих комплексах к ней? — Я просто тебе говорю, что она всегда будет считать себя правой в любых ситуацией. Ведь я же должна беспрекословно подчиняться ей и ни в коем случае не возражать ей. Ведь она же знает, как мне нужно жить. — Ким, еще раз, давай серьезно, — Патрик снова остановил их ходьбу. — Она в том письме хочет встретиться с тобой, так? — Да, так. — И что она еще писала в том письме? — Что она очень сожалеет о том, что натворила со мной, хотела бы извиниться передо мной. — И в чем тогда заключается проблема? — Что я не верю ей! Вдруг она манипулирует мной? Или просто-напросто лжет мне? — Вот поэтому и надо поговорить лично. Если ты почувствуешь, что она осталась такой же, как и прежде — значит, ты будешь права в своих мыслях. А если она реально смогла осознать свои ошибки и хочет помириться с тобой, то все-таки она в том письме была искренней перед тобой. То есть, захочет топор вашей войны, так? Ким снова замолчала, снова думая над его аргументом. Думала долго над своим окончательным решением. Патрик просто приложил руки к ее плечам и переспросил ее: — Так ведь? Она протяжено и раздосадовано выдохнула. — Хорошо! — с легким раздражением в голосе ответила она. — Я поговорю с ней! — Только не нервничай, прошу тебя, — Патрик крепко обнял ее, чтобы она в очередной раз могла охладиться не только снаружи, но и внутри себя. — Мне сложно не нервничать, если речь идет о ней! — Я понимаю, Ким, — Патрик не переставал обхватывать ее, пока ее руки находились вдоль туловища. — Слушай, а я ведь вспомнил о том, как мирился со своим отцом... Знаю, у нас разные обстоятельства, у меня самого было гораздо меньше причин обижаться на него, однако благодаря обычному разговору мы смогли помириться. Точнее, я помирился с ним, он то никогда не был обо мне плохого мнения. Он всегда дорожил мною, что бы со мной не происходило. Не знаю, как сложится у тебя с Сабиной, насколько она осознала свои проступки перед тобой... А если вы как-то уладите свои вопросы между собой? — А если не уладим? — Если нет — то нет. Хотя бы будешь знать о том, что она представляет из себя сейчас. Ким ничего не сказала в ответ, только обхватила его и наклонила голову к его плечу. Видимо, позвонить своему отцу и заявить о своем окончательном выборе, был единственным исходом для нее. Однако ждать приезда Сабины было бы крайне беспокойно. — Патрик… Скажу честно… Я боюсь с ней разговаривать… — признавалась честно перед ним Ким, пока отрывалась от его тела. — Как и я боялся поговорить со своим отцом, — кратко убеждал ее он, убирая руки к своему положению. Они снова посмотрели друг на друга. У Патрика уже был понимающий взгляд, когда как у Ким виднелась неопределенность после своего выбора. Похлопав ее по плечу, Патрик пошел вместе с ней обратно к дому Анны и Марты. Понимая, что ей нужно прийти в себя, он шел вместе с ней, ни о чем не рассуждая. Она же недолго прибывала в таком положении, ведь они потом снова проходили мимо детской площадки, на которой дети все не прекращали веселиться. Это было для нее хорошим успокоительным, которое действовало куда эффективней всех остальных, что могли продаваться во всех аптеках города. К завершению их прогулки она все же смогла прийти к той мысли, что ее будущая встреча с Сабиной и вправду пошла бы ей только на пользу, как бы она не завершилась. Но вот какие вопросы и претензии предъявлять ей, если та хотела раскаяться перед своей дочерью, нужно было еще продумать. Времени было предостаточно, как раз была в гостях у Анны, которая помогала ей с заботами об Лане. Очень важный разговор в жизни Ким, который предрешало ее дальнейшие отношения с Сабиной. Стоило ли мириться с ней, или все же она заслуживала своей участи, причиной которой послужила сама?