Часть 3

Санса сидела за высоким столом на кухне своей квартиры, листала почту и параллельно делала пометки в планшете. Новый заказчик из Лондона, запрос на коллаборацию с брендом мебели, приглашение на какой-то модный показ, куда она точно не пойдёт… и письмо от мамы.

Тема: «Семейный ужин. Обязательное присутствие».

— Прекрасно, — пробормотала она. Она открыла письмо. Дорогая, в эту субботу, в доме на холме, семейный ужин. Папа возвращается из командировки, Робб привезёт Дженну (он всё-таки сделал ей предложение!), Арья тоже будет (если не исчезнет куда-нибудь в последний момент). Нам всем очень хотелось бы увидеть тебя. И, разумеется, твоего… друга. Целую, мама. «Друг». Санса уставилась на слово, будто оно могло само объяснить, кого именно имела в виду мама. Но, к сожалению, имя «Петир» в письме не появилось, Старки никогда не давили прямым текстом. Они предпочитали пассивную настойчивость. Она потёрла переносицу. Ну, конечно. Они знают. Не дословно, не по официальным заявлениям. Но фото в прессе, слухи, пару «случайно» подслушанных разговоров… У семьи был отличный нюх. Особенно у мамы и Арьи. Телефон на столе завибрировал.

ПБ: Я смотрю на график и вижу провал в субботу вечером. Это совпадение или ловушка?

Она усмехнулась и начала печатать.

Санса: Семейный ужин. Мама. Папа. Братья. Арья.

Санса: Ты приглашён.

ПБ: …

ПБ: Предупреждение принято. Где у них хранятся копья и холодное оружие?

Санса: У моего отца в кабинете. У Арьи в голове.

Он ответил почти сразу.

ПБ: Я не отказываюсь.

Она подняла брови.

Санса: Ты можешь. Я не обижусь. Это будет… насыщенно.

ПБ: Ты не поняла.

ПБ: Я не откажусь принципиально.

Она прикусила губу, пряча совершенно идиотскую улыбку.

Санса: Тогда суббота, 18:00. Дом родителей. Я скину адрес.

ПБ: Дресс-код: «отец успешной семьи явно гуглил ваше имя»?

Санса: Смокинг будет слишком агрессивен. Костюм. Без показных часов. Никакого «я владею полгорода» на запястье.

ПБ: Это будет сложно.

Санса: Потерпишь.

ПБ: Ради тебя, да.

Она отложила телефон, сделала глубокий вдох и сказала вслух: — Ну всё. Теперь начнётся цирк.

***

Семейный дом Старков стоял в тихом зелёном районе на холме. Каменный фасад, широкие окна, сад с огромной старой сосной, которую папа обожал. Это было место, где всегда пахло деревом, кофе и тем самым «дома». На субботу готовились все. — Так, — Кейтлин Старк, идеальная хозяйка, накрывала на стол. — Никаких споров при нём. Никаких комментариев про его возраст. Никаких «я читала статьи». Мы приличная семья. — Мама, но он реально старый, — Арья вытаскивала из кухонного шкафа миски, ставила их на стол слишком громко. — Он же ровесник папы. Так и хочется спросить: «Вы моего отца случайно не знаете? В одном детском саду были?» — Арья, — строго сказала Кейтлин. — Он гость. И… человек, который, судя по всему, не просто так в жизни твоей сестры. — Именно, — буркнула Арья. — Ключевое слово «в жизни моей сестры». — Ей двадцать четыре, — напомнила Робб, который заглянул в кухню с двумя бокалами вина. — Она не ребёнок. — Для тебя она, младшая сестра, — парировала Арья. — Для меня –… — она поморщилась, подбирая слово, — человек, который слишком часто выбирает странных мужчин. Кейтлин тяжело вздохнула. — Давайте так, — сказала она. — Вы можете обсуждать это сколько угодно в своих чатах. Но при нём никого не провоцируем, понятно? — А папа? — осторожно спросил Джон, появляясь в дверях кухни. — Ты ему уже рассказала? — Папа будет вести себя достойно, — уверенно ответила Кейтлин. — Правда, Нед? Из гостиной донёсся голос. — Я слышу всё, что вы говорите, — Эддард Старк сидел в кресле с книгой в руках, но явно слушал разговор. — И да, я буду вести себя достойно. Пока он будет вести себя достойно. — Вот и договорились, — подвела итог Кейтлин. — Всё. Работать! Через сорок минут они будут здесь. Арья закатила глаза. — «Они», — передразнила она. — Как будто это уже семья. — Может, однажды так и будет, — задумчиво сказала Кейтлин. Арья нахмурилась. — Я посмотрю, что из себя представляет этот «серый кардинал», — пробормотала она. — И если он хоть на сантиметр тронет её не так, как надо, — на секунду в её взгляде мелькнул тот самый огонёк, от которого обычно в школе у одноклассников пропадало желание связываться, — я его найду. — Я бы на его месте боялся тебя больше всего, — заметил Джон. — Правильно бы делал, — сухо отозвалась Арья.

***

Петир парковался у дома Старков чуть аккуратнее, чем обычно. Не потому, что боялся задеть чей-то бордюр, он водил машину безукоризненно. Просто в голове было слишком много мыслей. Он смотрел на дом. Камень, дерево, вечерний свет в окнах, тёплое жёлтое освещение. Дом, в котором живут люди, а не просто деньги. — Всё не так страшно, — тихо сказала Санса, сидя рядом. Она выглядела… мягче, чем обычно. Вместо её «боевого» стиля простое, но очень изящное платье приглушённого синего цвета, волосы в полусвободной укладке. У неё были те же серьги, что и в день, когда они открывали «Пересмешник», маленькая личная деталь, которая всегда была с ней в важные моменты. — Ты уверена? — спросил он. — Потому что меня сейчас собираются оценивать люди, которые знают тебя дольше, чем ты себя. Она улыбнулась. — Да, — кивнула. — Это и есть честная проверка. Он посмотрел на неё, задержав взгляд чуть дольше. — Я привык проходить проверки, — сказал он. — Банки, инвесторы, партнёры, суды. Но от твоего отца мне почему-то в разы тревожнее. — Потому что инвесторы не зададут тебе вопрос «что ты чувствуешь к моей дочери» прямо в глаза, — сухо заметила она. — А папа задаст. Он вздохнул. — Если он задаст, — сказал Петир, — я отвечу честно. Она прищурилась. — На сколько честно? — уточнила. — На максимально возможную для меня степень, — спокойно сказал он. — Ты же знаешь, я редко лгу прямым текстом. — Именно поэтому ты мне и нравишься, — усмехнулась она. — Ложь, это скучно. А вот твои аккуратные полуправды, хотя бы интересные. Она положила ладонь ему на руку. — Готов? — спросила. Он посмотрел на её пальцы, лёгкие, тёплые, на кольцо, которое ещё не украшало их, но обстоятельно жило в его мыслях. — Нет, — честно ответил он. — Но мы всё равно выходим, верно? — Верно, — кивнула она. Они вышли из машины.

***

Дверь открыл сам Эддард Старк. Высокий, чуть поседевший, с усталым, но очень ясным взглядом. Одет просто, рубашка, брюки, без какого-либо «я глава клана». Но во всём его облике чувствовалась какая-то… стержневая уверенность. Человек, который не играет роль, а есть. Вот кто по-настоящему опасен, — отметил про себя Петир. — Не те, кто кричит и показывает силу, а те, кто просто стоит и смотрит. И ты уже понимаешь, что хочешь держать планку. — Привет, папа, — улыбнулась Санса и быстро поцеловала отца в щёку. Он слегка приобнял её, а потом перевёл взгляд на Петира. — Мистер Бейлиш, — спокойно сказал он, протягивая руку. — Спасибо, что нашли время. — Это мне стоит благодарить за приглашение, — так же спокойно ответил Петир, пожимая руку. Пожатие было крепким. Не демонстративно, но ясно, этот человек не привык уступать без причины. — Проходите, — кивнул Эддард. — Дом, возможно, немного шумный, но мы старались. — Я люблю шумные дома, — заметил Петир. — В них меньше пафоса. В глазах Неда мелькнула едва заметная тень одобрения. — Тогда вам у нас понравится, — заметил он.

***

Кухня, как всегда, была центром мира. Кейтлин суетилась у стола, но от этого суетливость выглядела не нервной, а… уютной. Она тут же повернулась к гостям, вытирая руки о полотенце. — Вот вы и приехали, — сказала она. — Петир, да? — Да, — кивнул он. — Рад наконец познакомиться лично, миссис Старк. — Ох, бросьте, — махнула она рукой. — Называйте меня Кейтлин. Я всё равно буду чувствовать себя старой, если вы начнёте «миссис» меня звать. — Тогда при одном условии, — мягко сказал он. — Вы будете звать меня просто Петир. Она улыбнулась. — Договорились, Петир, — сказала она. — Проходите. Вам что-нибудь налить? Вино? Виски? Воду? — Вода пока идеально подойдет, — ответил он. — Я хочу сохранять ясность ума, пока буду знакомиться с вашей семьёй. Кейтлин коротко, но искренне рассмеялась. — Это мудрое решение, — сказала она. — У нас все темпераментные. Особенно некоторые. В этот момент в кухню влетела Арья. — МАМ, ТАМ ПСЁЛ… — она резко оборвала фразу, замечая гостя. — А. Это вы. Она остановилась, как кошка, которая на полном ходу выскочила в комнату и увидела незнакомца. — Арья, — спокойно сказала Кейтлин. — Это Петир. Петир, это наша младшая дочь. — Я догадался, — ровно сказал он. Арья прищурилась. — Здравствуйте, — сказала она. — Я внимательно читаю новости. — А я внимательно читаю отчёты службы безопасности, — ответил он. — В которых часто мелькают «неизвестные источники» с очень узнаваемым стилем. Она чуть дёрнула уголком рта. — Значит, мы коллеги в каком то смысле, — сказала она. — Я журналистка. — Я знаю, — кивнул он. — Вы писали отличный материал про коррупцию в городской администрации. Там было несколько фактов, о которых сложно узнать без… очень хороших источников. — Я умею их искать, — парировала она. — И защищать. Их взгляды встретились. В воздухе на секунду повисло напряжение лёгкое, но ощутимое. — Это похвально, — спокойно сказал он. — Хорошие источники, валюта будущего. — И совесть, — добавила она. Он не отреагировал резко, просто сказал: — Совесть не продаётся. Она либо есть, либо нет. Источники же можно обменивать. Арья покосилась на Сансу мол, ты господина экономику себе завела? — но вслух ничего не сказала. Только буркнула: — Пойду посмотрю, не сожгли ли парни мясо, — и исчезла. — Это комплимент, — тихо сказала Санса Петиру. — Если она не заявила, что возненавидела тебя, значит, ты прошёл предварительный фильтр. — Я уже чувствую, — заметил он. — Что главный допрос ещё впереди. — Ты даже не представляешь, — хмыкнула она.

***

Во дворе, у мангала, стояли трое: Робб, Джон и Бран. Последний больше наблюдал, чем что-то делал, устроившись на стуле и держа в руках планшет. Робб и Джон спорили о степени прожарки. — Средняя! — настаивал Джон. — Нормальные люди едят среднюю. — Нормальные люди едят так, как я скажу, потому что я повелитель мангала, — заявлял Робб. — Это звучит как диагноз, — сухо отмечал Бран. Когда Санса и Петир вышли во двор, спор на секунду замер. Робб первым заметил гостя. — А вот и… — он многозначительно посмотрел на сестру, — наш… Петир. — Достаточно того, что я знаю, что ты знаешь, что это он, — устало сказала Санса. — Можешь не выкручивать слова. — Петир, — Робб протянул руку. — Рад знакомству. Я Робб, старший брат. По совместительству человек, в чьих интересах, чтобы с моей сестрой обращались хорошо. Петир пожал руку. — Буду держать это в уме, — сказал он. — Приятно наконец увидеть того, кто шлёт мне пассивно-агрессивные смайлики в мессенджере. — Я ни разу не был пассивным, — возмутился Робб. — Я слал только агрессивные смайлики. — Это правда, — подтвердил Джон. — Я Джон. Не родной, но достаточно близко, чтобы иметь право переживать. — Я знаю о вас больше, чем вы думаете, — заметил Петир. — О, началось, — прошептал Бран, не отрываясь от планшета. — Сейчас будет «я изучил ваши профили в соцсетях». — Нет, — покачал головой Петир. — Соцсети мне неинтересны. Я предпочитаю смотреть на дела. А у вас, Джон, весьма впечатляющий список волонтёрских проектов. Джон напрягся, но в глазах мелькнуло: ладно, это плюс. — Я просто делаю, что могу, — буркнул он. — Этого более чем достаточно, — сказал Петир. Затем перевёл взгляд на Брана. — А у тебя, насколько я знаю, голова работает лучше, чем у многих советов директоров. Бран поднял глаза. — Это ты сейчас комплимент делаешь мне или намекаешь, что советы директоров дебилы? — сухо спросил он. — Немного того и другого, — признался Петир. Бран усмехнулся. — Тогда ты мне уже нравишься чуть больше, чем минуту назад, — сказал он. — Но не слишком радуйся. Тут лимит доверия небольшой. — Я не рассчитываю на быстрый кредит доверия, — ответил Петир. — Я привык, что его приходится заслуживать. — Хорошо, — сказал Робб. — Давайте по-честному. Ты человек, о котором мы читали кучу противоречивого говна в прессе. Зачем ты здесь? Санса закатила глаза. — Робб… — Нет, — сказал он, держась уверенно. — Лучше я спрошу это прямо, чем буду строить теории у себя в голове. Так, Петир? Вот он, момент. Петир не отвёл взгляда. — Я здесь, — сказал он, — потому что люблю вашу сестру. Слова прозвучали спокойно, без пафоса. Как факт. Санса внутренне дёрнулась не от самих слов, а от того, как легко он их произнёс. Как всё-таки иногда быстро он принимал решение «говорить прямо». Тишина зависла над двором. Даже мясо на решётке перестало шкворчать. (Нет, это только показалось. Но ощущение было именно таким.) — Ничего себе, — прошептал Бран. Джон прищурился. — Ты понимаешь, что это слово обычно произносят чуть позже? — осторожно спросил он. — Не в первый семейный ужин. — У нас с вашей сестрой много чего произошло не по стандартному сценарию, — ответил Петир. — Но я считаю, что если я прихожу в дом семьи женщины, с которой живу и работаю… — он на секунду посмотрел на Сансу, — я должен честно сказать, что она для меня значит. Или меня вообще не должно быть на этом пороге. Глаза Робба чуть смягчились. — Ладно, — сказал он. — За честность уже плюс. — А за возраст минус, — не удержалась Арья, появившись сзади, как обычно, беззвучно. — Но это мы потом обсудим. — Арья, пожалуйста, — устало сказала Санса. — Что? — невинно распахнула глаза та. — Я же ничего такого не сказала. Пока. — А вот это уже «пока» звучит угрожающе, — заметил Джон. — Мы всего лишь жарим мясо, — вмешался Бран. — Давайте оставим эмоциональный допрос до десерта. Так давление хотя бы не подскочит до главного блюда. — Золотые слова, — пробормотал Петир.

***

За столом было шумно. Большое овальное пространство, тарелки, блюда, салаты, жареное мясо, картофель, вино, соки. Разговоры текли во все стороны. Про новости, про забавную историю с соседской собакой, про то, как Бран поссорился с преподавателем, потому что тот ошибся в формуле, а он его поправил. Петир держался спокойно. Не перебивал, почти не доминировал в разговоре, наоборот, задавал вопросы. Слушал. Это, кстати, сильно удивило Арью, она ожидала, что он будет «заполнять собой комнату». — Петир, — в какой-то момент сказала Кейтлин. — Можно, я вас о кое-чём спрошу? — Конечно, — кивнул он. — Я никогда не вмешиваюсь в выбор своих детей, — начала она. — Они взрослые. Но… мать всегда хочет понять. Вижу, как моя дочь с вами держится. Она не «при вас», она рядом. Это… редкость, — она улыбнулась, — обычно рядом с сильными мужчинами девушки гораздо больше играют. — Мама, — простонала Санса. — Нет, дай мне договорить, — мягко попросила Кейтлин. — Мне интересно, — повернулась она к Петиру, — что в ней для вас… самое важное? Он не стал задумываться над тем, какие слова будут «правильными». Он уже понимал, с этой женщиной игра в фразы не сработает. — То, что она не боится меня разоблачить, — спокойно сказал он. — Она видит, когда я манипулирую. Видит, когда уклоняюсь от прямого ответа. И вместо того, чтобы либо восхищаться, либо бояться, она просто… даёт мне понять, что видит. И продолжает стоять рядом. Он перевёл взгляд на Сансу. — Она не боится моей силы, — продолжил он. — Но при этом не стремится под неё лечь. И не борется с ней ради самой борьбы. Она… принимает её как факт. И заставляет меня учитывать её силу в ответ. Это… освобождает. За столом на секунду стало совсем тихо. Нед смотрел на него внимательно. В его взгляде было много чувств, тревога, сомнение, но и… уважение? Или, по крайней мере, готовность уважать. — Освобождает от чего? — спросил он. — От необходимости всё время играть, — ответил Петир. — Я… слишком долго жил, считая, что только так и выживают. С ней я впервые могу не считать каждый свой шаг заранее. Санса почти физически почувствовала, как в груди что-то сжимается и расширяется одновременно. Она знала, что он её ценит. Знала, что он любит не только её тело и талант. Но услышать это при её семье… было совсем другим уровнем признания. — А ты, Санса? — вмешалась Арья. — Что в нём такое, что ты решила: «да, вот это вот, умный и опасный дядька то, что мне нужно»? — Арья, — одновременно сказали Кейтлин и Нед. — Что? — она пожала плечами. — Серьёзный вопрос. Санса поставила бокал на стол. — То, что он не пытается меня «править», — спокойно сказала она. — Раньше мужчины в моей жизни, особенно те, кто старше, так или иначе хотели «научить», «показать, как правильно», «исправить мои ошибки». Даже если не признавались в этом вслух. Петир… — она посмотрела на него, — относится ко мне как к человеку, с которым можно обсуждать, спорить, но не как к «ученице». Мне с ним… свободно. Арья внимательно смотрела то на неё, то на него. — Ладно, — сказала она наконец. — Как минимум звучит не как «я люблю его, потому что он купил мне сумочку». — Я вообще-то сама себе сумочки покупаю, — напомнила Санса. — Вот именно, — кивнула Арья. — Это я и имела в виду. Нед отставил тарелку, вытер губы салфеткой и чуть наклонился вперёд. — Петир, — сказал он. — Я слышал много историй о вашей карьере. О том, как вы добились того, что имеете. О том, какие… методы вы использовали. Не буду лукавить. Кое-какие вещи меня откровенно отталкивали. — Верю, — кивнул Петир. — И не буду делать вид, что всё это слухи. — Я не идеализирую бизнес, — продолжил Нед. — Я видел достаточно, чтобы понимать, белыми перчатками там не обойтись. Но есть разница между человеком, который использует других, как расходный материал, и человеком, который умеет видеть выгоду, не уничтожая всё вокруг. Мои дети не ресурс. Это вы понимаете? — Очень хорошо, — серьёзно сказал Петир. — Я прекрасно понимаю, что люди, которых вы воспитали, это самое ценное, что у вас есть. И что если я причиню хоть одному из них боль, которую нельзя будет оправдать ничем… — он на секунду улыбнулся, но без тепла, — мне не простят ни вы, ни они. — Это не угроза, — уточнил Джон. — Это факт. — Я воспринимаю это как данность, — кивнул Петир. — И да, я не идеален. Я могу ошибаться. Могу быть жёстким. Но… — он повернулся к Сансе, — я никогда не сделаю ей больно… намеренно. Ни как мужчина, ни как партнёр по жизни. Если когда-нибудь наши пути разойдутся, это будет не из-за того, что я использовал её как очередной… рычаг. Слова «если когда-нибудь» кольнули. Но он не стал говорить «никогда», потому что не верил в это слово. И она это знала. И именно потому верила ему больше. — Мы все можем ошибаться, — тихо сказала Кейтлин. — Важно, что вы хотя бы думаете об этом заранее. — Я… знаю, — медленно проговорил Нед, — что полностью контролировать судьбу другого человека невозможно. Даже своего ребёнка. Но у меня есть одно правило, если кто-то входит в нашу семью, он должен понимать, что это не просто «красивый фон» для его жизни. Это… среда. Это ответственность. Вы готовы быть частью этого? Петир посмотрел ему в глаза. — Я не уверен, что знаю, как быть частью семьи в классическом смысле, — честно сказал он. — У меня её никогда толком не было. Я…. сам себя растил. Но я готов учиться. И готов относиться к вашей семье как к чему-то большему, чем «люди, среди которых выросла женщина, которую я люблю». Нед смотрел ещё пару секунд. Потом кивнул. — Этого достаточно, чтобы… дать вам шанс, — сказал он. — Остальное покажет время. В этот момент напряжение в комнате будто мягко сдулось. Не до конца, но стало легче. — Всё, — объявила Арья. — Официальная часть, кажется, завершена. Можно, наконец, съесть десерт, а не только моральные вопросы. — Ты мой любимый ребёнок, — устало сказала Кейтлин.

***

Ужин постепенно распался на кучку маленьких разговоров. Кто-то ушёл в гостиную, кто-то на кухню, кто-то во двор. Петир и Нед оказались на террасе, где было прохладно, но уютно. Внизу виднелся город. За спиной тихие голоса, смех. Некоторое время они молчали. — Она изменилась, — сказал наконец Нед. — За последний год. Стала… увереннее. Спокойнее. И жестче, одновременно. — Она сама это сделала, — ответил Петир. — Я лишь создал некоторые обстоятельства. И кое-где… подталкивал. — Я это вижу, — кивнул Нед. — И всё равно… — он сделал глоток вина, — мне трудно принять разницу в возрасте. — Понимаю, — кивнул Петир. — Мне иногда тоже. — Тебе? — удивился Нед. — Я… не привык видеть рядом с собой людей, которые не просто в моём поле влияния, — спокойно сказал Петир. — Она не моя «младшая партнёрша». Она человек, рядом с которым я постоянно чувствую, ей ещё столько всего предстоит. А мне… многое уже позади. И да, иногда во мне говорит эгоизм, я хочу быть тем, кто будет рядом, когда она дойдёт до своих пиков. Но я понимаю, что это не обязательно буду я. Нед долго смотрел на него. — Ты говоришь вещи, которые редко услышишь от человека твоего типа, — заметил он. — Я не тот, кем был десять лет назад, — сказал Петир. — И это во многом её заслуга. Он выдохнул и добавил: — Я не прошу у вас разрешения. Это было бы странно. Но я… хочу, чтобы вы знали, я не играю с ней. Не использую. И не держу как «красивая история». Я не уверен, что у меня есть право на «навсегда». Но на «сейчас» я уверен полностью. Нед кивнул. — Этого… — медленно сказал он, — много. И я не хочу теперь устраивать тебе лекцию про то, как надо жить. Тебе сорок с лишним, явно сам разберёшься. Но у меня есть одна просьба. Не требование. Просто просьба от отца к мужчине. — Я слушаю, — серьёзно сказал Петир. — Если однажды поймёшь, что не сможешь быть с ней честным, — сказал Нед, — уйди, прежде чем начнёшь делать ей больно «ради её же блага». Не пытайся её «защитить ложью». Она не ребёнок. Она поймёт всё, что ты ей честно скажешь. А вот ложь… — в его взгляде мелькнула тень своих собственных ран, — разрушает людей гораздо сильнее, чем любая правда. Петир опустил взгляд. — Это… разумный совет, — тихо сказал он. — И, пожалуй, одна из немногих вещей, которые я готов принять как правило. Они ещё какое-то время стояли молча. Потом в дверь террасы заглянула Санса. — Вы тут, — улыбнулась она. — Я уже начала подозревать, что вы устраиваете дуэль на взглядах. — Мы договорились, — сказал Нед. — До оружия дело не дошло. — Я рад, — кивнул Петир. — Я ужасно плохо стреляю в эмоционально неудобных ситуациях. Санса фыркнула. — Ладно, — сказала она. — Мы уже собираемся. Спасибо за ужин, папа. Она подошла, обняла отца. Тот задержался чуть дольше, чем обычно. — Береги себя, — тихо сказал он. — И… его тоже. Главное себя. — Знаю, — улыбнулась она.

***

Когда они сели в машину и отъехали от дома, Санса откинулась на сиденье и громко выдохнула. — Это было… — начала она. — Интенсивно, — закончил он. — Я хотела сказать «как финал сезона», — поправила она. — Но да, ты прав. Некоторое время они ехали молча. Город мерцал за окнами, фары встречных машин оставляли световые следы. — Ты хорошо держался, — сказала она. — Даже по меркам «человека, у которого нет нервов». — Это не так, — спокойно ответил он. — У меня есть нервы. Я просто их экономлю. Она улыбнулась. — И всё же, — продолжила она. — Ты сказал… многое. Про меня. Про нас. Про то, что… любишь. Она произнесла это слово спокойно. Но внутри от него всё ещё немного щекотало. — Я не привык бросаться этим словом, — сказал он. — Но привык признавать факты. А факт в том, что я… давно уже не представляю своей жизни без тебя. Она повернулась к нему, рассматривая его профиль. Линию скулы, чуть усталые глаза, лёгкую морщинку между бровей, которая появлялась, когда он думал. — Я тоже, — тихо сказала она. — Не представляю без тебя. Даже если иногда хочется ударить тебя папки с документами за слишком умные схемы. — Ты можешь, — великодушно сказал он. — Но только мягкой папкой. Она засмеялась. Потом вдруг стала серьёзной. — Знаешь, — сказала она, — сегодня, когда ты говорил с папой… я поняла одну важную вещь. Я не боюсь, что он тебя «не примет». Или что моя семья не поймёт. Я боюсь только, что ты однажды устанешь от того, что рядом с тобой не удобная женщина, которая всегда говорит «да, дорогой», а я. Он на секунду отвёл взгляд от дороги, выглянул на неё, затем снова сосредоточился. — Удобство, это то, что я могу купить, — сказал он. — Ласковых, согласных, гибких, которые давно продали свой позвоночник за комфорт. Ты единственная, с кем мне приходится держать ум в тонусе. И единственная, кто может сказать «нет» так, что я не хочу её за это уничтожить, а хочу услышать «почему». Он протянул руку и нашёл её ладонь. — Я не устану от тебя, — добавил он. — Могу устать от работы, от проектов, от политики. От людей легко. Но от тебя… — он слегка сжал её пальцы, — я только иногда буду нуждаться в тишине с тобой. Не от тебя, а с тобой. Она ощущала, как в груди тихо и ровно разливается тепло. — Звучит, — сказала она, — как очень взрослая форма любви. — Возможно, — согласился он. — У меня не было юношеской. Приходится сразу брать продвинутый уровень. Она усмехнулась. — Я рада, что ты прошёл проверку, — сказала она. — Семья это… не просто «они должны принять моего мужчину». Это ещё и «мой мужчина должен выдержать мой мир». — Твой мир мне нравится, — ответил он. — Он живой. Несовершенный, но честный. Как ты. Она посмотрела на дорогу впереди. Город был тот же. Машины, огни, люди. Но внутри неё всё было чуть другим — устойчивее. У неё была семья, была работа, которую она любит, был проект, которым она гордилась. И рядом мужчина, которого она выбрала не потому, что он «идеальный», а потому, что рядом с ним она была собой. Не «младшей дочерью Старка». Не «талантливой девочкой-дизайнером». Просто Сансой. И именно эту Сансу сегодня увидела её семья и не отвергла. Она сжала пальцы Петира крепче. — Поехали домой, — сказала она. — Домой, — тихо повторил он. И впервые за много лет «домой» значило для него не адрес, не стены и даже не вид из окна. А человека рядом.