Глава 5. Влад

      Я решил остаться и не уезжать, и хотя родители Димы всегда встречали меня с распростертыми объятиями, их безграничная доброта начала тяготить. Мне хотелось своей свободы, своего угла, чтобы не чувствовать себя вечным гостем. И вот, наконец, я принял это окончательное решение.       К счастью, когда я только начинал работать, меня осенило открыть сберегательный счет под процент. Тогда это казалось мелкой каплей в море будущих доходов, но сейчас, когда я просматривал объявления о сдаче жилья, каждая накопленная копейка была на вес золота. За такие деньги можно было рассчитывать лишь на самый скромный вариант. В итоге мне удалось найти небольшую квартиру-студию на окраине города.       Она была крохотной, не больше двадцати квадратных метров, но при этом удивительно уютной и функциональной. Это был тот редкий случай, когда «маленький» не означало «неудобный». Комфортный раскладной диван служил и кроватью, и зоной отдыха. Напротив него на стене висел плоский телек, а рядом, в специально отведенной нише, разместился компактный кухонный уголок с микроволновкой, мини-холодильником и электрической плиткой. В крошечной ванной комнате помещалась душевая кабина и стиральная машинка. Хозяйка, пожилая, но строгая женщина, гордилась тем, как рационально использован каждый сантиметр, и честно признаться, у нее это получилось.       — Ну что, квартиру обмывать будем? — голос Димы, появившегося в дверях, разрезал тишину моей новой обители. Он оглядывал студию с профессиональным взглядом оценщика, почесывая затылок.       Я лишь усмехнулся:       — Шуметь здесь нельзя. Хозяйка сразу предупредила, что хоть одна жалоба — и выселит без разговоров.       Диман отмахнулся:       — Так мы же не будем звать полгорода. Можно Макса с Антоном, Веронику… — он мечтательно поцокал языком.       — Ну уж точно не Веронику, — отрезал я.       Идея тихо посидеть с парой друзей, выпить пива и просто обжиться в новом месте мне, в общем-то, понравилась. Да, без грохочущей музыки и толпы, но уютно и по-своему душевно. В конечном итоге, я согласился. И тут мне пришла еще одна идея, заставившая сердце забиться быстрее: пригласить Арину.       Я не осмеливался рассказать Диме, что совсем недавно целовался с его сестрой. Этот секрет, скрученный из смущения, страха и какого-то странного предвкушения, пульсировал где-то под ребрами. А еще я с ней ежедневно общался, делился новостями, смеялся над ее шутками. Может быть, пришло время хотя бы намекнуть Диману, что мы с ней стали гораздо ближе?       Я достал телефон, набрал ее имя в мессенджере.       В: «Диман хочет устроить небольшое новоселье. Тихое. Придешь?»       А: «Я бы с удовольствием, но меня предки заперли дома из-за того, что вчера поздно пришла ”       В: «Даже если Диман тебя возьмет под предлогом с собой?»       А: «Даже с ним не отпустят. Там полный домашний арест до особого распоряжения.»       В: «Печально»       С легким вздохом разочарования я убрал телефон. Видимо, честный разговор с Димой придется отложить.       — Все, я написал пацанам, они придут! — Дима радостно похлопал меня по плечу. — И можно привести Риту? — жалобно добавил он, строя щенячьи глазки.       Я пожал плечами:       — Приводи. Чем больше народу, тем веселее, только не забывай про хозяйку, — напомнил я, уже предвкушая вечер.       Мы направились в ближайший супермаркет. План был прост: закупить еды как на вечернее посиделки, так и для моей обычной жизни, а также, разумеется, алкоголь. У Димы в голове тут же возникла идея нарядить квартиру шариками и гирляндами, но я вовремя остановил его.       В магазине произошла грандиозная закупка. Димка, словно ребенок, набивал тележку всем подряд: от чипсов и пиццы до экзотических закусок, которые я никогда бы сам не купил. Наш чек был внушительным, а пакеты — неподъемными. Когда мы выходили из супермаркета, обвешанные до зубов, со стороны вполне можно было подумать, что мы его ограбили. Хотя, судя по балансу на моей банковской карточке, скорее произошло ограбление моей банковской карточки.       Ровно в назначенное время прозвенел звонок в дверь. Это был мой час — час встречи гостей, как полноправного хозяина. Я распахнул дверь, готовый к скромному дуэту Максима и Антона, но на пороге стояло не двое, а четверо. Между двух знакомых лиц — Максима и Антона — возвышались Вероника и какая-то незнакомая мне девушка.       — Мы решили привести девчонок, с ними будет повеселее, — сказал Максим, первым проходя в квартиру и с ходу оглядываясь. Его взгляд задержался на миниатюрной площади, но тут же переключился на еду.       — Привет, Владик, — сладко произнесла Вероника, проскользнув мимо Максима. Она потянулась, чтобы поцеловать меня в щеку, задержавшись чуть дольше, чем того требовала обычная вежливость. Я лишь коротко кивнул, внутренне смиряясь с фактом — тихой посиделки, которую я планировал, не будет. Не мог же я их выгнать. Моя маленькая студия мгновенно стала ощутимо теснее.       — А где Диман? — спросил Антон, уже осваиваясь на диване и присматриваясь к телевизору.       — Сейчас приедет, поехал за своей девчонкой, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже зарождалось легкое беспокойство по поводу количества людей.       — А Арина будет? — неожиданно спросил Максим, уже открывая банку пива.       Его вопрос застал меня врасплох. Сердце ёкнуло, и во мне проснулось какое-то необъяснимое, острое чувство. Ревность. Откуда оно взялось? Я сам еще не до конца осознал свои чувства к Арине, а тут вдруг посторонний человек спрашивает о ней с таким непринужденным интересом.       — Нет, а почему ты спрашиваешь? — мой голос прозвучал чуть более резко, чем я хотел.       Максим усмехнулся, поймав мой взгляд.       — Только не говори, что ты не заметил, какой она стала горячей, — он подмигнул.       — Да, — поддержал его Антон, который уже открыл вторую банку. — Помню, когда она пришла на пасхальную вечеринку в обтягивающих джинсах. Все мужики головы сворачивали, и я в том числе.       Внутри меня все сильнее сжималось. Слышать, как парни обсуждают Арину, ее внешность, их откровенные наблюдения, было неожиданно неприятно.       — Давайте не будем обсуждать всяких малявок, — произнесла противным голосом Вероника, которая уже успела усесться рядом с Антоном и, казалось, была недовольна направлением разговора.       Максим бросил на нее насмешливый взгляд.       — Смотрите, кто-то ревнует, что все внимание принадлежит не ей, — сказал он, чем вызвал у Вероники недовольное фырканье.       В дверь снова позвонили, и это было спасением, чтобы уйти от этого неловкого разговора. Я поспешил открыть. В дверях стоял Дима, расплывшись в широкой улыбке, и рядом с ним — его новая подружка Рита. На первый взгляд она выглядела очень милой: маленький рост, длинные темные волосы, обрамляющие ее «бейби фэйс» с большими, широко распахнутыми глазами. Она казалась хрупкой и немного растерянной среди всех этих лиц.       — Привет, я Рита, — протянула свою миниатюрную руку девушка, улыбаясь.       — Я — Влад, приятно познакомиться, — я пожал ее руку, чувствуя, как атмосфера в квартире немного разрядилась с появлением Димы.       Тихой посиделки, которую я так старательно планировал, не получилось. Едва Дима и Рита успели переступить порог, как Максим достал из сумки портативную колонку и включил музыку. Сначала я был против, вспоминая предупреждение хозяйки о шуме, но чем больше алкоголя я пил, тем больше мне становилось все равно. Громкие разговоры смешались с битами, а моя крохотная студия наполнилась смехом и оживлением. Но сейчас, под воздействием алкоголя и в компании друзей, мне было наплевать. Арина       Я лежала на кровати, бездумно листая ленту в телефоне. Каждый свайп лишь усугублял ощущение безысходной скуки, да и чувство несправедливости не отпускало. Мне было невыносимо грустно от того, что Влад сейчас, должно быть, веселится на своем новоселье, а я, Арина, сижу здесь, запертая в четырех стенах, как малолетняя преступница. Мама. Утром она разразилась настоящей бурей, когда я приплелась домой. Слова «волновалась» звучали в ее исполнении как обвинение, хотя я же предупредила! Написала ей, что гуляю с Ксюшей и вернусь поздно. Но мое недавнее падение довело ее до истерики. У мамы, кажется, совсем поехала крыша на мою безопасность. «Не выпущу тебя до окончания лета!» — грозно заявила она, и я даже не сомневалась, что она абсолютно серьезно. Сейчас. Но я-то знала свою маму. Через два-три дня ее ярость утихнет, и она снова будет меня выпускать. Это всегда так работает. Просто надо перетерпеть.       Чтобы хоть как-то убить время, я решила зайти в инстаграм и посмотреть истории. Лента была скучной, до тех пор, пока я не открыла историю Ульяны. Обычная фотография в зеркало, заурядная поза, ничего особенного. Сначала я машинально перелистнула, но потом до моего сознания дошла какая-то странная, тревожная информация. На заднем фоне было что-то, что заставило мой мозг дать отбой и вернуться. Я поспешно вернулась к истории и, не раздумывая, сделала скриншот, чтобы рассмотреть внимательнее. Увеличив изображение, я почувствовала, как по телу разливается ледяная волна, а затем ее сменяет обжигающий жар. На диване, в самом центре кадра, сидел Влад. И не просто сидел. Одной рукой он непринужденно обнимал Веронику, а она, в свою очередь, с каким-то слишком уж интимным видом нежно положила голову ему на грудь. Их позы были до неприличия уютными, слишком близкими.       Дикая злость и ревность проснулись во мне, как два хищника, вырвавшиеся из клетки. Значит, целуется со мной, а потом сидит обнимается с другой? С Вероникой, этой лицемерной Вероникой, которую я на дух не переношу? В голове пронеслись наши поцелуи, наши переписки, его слова, его взгляд, и все это теперь казалось ложью, какой-то насмешкой. Я швырнула телефон на край кровати, и он отскочил от подушки с глухим стуком, едва не упав на пол. Злость бушевала во мне, горячая и неуправляемая. Я начала бить руками и ногами по кровати, пытаясь выпустить пар, пока в голову не пришла одна безумная, но на удивление четкая идея.       Схватив телефон, я судорожно, почти дрожащими пальцами, начала набирать номер Гоши. Мне нужен был кто-то. Кто-то, кто вытащит меня из этой квартиры, из этого удушающего гнева.       — Арин, я не могу говорить, я сейчас занят, — донесся по ту сторону провода его сонный, немного раздраженный голос.       — Гоша, срочно приезжай ко мне! — скомандовала я, не давая ему и шанса на отказ. Мой голос звучал твердо, в нем не было ни намека на просьбу, только требование.       На секунду повисла тишина, а потом:       — Хорошо, минут через пятнадцать буду. — кажется, он даже не стал уточнять, что случилось. Мой тон говорил сам за себя.       Я сбросила трубку, не дожидаясь прощания, и пулей вылетела из комнаты. Добежав до кухни, где сидела мама, я выдохнула:       — Мам, ко мне Гоша приедет. Он уже едет.       Она подняла на меня вопросительный взгляд поверх очков.       — А не поздно? — спросила мама, сверяясь с настенными часами.       — Нет, не поздно, — ответила я, ощущая прилив странной решимости.       Мозг лихорадочно работал, выстраивая план. Для своей мести мне нужно было подготовиться, и подготовиться тщательно. Это не должно было быть просто мимолетным уколом, а точным, болезненным ударом. Первым делом я пулей метнулась в ванную.       Включила душ на полную мощность, схватила шампунь и принялась яростно мыть голову.       Вода, стекающая по волосам, смывала не только грязь, но и остатки обиды, превращая ее в хладнокровную решимость. Затем — укладка. Волосы должны были выглядеть идеально, каждая прядь на своем месте.       Я сидела в своей комнате перед зеркалом, тщательно укладывая брови маленькой кисточкой, когда дверь без стука открылась, и в проеме показался Гоша. Он был моим лучшим другом, всегда готовым поддержать любую, даже самую безумную, мою идею.       — Меня впустила твоя мама. Что за срочность у тебя? — спросил Гоша, наблюдая, как я сосредоточенно наношу последние штрихи макияжа. В его голосе звучала обычная для него легкая ирония, но я знала, что он готов слушать.       Я отложила кисточку и повернулась к нему, нацелив взгляд, полный решимости.       — Нам срочно нужно сделать совместную фотографию, — заявила я, не утруждая себя долгими предисловиями.       Гоша моргнул, его брови поползли вверх.       — Чего? — непонимающе переспросил он, явно ожидая чего угодно, но только не этого.       — Я увидела фотку, где Влад обнимается с Вероникой, — начала я, чувствуя, как вновь поднимается волна раздражения. — И мне нужно сделать что-то подобное. Чтобы он понял. Лицо Гоши мгновенно изменилось. Он нахмурился, и в его глазах появилось то самое выражение, которое я так хорошо знала.       — Что ты так прицепилась к Владу? — его голос стал более серьезным.       Я замерла. Мне так хотелось рассказать ему обо всем. О том, как мы с Владом целовались, о наших тайных переписках, о том, что он для меня значит. Но если я это сделаю, я знала, что мой влюбленный в меня друг, скорее всего, развернется и уйдет. Он всегда был моим надежным плечом, но его чувства ко мне были слишком сильны, чтобы он спокойно воспринял мои откровения о другом парне. А сейчас мне нужно было его присутствие, его поддержка.       — Хочу показать ему, кого он теряет, и что ему есть замена, — выпалила я, подмигивая ему, дабы подбодрить и дать ему ложную, но в данный момент необходимую надежду. Я чувствовала себя виноватой за эту манипуляцию, но цель оправдывала средства. Мне нужна была его помощь, и сейчас я была готова на все.       Гоша вздохнул. Долгий, глубокий выдох, словно он взвешивал что-то очень важное. Наконец, он кивнул.       — Хорошо, — сказал он, и я почувствовала огромное облегчение.       Я тут же принялась руководить процессом.       — Смотри, нам нужно сфотографироваться в зеркало. Ты будешь стоять сзади, а я спереди, и ты меня обнимешь.       Гоша подошел к зеркалу в полный рост, которое висело на стене, и мы встали, прикидывая ракурс. Он обхватил меня за талию, и его руки легли мне на живот.       — Может я поцелую тебя в щеку? — предложил он, его голос звучал чуть нервно, но в его глазах светилась надежда.       Внутри что-то екнуло, но я тут же подавила эти чувства. Это же ради мести!       — Отличная идея, — ответила я, повернув голову, чтобы его губы легли точно на мою щеку. В этот момент я уже не думала о Гоше, не думала о его чувствах. В моей голове был только Влад и Вероника, и жгучее желание нанести ответный удар. Влад       Я болтал с Антоном, который уже в третий раз пересказывал свою историю о том, как он чуть не угнал трактор в деревне прошлым летом. Музыка гремела, стаканы наполнялись, и моя студия, к моему ужасу, уже начинала напоминать не тихое новоселье, а полноценную студенческую вечеринку. Где-то рядом Дима заливисто смеялся над шуткой Риты, а Вероника, кажется, уже вовсю флиртовала с Максимом, который, судя по всему, был не прочь ответить ей взаимностью. И тут на мой телефон пришло уведомление. Едва слышный звук, затерявшийся в шуме, но для меня он прозвучал как набат: «Арина запостила новую историю». Я моментально отвлекся от разговора с Антоном. Сердце почему-то подпрыгнуло, и я, словно под гипнозом, тут же решил посмотреть, что же там такое.       Открыв Инстаграм, я увидел фотографию. На ней была Арина. Она выглядела потрясающе — идеально уложенные волосы, легкий макияж, взгляд с вызовом. И рядом с ней какой-то белобрысый додик. Этот тип, с глупой улыбкой на лице, целовал Арину в щечку. Моментально кровь бросилась мне в голову. А снизу, под фотографией, она добавила его профиль с сердечком. Какой-то, мать его, белобрысый ушлепок, с которым она еще и обнимается, да еще и сердечки ему ставит!       Во мне проснулась такая злость, что я чуть не выронил телефон. Какого черта она выставляет такие фотки?! Кто этот парень? Все мысли о веселье, о друзьях, о вечеринке мгновенно улетучились. Осталась только обжигающая, незнакомая мне ранее ярость. Я решил моментально ей написать.       В: «Что за упырь с тобой на фотке?» — набрал я, даже не пытаясь сдержать гнев.       Ответ пришел моментально, словно она только и ждала моего сообщения.       А: «А тебе какая разница? Иди дальше обнимайся с Вероникой»       — Чего? — вслух сказал я, чуть не подпрыгнув. Слова Арины были как пощечина, а ее дерзкий ответ только подлил масла в огонь.       В: «Я к тебе сейчас приеду» — набрал я, чувствуя, как адреналин заливает каждую клеточку тела.       Ответа я не стал дожидаться. Мне было плевать, что она ответит. Я вскочил с дивана, как ошпаренный, и начал лихорадочно вызывать себе такси, попутно обуваясь. Мои движения были резкими, сбивчивыми.       — Чувак, ты куда собрался? — ко мне подскочил Диман, увидев мою внезапную спешку и напуганное лицо. Он, кажется, успел изрядно выпить, но все еще соображал.       — Мне нужно отъехать, — бросил я, пытаясь завязать шнурки.       — Что случилось? У тебя девчонка появилась? — Дима смотрел на меня с искренним любопытством.       — Типа того, — ответил я, понимая, что это далеко от истины, но и объяснять всю сложность ситуации сейчас не было времени.       — Почему тогда она не здесь? — Дима не унимался, пытаясь понять, что происходит.       — Я потом тебе все расскажу, — пообещал я, открывая дверь. — Такси уже подъехало. — и, не дожидаясь его вопросов, я пулей вылетел из квартиры, оставив за собой шумную вечеринку и озадаченного Диму. В голове была только одна цель: Арина.       Когда я вышел из машины, Арина уже сидела на скамейке у подъезда, закутавшись в легкую куртку, словно ждала меня. Ее силуэт был напряжен, а в глазах читалась смесь любопытства, обиды и, возможно, тоже злости.       — Зачем приехал? — спросила она, когда я подошел ближе. Ее голос был холоден, но я чувствовал в нем скрытое волнение.       Я подошел к ней вплотную. Мое дыхание, слегка отягощенное запахом алкоголя, попадало ей прямо на лицо. Арина чуть заметно вздрогнула, на ее щеках проступил легкий румянец. Она смутилась. В этот момент я на секунду забыл о том, что приехал сюда под действием выпитого алкоголя, и сейчас от меня несет пивом. Мой мозг был затуманен ревностью и желанием понять.       — Поговорить, — томно, чуть хрипло сказал я, глядя ей прямо в глаза.       — О чем? — ее взгляд не отводился, но в нем уже не было прежней холодности.       — О твоей фотографии, — выпалил я, не видя смысла ходить вокруг да около. Арина усмехнулась, но усмешка вышла нервной.       — Обычная фотография с другом.       — Разве друзья целуют друг друга в щеки? — я почувствовал, как напряжение нарастает. В моем голосе сквозила явная претензия.       В ответ на это Арина лишь вздернула бровь, и ее глаза сузились.       — А разве друзья обнимаются очень интимно? — ее вопрос застал меня врасплох. Я непонимающе посмотрел на нее, совершенно не улавливая, о чем она говорит.       Тогда девушка достала телефон и одним движением нашла ту самую историю Ульяны. Я увидел ее, свою руку, Веронику, склонившую голову. Черт! Фотография действительно выглядела не так, как было на самом деле.       — Да боже, моя рука просто лежала на диване! — начал я оправдываться, чувствуя себя полным идиотом. — Она села ко мне, облокотилась, я сразу же убрал ее с себя!       — Но Ульяна успела сделать фотку, значит не сразу, — едко заметила Арина.       Я закатил глаза. Эти женские доводы всегда доводили меня до бешенства. Какая разница, через сколько секунд я убрал ее руку? Важен сам факт!       — Думаешь, она мне нужна? — я подался к ней еще ближе, пытаясь донести всю серьезность своих слов. — Я приехал сюда, со своей гребаной вечеринки, к тебе, только из-за твоей фотографии! Думаешь, мне нужна Вероника?!       Арина замолчала. Ее взгляд заметался по моему лицу, она, кажется, искала подвох, но не находила. Ей нечего было ответить мне. В ее глазах читалось смятение, но также и понимание. Наступила тишина — короткая, но очень напряженная. И в этой тишине я понял, что слова здесь больше не нужны.       Тогда я решил, что лучшим решением будет заткнуть эту тишину поцелуем. Я протянул руку, схватил ее за шею, большим пальцем погладив по подбородку, и притянул к себе. Ее губы были мягкими, чуть прохладными от ночного воздуха. В поцелуе смешались обида, злость, ревность, но главное — необъяснимое притяжение, которое между нами всегда было.       Я углубил поцелуй, вкладывая в него все свои невысказанные чувства, всю ту ревность и злость, что терзали меня последние полчаса. Арина ответила мне с такой же силой, ее руки, которые до этого были прижаты к телу, теперь скользнули мне на плечи, а затем зарылись в волосы на затылке, притягивая меня еще ближе. Мы забыли обо всем. Были только мы двое, под светом одинокого фонаря, и наши губы, сплетающиеся в бешеном танце.       Постепенно поцелуй стал более требовательным, более страстным. Мы дышали тяжело, прерывисто, и я чувствовал, как ее тело дрожит от напряжения и желания. Моя рука скользнула с ее шеи на талию, прижимая ее еще плотнее к себе. Я ощущал каждый изгиб ее тела, чувствовал жар, исходящий от нее.       Я отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, но наши взгляды не прерывались. Ее глаза были слегка припухшими, губы распухшими и влажными, а на щеках играл яркий румянец. Она выглядела одновременно смущенной и невероятно желанной.       — Пойдем, — прошептал я, чуть охрипшим голосом, и, не дожидаясь ответа, потянул ее за руку. Мне нужна была хоть какая-то опора, чтобы совладать с собой. Мы подошли к скамейке, на которой она сидела до моего приезда. Я сел первым, притянув Арину к себе. Она послушно развернулась и села сверху, лицом ко мне, обхватив меня бедрами. Наши тела снова оказались вплотную. Она была такой легкой, такой податливой. Я запустил руки ей под куртку, чувствуя мягкую ткань ее свитера и тепло кожи под ним. Мои пальцы скользнули по ее спине, оглаживая каждый изгиб.       Арина снова подалась ко мне, ее губы накрыли мои с новой силой. Это был поцелуй, который сбивал дыхание, заставлял мир вращаться быстрее. Ее мягкие ладони легли на мою грудь, затем скользнули вниз, исследуя мой торс. Я чувствовал биение ее сердца, такое же бешеное, как мое. Она двигалась, ерзая на моих бедрах, и каждое ее движение только разжигало огонь.       Мои пальцы зарылись в ее волосы, сжимая их у корней, пока она тихонько стонала мне в губы. Мы были так близки, что казалось, между нами нет воздуха. Страсть вспыхнула ярким пламенем, сметая все преграды и оставляя после себя только одно — желание раствориться друг в друге. Этот поцелуй был нашим ответом на ревность, на обиды, на все, что пыталось нас разлучить. Это было подтверждение того, что, несмотря ни на что, нас тянет друг к другу с невероятной силой.       Наши поцелуи становились все более безудержными, требовательными. Мой язык сплетался с ее, исследуя каждый уголок ее рта, а она отвечала с такой же пылкой отдачей. Громкие стоны срывались с ее губ, смешиваясь с моим тяжелым дыханием. Ее тело, прижатое ко мне, двигалось в такт поцелую, заставляя меня чувствовать каждый изгиб ее фигуры.       Руки, до этого сжимавшие ее волосы и блуждавшие по спине, теперь скользнули ниже, по изгибам ее талии, затем по бедрам. Я чувствовал упругость ее мышц сквозь ткань джинсов, тепло ее кожи. Мои пальцы медленно опускались, поглаживая внешнюю сторону ее бедер, затем неумолимо продвигаясь ближе к центру.       Я почувствовал, как Арина напряглась, но не отстранилась. Наоборот, она подалась вперед, вжимаясь в меня еще сильнее, словно желая полностью раствориться. Ее руки крепко обхватили мою шею, и она прижалась ко мне всем телом. Мои пальцы, теперь уже уверенно, скользнули к ткани ее штанов, туда, где начиналась самая чувствительная зона между ее ног. Я начал нежно, но настойчиво массировать это место сквозь ткань. Арина издала тихий, прерывистый стон, который заглушила в моем рту. Ее бедра начали непроизвольно двигаться, ерзать на моих, усиливая трение. Я чувствовал, как ее тело реагирует на каждое мое прикосновение, как усиливается ее желание. Ее дыхание стало частым и прерывистым, а поцелуй — еще более отчаянным. Я ощущал, как она вся дрожит в моих объятиях, ее губы горячие, влажные, а каждое движение только разжигало огонь внутри меня. Мы были на грани, потерянные в вихре страсти, забыв обо всем мире, кроме нас двоих, на этой скамейке, под покровом ночи.