Глава 8-я : Это значит «да»?

***

Сделав несколько шагов от выхода, она остановилась, оглядываясь по сторонам, пытаясь вспомнить, в каком направлении ушёл Хатаке. — Направо… — щёлкнула пальцами, пробормотала себе под нос. — Точно. Свернул направо. К детской площадке и парку. Девушка рванула вперёд, звонко отстукивая каблуками по каменной дорожке. Несколько прохожих оборачивались ей вслед, недоумевая, куда же можно так спешить на ночь глядя. Через пару десятков метров процедила ругательства. Стянула неудобные туфли, подхватила их за ремешки — помчалась дальше. Так действительно оказалось проще. Земля под ногами всё ещё хранила тепло нагретого знойного солнца — о простуде можно было не беспокоиться. После непрерывного бега дыхание окончательно сбилось. Остановившись, куноичи согнулась, упираясь руками в колени. — Минами? Цель достигнута. Интонацию, с которой прозвучало её имя, невозможно было спутать ни с одной другой. — Подожди… секунду… — девушка подняла ладонь вверх, запинаясь, добавила: — Из…вини… Я… не должна была так… Наконец выпрямилась и посмотрела на него. — Прости. Некоторое время Какаши молчал, затем забрал туфли. — Бежала за мной босиком? — Это… было стратегическое решение. — Забавно. Обуться не хочешь? — Чёртовы каблуки натёрли ноги. Так что нет. Больше не надену. Минами перевела взгляд туда, где недавно сидел Хатаке. Позади стояла лавочка, а на ней — бутылка. — Смотрю, успел найти себе занимательную компанию в моё отсутствие. У тебя случайно не развивается алкоголизм? — Я только открыл её, — спокойно ответил он. — И вообще, ты что, пришла сюда читать лекции? Куноичи подошла ближе и, не спрашивая, сделала несколько глотков. — Нет… конечно нет. После этого протянула саке владельцу. Тот немного помедлил, но всё же отпил из горлышка. — Прогуляемся? — бросила она, слегка склонив голову. — Сейчас? — По-моему, идеальный момент… Давай, Хатаке. Не превращайся в скучного старика. Ночная Суна постепенно затихала. Ветер, прежде гонявший песок по узким улицам, в конце концов успокоился, оставляя умиротворяющую тишину. Они шли неторопливо, передавая бутылку друг другу. Разговор сначала не клеился, казался неловким: осторожные фразы, затянувшиеся паузы. Но вдруг Минами хмыкнула, а затем не сдержалась и рассмеялась. — Что с тобой? — Какаши развернулся вполоборота, наблюдая за ней. — Да так… вспомнила кое-что. — Судя по реакции, что-то очень достойное. — Помнишь миссию в Стране Дождя? — Какую из? Их было слишком много. — Ту, где ты утопил карту. Мужчина остановился, решая, стоит ли вообще вступать в спор. — Я ничего не топил. Минами закусила щёку изнутри, но выражение лица выдало её с головой. — Ну как же… ты стоял в реке по щиколотку, размахивал руками, крича, как идиот: «Она уходит!» — Знаешь, могла бы помочь. — Я помогала. — Ты торчала на берегу и смеялась. А это, между прочим, была важная информация. — Надеюсь, рыбы воспользовались ей по назначению. Мы тогда ещё три часа шли наугад всей группой… но, хочу заметить, пришли куда нужно. — Видишь? План сработал. — Это был не план, а везение. — Я предпочитаю слово «опыт». — Да-да, великий стратег, проигравший луже. Настроение постепенно набирало градус: те, кто ещё недавно едва перекидывались словами, теперь оживлённо вспоминали общее прошлое. — Смешно это слышать от человека, который умудрился уснуть на дозоре, — в голосе Какаши скользнула насмешка. — Не было такого! — В Стране Молнии. — Пффф, прекрасно помню ту миссию — и я там не спала! — Минами легонько толкнула его плечом. — Вся команда слышала обратное. — Клевета! — Ну да, конечно. Только вот Наруто почему-то так не думал. Сначала терпел, делал вид, что ничего не происходит… в итоге сдался и заявил, что враг нас вычислит из-за твоего храпа. — Даже слышать не хочу, что было дальше. — О, нет… на этом месте как раз начинается самое весёлое. — Шиноби изобразил серьёзность, стараясь подавить улыбку. — Он попытался тебя окликнуть… без толку. Ни реакции, ни движения. — Я была сосредоточена! — Безусловно. Настолько, что даже не заметила летящую ветку. Наруто, кстати, промахнулся — это его только раззадорило. — Уже догадываюсь, к чему клонишь… — А потом нашёл шишку и попал точно в лоб. Ты подскочила, попыталась сделать вид, что держишь ситуацию под контролем… хотя выглядела так, будто вообще не понимала, что произошло. — Замечательно. Значит, решили просто наблюдать?! — Было любопытно, чем это закончится. Кстати, он потом всерьёз считал себя спасителем всей операции. — Не сомневаюсь. У него талант приписывать себе чужие заслуги. — Обычно — да. Но тогда это действительно сработало. — Ну что ж, официальная версия теперь звучит так: миссию спасла удачно брошенная шишка. Ночь медленно, но верно уносила за собой то двухлетнее молчание, словно никакой пропасти между ними никогда не существовало. О многом ещё предстоит поговорить, вернуться к вещам, которые нельзя игнорировать — но не сейчас. Не в этот момент, когда дышать снова стало легче, когда суровая буря внутри наконец стихла. Всё на короткое время вернулось назад — в дни, где было проще, теплее, понятнее. Ветер подкрался незаметно, пробирая до костей. Куноичи поёжилась, обхватывая себя руками. — Замёрзла? Вопрос прозвучал больше как констатация факта. — Немного… Эта деревня просто издевается: пока светло — прячешься от обжигающего солнца, а стоит стемнеть — хоть в шубу заворачивайся. Какаши коротко посмотрел в сторону, что-то прикидывая. — Подожди здесь. Спустя несколько минут появился так же внезапно, как и исчез, — держа сложенный шерстяной плед. — Только не говори, что ты его украл с чьей-то бельевой верёвки, — Минами приподняла бровь. — В точку. Только не украл, а позаимствовал — потом верну, — невозмутимо ответил Хатаке, укрывая её поверх пиджака. — Пойдём. — Куда? — Есть место получше. — Мужчина кивнул, указывая на крыши ближайших домов. Подъём занял меньше минуты — пару уступов, балки, и вот они уже были наверху, созерцая открывшийся вид. С высоты город казался иначе. Больше не угнетал, не шумел — просто растянулся под бескрайним небом. Вдалеке мерцали сторожевые башни, а над всем этим — ясный свод, усыпанный звёздами. Время здесь словно остановилось. — Так что ты хотел отдать в изакае? — Минами подтянула ноги, укутываясь в плед. — Сомневаюсь, что идея хорошая. — Какаши присел рядом, задерживая внимание на линии горизонта. — Может, не стоило вообще приходить, если заранее знал исход? Шиноби глубоко вдохнул, вынимая из кармана подвеску с коричневым тигритом. — Потому что она принадлежит тебе. — Но… откуда? Я же… в озеро её выбросила. — Пальцы скользнули по знакомой вещице, когда-то висевшей на шее. — Ты ведь не… — Пару раз нырнул. — «Пару»? Да там же вода мутная, а дно — сплошной ил. — Ладно… попыток было больше. Пришлось повозиться. — Но зачем? — Тогда всё закончилось слишком просто. — В смысле? — Такой поступок обычно ставит точку. Это не может быть выбором только одного человека. К тому же… она подчёркивает цвет твоих глаз. Не стоило от неё избавляться. — Спасибо… наверное. Застегнёшь? Когда ладонь коснулась кожи и замок щёлкнул, тело предательски отозвалось на прикосновение; по позвонкам пробежали мурашки, душа в ту же минуту была готова склониться к его ногам, а разум отчаянно кричал: «Не надо». Они допивали саке в тишине — осадок оказался куда крепче самого напитка. Алкоголь постепенно делал своё дело, размывая границы дозволенного, Хатаке подал голос первым. — Почему избегала меня? — Не строй иллюзий. Никогда ни от кого не бегала. — Просто скажи как есть. — Невыносимо было находиться поблизости. — Это очевидно. Продолжай. Куноичи уткнулась в согнутые колени, проглатывая собственное себялюбие. Именно сейчас придётся раскрыть карты — произнести вслух то, что так долго оставалось под запретом. — Где бы мы ни столкнулись, злость только усиливалась. Это было ужасно — каждый день как пытка. И всё же… при каждой встрече я была счастлива. Понимаю, звучит противоречиво, но ничего не могла с собой поделать. Только вот цена за это оказалась слишком высокой — отчаянный, мятежный гнев, выжигающий в сердце клеймо ненависти… привязанности к тебе. Какаши отвернулся, отсекая возможность посмотреть в её сторону. — Тогда зачем побежала за мной, если одного присутствия рядом достаточно, чтобы потерять контроль? — Сегодня прозвучала одна важная вещь… до смешного простая. Именно она дала понять, почему так происходило… — Всё это тебе сказал тот самовлюблённый тип с зализанными волосами? — Хатаке замолчал, подавляя что-то лишнее, продолжил уже холоднее: — Видимо, было о чём поговорить… раз ты так задержалась. Пиджак его, как вижу, тоже пригодился. — Это ревность или мне показалось? — Называй как хочешь. Минами усмехнулась — продолжать полемику не хотелось. Стряхнув с плеч плед, забралась на парапет. — То письмо, что ты отправил после нашего… конфликта, дошло слишком поздно. Не думай, Какаши, что всё так просто оборвалось. Я жила в неведении, будучи уверенной, что именно по твоей воле наши отношения были перечёркнуты. Шиноби встал неподалёку, наблюдая, как та балансирует на выступе. — Человек, терзаемый своими сомнениями, совершенно бессознательно мстит ближнему… Тогда следовало рассказать всё сразу. Прости. Эти извинения больше не звучали как жалкая попытка оправдаться, Минами приняла их без лишних слов. Сделав ещё шаг, ступня скользнула по краю, равновесие в ту же секунду подвело. Хатаке оказался достаточно близко, чтобы перехватить её за запястье и, резко потянул на себя. Она потеряла опору окончательно, не удержавшись, налетела на него — в следующий миг оба повалились на крышу: он первым, с глухим ударом, куноичи — прямо ему на грудь. — Это не входило в мои планы. — Девушка беззаботно рассмеялась, всё ещё нависая над мужчиной, затем попыталась приподняться. Ладонь Какаши легла на лопатки, мягко, но настойчиво обрывая любую попытку отстраниться. Минами встретила его взгляд — томный, выжидающий — потянулась к краю маски. Сдвинула ткань ровно настолько, чтобы открылась линия рта, и застыла, не приближаясь. Выбор оставался за ним. Всё произошло быстро, без колебаний. Хатаке подался вперёд, забирая инициативу. Чувственный поцелуй вышел жадным, глубоким — сдерживаться дальше не имело смысла. Он сжал её бёдра, притянул вплотную, уже в следующий миг усадил на парапет — лица оказались на одном уровне. Минами разорвала контакт, сбито выдыхая, но даже этой передышке не дали случиться. Пальцы копирующего ниндзя коснулись подбородка — требовательно, с нажимом; в жесте читался безмолвный приказ: пути назад больше нет. Ответ не заставил долго ждать — ноги сомкнулись вокруг его фигуры, ладонь скользнула в серебристые волосы, вторая рука вцепилась в пояс. Ненавистный пиджак сполз вниз, оголяя плечи. Траектория сместилась вдоль изгиба шеи к тонкой линии ключицы. Тёплые прикосновения обжигали кожу, оставляя мокрые следы, за которыми следовали лёгкие, небрежные укусы. Он не спешил, намеренно выжидая каждую реакцию, стоны и просьбы: «Не останавливайся». Рывком задрав край футболки, Минами обнажила жёсткий рельеф живота. Хатаке наблюдал сверху, позволяя ей методично добивать остатки самообладания. Девушка опустилась на колени, влажно провела губами вдоль линии пресса. Язык медленно скользил по каждому кубику, зубы едва ощутимо прикусывали кожу, сплетая боль с удовольствием. Его заводило это испытание границ — и то, как близко они подходили к их срыву. Дальше — ниже. Пальцы легли на холодную пряжку — молния легко разошлась. Она коснулась губами внутренней стороны бедра, дразня кончиком носа. Шиноби перехватил Минами за волосы — не грубо, но достаточно жёстко, чтобы задрать голову. — Ты… — голос прозвучал с хрипотцой. — Совсем не понимаешь, что делаешь… — Не я затеяла эту игру. Куноичи даже не моргнула. Стянула ткань, скрывающую твёрдое напряжение, готовое взорваться от любого порыва, и провела языком от основания вверх, по набухшей венке, до самой головки. Какаши глухо прорычал. Хватка в её прядях стала железной. Резким движением он поднял девушку с колен, развернул к себе спиной, удерживая за горло, прошептал у виска: — Коварно мстишь? Или действительно этого хочешь? — Разве похоже на месть? Не льсти себе. — Это последняя возможность дать заднюю. — О, теперь ты отговариваешь? Как предусмотрительно…но как поздно. Без предупреждения мужчина навис над ней, вдавливая в парапет. Сорвал лишнюю одежду, открывая замечательный вид: чёрное кружево идеально подчёркивало изгибы. Руки бесцеремонно гуляли по ягодицам, исследуя каждый сантиметр давно забытой, сладострастной кожи. Сдвинув край белья, провёл членом, не заходя внутрь. — Умоляй. — Даже не надейся. — Можем стоять так сколько угодно, — он надавил на поясницу, заставляя прогнуться сильнее. — Говори. — Пожалуйста… сделай это... Сейчас. Она сдалась — впервые за долгие два года позволила то, что разрешалось только ему. Какаши вошёл плавно, одним толчком. Сначала держал ровный темп, выбивая тихие, рваные вздохи. Когда Минами привыкла, движения стали — резкие, глубокие, почти наказывающие. Он коротко бросил, не повышая голоса: — Видишь, как приятно иногда переступить через гордыню? — ладонь звонко шлёпнула по ляжке, оставляя отпечаток, который завтра точно превратится в синяк. — Всё ещё ненавидишь меня? Девушка зашипела, но тут же подалась назад, насаживаясь глубже. — Да… ненавижу… Слова сорвались вместе с лёгкой судорогой тела — и это только сильнее подстегнуло его. Найдя пальцами клитор, он усилил давление, двигаясь настойчиво, по кругу, доводя до грани. Минами вцепилась ногтями в каменную ограду, царапая поверхность, перешла на крик ,кончила почти сразу — захлёбывающимся стоном, сжимая член так сильно, что Хатаке сам еле сдержался. Он не остановился, продолжая трахать сквозь оргазм, пока судороги не стали болезненными, пока по щекам не потекли слёзы, размазывая тушь. Лишь после этого вышел и только тогда позволил себе закончить, тяжело дыша, опираясь руками о парапет, заслоняя собой обмякшее тело. — Навеивает воспоминания. — Он коснулся губами макушки, немного отстранился, подтягивая штаны на её бёдрах. — Клянусь, ещё слово —получишь…Всё из-за чёртового саке. — Жалеешь? — Скорее нет. — Минами развернулась к нему лицом, расплетая то, что когда-то выглядело как пучок. — Глупо вышло… повели себя как подростки, будто вернулись в тот день — на твоё восемнадцатилетие. — Да, ты ещё сказала что-то вроде : «дополнительный подарок, потом скажешь спасибо. Раздевайся» и лишила меня девственности. — Эй, между прочим, тогда это не только с тобой случилось впервые. — Помню. Но всё же до сих пор не верится, что вообще решилась пойти на такое. — Какаши поднял пиджак, придерживая край, пока она продевала рукава . — Почти не изменилась, всё так же легко выводишь меня из равновесия. Скучал по этому безрассудству. — На секс сейчас намекаешь? — Не только. Помнишь разговор у лазарета?… — шиноби поправил маску. — Ты утверждала, что была нужна лишь напоминанием о людях, которые когда-то были мне дороги. Сказала назло или всерьёз так считаешь? — Всерьёз. — Позволишь опровергнуть эту чушь? Или снова ударишь, а потом убежишь? — Попробуй. Хотя вряд ли что-то изменится. — Пойми, я благодарен за всё, через что пришлось пройти вместе. Но это не делает тебя частью какого-то прошлого. — Какаши сел на плед, глядя куда-то вдаль. Собраться и высказаться в такой обстановке, не встречаясь с ней глазами, оказалось намного проще. — Потери изменили меня куда сильнее, чем хотелось признавать, но, несмотря на это, чувства к тебе оставались. Со временем появилась привычка: ты всегда рядом, поддержишь, выслушаешь — это и сыграло злую шутку. Я обязан был ценить тебя иначе, а не относиться как к чему-то само собой разумеющемуся. — Минами села на краю позади, внимая каждому слову. — Понял, что годами повторял одну и ту же ошибку… только когда ты окончательно ушла. Та боль не была похожа на прежнюю. Совсем другая. Представь: живой человек, ради которого, как выяснилось, ты готов перевернуть весь мир, просто ненавидит за одно твоё существование. Вот с чем приходилось сталкиваться изо дня в день — это убивало. — Далее тише: — Тогда и стало ясно, насколько всё серьёзно. Ты всегда была чем-то большим. Намного. — И что предлагаешь? — Начать заново. Вернёмся в Коноху, будем жить как прежде. — Если всё ради попытки исправить прошлые проколы — в этом нет смысла. Какаши сел позади девушки, касаясь белокурых волос. — Я люблю тебя, Минами. И только поэтому хочу начать всё заново. — Раньше о чувствах даже не заикался… что изменилось? — Понял, где моё место. Рядом с тобой. А твоё — со мной. — Он протянул руку, и она без колебаний вложила ладонь в ответ. — Это значит «да»? —Это значит… давай попробуем.