chapter eight.

Очередной кошмар. Очнувшись снова на полу, с давящей болью в груди и слабость, которая не отпускала, Дана коротко выдохнула. Она не помнила, как вернулась в комнату. Запомнилась лишь злость на Себастьяна. Неудивительно, что эмоции взяли верх, вызвав очередной приступ, который оказался хуже прочих. Она не пошла на завтрак. Мысль о Большом зале казалась невыносимой. Одевалсь девушка медленно. Молочная блуза с пышными рукавами и серый пиджак, который скрыл роскошные рукава и дрожь в руках. Чёрные брюки-клёш сели привычно, а широкий ремень туго. Волосы, впервые за всё время, она оставила распущенными. Помада. Ботильоны без каблука, хотя мысль о них упрямо всплывала, как вызов себе самой. Но ноги не выдержали бы. Сегодня было гораздо хуже. Ноги подкашивались, мышцы ныли. Приступы участились. Кошмары приходили чаще. Состояние после них ухудшалось. Это был знак, от которого нельзя было больше отмахиваться. Сегодня важный урок. Дана давно планировала выездную практику. Боевые чары. Дуэли. Настоящее напряжение. Лес, вдали от стен Хогвартса, чтобы магия не давилась каменными сводами. Она не могла отменить это занятие. Не сегодня. Собрав книги и прижав их к груди, она вышла из комнаты. Каждый шаг отдавался в теле тяжёлой глухой волной. Её вело в сторону, она шла больше по памяти, чем по зрению. Взгляд терял фокус, потолки размывались, факелы растекались огненными пятнами. Ученики, перешёптываясь, оглядывались девушке вслед, кто-то даже останавливался. — Профессор? Вам плохо? — осторожно спросил рослый Гриффиндорец. Она отмахнулась, не поднимая глаз. — Всё хорошо. Спасибо. — Слова давались тяжелее, чем шаги. К центральному залу она добралась почти на одной воле. Впереди ждало самое сложное. Лестницы. «Так, осталось спуститься...» Пальцы машинально вцепились в холодные перила лестницы. Развернувшись полубоком, Дана осторожно поставила правую ногу на первую ступеньку, затем левую рядом, смотря под ноги. «Главное, не спеши...» — думала девушка, преодолевая следующую мраморную ступень. Сосредоточенная донельзя на каждом шаге, она не заметила, как за ней пристроилась шумная группа старшекурсников Слизерина, среди которых был и Себастьян. Парень заметил её сразу. Он видел всё: как плечи девушки опущены, как походка дрожит, как рука скользит по гладкому камню в поиске опоры. — Гляньте-ка, — негромко хмыкнул кто-то из ребят за спиной Сэллоу. — Похоже, вчера профессор переборщила со сливочным пивом. Тихий смешок прошёл по группе. — Может, с кем-то особенно старательно праздновала день нюхлера? — добавил другой. — Э-эх, жаль, что не со мно-ой, —ехидно протянул, с противной усмешкой низкий парень, идущий около Сэллоу. В другой день Себастьян бы подхватил. В другой день он был бы первым, кто начал. Но сейчас у него в груди неприятно сжалось. После очередного смешка, прозвучавшего достаточно громко, он резко обернулся к говорившему. — Закрой рот, — со злобой сказал Себастьян. Юноша моргнул, явно не ожидая такого тона. — Я… я просто… — Я сказал, закрой. Они шли за профессором почти вплотную. Шаг в шаг. Для девушки каменные ступени становились всё круче. Именно в этот момент голова Даны пошла кругом. Она оступилась. Ступенька будто пропала из-под её ноги. Тело подалось назад, равновесие исчезло в один краткий, страшный миг. Но она не упала. Тёплая, крепкая рука легла ей на талию. Осторожный, но уверенный рывок. Чужое плечо почти коснулось её спины. Себастьян подхватил девушку ещё до того, как она успела осознать, что произошло. Её дыхание на секунду сбилось. Одна книга упала из её рук, скатившись дальше, по лестнице. Не поворачивая головы, она просто замерла в чужих руках, не сразу осознавая, что именно удержало от падения. Мир шатался, ступени плыли перед глазами, а горячая ладонь на талии казалась единственной реальной опорой. — Идите, — негромко, но твёрдо сказал кто-то позади. Никто не проронил ни слова. Друзья Себастьяна послушно ушли вперёд. В коротком молчании Дана вдруг осознала, кто стоит позади. — Профессор, — проговорил он с тёплой, едва слышной усмешкой. — Я же говорил, что не хочу быть причастным к тому, как вы разобьётесь на лестнице. Она медленно обернулась. Мир, будто по команде, собрался в резкость. И снова он. Их лица оказались неприлично близко друг к другу. Коридор стремительно пустел. Шаги учеников ускорялись, голоса таяли вдали. Утро спешило дальше без них. В девушке вскипела злость. — Ты бы знал, как ты достал меня уже, — выдохнула она хрипло, не отводя взгляда от его тёмных глаз. Себастьян не убрал руку. Напротив — помог девушке сделать ещё один шаг вниз, удерживая за талию так, будто имел на это полное право. — Профессор, — лукаво ответил он, склонив голову, — И снова вы лжёте. Возмущение поднялось мгновенно. Она открыла рот, чтобы ответить… но не смогла. Боль пришла резко, как удар в грудь, изнутри. С губ сорвался короткий предательский звук. Не крик и не стон, а что-то между. Рука Себастьяна напряглась. Лицо изменилось за долю секунды. Насмешливость словно смыло водой. — Что случилось? — В его тоне появилась непривычная серьёзность. — Всё в порядке, — отрезала она, сжав зубы. — Не драматизируй. Он не поверил и, осторожно, но настойчиво, довёл Дану до ближайшей каменной лавочки, бережно помогая сесть. Сев, девушка опёрлась локтями на колени, пряча лицо в ладонях. Себастьян посмотрел на сгорбленную фигуру профессора. Он подошёл и опустился на корточки перед ней, довольно близко, скрестил руки на коленях и внимательно, не мигая, уставился на неё снизу вверх. Девушка чуть развела ладони, открывая лицо, и рвано выдохнула. Бледность всё ещё не сошла с щёк, а на лбу выступила тонкая испарина. Она видела его перед собой так близко, что могла различить золотистые искры в карих глазах. — Сэллоу, лучше встань, пока никто не увидел эту сцену со стороны... — прошептала она, пытаясь собрать остатки самообладания. — Это выглядит... двусмысленно. — Пусть смотрят, — бросил он. — Пусть думают, что я вымаливаю у тебя прощение за очередной сорванный урок. Или прошу поставить «превосходно» авансом. Мне плевать на них, Дана. Лучше скажи, где болит? Она собиралась привычно солгать., но слова вышли сами собой. — В груди. — Это не нормально, — он выдохнул сквозь зубы. — Это далеко не «в порядке». Она попыталась усмехнуться. — Тебе запрещено ставить диагнозы. — Мне не нужно быть целителем, чтобы понять, что тебе сейчас хреново, — хмуро ответил он, скользнув взглядом по её побледневшему лицу. Он наклонился ближе. — Пойдём в больничное крыло. — Нет. — Дана вскинула голову резко, отчего перед глазами поплыли тёмные пятна. — Никакого больничного крыла. Пройдёт. Себастьян молчал несколько секунд, внимательно изучая её. — Дана… — Нет, — жёстче ответила она. — Я не собираюсь валяться, когда сегодня столько дел. Себастьян хотел возразить, но вдруг остановился. В нём боролись раздражение и что-то ещё. — Ты упрямая, — произнёс он негромко. — А ты снова слишком много себе позволяешь, — ответила она так же тихо. На мгновение между ними повисло странное молчание. Парень, сохраняя позу, по-прежнему смотрел на девушку, которая снова спрятала лицо в ладони. Он ждал. — Тогда мы идём не в больничное крыло, — заявил он. — Но на урок ты в таком состоянии тоже не пойдёшь. — Тебя забыла спросить, Сэллоу, куда мне идти, — прошипела Дана, но в её голосе уже не было прежней силы, лишь упрямое сопротивление. — Я и так стала часто пропускать уроки. Забавно, в каком-то роде беру пример с тебя. Себастьян усмехнулся, а затем поднялся. Его фигура нависла над девушкой. — Плохой пример для подражания, профессор. И представь себе, не вижу ничего забавного, — сказал он совершенно спокойно, что делало его слова более убедительными. — Давай отведу тебя к профессору Блэку. Или к твоему любителю квиддича… — Ирония голосе была тончайшей. Он не любил Магнуса и даже не скрывал этого. — Нет, — резко отрезала девушка. Любое имя, названное им, было равносильно раскрытию того, что кошмары и боль снова стали обыденностью. — Ты издеваешься? — он непонимающе нахмурился. Себастьян снова опустился на корточки. — Если ты правда хочешь помочь, — сказала она, — тогда отведи меня в класс. Мне уже лучше. Мы и так задерживаемся. Он долго смотрел на неё. Так смотрят на человека, который отчаянно врёт самому себе. В его взгляде промелькнула тень осуждения. Не злость, не раздражение, а скорее беспокойство, которому не дали права на существование. — Лучше, говоришь? — бросил он с лёгкой иронией, но после короткой паузы кивнул. — Хорошо. Он поднялся первым и аккуратно протянул руку. Его пальцы коснулись ладони девушки, помогая встать. Когда она поднялась, между ними снова оказалось чересчур мало пространства. Сердце у Даны стукнуло сильнее, чем ей хотелось бы признавать.

***

Они шли по коридору в тишине. Себастьян больше не держал её за талию, а только мягко поддерживал под руку, давая ей задавать темп. — Знаешь, что действительно забавно, — вдруг произнёс он, не глядя на неё. — Я снова веду тебя, не давая упасть. Как тогда, после Хогсмида. Девушка мгновенно напряглась. Это были те воспоминания, которые хочется беречь, но в то же время и вычеркнуть из памяти. — Перестань, — резко сказала девушка. — Перестать что? — Себастьян наконец повернул голову, его тёмные глаза скользнули по её лицу. — Мне нельзя вспомнить лучший вечер в своей жизни? Да ну, брось. Он на секунду задержал взгляд на её губах, и это заставило девушку грубо высвободить руку. — Какой же ты обнаглевший всё-таки, — холодно сказала она. — И спасибо. Дальше я сама. Себастьян чуть сбавил шаг. Однако, его вид не выражал раскаяния, но отчётливо проскользнуло удовольствие от её реакции.

***

Впереди показались знакомые арки и двери класса Защиты от Тёмных искусств. — А тебя не смущает, профессор, — протянул Себастьян с ехидной усмешкой, — что мы зайдём вместе? Он остановился за спиной Даны. Его слова подразумевали интимность и некий скандал. Профессор замерла. Она медленно повернула голову в его сторону. Улыбка Себастьяна была широкой, довольной и, чёрт возьми, очаровательной. Он наслаждался моментом, наслаждался её дилеммой. — Не смущает, — солгала она, хотя внутри всё сжалось. Войти с ним в класс, опоздав на добрые двадцать минут? После всех предыдущих стычек? Это было равносильно тому, чтобы повесить на себя плакат с надписью «Нас что-то связывает, и это что-то неприличное». «Лучше бы я упала с лестницы и свернула шею, чем сейчас всё это терпеть». — Вот как? — Себастьян легкомысленно пожал плечами, кивнув в сторону класса. — Ну, смотри. Мой класс прекрасно знает, что я обычно опаздываю, а ты нет. Что они подумают, профессор? Будь сейчас я там, то решил бы, что вы помогали ученику с дополнительными занятиями до самого утра. И приплёл бы что-то более... романтичное? Да, сходу бы так и подумал. Дана почувствовала, как к лицу приливает жар. — Иди погуляй, Сэллоу, — прошипела она. Во взгляде читался жгучий гнев. — Ты заходишь в класс через пять минут после меня. И не комментируешь своё опоздание. Просто молча садишься, и даже не смотришь в мою сторону. Понял? Себастьян замер, прислонившись плечом к холодному выступу стены. Он медленно обвёл взглядом её лицо, задерживаясь на лихорадочном румянце, который она так тщетно пыталась скрыть за холодной маской. — Как прикажете, профессор, — он приложил руку к сердцу с показным и издевательским поклоном. — Но... — Он сделал паузу и, понизив голос, произнёс, — …не обещаю, что получится молча. Он сделал шаг назад, развернулся и спустился по лестнице. Выдохнув, Дана резко распахнула дверь класса. Тридцать пар глаз, полных любопытства, немедленно уставились на неё. — Прошу прощения за опоздание, — произнесла она холодным голосом, даже не пытаясь придумать оправдание. Она прошла к столу, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди от напряжения и остаточной боли. — Открываем учебники на главе о Защитном поле... Шорох страниц и скрип перьев по пергаменту заполнили тишину, но Дана чувствовала, как по классу ползёт липкое любопытство. Слизеринцы переглядывались, когтевранцы подозрительно щурились. Её опоздание событие редкое. — Сегодня мы разберём структуру «Протего Тоталум», — начала она. — Запишите основные компоненты стабильности купола... — Она повернулась к доске, взмахнула палочкой, и мел застрочил по доске. В этот момент дверь скрипнула и на пороге показался Себастьян. Верхняя пуговица рубашки небрежно расстёгнута, а на губах застыла ленивая полуулыбка. — Мистер Сэллоу, — произнесла Дана сухим голосом, не оборачиваясь, — Вы опоздали. Снова. — Засмотрелся на облака, профессор, — отозвался он, и по классу пронёсся тихий смешок. — Удивительно ясное утро, не находите? С невозмутимым видом Себастьян прошёл к своему месту рядом с Оминисом. Тот даже не повернул головы, но Дана заметила, как плотно сжались его губы. Мракс явно не одобрял ни пафосного появления друга, ни того факта, что Себастьян что-то скрывал. — Итак, — Дана повернулась к классу, стараясь не акцентировать внимание на Сэллоу, — продолжим. «Протего Тоталум» требует не только точности произношения, но и исключительной ментальной стойкости. Любое колебание воли... Она запнулась. На задней парте, Себастьян даже не потянулся за пером. Он сидел, откинувшись назад, сложил руки на груди и смотрел с той же пугающей внимательностью, что и на лестнице. — Любое колебание воли, — повторила она, заставляя голос звучать твёрже, — ведёт к дестабилизации контура. Если вы не уверены в себе, заклинание обратится против вас. — Как и любая магия, верно, профессор? — подал голос Себастьян. В классе стало тихо. Оминис едва заметно вздрогнул, а ученики с передних парт начали медленно оборачиваться. — Вы хотите что-то добавить, мистер Сэллоу? — Дана встретилась с ним взглядом. — Просто уточняю теорию, — он слегка наклонил голову набок, и прядь тёмных волос упала на лоб. — Мне всегда казалось, что тяжелее всего держать щит, когда угроза исходит не снаружи, а изнутри. Когда волшебник, скажем так, борется с собственной природой. Или с болью. Что происходит с защитным полем в таком случае? Оно ведь просто высасывает жизнь, пока человек не падает замертво? В аудитории воцарилась тяжёлая тишина. Ученики переглядывались, не понимая, откуда в обычном обсуждении щитовых чар взялась эта мрачная нота. Дана почувствовала, как внутри заледенело. — Это... гипотетическая ситуация, — выговорила она, ощущая, как предательская испарина снова выступает на висках. — Разумеется, — Себастьян криво усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Самая что ни на есть гипотетическая. Но ответ мне всё же интересен. Как далеко может зайти волшебник, прежде чем признает, что щит больше не держит? Дана почувствовала, как деревянный пол под ногами становится зыбким. Она знала, что он делает. Он провоцирует её, вытягивает признание. Или же просто проверяет предел терпения. — Минус пять очков Слизерину за неуместные философствования, — отчеканила она, разворачиваясь к доске, чтобы скрыть дрожь в руках. — Записывайте формулу устойчивости.

***

— Напоминаю всем, что сегодня, в четыре часа дня, состоится выездная практическая работа. Встречаемся на противоположной стороне озера, за небольшой рощей, на большой открытой поляне. Одевайтесь потеплее и поудобнее. До вечера. Дана попрощалась с классом. Студенты зашумели, собирая пергаменты и книги. Проводив их взглядом, девушка почувствовала, как тело обмякло. Как только за последним учеником закрылась дверь, она рухнула на стул. Положила голову на скрещенные на столе руки, прикрыла глаза. Физически она чувствовала себя гораздо лучше, чем утром, но ноющая боль в груди до конца не отступила. Послышались приближающиеся шаги. Медленные, но решительные. Не было сомнений, кто это. — Можешь не утруждать себя, Сэллоу. Не до тебя сейчас. Шаги замерли. В ответ не послышалось язвительного смешка, которого она ожидала. Дана медленно подняла голову. И встретилась взглядом… с пустотой. У первых парт стоял Оминис. — Прошу прощения, профессор, — тихо сказал он. — Я не хотел мешать, просто… — он замялся на секунду, — вы выглядели неважно. Хотел узнать, как вы себя чувствуете? Дана, смущенная и внезапно ощутившая вину за резкость, отвела взгляд. Если Оминис здесь, значит Себастьян либо ушел, либо... Она бегло оглядела класс. Сэллоу нигде не было. Он действительно ушёл, оставив друга одного, что само по себе было дурным знаком. — Оминис, со мной всё в порядке, — она выдавила улыбку, которая вышла кривоватой. — Спасибо за беспокойство. Можете быть свободны. — Не за что, профессор... Но парень не сдвинулся с места. Замявшись, он сделал несколько осторожных шагов вперёд, остановился у края стола. — Профессор, я понимаю, что это не моё дело, — беспокойно начал он, — но я должен спросить. Речь о Себастьяне. Услышав это имя из его уст, Дана невольно напряглась, выпрямляясь. — И что же спросить? — мягко спросила она, но левый глаз предательски дёрнулся. — Если Себастьян вдруг пристанет к вам с тем, с чем ученик не должен обращаться к профессору, — Оминис явно не знал, как подобрать слов, — ...если он попросит вас о чём-то, что покажется вам... неправильным... пожалуйста, скажите мне. Я очень беспокоюсь за него. Не хочу, чтобы он попал в неприятности. Дана искренне удивилась, скрывая эту эмоцию за спокойной интонацией: — Мистер Мракс, я не понимаю, о чём вы говорите, — осторожно произнесла она, склонив голову. — Какие именно неприятности? Парень шумно выдохнул, явно борясь с собой. — Это из-за Анны, — сказал он, дрогнувшим голосом. — Сестра Себастьяна. Было... нападение на их деревню и... её прокляли. Это не обычное заклинание. Это… — он сжал губы. — Это разрушает её изнутри. Поэтому она больше не учится в Хогвартсе. А Себастьян... он не может смириться с тем, что никто не в силах помочь Анне. Он убеждён, что последняя надежда кроется в тёмных искусствах. Он ищет лекарство. Сначала это были просто книги, потом древние руины... а теперь он увидел вас. Дана медленно кивнула. Она слышала об Анне Сэллоу. Её имя часто упоминали шёпотом в учительской, как печальный пример студента, чьё обучение оборвалось по причине серьёзной болезни. Но она не знала подробностей. Не знала о проклятии. — Себастьян знает, как и я, что в вас есть сила, которая выходит за рамки школьной программы. Он может решить, что вы его последний шанс. Он будет обаятельным, будет услужливым, будет... — Оминис запнулся, и на его бледном лице отразилось огорчение, — будет таким, каким он умеет быть, когда ему что-то нужно. Но он не остановится, пока не втянет вас в свои поиски. Он не знает меры. Он разрушит всё вокруг, лишь бы достичь цели. Дана молчала, вглядываясь в лицо Оминиса. В его голосе было столько измученной правды, что отрицать очевидное стало невозможно. Парень не просто предупреждал о нарушении школьных правил, а предостерегал от самого Себастьяна, которого, казалось, любил и боялся одновременно. «Так вот почему он делает всё это... Ему нужна моя сила...» Мысль отозвалась в груди Даны новой вспышкой боли, куда более горькой, чем физическая. Все «заботливые» взгляды, вовремя подставленное плечо на лестнице и обжигающее дыхание у теплиц — всё это была лишь разведка? Он прощупывал почву, искал лазейку к её магии, надеясь выторговать у судьбы жизнь для Анны? Но он не знал, что состояние Даны, так ужасающе схоже с состоянием его сестры. Это не просто сила. Это болезнь, разрушающая изнутри. — Спасибо, Оминис, что рассказали, — отозвалась она безэмоционально. — Правда, не понимаю, почему Себастьян должен обратиться ко мне, — она попыталась сделать голос невозмутимым и удивлённым. — В смысле, я понимаю, что преподаю Защиту от Тёмных искусств, но в учебный план входит лишь снятие более простых чар. Вы явно намекаете на что-то запретное. Я к этому отношение никакого не имею. — Не лгите мне, профессор, — тихо и устало произнёс он. — Я же сказал уже, что знаю всё. Не нужно играть в «учебный план» с тем, кто вырос в семье Мраксов. От вас тянет проклятой магией. Это не критика, а констатация факта. Себастьян тоже знает это, как и я. Разница лишь в том, что я хочу от этой силы бежать, а он он готов в ней утонуть. Ради сестры. И если он уже решил, что вы можете ему помочь... он не отстанет. Я прошу вас. Не поощряйте его. Не давайте ему ни повода, ни книг, ни заклинаний. — Я услышала вас, Оминис, и я очень ценю ваше предупреждение, но зачем вы мне это рассказали? Не боитесь, что я могу немедля пойти и сообщить директору о том, что его ученик суёт нос, туда, куда лезть запрещено? Этим откровением вы подставляете друга. — Я рассказал это, потому что боюсь за него. И я знаю, профессор Ривера, что вы не станете рассказывать об этом директору. По своим причинам, — уверенно ответил Оминис. Дану посмотрела на Оминиса, и криво ухмыльнулась. «Я смотрю в этой школе все обо мне знают больше, чем я сама». — Теперь, когда вы высказались, я прошу вас, — продолжила она, переводя тему, — как старосту, чтобы вы напомнили своей группе о практическом занятии в четыре часа. — Конечно, профессор. До скорого. И... берегите себя. Он поклонился и, повернувшись, стал удаляться. Но подойдя к двери, он остановился. — И знаете... Насчёт Себастьяна. Как я говорил ранее. Он не грубый и не плохой человек. Он просто… потерянный. После этих слов Оминис покинул класс. Дана осталась одна. Она тяжело опустилась на стул, чувствуя холод спинки между лопаток. Боль в груди снова заныла. Она закрыла глаза. «Он действительно думает, что я могу помочь ему исцелить сестру? Наивный. Я даже себе не могу помочь... Какая ирония».

***

Берег Чёрного озера. 16:00.

Шотландское небо к вечеру налилось тяжёлым свинцом. Ветер, летящий с гор, был настолько холодным, что казался осязаемым. Он бил в лицо, заставляя студентов кутаться в меховые воротники мантий. Чёрное озеро дышало холодом и сыростью, его тёмные воды лениво лизали каменистый берег, выбрасывая куски тины. Дана стояла на краю густо заросшей рощицы, сложив руки на груди, откуда открывался вид на просторную, покрытую жухлой травой поляну. Ветер бесцеремонно трепал полы пиджака, и она сильнее запахивала его, ощущая, как колючий воздух пробирается под ткань. Ученики, разбившись на небольшие группки, уже ждали, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то пытался согреть пальцы дыханием, кто-то чертил палочкой в воздухе ленивые искры. — Внимание! — Дана перекрыла голосом свист ветра, выходя в центр поляны. — За полтора месяца мы изучили достаточно нового материала, чтобы применить его на практике на открытой местности. В классе мы работаем с ограничениями, но настоящий бой требует гибкости. Вы разобьётесь на пары для отработки навыков, но прежде… Дана повела палочкой, очерчивая в воздухе невидимый круг. — Хочу показать вам, что я имею в виду под «настоящим боем». Бой, в котором важна не только сила заклинания, но и скорость, тактика, а главное контроль. Мне нужен доброволец, чтобы продемонстрировать дуэль. Есть желающие? Тишина. Ученики переглядывались, напуганные или слишком вежливые, чтобы выйти против преподавателя. И всё же одна рука поднялась вверх, лениво качнувшись в воздухе. Девушка даже не повернула головы. Знала, кто это. — Ну, раз уж все такие скромные, — протянул Себастьян. — Было бы невежливо заставлять вас ждать, профессор. — Себастьян Сэллоу, — произнесла она так устало, будто не ожидала ничего иного. — Вперёд, прошу. Юноша подчинился. На губах играла та самая, ставшая уже привычной, наглая, самодовольная ухмылка, которая сейчас, после откровения Оминиса, казалась ей трагической маской. — Вы же знаете, профессор, — протянул он снова, — я всегда готов к дополнительным занятиям, особенно если они связаны с практической стороной. — Отлично, — кивнула Дана. — Остальные, отойдите подальше и сформируйте круг. Ученики быстро подчинились, образуя кольцо вокруг них. Дана и Себастьян вышли в центр. — Я напоминаю, — произнесла она, обращаясь ко всему классу, но глядя только на него, — в бою главное это предугадать, парировать, и отвечать. В этой дуэли мы используем только те заклинания, которые изучали. Задача не просто обезоружить, а заставить противника потерять концентрацию. Она кивнула Себастьяну. — Готовы, Сэллоу? — Всегда готов к вашей практике, профессор, — он отвесил короткий, почтительный поклон, но глаза оставались холодными и цепкими. — Обещаю быть аккуратным. — Начинайте. Себастьян был быстр. Он начал с мощного заклинания оглушения. Дана парировала его лёгким движением палочки, и красный луч разбился о невидимый щит. Она ответила быстрым, точным «Левиосо», но Себастьян, словно ожидая этого, мгновенно уклонился. Заклинание пронеслось над его головой. Они двигались по кругу. Дана двигалась грациозно: парировала, блокировала и отвечала плавно, почти танцуя между заклинаниями. Она использовала «Конфринго» как отвлекающий манёвр, а затем попыталась обезоружить его «Экспеллиармусом». Но Себастьян был не только силён, но и умён. Он читал её движения. Ему удалось задеть девущку дважды. Один раз «Депульсо» прилетело ей в плечо, заставив болезненно вздрогнуть, а второй «Глациус» заморозил край штанины её брюк, сковав движение. — Неплохо для начала, мистер Сэллоу, — выдохнула она, игнорируя колкую боль. — Но вы слишком полагаетесь на грубую силу. — Профессор, вы сегодня немного медлительны, — усмехнулся он, приподняв бровь. — Вам нужен отдых, а не дуэли. — Отдых это роскошь, которую я не могу себе позволить, — отчеканила она. — Особенно когда мои ученики начинают думать, что пара удачных попаданий делает их равными преподавателю. Язвительность Себастьяна и абсолютная уверенность в себе, в сочетании с утренней болью, ударили по девушке с новой силой. Дана понимала, что в таком состоянии бой честно не выиграть. А проиграть публично значит потерять авторитет. Она решила действовать так, как поступил бы он. Отбив очередное заклинание, Дана шагнула в сторону, уклоняясь, и так, чтобы слышал только Сэллоу, произнесла: — А ты знал, что когда не ёрничаешь, то становишься удивительно милым? Себастьян замер. Глаза, полные боевого азарта, распахнулись. Он не ожидал ничего подобного. — Что? — выдохнул он, барьер его дрогнул, исчезая. Этой секунды Дане хватило. Заклинание сорвалось с палочки, превращая её движения в неуловимый ветер. Лёгкий призрачный порыв. Остальные ученики увидели лишь короткий всплеск магии. За считанные секунды она преодолела разделявшее их расстояние, и оказалась вплотную к Себастьяну, который стоял, ошеломлённый словами девушки. Парень не успел даже вскинуть палочку. Профессор заблокировала его руку предплечьем, а кончик её древка упёрся ему точно под подбородок, заставляя слегка запрокинуть голову. Ей пришлось смотреть на него снизу вверх, но в глазах блеснул торжествующий триумф. — Дуэль окончена, — произнесла она громко и чётко, чтобы слышали все. Себастьян медленно опустил палочку. Он молчал, тяжело дыша. Карие глаза лихорадочно сканировали её лицо, пытаясь понять, где заканчивается урок и начинается что-то другое. Девушка опустила палочку, отступила ровно настолько, чтобы расстояние между ними вновь было соблюдено, но его дыхание Дана всё ещё чувствовала на своей коже. По спине пробежали мурашки. Она обернулась к ученикам. — Всем всё понятно? Дуэль это не только магия, но и тактика. Приступайте к практическому занятию. Разбейтесь на пары и отрабатывайте парирование. Ученики возбуждённо зашумели и хлынули на поляну, разбиваясь на пары. Голоса смешались с шумом ветра, роса на высокой траве серебрилась в косом свете солнца. Дана, сохраняя деловой вид, отошла в сторону, к ближайшей кромке рощи. Она прислонилась спиной к шершавому стволу старого дуба, переводя дыхание, которое сбилось не столько от движений, сколько от всплеска адреналина и своего спонтанного поступка. Колющая боль в груди вновь напомнила о себе. Девушка закрыла на секунду глаза и почувствовала, как от лёгкого головокружения земля качнулась под ногами. Не успев, как следует выровнять дыхание и насладиться тишиной, тень скользнула сбоку. Себастьян облокотился о другой край дерева, сложив руки на груди, сохраняя самодовольную, но слегка сбитую с толку, позу. — Дана, это было нечестно. Девушка, не поворачиваясь, слегка усмехнулась. — Сэллоу, не тебе же одному дозволено играть нечестно. Я лишь воспользовалась твоим отвлечением, — парировала она. — А в настоящем бою отвлечение это такая же тактика, как и любое заклинание. Себастьян промолчал. Он медленно повернул голову, изучая профиль девушки. Дана была занята, наблюдая за ближайшей к ней парой студентов, и давала комментарии о неправильном хвате палочки. «Она не должна была так делать», — пронеслось в мыслях Себастьяна. Услышать от неё совершенно нехарактерный флиртующий комментарий, да ещё и во время дуэли... Это выбило его из колеи полностью. Это был самый наглый и самый обезоруживающий ход, который она могла совершить. Он думал, что знает, как она действует, но здесь профессор его действительно перехитрила. — «Она сейчас не в форме. Просто не хотела проигрывать. Но она могла использовать мощное защитное заклинание. А она выбрала именно этот способ... Интересно». Дана не замечала ни его взгляда, ни тем более его внутренних выводов. Она была погружена объяснением о правильном положении ног. Но в момент она всё-таки уловила, как Себастьян буквально сверлит её глазами. Она повернулась к нему и, прищурившись, сказала с едва заметным сарказмом: — Может, перестанешь прожигать во мне дыру? Или ты пытаешься понять, как я так приблизилась к тебе, чтобы повторить это на противнике? — Я просто наблюдаю, — лениво протянул он в ответ, но после его тон стал таким же серьёзным и заботливым, каким был с утра. — Как ты себя чувствуешь? Она отвела взгляд. Сердце, к собственному раздражению, забилось быстрее. — Всё в порядке, — ответила она кратко, желая убедить не только его, но и себя. Он наклонил голову, собираясь сказать что-то, но вместо этого девушка подняла бровь и добавила: — И вообще, ты не должен тут стоять и прохлаждаться. У тебя практика в самом разгаре. Или я должна тебя привести к Оминису за ручку? — Я просто хотел быть поблизости, — заявил он с ухмылкой. — На случай, если ты снова не сможешь устоять на ногах. — Себастьян, — начала она напряжённо. — Если ты сейчас же не вернёшься к своей паре, я припишу тебе неуд по практике. — Ставь, что хочешь, — выдохнул он без привычного бахвальства. — Если это цена за то, чтобы ты не рухнула в траву в ту секунду, когда отвернусь, я согласен. — Ты слишком много на себя берёшь, Сэллоу. Он не успел ничего добавить, как девушка вытолкала его из-под тени дерева обратно на поляну. Ладонь Даны легла ему на предплечье, чтобы направить вперёд, и в момент, когда она собиралась отдёрнуть руку, Сэллоу поймал её ладонь. Он провёл пальцами по тыльной стороне руки. — Тогда я пошёл, профессор. Себастьян широко улыбнулся, отвесил шутливый поклон и, крутанув палочку в пальцах, направился на поляну. Дыхание Даны перехватило так резко, что даже воздух стал казаться прохладнее. Она коротко выругалась про себя, и пытаясь восстановить самообладание, следом шагнув на поляну.

***

Октябрьское солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в блекло-фиолетовые тона, а воздух стал невыносимо холодным. Дана чувствовала, как ослабевшее за день тело начинает промерзать окончательно. Она собрала учеников и подвела итоги занятия. — Вы сегодня поработали продуктивно. Теперь пора возвращаться в Хогвартс. Те, кто прилетел на мётлах, можете лететь, с остальными прогуляемся вместе. Ученики стали собираться, переговариваться, натягивать перчатки, поправлять шарфы, проверять закреплённые на ремнях мётлы. Сумерки сгущались быстро. Внезапно раздался глухой гул. Земля под ногами Даны завибрировала, а холодный воздух наполнился напряжением и неприятной, утробной вибрацией. Это был не грохот, а именно гул, который она сразу узнала. Угроза. Гул нарастал. Студенты, только что весело обсуждавшие ужин, затихли один за другим. Кто-то испуганно вскрикнул, когда из земли у кромки поляны, около скал, вырвался первый струйный поток дыма. У Даны внутри всё мгновенно сжалось. — Всем немедленно отступить к роще! — Усталость мгновенно исчезла. — На мётлы и немедленно в сторону школы! Кто без метлы вдвоём, втроём, как угодно, но взлететь сейчас же! Ученики замерли лишь на долю секунды. Из ближайшей скалы раздался ужасающий треск. Каменная глыба разлетелась осколками. Из пролома вышел огромный, ощетинившийся бронированными пластинами тролль: уродливый, плоть покрыта наростами, в руке он держал огромную дубину. — Быстро! Все уходите! — закричала Дана. Паника стала заразительной, и ученики, подчинились, спешно взлетая на мётлах, цепляясь за товарищей. Тролль не обращал на них никакого внимания. Маленькие злые глаза уставились только на Дану. Он поднял уродливую руку. Толстый, похожий на кол палец, указал прямо на неё. Он издал злобный низкий рёв. Затем, с невозможной для его массы скоростью, понёсся в сторону девушки. Бой завязался сразу. Дана кружила вокруг тролля, уходила от ударов, ослепляла, обманывала, действовала гораздо быстрее, чем позволял уровень сил. Она знала, что одна не справится, но и времени ждать подмогу уже не было. Каждый взмах палочки отдавался в груди болью. Она двигалась на грани. — Депульсо! — она едва успевает отскочить, когда дубина врезалась в землю, где девушка стояла секунду назад. — Конфринго! — вспышка ослепила монстра, давая мгновение перевести дух, но тролль, ведомый какой-то чужеродной волей, яростнее замотал головой и пошёл на таран. После удачного заклинания, которое отвлекло чудовище, сбоку прилетел жёлтый луч заклинания. Он прошёл мимо тролля и ударил прямо в руку Даны. Она вскрикнула, палочка вылетела из ослабевших пальцев, упав на траву в нескольких метрах. Охваченная паникой, она резко повернулась. На краю поляны стояли двое. В тёмных плащах, лица скрыты. Их силуэты были узнаваемы. Люди Руквуда. Но внимание быстро вернулось к палочке. Девушка ринулась к ней, и не успела сделать и пары шагов, как её настиг голубой луч. — Диффиндо! — крикнул один из нападавших. Заклинание ударило под ноги, взметнув фонтан земли и камней. Ударная волна и резкая боль в лодыжке заставили рухнуть на колени. Палочка так близко... — Руквуд сказал взять её живой, — раздался хриплый голос одного из наёмников. — Но он не говорил, что она должна быть целой. Дана судорожно вздохнула. — Ну же, профессор, — усмехнулся второй, делая шаг вперёд и вскидывая палочку. — Покажите нам, ради чего мы проделали весь этот путь. Тролль занёс дубину над стоящей на коленях девушкой, готовясь впечатать её в землю, чтобы наёмникам было удобнее паковать добычу. Дана сжала зубы, пальцы вцепились в траву. Она зажмурилась, и но в этот момент воздух за спиной буквально взорвался. — Арресто Моментум! Слепящий луч ударил в дубину тролля, когда та была в нескольких дюймах от головы Даны. Тяжёлое дерево замерло в воздухе. — Конфринго! Огненный снаряд врезался в грудь наёмнику, который стоял ближе всех к Дане, отбрасывая его прочь. Себастьян вылетел из рощи, как вихрь. Он не остановился, чтобы оценить ситуацию, он просто направлялся в самый её эпицентр. В тот же миг, Дана увидела наёмника, который её сбил. Появление Себастьяна он проигнорировал, поэтому уже заносил руку с палочкой в её сторону. Его лицо было искажено злобным предвкушением. Девушка ясно услышала произнесённое: — Круцио! Красный луч, наполненный чистой, невыносимой болью, сорвался с кончика палочки. Девушка понимала, что времени дотянуться до палочки нет. — Нет! — сорвалось с её губ. Дана выставила руки перед собой. Щит, сотканный из неконтролируемой магической силы, той самой, которую она так тщательно прятала, возник между ней и заклятием. Луч «Круцио» ударил в алый вибрирующий барьер и детонировал при столкновении с ним. Воздух между вспыхнул кровавым маревом. Ударная волна была такой силы, что нападавшего смело с ног, впечатав в каменную кладку скалы. Девушка медленно подняла холодный взгляд на тролля. Монстр, несмотря на скудный ум, замер. Животный инстинкт, который до этого гнал его вперёд, теперь кричал об опасности. Дана не стала тянуться к палочке. Она вскинула руку. Без палочки, одним коротким жестом, она обрушила на тролля мощь, которую копила в себе месяцами. Из земли под ногами монстра вырвались жгуты чистой древней магии, переплетённые с тьмой её проклятия. Они опутали его бронированное тело, как живые цепи, и с чудовищным хрустом начали сдавливать. Тролль взревел от боли, но звук мгновенно оборвался. Магия выжала из него жизнь, превращая массивное тело в серый безжизненный камень, который через секунду рассыпался мелкой крошкой. Всё закончилось за мгновение. Оставшийся в живых наёмник в ужасе бросил палочку и, не оглядываясь, скрылся в темноте леса. На поляне воцарилась тишина. Дана стояла на коленях посреди выжженного круга, пальцы дрожали. Кроваво-красное сияние под кожей начало медленно угасать. — Дана... — послышался хриплый голос Себастьяна за спиной. Девушка медленно обернулась. Он стоял в нескольких шагах, опустив палочку. Во взгляде не было ужаса, который она ожидала увидеть. Там было другое. Глубокое, почти фанатичное восхищение. — Мне нужна сигарета. И медовуха. Срочно, — выдохнула Дана. Себастьян замер. Выражение трепета на его лице сменилось искренним комичным изумлением. Он ожидал чего угодно: обморока, исповеди о тёмной магии, слёз или приказа стереть ему память. Но не это. Короткий нервный смешок вырвался из его груди. — Ты только что стёрла тролля в порошок, — он подошёл ближе и, не спрашивая разрешения, опустился на траву рядом с девушкой, подставляя плечо, чтобы она не завалилась набок. — И просишь выпивку? Ты не перестаёшь удивлять. И курить вредно, ведьмочка. Дана бросила на него взгляд и усмехнулась, хотя уголок губ дёрнулся от боли. — Жить с тем, что сидит внутри меня, тоже не особо полезно для здоровья, — выдохнула она, чувствуя, как холод земли начинает пробираться сквозь одежду. — Так что избавь меня от лекций. Себастьян покачал головой, но в глазах промелькнула тень понимания. Он не стал спорить. Вместо этого он осторожно обхватил её за плечи, помогая сесть ровнее. — Всё-таки призналась, что ты не так проста. Хотя, знаешь, после увиденного, тебе было бы куда сложнее придумать оправдание тому, что это было. Дана судорожно вдохнула холодный воздух, пытаясь вернуть контроль над телом и голосом. Каждая клеточка кричала от истощения. — Это была самооборона, — выговорила она, хотя даже в собственных ушах это звучало жалко. — Довольно эффективная, профессор. Настолько эффективная, что от тролля не осталось даже приличного трофея, — сказал он. — Не пытайся оправдываться передо мной. Я видел «Круцио», Дана. Я видел, как те люди смотрели на тебя. Не как на случайную жертву, а как на приз. И я видел, как ты стёрла угрозу. Он перехватил её за талию крепче, вжимая в своё плечо, чтобы девушка не рухнула. — Знаешь, — прошептал он на ухо, — в Хогвартсе нас учат по книжкам, как правильно махать палочкой. Но я впервые вижу того, кто знает, что такое настоящая первобытная сила. — Сэллоу, — Дана нашла в себе силы поднять голову. — Прекрати. Твой восторг... он неуместен. И я... я бы оценила твою помощь, но только не в контексте того, что я, как преподаватель, подвергла тебя опасности. Почему ты не улетел со всеми?! — Не улетел, — с вызовом ответил Себастьян. — Ты правда думала, что зная твоё состояние, я бы оставил тебя разбираться с троллем в одиночку? Такого ты обо мне мнения? — Я очень рада, что местами ты ведёшь себя, как джентльмен, но... Ты понимаешь, если Блэк узнает, что профессор подверг ученика опасности, у меня будут проблемы? — Пожалуйста, помолчи. Ты думаешь о правилах, пока я думаю о том, чтобы никто из преподавателей не узнал, что ты только что сделала. Даже, если Блэк в курсе о твоей силе, он явно не будет рад, что вблизи Хогвартса применялась такая магия. Дана застыла. Слова Себастьяна на мгновение вернули в прошлое. К тому вечеру, когда Айви решила, что их дружба ничего не значит. Когда Айви попыталась забрать её жизнь, и Дана, захлёбываясь ужасом от предательства, впервые выпустила тёмную магию, после того, как её прокляли. И этот булыжник, который девушка схватила машинально... Дана не хотела убивать. Она просто хотела выжить. В памяти всплыл ещё один образ. Дядя. Его бледное лицо, искажённое отчаянием, а руки, когда он подбежал к ней, дрожали так сильно, что он едва мог держать палочку. Себастьян уловил, что Дана зависла где-то в воспоминаниях. Он почувствовал, как напряглись плечи девушки, и как она на мгновение перестала дышать, уходя взглядом куда-то сквозь него. — Дана, — он встряхнул её, несильно, но ощутимо, возвращая в реальность. — Никто не узнает, что здесь было на самом деле. Девушка отреагировала на голос моментально. — Никто, — повторила она. — Потому что если дядя узнает... Если он увидит... Я не хочу расстраивать... — Он не увидит, — твёрдо пообещал Себастьян, перебивая её. — Я всё сделаю. Он отстранился, позволяя ей опереться на собственную руку. — Эванеско! — сказал он, направляя палочку на кучу пепла, оставшуюся от тролля. Серые хлопья взметнулись в воздух и растворились, будто их никогда не существовало. Но этого мало. Земля была неестественно чёрной, оплавленной до состояния стекла. Себастьян прикусил губу и сделал круговое движение палочкой. — Глациус, — прошептал он, и ледяной поток охватил раскалённое стекло, заставляя его треснуть и остыть. Сэллоу применил серию сложных трансфигурационных чар. Он прекрасно знал, как превратить мёртвую почву в живую. Себастьян вытащил из-под обгоревшего слоя свежую, рыхлую землю, перемешивая её с остатками дёрна. В следующую секунду на глазах у изумлённой Даны из-под земли пробились первые ростки, а через мгновение на месте воронки зеленела молодая трава. Густая и сочная, она отличалась от травы на поляне, но в наступивших сумерках этот контраст был почти незаметен. — Идеально, — выдохнул он, пряча палочку в рукав как раз в тот момент, когда раздался свист мётел над головами. Дана и Себастьян одновременно посмотрели наверх. В вечернем небе стремительно снижались четыре силуэта. Дана поняла, что прилетели преподаватели. Кто-то из учеников всё-таки успел долететь до замка и поднял тревогу. — Дана, твои руки, — выдохнул Себастьян, перехватив её ладони. Гарь, оставшаяся от аннигиляции тролля, не была похожа на грязь. Она въелась в кожу Даны тёмными разводами, от которых всё ещё исходил едва заметный пар. Себастьян почувствовал, как холод от её пальцев прошивает его собственные руки до самых плеч. — Спрячь их в рукава, — приказал он, не дожидаясь ответа. — Сейчас же. Мётлы уже опустились на поляну, поднимая вихри пыли и травы. С них спешились четверо: директор Блэк, хмурый Фиг, встревоженная Уизли и, впереди всех, Магнус. Он даже толком не успел слезть с метлы, как бросился вперёд. — Дана! — В голосе Магнуса звучала явная паника. Он бегом сократил расстояние между ними и опустился рядом с девушкой на колено, машинально отодвигая Себастьяна в сторону. — Мерлин, ты ранена? Ты цела? Скажи хоть что-нибудь! Себастьян заметно напрягся. Челюсти сжались, на скулах заиграли желваки. Он почувствовал себя лишним в ту же секунду, когда пальцы Магнуса коснулись плеча Даны. Он даже подался вперёд, собираясь вновь занять место рядом, но тут же остановился. Зло втянул воздух, он поднялся и отошёл в сторону. — Всё хорошо, Магнус, — отмахнулась Дана. — Пожалуйста, не мельтеши... — Не мельтеши, — эхом повторил он, внимательно всматриваясь в её лицо. — На тебя напал тролль, Дана. Я буду мельтешить, пока не удостоверюсь, что с тобой всё хорошо. Подошли остальные профессора. На из лицах отражалась смесь тревоги и недоумения. Профессор Блэк остановился, сложив руки за спиной. Он посмотрел на Дану, и его взгляд смягчился. — Ученики сообщили о нападении тролля, однако я никого не вижу. Он сделал шаг вперёд, подозрительно оглядывая поляну. Профессора Уизли и Фиг водили палочками над землёй, пытаясь уловить хоть какой-то след. — Магический след... беспрецедентный, — нахмурилась Матильда. — Я чувствую остатки колоссальной силы, но она словно... рассеялась. Что здесь произошло, Дана? Куда делся монстр? Профессор Блэк не сводил глаз с племянницы. — Ты дрожишь, — заметил он, подходя ещё ближе. — Расскажи своим коллегам, где тролль? — Тролль был, — начала Дана, заставляя себя говорить ровно. — Я сразилась с ним... Потом появились двое, кажется, это были люди Руквуда… Профессор Блэк замер. Упоминание Виктора Руквуда подействовало на присутствующих как ледяной душ. Профессор Фиг резко обернулся, его взгляд стал острым и пронзительным, а Матильда Уизли крепче сжала палочку. — Люди Руквуда? Здесь, так близко к Хогвартсу? — голос Блэка прозвучал тихо, но в нём слышалась тревога. — Они применили какое-то заклинание... — продолжала Дана, чувствуя, как ложь, смешанная с полуправдой, даётся тяжелее. — Ослепительная вспышка. Я зажмурилась, а когда открыла глаза ни тролля, ни этих двоих. Только тишина. — Значит, вспышка, — повторил профессор Фиг. — Похоже на мощную магию дезинтеграции. Руквуд со своими людьми заигрались с силами, которых не понимают. Очевидно, они использовали запрещённое экспериментальное заклинание, чтобы убрать тролля. — Но почва, Финеас... — подала голос профессор Уизли. — Она выглядит нетронутой. Словно здесь вообще не было боя. Матильда Уизли, которая внимательно осматривала траву, медленно перевела взгляд с земли на тень за спиной Магнуса. Брови поползли вверх, а лицо выразило крайнюю степень суровости, когда свет палочки выхватил из темноты знакомую физиономию. — Мистер Сэллоу? — Голос Уизли прозвучал резко. — Что вы здесь делаете?! Почему вы не улетели со всеми, как было приказано? Себастьян позволил себе дерзкую усмешку, прежде чем ответить: — Я задержался, профессор. Хотел полюбоваться закатом. Видимо, не у всех он был мирным. — Ваша бравада, мистер Сэллоу, граничит с безумием! Вы не только нарушили прямой приказ профессора, но и подвергли свою жизнь опасности, мешая мисс Ривере обеспечивать безопасность школы! — Это я приказала ему остаться, Матильда, — внезапно перебила её Дана. В тихом голосе послышалась властность, которая заставила Уизли осечься. — Если бы мистер Сэллоу не отвлёк внимание тролля в первые секунды, я бы не успела среагировать на появление людей Руквуда. Он проявил редкое самообладание для студента. На поляне воцарилась тишина. Профессор Уизли застыла с поднятой палочкой, алое свечение на её кончике медленно угасло. Элеазар Фиг, собиравшийся что-то добавить, так и остался с полуоткрытым ртом. Признание преподавателя, ответственного за безопасность, в том, что он намеренно подверг жизнь ученика смертельной опасности, было равносильно профессиональному самоубийству. Себастьян, стоявший в тени, расширил глаза. Он ждал, что Дана снова выкрутится, но не думал, что она решит ударить по собственной репутации, чтобы выгородить его. Во взгляде промелькнуло что-то между глубоким уважением и искренним недоумением. «Зачем, Дана?..»