chapter three.

Следующие недели для Даны превратились в плотный график занятий, консультаций и бесконечных проверок ученических работ. Но кое-что бросилось в глаза. Отсутствие Себастьяна на следующем же уроке. Девушка не придала этому значения. Может, случилось что. К концу второй недели стало очевидно: он отсутствует не случайно. Сэллоу не приходит намеренно. Каждый урок без него становился маленьким немым вызовом, но Дана упорно игнорировала очевидное. У неё не было желания думать о глупом мальчишке, который решил, что демонстративное игнорирование профессора это хороший способ выразить своё несогласие. Сообщать директору она не стала. Дана слишком уважала дядю, чтобы втягивать его в подростковые игры. Да и Себастьян… что ж, это его выбор, что делать со своим образованием. Несмотря на то, что на уроках он не появлялся, судьба всё равно сталкивала их в коридорах Хогвартса. То возле библиотеки, то в трансфигурационном крыле. Каждый раз Себастьян не упускал возможность сделать короткое замечание. — Профессор, вы так щедры на внимание, что его не осталось, чтобы заметить моё отсутствие на ваших уроках, — усмехнулся он однажды, проходя мимо, бросив взгляд. Другой раз Дана нарвалась на непрошенные комментарии, встретив Сэллоу у лестничного пролёта. Даже доспех у стены недовольно брякнул, услышав эту издёвку. — Профессор, вы сегодня так официальны, что я почти готов вас слушать, — бросил он, медленно окинув взглядом её приталенное чёрное платье. — Хотя, платье вам идёт. Особенно в сочетании с этим… суровым выражением. Очень педагогично. А однажды он вовсе остановился перед ней, сложив руки за спиной, будто строгий смотритель: — И всё же любопытно, профессор Ривера, как вы умудряетесь вести боевую практику на таких каблуках. Он медленно наклонился вперёд, присматриваясь. — Это… неразумно. Но, знаете, смотрится эффектно. Каждую такую встречу Дана старательно игнорировала его слова. Если хочет поговорить, то пожалуйста, пусть приходит на уроки. Там они будут разговаривать. По теме урока, конечно же. В какой-то момент она решила, что будучи преподавателем, обязана знать причину его отсутствия. Как бы ей не хотелось контактировать с ним лишний раз, это её работа. В один из дней, завидев Себастьяна во внутреннем дворе, сидящего вальяжно на лавочке, она подошла к нему. Спросила прямо, не смущаясь того, что он находился в компании Оминиса. — Сэллоу, может быть всё-таки поведаете, по какой причине вы решили, что можете не посещать мои уроки? Он медленно повернул голову на звук её голоса, наслаждаясь паузой. Он будто всю неделю ждал этого вопроса. — О, профессор, я думал, вы не заметите. У вас столько восторженных... поклонников, — он скользнул взглядом по её лицу, задержавшись дольше, чем следовало. — Я, наверно, пропустил столько всего... что даже не знаю, как я сплю всю эту неделю без новых знаний. «Новых» он произнёс так язвительно, что сидящий рядом Оминис непроизвольно закатил глаза и отвернулся, ясно давая понять, что назревающий конфликт его не интересует. — Вы не ответили на вопрос, — ровным голосом произнесла Дана, хотя внутри начинало зарождаться раздражение. Он чуть приподнял брови. — Не думал, что моё отсутствие произведёт впечатление. Если вы скучали, стоило сказать. — Можете приберечь свои остроумные ответы для подружек. Не собираетесь ходить? За ручку в класс тащить не буду. «Ну и на какой адекватный ответ я рассчитывала, когда подходила...» — корила себя Дана. Девушка смерила его ледяным взглядом тёмно-зелёных глаз. Развернулась и, кинув напоследок «Всего доброго», стала удаляться. — Возможно, я не вижу смысла учиться у человека, которого не считаю достаточно компетентным, — сказал он Дане вдогонку. — Хотя, может, как-нибудь загляну. Из любопытства. Дана даже не обернулась.

***

С ролью преподавателя по Защите от тёмных искусств она справлялась достаточно легко: уроки, практики, консультации. Большая часть учеников относилась к ней с уважением, и это уважение давало силу держаться спокойно, несмотря на то, что один упрямый и самоуверенный ученик решил играть с ней в психологические дуэли. Как выяснилось позже, позицию Себастьяна разделяли некоторые личности, но, в отличие от главного протестующего, они хотя бы ходили на уроки. Магнус заходил к ней перед занятиями. Приносил чай, разбавленный шутками. Профессор Фиг пытался обсуждать с ней древние защитные практики, в которых она мало что понимала, а профессор Шарп однажды отметил, что её ученики стали работать более слаженно, особенно на дуэлях. Эта поддержка, занятость и общее ощущение полезности почти вытеснили из мыслей упрямого юношу. Но на четвертую неделю её пребывания в Хогвартсе случился тот самый пик, в результате которого она подумала: «Я снова убью. Но на этот раз не будет никаких случайностей». Когда Дана смирилась с мыслью, что Себастьян игнорирует занятия, он вдруг явился. Дверь в класс распахнулась так резко, что ближайший к ней портрет бывшего дуэлянта возмущённо зашептал. Себастьян, не обращая ни на кого внимания, вошёл, даже не поздоровавшись. Прошёл до самой первой парты и сел перед Даной, закинув руку на спинку стула. — Профессор Ривера, рад видеть, что вы ещё здесь, — произнёс он с ленивой усмешкой. — Я уж думал, вы сбежали, не выдержав отсутствия моего вдохновляющего присутствия. Несколько учеников переглянулись. Профессор медленно подняла взгляд на него, чувствуя, как внутри недобро дрогнуло. Она начала урок. Далеко уйти не успела. — Профессор, — лениво поднял руку Себастьян, — скажите, а это правда, что вы до сих пор читаете всё слово в слово по учебнику? Месяц прошёл, а вы не можете говорить без маячащих перед лицом буковок? — Он издевательски кивнул на книгу. — Или это профессиональная особенность? Он говорил громко, чтобы слышали все. Неуважение уже не намёками, а открытое. Дана закрыла учебник. В воздухе что-то щёлкнуло. — И кто вам это сказал? Ваше раздутое эго? Некоторые ученики подавили улыбки, но Себастьян даже не моргнул. Лишь наклонил голову. — Нет, профессор. Моё чувство вкуса. Оно страдает, когда слушает зачитывание текста. Может, вам практики не хватает? Или Смелости? Ученики притихли, а Себастьян только оживлялся. Сегодня он настроен особенно вызывающе. — Кстати, — продолжил он, скользнув взглядом по её фигуре, — насчёт вкуса. Ваше сегодняшнее платье весьма занятное. Снова эти кружевные сеточки… — он приподнял бровь, задержавшись на линии декольте. — Они, знаете ли, отвлекают. Сбивают с мыслей. Я должен был читать конспект, а вместо этого считал количество оборок на вашем платье. Это тоже часть урока? Может, вы надеялись, что я появлюсь, и решили усилить мотивацию? В аудитории наступила такая тишина, что было слышно, как кто-то переставил ногу. Даже те, кто привык к его поведению, такого ещё не слышали. Дана повернулась к нему. Медленно. — Если отвлекают оборки, Сэллоу, — процедила она сквозь зубы, — значит, проблема не во мне. А в том, что ваши глаза работают быстрее мозга, который, по всей видимости, до сих пор не понимает, кому и что он говорит. — О, профессор, — он улыбнулся шире, — уверяю вас, и то, и другое работает прекрасно. Просто иногда вдохновение мешает учёбе. Это было не намёком. Это было наглое заигрывание, замешанное на издёвке. Он делал это намеренно, чтобы вывести её. Это начинало получаться. Дана стерпела. Она постаралась сконцентрироваться на уроке, пропустив всю гадость мимо ушей. Но он перебивал снова и снова. Когда она демонстрировала защитное заклинание, он сказал: — Вы произносите «Протего» так, будто читаете список ингредиентов на зельеварении. Может, попробуете не так монотонно? Или в этом заключается знаменитый профессионализм Министерства? — Вы продолжаете говорить, — ответила она холодно, — будто ваше мнение что-то значит. Глаза его вспыхнули. А далее Себастьян уже не ограничивался комментариями. Он поднимал руку на каждом её слове. Он перекрикивал других учеников. Он подходил ближе, чем позволено, якобы для уточнения, но на деле испытывал реакцию профессора. Каждое нахальное слово ложилось под кожу Даны. Внутри начинало медленно, но страшно закипать. В момент внутри всё-таки что-то надломилось. Тёмная магия, которой девушка не касалась сознательно, возмутилась вместе с ней. Воздух вокруг неё стал тяжелее. Темнее. Незаметно для большинства, но не для тех, кто чувствовал магические вибрации иначе. Оминис почувствовал. Рука, лежавшая на парте, дрогнула, и он резко поднял голову. Он ощутил магическое давление, пробивающееся сквозь её самообладание. Силу, о которой большинство даже не догадывалось. Что-то подобное он ощущал при чтении древних томов Салазара Слизерина. — Угомонись, — тихо произнёс он Себастьяну. Но тот играючи толкнул его локтем в плечо и произнёс «Расслабься». Оминис напрягся ещё больше. После очередных язвительных фраз от друга в сторону профессора, Оминис ощутил максимально отталкивающее чувство, которое соответствовало только природе тёмной магии. — Я думаю, ты достаточно повеселился, — чуть громче произнёс он, пытаясь хоть как-то намекнуть Себастьяну, что пора заканчивать. Но Себастьян его не слушал. — Мэм, а вы знали, что если девушка красит губы красной помадой, то она... — Себастьян. Хватит, — громкий голос Оминиса прозвучал на весь класс. — Что? — повернулся Сэллоу, искренне не понимая, что перебарщивает. Но Дана уже стояла рядом. Лицо не выражало никаких эмоций. Только пухлые алые губы были сжаты. — После уроков ты придёшь ко мне. Один. И будешь объяснять своё поведение. И то, зачем ты сюда сейчас явился. Не забывайся: я всё ещё твой преподаватель. — Дана сжимала и разжимала кулаки, пытаясь хоть как-то с собой совладать. — А чтобы отбить у тебя желание открывать свой поганый рот, когда вздумается, ты будешь сидеть и делать всё то домашнее задание, которое ты так старательно месяц игнорировал. И я обещаю: пока всё не сделаешь, ты отсюда не выйдешь. Не справишься за вечер, будешь сидеть здесь всю ночь. — Да как вы... — Он придёт, профессор Ривера, — перебил Оминис друга. — Я лично прослежу, чтобы он пришёл. — Отлично, — грубо бросила Дана, смотря в глаза Себастьяну. Тот смотрел в ответ, не отводя глаза. Дана разорвала зрительный контакт первой и резкими шагами удалилась от парты. Себастьян, впервые за всё время, промолчал. Вернувшись к своему столу, внутри девушки кипела злость, унижение, усталость и едва уловимая дрожь в солнечном сплетении, знакомая ей лучше, чем хотелось бы. Тёмная магия царапала изнутри, пытаясь просочиться наружу. Она понимала, что гнев снова может сыграть злую шутку. Ученики сидели тихо. Даже самые болтливые молчали, не решаясь обмениваться шёпотом. Пара ребят поглядывала на дверь, как на спасение. Воздух в классе наэлектризовался до такой степени, что всем было тяжело дышать. Профессор постаралась собраться. Несколько раз подряд глубоко вдохнув и выдохнув, она сжала край стола так сильно, что костяшки пальцев могли бы разорвать тонкую кожу. Дана попыталась продолжить урок. Слова в учебнике сливались, а шевелящиеся остатки тёмной магии под кожей становились тяжелее. И стало ясно: если она продолжит урок, то сорвётся так, что последствия будут необратимыми. — На сегодня всё, — выдохнула она неожиданно чужим голосом. Учебник захлопнулся так резко, что несколько учеников вздрогнули. — Не поняли? Свободны. Тишина разорвалась движением. Ученики зашуршали тетрадями, поднимаясь и переглядываясь между собой. Кто-то выглядел испуганно, кто-то облегчённо выдохнул. Оминис обошёл парту, подойдя к Себастьяну. Лицо было мрачным. — Ты перешёл черту, — тихо сказал он, напряжённо. — И не притворяйся, что не понимаешь. Себастьян лишь ухмыльнулся. Он знал и понимал. Но именно это его и подстёгивало. Он почти вышел из класса, когда всё ещё заведённая Дана, сама того не планируя, бросила ему в спину: — Я передумала. Можешь не приходить. Слышать и видеть тебя лишний раз не желаю. Себастьян остановился. Медленно повернул голову, глаза блеснули. — О, профессор, — протянул он с притворным удивлением, — а я-то думал, вы учитесь сдержанности. Вам бы стоит пройти курсы «Как не поддаваться на провокации.» Хотите, прямо сейчас начнём? Дам парочку советов. Те, кто не успел покинуть класс, замерли, не решаясь двинуться. Оминис, стоявший неподалёку, схватил друга за рукав мантии, пытаясь утянуть его прочь. — Себастьян, умоляю, заткнись, — прошипел он сквозь зубы. — Хватит. Себастьян вырвал руку, сделав шаг назад в класс. Взгляд встретился с Даной. Он видел, что она на пределе, и это забавляло. А профессор стояла, как вкопанная, сжимая учебник так, что страницы смялись под пальцами. Щёки горели, а в груди продолжало обжигать тёмными волнами. «Не сорвись. Не здесь, не перед ними», — мысленно повторяла она. — Ещё одно слово, и клянусь, ты пожалеешь, что затеял эти игры, — ответила она холодно, стараясь вернуть контроль. — Это предупреждение. Ещё один такой инцидент, и я лично доложу директору. А теперь пошёл вон. Себастьян не стал спорить. Он лишь насмешливо хмыкнул, пожав плечами, будто это шутка, и вышел, не оглядываясь. Дверь закрыть тихо тоже не потрудился. Оминис задержался, бросив на Дану взгляд полный извинений и беспокойства. — Простите его, профессор. Он... не со зла. Дана кивнула, не в силах ответить. Когда дверь закрылась за последним учеником, девушка стояла неподвижно. Всего пару секунд. А потом развернулась и бегом покинула класс. Она бежала по коридорам, которые, казалось, сужались с каждым шагом. Воздуха в груди катастрофически не хватало. Она бежала, не разбирая дороги, пока холодный ветер в наступающих сумерках не ударил в лицо. Сбежав по небольшой лестнице, она не заметила, как оказалась у Чёрного озера. Волны тихо шуршали у берегов, поверхность воды отражала тусклое закатное небо. Здесь, вдали от всех, наконец можно дышать. Дана подошла к самой кромке воды. Втянув носом воздух, она почувствовала лёгкий запах влажной земли и тины. С другого берега ветер доносил смолистый аромат Запретного леса. Из складок пояса, который перехватывал талию, Дана достала сигареты. Маггловские. — «Инсендио», — шепотом произнесла девушка. Меж пальцев вспыхнул слабый огонёк. Эмоции были достаточно сильны, чтобы сотворить элементарное заклинание без палочки. Рука дрожала, когда она поднесла кончики пальцев к фильтру. Первая затяжка обожгла горло. Кончик сигареты, тлевший оранжевым светом, мгновенно вспыхнул яркой точкой. И только тогда внутри стало немного тише. Она села на камень у самого берега. Сигаретный дым растворялся в сыром воздухе, а внутри нехотя поднимались воспоминания, которые она старательно каждый раз закапывает. Дана знала этот путь: стоит эмоциям выйти из-под контроля и прошлое начинает просачиваться сквозь трещины. Та резкая неконтролируемая вспышка, похожая на красное пламя. Страх. Крик. Перед глазами всплыло лицо Айви. Девочка, про которую Дана меньше всего хотела вспоминать эти годы. Её злорадная улыбка... а через мгновение испуганные глаза. Толчок. Дана сидела сверху на Айви, а перед глазами кроваво-красные вспышки, и дикая обида в груди. Удар. Ещё удар. Камень в руке. Затем снова удар. Камень окрашивается в бордовый. Оставшийся от сигареты окурок девушка спрятала в расщелину между камнями. Выудила ещё одну сигарету. Всё тот же ловкий маневр пальцами, и вот она снова жадно затягивается. Кончик языка обжог новый поток плотного дыма. Дана устало прикрыла глаза. Хотелось поддаться эмоциям. Но она не смогла. «Почему меня нигде не могут оставить просто в покое?» В воспоминаниях появился новый образ. В такие моменты всегда в памяти всплывал его образ. Чёрная вьющаяся шевелюра на острых плечах, лицо вычурное, высокие, выступающие скулы, тонкий крючковатый нос. Его тонкий, но глубокий шрам над правой бровью, пересекающий скулу и обрывающийся на середине щеки. Губы поджатые в тонкую линию, которые искривляясь в насмешливой гримасе, подчеркивая его превосходство. Холодный взгляд серых глаз всегда заставлял сердце сжиматься. Он словно видел её насквозь, но при этом находил что-то бесконечно забавное и ничтожное в самом её существовании. Он бросал такие фразы, что могли выбить из колеи за секунды. Он жил ради того, чтобы видеть, как она теряет контроль. Он делал с ней такие вещи, что она начинала сомневаться в собственной воле, в способности сопротивляться. Он мог сесть напротив, скрестив руки на груди, и молчать, наблюдая за ней с насмешкой. А потом, не меняя выражения лица, бросить фразу вроде: «Ты снова пытаешься притворяться, что не боишься меня? Как мило». В такие моменты внутри вспыхивал гнев и... что-то иное, что Дана не хотела признавать. Желание? Нет, это было невозможно. Он был ядом, который она в страхе впускала в свою кровь из раза в раз. Их встреча была уже невозможна, но Дану пугало то, что она видела сходство. Слишком похожим было поведение Себастьяна. От этой мысли стало хуже. «Нужна ещё сигарета».

***

Перед тем, как вернуться в кабинет, Дана решила переодеться. Она не хотела признавать, что слова Сэллоу и его бесцеремонные взгляды её хоть как-то задели. Но это было не так. Влетев в комнату, она скинула с себя ботильоны, небрежно пнув их в сторону камина. Скинула платье на пол. Оно упало бесформенной грудой шифона и кружева. Дана подошла к шкафу и начала яростно в нём рыться. Найдя нужное, она обернулась и увидела своё отражение в зеркале. На мгновение замерла, разглядывая себя с какой-то грустью во взгляде. Лицо искажено досадой. Высокие скулы и прямой нос, придававшие профилю характер, сейчас этого характера не придавали. Большие глаза болотного цвета полные обиды. Густые тёмно-русые волосы до поясницы, которые она обычно заплетала в тугую косу, были немедленно заколоты наверх. Две волнистые пряди выбились, обрамляя острое лицо. Рост выше среднего. Худоба, бледность, но при этом заметные формы: небольшая грудь и плавные изгибы бёдер, которые платье так предательски подчёркивало. Подойдя ближе к зеркалу, Дана посмотрела на пухлые губы с алой помадой. Схватив со стола салфетку, она с силой прижала её к губам. Резким движением она стала стирать с себя кричащий цвет. Когда опустила руку, губы были бледными, с размытыми очертаниями. Переоделась девушка в прямые чёрные брюки и закрепила их тонким ремешком. Надела свободную бордовую рубашку, оставив на виду часть ключиц. Рубашка заправлена в брюки. В завершение она нагнулась и обула низкие оксфорды. Вновь подошла к зеркалу. Оценивающе посмотрела на себя. «По-моему, очень даже строго».

***

Вернувшись в кабинет, Дана принялась проверять домашние задания, не думая ни о чём. Пергаменты складывались в аккуратные стопки, чернила ложились как нужно. Время текло. За окнами темнота стала плотной. Где-то далеко раздавались шаги студентов, идущих на ужин, а потом возвращающихся с него. Дана даже не заметила, как пропустила ужин. Она уже собиралась закрыть последний свиток, когда в дверь тихо, но уверенно постучали. Дана замерла. Рука зависла над бумагой. Сердце на долю секунды остановилось. Она знала, кто это. Злость снова зашевелилась внутри. «Зачем я вообще сказала ему явиться?..»