Глава 6-я : Без масок

***

Утро следующего дня выдалось поистине солнечным. Вся красочность осеннего леса раскрывалась чудесным видом из временного укрытия. Молчаливый Хатаке и его угрюмая напарница выдвинулись к деревне Песка вскоре после рассвета. Куноичи успела восстановиться лишь частично, но уже могла лавировать сквозь кроны деревьев и твёрдо стоять на ногах. Остаток пути они провели в тишине, обменявшись лишь парой дежурных фраз. Когда главные ворота Суны остались позади, стражи сопроводили их во внутренний двор для краткого инструктажа. После этого шиноби прошли в большой гостевой дом, предназначенный для прибывших из Конохи. Спешно оставив вещи, каждый занялся своими делами: Какаши сосредоточился на совете с Каге, разрабатывая план обороны и возможного захвата противника, а Минами направилась в лазарет к ожидавшему её пациенту. На кушетке покоилась юная, незнакомая девушка. Рядом с ней работал небольшой прибор для поддержания чакры в стабильном состоянии, а капельница с раствором свисала с подставки у изголовья, подавая дневную порцию лекарств. — Мы ожидали вас, Хошино Минами, — сказала медсестра. — Подготовили всю необходимую информацию, амбулаторные карты и прочее, что может пригодиться. Я проведу вас. Они покинули помещение и вошли в просторный, оборудованный для работы кабинет напротив палаты. Слева тянулся широкий стол во всю длину стены, разделённый на две секции: у окна лежала бумажная волокита, с другой стороны — чистые пробирки, стерильные перчатки, иглы и набор хирургических инструментов. Посреди комнаты стоял зелёный диван, который при необходимости можно было разложить для отдыха. Справа располагалась небольшая лабораторная зона для изготовления лекарств, антидотов, мазей. Рядом — стеллаж со склянками трав, ступками и компактной центрифугой. «Ну конечно, они собрали всё, с чем мне предстоит работать, в одной комнате. Лишь бы чужачка не шаталась по лазарету и не совала нос туда, куда не следует». Из раздумий её вырвал тонкий, певучий голос медсестры: — Если вам чего-то будет не хватать, сразу обращайтесь ко мне — с радостью помогу. Санитарный кабинет находится в конце коридора. — Да, спасибо. Можете удалиться. Названная помощница лишь хмыкнула, приподняла бровь и вышла. Двуличие медсестры было слишком очевидным. Минами невольно улыбнулась, наблюдая, как напускная вежливость быстро улетучилась при виде её спокойной, местами даже отстранённой манеры речи. Хошино устроилась за своим временным рабочим местом. Она внимательно просмотрела оставленные записи врачей, изучила амбулаторную карту и результаты анализов, выписывая на отдельный лист самое важное. Одно из замечаний в заключении лаборанта привлекло её внимание: в лейкоцитах обнаружены инородные сгустки, нарушающие нормальное строение клеток. Кроме того, в селезёнке и почках отмечались плотные токсичные образования. — На обычный яд не похоже… Тогда понятно, почему местные ирёнины так долго возятся… — откинувшись на спинку стула, помассировала виски. — Здесь одним суйтоном не отделаешься. Придётся разбить лечение на несколько этапов. Раскрыв чистую тетрадь, она быстро набросала план: 1. Выявить и разработать антидотическую формулу, способную разрушить уплотнения и облегчить их последующее выведение. 2. Ввести полученное средство внутривенно, при необходимости скорректировав дозировку. 3. Промыть организм суйтоном, с дальнейшим контролем после процедуры. Собрав волосы в небрежный хвост, надев белый халат, стерильные перчатки, Минами взялась за работу. Сначала она навестила пациентку: проверила пульс, давление и температуру, после чего было взято несколько образцов биоматериала. Убедившись, что состояние девчонки остаётся стабильным, куноичи вернулась в кабинет. Часть образцов поместила в центрифугу, чтобы разделить компоненты и получить более ясную картину происходящего. Прибор загудел, содержимое внутри закрутилось, постепенно разделяясь: плотный тёмно-красный осадок опустился вниз, светлая плазма поднялась вверх, а между ними тонкая белая прослойка. Минами прислонилась бедром к столу в ожидании: — Посмотрим, что это за дрянь… Через несколько минут центрифуга замолчала. Она вынула одну пробирку, поднося её к свету окна. Белый слой казался непривычно тёмным, тогда как остальное содержимое выглядело вполне естественным. Всё было именно так, как описал лаборантом. При помощи пипетки она аккуратно перенесла часть изменённой жидкости на стекло и изучила её под микроскопом. Сделав несколько пометок, приступила к экспериментам: начала соединять травы, порошки, создавая новые составы — по капле проверяя их действие на поражённых лейкоцитах. Когда стрелки сошлись на полуночи, перед ней лежали несколько готовых к применению ампул, оставалось лишь дождаться окончательной стабилизации. Она разместила их в держателе, проверяя температуру хранения. Лёгкая, почти довольная улыбка тронула её губы. Девять часов упорной работы всё-таки дали результат. Девушка поднялась из-за стола, разминая затёкшие пальцы и, воспользовавшись короткой передышкой, вышла наружу. Дверь лазарета захлопнулась за спиной, присев на лавочку у входа, она вдохнула свежий воздух, который после душного кабинета казался совсем ледяным. Узкие улочки были пусты, редкие фонари отбрасывали тени на стены домов, а где-то вдали заскрипела вывеска, потревоженная ветром. — Долго же ты там просидела, — донёсся голос сверху. На краю крыши соседнего здания сидел Какаши, лениво свесив одну ногу вниз. — Как там девчонка? — Жива, — холодно ответила Минами, не поднимая глаз. — Злишься? — Ты сюда за этим пришёл? Хатаке спрыгнул на землю, приземлившись в паре метров. — Почему ты так ненавидишь меня? — Надо отдать должное твоей непомерной наглости. Являешься сюда, задаёшь вопросы, ответы на которые давно известны. Пустые разговоры меня не интересуют. Куноичи поднялась со скамьи, уже сделав шаг прочь, но чужая рука резко сомкнулась на её запястье. — Ответь. — Ненависти нет. Но если действительно хочешь понять мои чувства… представь ситуацию. Я стою перед закрытой дверью а за ней — ты. И я никогда… слышишь? Никогда не открою её. — Всё это время носишь в себе злобу, а? — Какаши наклонил голову, внимательно всматриваясь в лицо собеседницы. — Интересно, как долго собираешься держаться за неё? Этот гнев… такой забавный. Минами вырвала руку из цепкого хвата. — Пошёл к чёрту. — Гордыня всегда была твоей слабостью. Ни злость, ни бесконечная жалость к себе сильнее не делают. — А ты? — она подошла ближе. — Что вообще из себя представляешь? Лживого человека, обиженного на весь мир. Признай, Какаши. Я нужна была рядом лишь как хрупкое напоминание о твоей некогда счастливой жизни. — Не неси чушь. — Это не чушь, — Куноичи смотрела прямо ему в глаза. — Это мои выводы. Два года позади — времени было достаточно, чтобы всё обдумать… я так и не смогла поверить, что хоть что-то значила для тебя... — Продолжай, Минами. Любопытно узнать, что скрывается за твоими смутными убеждениями. — Если оглянуться на всё, что между нами произошло, вывод очевиден: без меня ты бы загнулся. Я была единственной, кто прошёл вместе с тобой утрату отца, учителя, друзей, — она сжала кулаки. — Молчал о гибели моих родных лишь потому, что понимал: если уйду, придётся снова переживать этот кошмар, и рядом больше не окажется никого, кто протянет руку. —Ветер задул сильнее, цепляя волосы. — Я ведь помню наш последний разговор у озера. Ты тогда до последнего упирался, прикрываясь нелепыми оправданиями — будто утаил правду ради моего блага. Но на самом деле всё было куда проще — это была не забота, а страх остаться лицом к лицу с тем, что уже давно потерял. — Ты преувеличиваешь собственную значимость в этой истории. Пойми: я не наивный мальчишка, который легко сломался бы под грузом страданий. И, смею заметить, загнулся не я, а только ты. — Хатаке поддался вперёд, вставая почти впритык. — Лишившись того, кто, с твоих слов, «разделял боль утрат», за эти два года во что превратилась сама? Замкнута, нелюдима, возвела непрошибаемую стену вокруг, лишь бы больше ни с кем не сблизиться. Под маской стального равнодушия прячется плаксивая девочка, которая больше не сможет любить, и всё, к чему прикоснётся, погибает. Ты полная дура, Минами, если сама не видишь этого. Раздался оглушительный звук пощечины. Хатаке отшатнулся, не успев вымолвить ни слова — удар застал его врасплох. Куноичи, не дожидаясь реакции, развернулась и зашла обратно в лазарет. «Ну что, получил? Выскочка несчастный». Шаги по кафельному покрытию звучали уверенно, но сердце предательски колотилось так, что казалось: его биение слышат во всех уголках мира. В этом ритме переплелись гнев, боль и странная, забытая привязанность. Какаши остался стоять на месте, слегка потрясённый. Он проводил взглядом Минами, замечая, как лёгкий ветер играл с прядями её волос, и в этот момент понял: эти противоречивые чувства друг к другу ещё долго будут висеть между ними, болезненно не высказанным грузом.