chapter six.

Вернувшись к столику, Дана, раскрасневшаяся, с гулом в голове, опустилась на стул. Магнус, с широкой улыбкой и блеском не протрезвевшего веселья, чокнулся с ней кружкой, в которой плескались последние глотки медовухи. — Чёрт возьми, подруга, — Магнус довольно откинулся на спинку стула, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Прекрасный вечер. Стоило выбраться. Но, увы, у меня есть ещё дела. Договорился встретиться с одним человеком. — С каким-нибудь очередным высоким брюнетом? — протянула Дана, запрокинув голову и приподняв бровь. Магнус хмыкнул, махнув рукой. — Прекрасно знаешь, я не ограничиваюсь брюнетами, — усмехнулся он. — Мир куда шире. Она тихо рассмеялась. Магнус поднялся, поправив жилетку. — Только долго не сиди, — добавил он, наклоняясь к ней. — И уж точно не вздумай пешком до школы. Просто трансгрессируй, когда придёшь в себя, хорошо? Дана лишь моргнула. «Трансгрессировать? Он настолько пьян? Или издевается». Они попрощались. Магнус лёгким касанием провёл пальцами по плечу девушки и исчез в потоке людей.

***

Когда кружка опустела, Дана пересела к стойке. Сирона доброжелательно улыбнулась. — Ещё медовухи? — предложила владелица, опершись ладонями на полированный дуб. — Да, пожалуй… — протянула Дана, — Но больше мне не наливайте, даже если буду просить. Они обменялись улыбками.

***

Бар пустел: ученики расходились, за столами оставались взрослые маги. Пара ведьм в зелёных шляпах спорила о свойствах корня асфоделя, кто-то спокойно курил над дымящейся кружкой сливочного пива. На сцену вышел мужчина, пытаясь повторить успех Даны. Голос дрожал, но был приятен. Спросив разрешения у Сироны, девушка достала маггловские сигареты. «Вот же... заканчиваются», — цокнула девушка, осматривая сигареты в пачке. Выудив одну, она подожгла её у ближайшего свечного огонька, парящего над стойкой. Едкий дым потянулся вверх. Она выпустила тонкую струйку. Девушка была так погружена в лёгкую эйфорию от сочетания эля и первой за долгое время сигареты, что не заметила, как отодвинулся соседний стул. Она не повернулась, но знакомый голос ударил по нервам. — Не думал, что вы ещё и поёте, профессор. А курить, кстати, вредно. Себастьян. Он сидел, повернувшись к Дане лицом, но взгляд был направлен мимо. — Удивлены? — Дана повернула голову к нему, чуть изогнув губы. — Я многогранна, Сэллоу. Себастьян скользнул взглядом по её лицу. — На уроках вас не было, — сказал он негромко. — Но здесь вы, вижу, отлично себя чувствуете. — Мне не здоровилось, — отмахнулась она. — Но сейчас лучше. Ложь была очевидна. Она почувствовала это в его взгляде, но Сэллоу не стал давить. — Правда? Рад за вас. «А ведь вечер обещал так прекрасно закончиться...» — Девушка резко отпила из бокала.  — Тот, с кем вы были… — Это прозвучало небрежно, но внимание в голосе выдало с головой. — Тренер. Он вам кто? — Магнус? — она даже не задумалась. — Лучший друг. Раньше работали в Министерстве вместе. Оттуда и знакомы. Себастьян тихо выдохнул. Но Дана услышала. — Понятно. — Вы, кажется, рады этому? — А вы хотите, чтобы я был? Она рассмеялась тихо. — Я хочу, чтобы вы были менее назойливым. Разговор между ними затянулся слишком естественно. Дана удивлялась, что Себастьян, оказывается, не такой несносный, каким хочет казаться. Она улыбалась, отвечала, спрашивала, не отстраняясь, как обычно, не с близкими людьми. А юноша слушал внимательнее, чем следовало бы. Смотрел дольше, чем позволено. Иногда отвечал едко, иногда как-то игриво. — Ты часто так поёшь, в пабах? — Он смотрел на Дану, облокотившись на барную доску. — Напомни, когда мы перешли на «ты»? Сэллоу, не забывай, я всё ещё твой профессор. — Думаю, на один вечер мы можем забыть об этом маленьком нюансе, — хитро улыбнувшись, подмигнул он девушке. — Ты не ответила на вопрос. — Пение это хобби. Всегда нравилось петь. И на удивление, у меня получается неплохо. — У тебя хорошо получается и песни слагать. Первая, про осла, весьма занятная. — Спасибо. Это тоже неотъемлемая часть хобби. Это как освобождение эмоций, — Дана повела плечом, с которого съехала лямка сарафана. Прежде чем ответить, Себастьян задержал взгляд на упавшей лямке. — Освобождение эмоций, — повторил он, отводя взгляд к бокалу. — Я прекрасно понимаю. Но у меня для этого... другие методы. Более неблагоприятные, — Он сделал глоток медовухи. — И насколько неблагоприятные? Может, поведаешь что-то о своей жизни вне школы. Не только же тебе вопросы задавать. Себастьян чуть наклонил голову, оценивая её. В его глазах мелькнула озорная искра. — За пределами Хогвартса? Что ж, мне нравится наблюдать закат, неспешные ночные прогулки. Люблю изучать новое, что может быть не совсем понятным для многих. И, конечно, люблю свою сестру, — последнее было добавлено с такой обезоруживающей искренностью, что контрастировало со всем, что он говорил до этого. — Изучать новое... — повторила она с лёгкой улыбкой.— Звучит очень даже в духе студента Слизерина. — А вы, профессор... Дана. Что делает тебя тобой?. — Ты выпытываешь у меня всё по заранее подготовленному списку вопросов? Себастьян ухмыльнулся. — Да. И он большой. Но не хочу тебя душить сейчас ими. — Теперь не хочешь, значит? Вчера ты был другого мнения. Юноша на секунду завис. Он не хотел вспоминать, особенно сейчас, вчерашний день. Ему было неловко, несмотря на всю браваду. Вчера он был неаккуратен в словах, и позволил себе сказать то, о чём, безусловно, не жалел, но что было совсем некстати в этой интимной беседе. — Вчера было вчера, — небрежно бросил он, явно не собираясь продолжать эту тему. — А насчёт вопросов... А какая твоя жизнь там, за пределами Хогвартса? — Хаос, — сразу отозвалась она честно. — Но у меня было время привыкнуть к этому. Иногда мои подруги ворчат на то, что я так оцениваю жизнь, но им просто не понять того, что со мной было. Они стараются, и я благодарна им за это. Сейчас мы будем реже видеться, но… — она пожала плечами и мягко улыбнулась. — Они семья. И я очень по ним скучаю. — Повезло им, — тихо ответил он. И через секунду добавил: — И мне тоже. — Повезло? — Да. Потому что я сижу здесь, разговариваю с тобой, а ты улыбаешься на сказанные мной глупости. Обычно ты куда строже. — Скажи спасибо медовухе, — она хмыкнула. — Завтра я буду снова колючей. Не надейся слишком. — Тогда мне стоит пользоваться моментом, пока могу? — Возможно, — улыбнулась она. Пьяная Дана легко позволяла себе то, на что трезвая даже не задумалась бы.

***

Когда они покидали «Три метлы», в пабе остались лишь несколько магов у дальних столиков и устало зевающая кошка, свернувшаяся возле камина. Встав, Дана стала поправлять рукава рубашки, и чуть покачнулась. Себастьян машинально протянул руку, ловя за локоть. Она не отдёрнула, а наоборот немного приблизилась. — Дана… Она посмотрела на него, готовая усмехнуться, но выражение его лица остановило её. — Извини, — произнёс он негромко. — Вчера я наговорил того, на что не имел права. Я был бестактным. Дана лишь моргнула. Она не ожидала. — Себастьян, я предполагала, что здесь найдётся та самая парочка студентов, из-за которых я поседею, поэтому стараюсь не принимать всё близко к сердцу. И ты не бери в голову. Они вышли на улицу. Воздух ночного Хогсмида был холодным, остужающим остатки хмельного жара. Девушка вдохнула глубоко, и на выдохе пар белым облаком растворился в тишине. Себастьян шёл рядом чуть ближе, чем требовало приличие. Но никто из них не отступал. Дана думала, что завтра она вспомнит всё это с лёгким ужасом. Возможно, жалея о каждой второй фразе. Но сейчас крови было достаточно алкоголя, чтобы не бояться быть собой. Той собой, которую она уже не видит. Дана шла рядом с Себастьяном, каблуки то и дело цеплялись за неровные каменные плиты. Иногда она оступалась, и каждый раз его рука ловко поддерживала её под локоть. Девушка не отстранялась. Словно так и должно быть. — Не думал, что профессор может так надраться, — протянул Себастьян с насмешкой. Дана хмыкнула, втягивая прохладный воздух. — Можешь считать это частью учебной программы. Внезапная практика по зельеварению: «Как пережить последствия переизбытка медовухи и дурных решений». — У тебя явно была высшая оценка по этому предмету, — усмехнулся он. — Но серьёзно. Почему так много? Не думал, что ты из тех, кто пьёт так, что потом нормально на ногах не стоит. — Потому что алкоголь позволяет мне забыться, — отозвалась она тихо. — Хоть ненадолго. Чтобы не думать о том, какая жизнь паршивая. Внезапный порыв бодрящего ветра прошил пространство между ними. Сэллоу чуть повернул голову, пытаясь разглядеть лицо девушки в полумраке. — Что ты имеешь в виду? — спросил он мягко, но в голосе послышался интерес. Дана чуть замедлилась, сухой осенний листик мягко хрустнул под каблуком. Она почувствовала, как слова уже пошли дальше, чем следовало. Пьяный язык, чтоб его. — Это значит, что мне лучше заткнуться, пока не рассказала всю свою потрясающую и достойную учебника драматических искусств биографию, — она вымученно улыбнулась. — Считай, это был дополнительный вопрос к экзамену. Но ты его провалил. Он коротко хмыкнул, не скрывая удовольствия от её манеры вывернуться. Вопрос остался без ответа, но он понял достаточно. Может, даже больше, чем хотела Дана. Они дошли до северных ворот Хогвартса. Над башнями парил лунный дымчатый свет, в замке едва теплились окна. За одиннадцать перевалило давно. — Главный вход? — спросила она, уже зная ответ. Он покачал головой и повёл бровью с фирменной бесцеремонностью. Они обошли боковую стену, выбрав узкий проход между теплицами. Там пахло влажной землёй, мятой и чем-то пряным. Окно ближайшего коридора было приоткрыто. Створка скрипнула от ветра, будто приглашая. — Я бы проводил тебя до покоев, но… — он поднял глаза вверх, где в темноте бродили старосты с фонарями. — Я ещё помню своё последнее наказание. Не хочу повторения. Хотя, если бы мне сказали убирать класс Защиты от Тёмных искусств после уроков, я бы согласился. Почти. — Почти? — Девушка подняла бровь, голосе мелькнула тень ухмылки. — Не переживай. Я проделаю этот путь сама. Если не убьюсь на каблуках. — Если что, знай, я буду клятвенно отрицать свою причастность к падению профессора с лестниц. Дана остановилась у приоткрытого окна и повернулась к Себастьяну, чуть неуверенно, но с теплом, которое не скрыла ни ночь, ни алкоголь. — Спасибо, Сэллоу. Что проводили. И что не дали мне свернуть себе шею. Он наклонил голову. Понял, что их неформальный вечер подошёл к концу. Они снова заняли свои роли профессора и ученика. — Не за что. Я не хотел бы объяснять вашему другу, почему вас нашли спящей в кустах по дороге в Хогвартс. — Какой заботливый студент, — она усмехнулась. — Одну слезливую благодарность получили, хватит с вас. Себастьян усмехнулся, делая шаг вперёд. Расстояние между ними значительно сократилось. Его взгляд задержался на её губах, и вернулся к глазам. Он поднял руку. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, а затем он мягко коснулся её щеки, большим пальцем оглаживая скулу. — Спокойной ночи... Дана. Она кивнула, не в силах отвести взгляд. Девушка собиралась прервать то, что происходило между ними. Повернуться и перелезть через подоконник. Но Себастьян сделал то, чего она и ждала и опасалась одновременно, с того самого момента, как они вышли из паба. Он медленно наклонился, давая возможность отстраниться. Но она не отстранилась. Его взгляд был прикован к губам Даны, дыхание стало прерывистым. Девушка замерла. Она знала. Знала, что он хочет сделать, и в груди что-то сжалось в ожидании. Но когда расстояние между их лицами сократилось до минимума, Себастьян остановился. Он сделал неглубокий нервный вдох, словно очнувшись, а глаза, полные решимости, внезапно стали холодными. Он резко отпрянул и отвернулся, касаясь рукой волос. Взгляд метнулся в сторону Запретного Леса. — Серьезно, профессор. Вам нужно идти, — его голос стал отрывистым, появились нотки строгости. Дана почувствовала, как прокатилась волна досады, сменяемая облегчением. Если бы он сделал то, что собирался, то это сожгло бы все мосты, и добавило бы проблем. Ведь он ученик, а она профессор. Дядя, узнав бы это (даже просто слухи!), вышвырнул бы её из Хогвартса раньше, чем она успела бы объясниться. И всё же она зла. Зла на него за то, что он довел до этой точки, заставил ждать, заставил нарушить все внутренние правила и вдруг остановился. Она торопливо развернулась и без лишних прощаний перебросила одну ногу через подоконник. Каблук зацепился за край. Девушка едва не упала, но быстро выпрямилась, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы сделаете домашнее задание на понедельник, Сэллоу, — бросила она холодно через плечо. Он промолчал. Дана услышала, как его ботинки заскрипели по гравию, когда он быстро удалился в противоположную сторону. Девушка прислонилась спиной к стене, чувствуя, как колотится её сердце. От злости. Он решил, что может играть с ней в эти игры, а в последний момент трусливо отступить. «Нет, маленький гадёныш. Ты не будешь так поступать». Сняв обувь и держась за стену, она двинулась вдоль каменной стены. Добралась до покоев буквально наощупь, не думая, но когда переступила порог комнаты, мысли снова наводнили голову. Внутренний монолог не прекращался, подпитывая гнев. — Всё-таки не показалось. Ты как Алистер, — прошептала она в пустоту. Это имя человека, который окончательно её сломил и научил больше никому не открываться. По крайней мере, ей хотелось так думать. «Я не позволю тебе повторить это, Сэллоу». Дана скинула одежду, едва добравшись до кровати, и только когда она закрыла глаза, проваливаясь в сон, почувствовала. Не исчезла. Та боль, что разрывала ночью. Последствия приступа всё ещё были с ней. Дыхание сбилось, пальцы сжали простынь. Алкоголь не подарил успокоение, а только придал иллюзию.