Все ещё люблю и хочу сломать

Несколько лет назад

      Был солнечный день, но Глеб только недавно встал, что только потому, что надо было ехать и забирать Алису из больницы.       Быстро собравшись, Глеб поехал в роддом, кто бы мог подумать, что он «три дня будет ждать», когда-нибудь будет ехать за своим чадом в больницу. Вообще, это будет его первая встреча с Мишей. Гребаный тур и концерт в Екатеринбурге. На удивление, Глеб доехал быстро, так ещё успел взять цветы. И вот уже минуту он стоит возле палаты жены и не решается войти. Руки так и тянутся постучать и войти, но что-то его держит. Тут дверь сама открывается, и женская рука утягивает его внутрь.       — Ты задолбал там стоять… Я вообще-то машину видела, — улыбнулась Алиса, Глеб хмыкнул и провел по щеке жены, убирая прядь.       — Ну не знаю, — тепло разбегается по телу от осознанию, что она рада его видеть. Глеб нежно целует её в губы, вроде секунда, а столько эмоций.       — Я скучал.       — Не верю, — сказала Викторова, глядя в глаза, и провела по волосам мужа.       — И где живот? — удивляется кудрявый.       — Ой, дурак, — сказала Алиса, дала ему лёгкий подзатыльник, но тут послышался детский плач, словно младенец понял, что речь идёт про него.       — О, Михаил Глебович, вы тут, — Глеб улыбнулся, чмокнул в макушку Алису и отдал цветы, словно завороженный подошёл к кроватке, взгляд упал на маленькое сморщенное личико. Глеб поджал губы, рассматривая ребёнка, да так пристально, словно искал обман.       Руки, ножки, рот, нос, ушки, глаза, волосы — жесть, это что за чудо, как такое вообще возможно? Глеб смотрел на ребёнка, не веря глазам — это его сын. «Он похож на тебя, но…» — прошептала Алиса, вставая рядом…       Без понятия, сколько времени, но тогда Глеб по-настоящему был счастлив. В тот момент рядом со своей семьёй.

Настоящее время

      — Глеб, доброе утро, — сказала Федя. Доставила тарелку, сегодня ей хотелось поесть что-то из теста и подумать, что теперь не будут блины?       — Угу, — Глеб кивнул, задумавшись, но не сел. Минус в тех, этих девушках — то, что они не Алиса, то, что они не те, кому он написал альбом. — Фень, нам надо расстаться, я изменил тебе, — сказал он тихо, надеясь, что она не услышит, но она повернулась.       — А я знаю, — сказала она без истерик, на ровном месте, по взгляду сразу понятно, кто сказал — Алиса.       — Алиса?       — Алиса, — согласилась Феня. — Ты прав, у нас разные понятия об отношениях. Две измены за два месяца — я не могу простить, уходи. — Голос на удивление не дрожал, словно она его скоро убьет. Глаза выражали разочарование, жгучую боль и ненависть к «предателю».       Глеб кивает и идёт в прихожую, надевая куртку. Какая же он сволочь, ломает тех, кого любит и ценит, теряет всех.       — Я отдам твой проект Сереге, ты, надеюсь, никогда меня не увидишь, — Глеб кивнул и вышел из квартиры, прикрывая дверь. Он уходит тихо, она злится, почему же всё так — он понимает, другие терпят и ненавидят.       Глеб идёт по Москве, не обращая внимания ни на что: свет гаснет, даже в пустых домах на окраине. День медленно сменяется вечером, а затем и ночью. Холод чуть пробирает на дрожь, но ему, честно говоря, всё равно. Кажется, он прошёл уже всю Москву и очутился за городом.       По дороге Глеб узнаёт этот посёлок и сразу знает дом, который нужен ему. Пальцы быстро набирают номер — несколько гудков, и на другом конце голос бывшей жены:       — Глеб?       — Можно я приду? — тихо говорит он.       — В смысле?       — Я в твоём посёлке…       — Ну, приходи.       Глеб поджимает губы и улыбается, идя в нужный дом.       Стук в дверь — и почти сразу дверь открывается. Алиса, пропуская внутрь запыхавшегося путника. Глеб, зайдя в дом, видит, как из кухни выглядывает его мать — очевидно, ждала внука.       — Привет, — говорит Глеб, снимая обувь. На секунду он останавливается, думая: поцеловать в щёку или обнять Алису? В итоге решает пройти дальше. Алиса идёт за ним. Его мама не поднимается со стула, и кудрявый просто её обнимает на пару секунд.       — Лис, я, наверное, поеду…       — Никуда вы не поедете, Елена Александровна. Здесь останетесь. Глеб, ты со мной или на диване? — спарашиваете Алиса Глеба, пока он в мыслях прикидывает, сколько до дома. Сошлись на том, что до дома часа два, говорит спокойно:       — С тобой, если ты не против. — Алиси кивает и уходит в свою спальню, чтобы достать постельное бельё, а Глебу — отдельное одеяло. Разные одеяла — было у них во времена счастливого брака. Ведь удобнее в два раза.       — Что за нова у тебя, Глеб? — спросила мать.       — А, ничего нового, просто приехал, точнее, пришел домой, — пожал плечами и пошёл за женой. Глеб подкрался незаметно и обнял Алису.       — Викторов, что за нова?       — Викторова, что за слова? Вы слишком с мамой переобщались. Одни и те же вопросы задаёте.       — Слова такие или в жопу раз? Или вилкой в глаз? — Алиса убрала руки кудрявого и повернулась с постельным бельём в руках.       — А если я хочу всё вернуть? — спросил Глеб, забирая постельное из рук Алисы. — Я хочу быть рядом.       — Секса ты хочешь, а не рядом быть, — ответила Алиса, пытаясь забрать у него постельное.       — Я сам, — ответил он и чмокнул Алису в лоб, уходя.       Романова прикусила губу и закрыла за Глебом дверь, чтобы переодеться в пижаму.       Через пять минут возвращается Глеб, свет уже был выключен. Папень снимает с себя одежду до трусов и залезает под одеяло, обнимая Алису сзади.       — Глеб, ты в отношениях, руки убери, — шепчет она.       — Уже нет, — говорит Викторов. Алиса даже голову поворачивает и смотрит на него.       — Серьёзно? — вопрос звучит в тишине комнаты.       — Серьёзно. — В этот момент крышу сносит обоим, и Глеб впивается в её губы, целую… даже не целует, кусает её губы.       Положение «дел», ну и тел меняется, и Глеб, нависая сверху, кусает её шею. Спускается ниже. Руки расстёгивают ночную рубашку бывшей и сжимают грудь. Медленно перекатывая соски в пальцах, медленно так сладко. Опять целует, слишком грубый и страстный. Больше похожий на простое покусывание, нежели нежные поцелуи, которые он дарил многим женщинам. Но почему Алисе такие жестокие? — ответ прост как дважды два — она делает тоже самое в ответ. Поцелуи становятся больнее и горячее, переходят в грубый секс и череду стонов.

Вечер следующего дня

      — Да, это вообще пиздец, — согласилась Дарья, выслушивая рассказ подруги. Они собрались в вечер субботы в ресторане.       — Ну, потом мы переспали… — сказала Алиса, поджимая губы.       — Лис, ты серьёзно? — Дарье явно не нравилось то, как Романова снова возвращается к «сексопереспанию» с бывшим. — Мы же уже проходили, что Глеб мудак. Попользуется и бросает, а ты опять в его постель.       — Я знаю, знаю, но мне кажется, он изменился. Он стал, что ли, более вежливым…       — Или кому-то не хватает секса?       — В каком смысле?       — В смысле того, что пора искать новые отношения, а не вступать в прошлые неудачные.       — Блять, с кем бы это ещё делать? — вздохнула Алиса, делая глоток виски.       — Да хоть с тем парнем, что на тебя весь вечер смотрит, — сказала Дарья.Алиса посмотрела в ту сторону и увидела его.Светлые волосы, синие глаза, высокий, худой — на руке тату… Блять.       — Ну, Даш, сведёшь меня с Андреем Пирокинезисом? Идея всё из лучших, это всё равно что сводить меня с Кридом. Глеб же обоих ненавидел… — задумывается.       — Так, а как тебе его друг? — Даша сделала глоток сока и показала взглядом на рядом сидящего с ними кудрявого. Лицо, единственные отличия от Глеба — глаза и рост.       — Решила меня с другом Глеба свести? Даш, ты что, это же Серафим.       — Ну извини, — пробурчала Даша и посмотрела на свой животик. — Вот у меня хоть спокойнее, у меня любимый муж, и скоро будет ребёнок.       — Блять, вообще не понимаю, у меня всё было также. А меня вообще хоть любил? Не там Тимофея? Глеб? Они же все просто ушли из моей жизни, когда была счастлива рядом с ними. Тимофея из жизни, Глеб — изменил за 4 года. Мне это всё, может, делали мне? А может, они просто не хотят, чтобы я была рядом с ними.       — Тебя просто окружала не ты, спокойно. — Сказала Балабанова.       — С кем бы я ни был самим собой, его тепло в моей руке. Всё остальное неважно. — Поджимает губы, она помнила, как сидела рядом, пока Глеб писал текст этой песни, как плакала на концерте мужа, а потом… Потом слушала на колонке на минимальной громкости, укачивая Мишу на руках.       — Я не могу. Я всё ещё люблю его.       — Тяжело мне с тобой, — вздохнула Дарья.       — Ой, кто бы говорил, сама про своего Филиппушку говоришь, рот не затыкается. — Алиса ответила легко, непринуждённо. — Хотя, наверное, ты права. Пора что-то менять в своей жизни. Как раз теперь можно расслабиться, завести летний роман и позабыть немного о работе.       — Ну, на расслабоне ты, я как-то побаиваюсь, а вот Амелия не даёт спать спокойно по ночам, — пожаловалась Дарья.       — Конечно, расслабляюсь, как могу. Пока сын сначала у бабушки, а потом к отцу на неделю.       — Глебу ребёнка не доверяешь? — хмыкнула Дарья.       — Не доверяю, Миша три года живёт, из которых отец в его жизни был год. — Алиса продолжала пить свой виски, несмотря на дикую усталость. Даша смотрела в свой телефон с улыбкой на лице.       — Опять твой «Филиппушка»? — хмыкнула Алиса.Алиса знала, что такая улыбка у подруги появляется, когда она отвечает любимому жениху. Дарья так старательно увела Филиппа из семьи. Алиса посмотрела на свои ногти, не желая отвлекать подругу от любимого. Вообще, что за имя такое — «Филипп»? Янковский совсем не похож на короля Российской эстрады, ну максимум на графа тянет, такой старый и богатый— Ну что, княгиня Юсупова, — улыбнулась Алиса, вспоминая фильм с Янковским, — что ваш князь требует?       — Официант, можно счёт? — сказала Дарья, откладывая телефон.       — Да, несколько минут, — ответил молодой парень.       — Лис, не начинай, — сказала Дарья. Улыбка на лице Алисы появилась, может, только потому, что всегда нравилось подшучивать над подругой.       — А нет, или графиня Руневская? — спросила Алиса.       — Алис, ну хере, я же прекрасно знаю, что ты только два типа фильма смотрела, — улыбнулась Дарья.       — Ага, это из-за тебя. Вот не знаю, зачем ты мне показала потом Шварца, — сказала Алиса.       — Да, блин, ты его сама увидела, княгиня Юсупова, — засмеялась Дарья. — Погоди, а если так подумать, сложилось бы у тебя с Евгением. Была бы ты Алиса Шварц.       — Нет уж, спасибо, меня фамилия Романова устраивает. — ответила Алиса. — Тем более как мужчина для долгих отношений он не очень. Уж извините, у него ещё «подрочество», как он выражает, не прошло, — Алиса достаёт кошелёк, как только приходит официантка, явно желая расплатиться и кончить неприятный разговор. — Давай без рыжего вообще?       — Хорошо, поняли, без рыжего, — Дарья вставила, придерживая животик. Сегодня платит Алиса, ведь сама позвала и предложила пообщаться.       — Так куда ты, кстати, сейчас?       — Не знаю, прикладывает карту к терминалу, когда ей приходит звонок на телефоне, знакомый контакт всё ещё записанный как «Рыжий лис» — видимо, к Шварцу, — показывает экран телефона.       — Вот как, а кто минуту назад говорил, что не хочет его вспоминать? — играет бровями.       — Да не хочу, он сам звонит, — вздыхает девушка.       — Возьмёшь?       — Возьму, — скажет «приеду скоро» с подтекстом «Лид, это секс по расписанию». — Улыбнулась Алиса и посмотрела на столик, где стоял недопитый виски, делает глоток и берёт трубку. — На проводе, — с шуткой говорит Алиса.       — Рад, что тебе весело, — пробурчал в трубку явно пьяный Женя. — Могу приехать?       — Ну, если приедешь сам — это во-первых. Во-вторых, если приедешь — Софья узнает, где ты шлялся по ночам. Под предлогом «Родная, я работаю». — Алиса говорила спокойно, но с грубостью одновременно, не хотелось опять совершать ошибку, за которую в душе ей было жалко на боком, а всё потому, что она была в такой же ситуации во время её беременности Глеб частенько изменял, есть какой-то белобрысый порнозвездой, как потом выяснилось на деле. Алиса как будто мстила непонятно зачем именно Софии, потому что вообще она не заслуживала такого мужчину. Пальцы Романовой нажали на кнопку, и она положила трубку. Алиса села на стул, и её пробило дрожь, дыхание как будто сбилось, глаза всё плыло и в уши било. — Даша, ты где?       — Боже мой, что он тебе сказал? — чуть запонрковала Дарья, но взяла Алису за руки, присев рядом. — Лис, ты слышишь меня? — кивок. Даша поднимает губы, а Алиса сидит с прикрытыми глазами.       Минут через пять всё проходит, и Алисе уже спокойнее: она дышит ровнее и смотрит на Дашу.       — Я хочу сказать всё Софии.       — Ты чекнулась? — с тревогой в голосе переспросила Дарья.       — Да, но она заслуживает это знать.       — Хочешь семью разрушить?       — Хочу сломать Шварца…