Глава 7. Влад

      С поездки прошла неделя. Семь долгих дней, за которые я не видел Арину ни разу, и каждый из них был наполнен странной, гнетущей тишиной. В ту поездку меня накрыли чересчур сильные и совершенно неправильные чувства к младшей сестре моего лучшего друга. Они были настолько сильными и, по моему мнению, табуированными, что напугали меня до мурашек, до дрожи в коленях. На обратном пути до дома я не проронил ни слова, лишь бездумно смотрел в окно, пока в голове, как заевшая пластинка, крутилась лишь одна мысль: мои чувства неправильные, все мои действия — это ошибка.       Арина периодически писала мне, приглашала погулять или просто спрашивала, как дела. Каждый раз, видя ее имя на экране, я чувствовал укол где-то глубоко внутри. Мне хотелось ответить, хотелось пойти, но разум твердил: нельзя. Поэтому я либо отвечал односложно, отмахиваясь общими фразами, либо просто игнорировал ее сообщения, заставляя себя отложить телефон подальше. Спустя несколько дней, ее сообщения прекратились. Тишина стала еще тяжелее, чем раньше. Мне было невероятно тяжело, эта пустота давила, но я упрямо твердил себе, что это правильно, что так будет лучше для всех. Особенно для нее.       Сегодня Максим устраивал вечеринку у себя в дачном доме. Это была отличная возможность отвлечься, забыться хотя бы на вечер. Мы с Диманом туда собрались. У Димы появилась девушка — Рита. Она была симпатичной, но ее постоянное присутствие стало немного раздражать. Куда бы мы ни пошли, Рита теперь всегда с нами, этакий неразлучный довесок.       — Найди себе девушку, — говорил мне Диман, пока мы ехали за его девчонкой. Он бросил это, потому что прекрасно видел, с каким недовольным лицом я согласился заехать за Ритой. Я не хотел никаких задержек, просто хотел поскорее добраться до места и влиться в шум.       — Мне не нужны отношения, — отрезал я, пожав плечами. — Остался месяц, и я уеду обратно. Зачем все это?       — У тебя же вроде были какие-то мутки с моей сестрой, — неожиданно произнес друг, его взгляд на долю секунды метнулся в мою сторону, а потом снова вернулся на дорогу. Он звучал немного неловко, как будто сам был не до конца уверен, стоит ли продолжать. — Для меня это, конечно, немного дико… все-таки это моя сестра, и я не могу воспринимать ее как взрослую девчонку, которая может кому-то нравиться, но все же…       — Не, — коротко ответил я, стараясь придать своему голосу как можно больше равнодушия. Это прозвучало слишком резко, даже для меня самого.       — А Вероника? — тут же сменил тему Диса, словно почувствовал мое напряжение.       И тут я задумался. Вероника. Она и правда так или иначе вешалась на меня последнее время. Открыто флиртовала, не стеснялась прикоснуться, всегда была рядом на вечеринках. Она была эффектной, самоуверенной, и, главное, доступной. Да, подумал я, она хороший вариант. Идеальный, чтобы забыть об Арине. Забыть ее образ, ее смех, то, как мы проводили время вместе.       Шум вечеринки доносился за пару километров от дачного дома Максима, сливаясь с гулом шин нашей машины. Музыка уже качала, смех и голоса долетали до нас даже сквозь закрытые окна. Как только я зашел внутрь, пройдя через толпу уже изрядно веселящихся людей, мой взгляд, словно по наитию, упал на Арину. Она стояла у барной стойки, в окружении пары подруг и какого-то парня, которого я смутно помнил. На ней была черная мини-юбка, которая лишь подчеркивала ее длинные, стройные ноги, и короткий топ с глубоким вырезом, который, по ощущениям, мог слететь в любой момент, обнажая слишком много. Рядом с ней крутился ее дружок, прилипший к ней так, что я чувствовал, как он яростно пожирал ее глазами. У меня внутри все сжалось.       — Здорова, пацаны! — к нам подошел уже подвыпивший Максим, его лицо раскраснелось, а глаза блестели от алкоголя. Он с широкой улыбкой обнял нас по очереди. — Проходите, пейте, что хотите! Сегодня можно все!       Именно в этот момент, прям впритык ко мне, подошла Вероника. Без тени сомнения, словно так и должно быть, она приподнялась на носочки и коротко, но чувственно поцеловала меня прямо в уголок губ. Ее прикосновение было легким, но обжигающим.       — Привет, красавчик, — игриво сказала она мне, ее глаза задорно блестели. Я поймал на себе злой взгляд Арины. Ее глаза сузились, и ярость в них была такой осязаемой, что я физически ее почувствовал. Это именно то, что мне нужно, мелькнула мысль. Сейчас мне нужно было выпить. Много.       Виски шло в мой организм лучше, чем вода, обжигая горло и разливаясь теплом по венам. Бокал за бокалом, и разум все больше затуманивался, уступая место какой-то животной решимости. Шум вокруг стал приглушеннее, а мир — немного расплывчатым. Вероника подошла ко мне снова, как раз кстати. Виляя бедрами, она приблизилась вплотную, почти касаясь меня всем телом, и положила свою ладонь мне на бедро, ее пальцы едва заметно сжали ткань джинсов. Я поднял взгляд вперед, сквозь толпу, и увидел, что Арина, по-прежнему стоящая с дружком, смотрит прямо на нас. Ее глаза были полны непонятной смеси боли и гнева. Я чувствовал ее взгляд, как обжигающий луч. Не долго думая, под влиянием алкоголя, гнева, отчаяния и желания покончить с этим раз и навсегда, я притянул Веронику к себе. Мои губы жадно впились в ее. Я начал хаотично и жадно лапать ее талию, бедра, чувствуя, как она отвечает мне с не меньшей страстью. А потом, не отрывая взгляда от Арины, я схватил Веронику за руку и, отстранившись от толпы, повел ее с собой в дом, прочь от всех этих любопытных глаз.       Арина       Я лежала в темноте и не знала, за что держаться. Депрессия захлебывала меня постепенно, как холодная вода: сначала медленно, потом резко, оставляя в груди пустоту, которая болела сильнее любой раны. Влад вдруг прекратил со мной общаться — сначала просто реже отвечал, потом вовсе исчез из переписок. Я не понимала, что сделала не так. В мыслях постоянно вертелось одно и то же: может, я сказала что-то не то, может, вела себя нелепо в той поездке, а может, он просто устал от меня. Мы целовались на закате, и мне тогда казалось, что всё было по‑настоящему и мило. Теперь вся эта память жгла сильнее, чем объективная реальность.       Я не решалась подойти к Диме и спросить напрямую — не хотела втягивать его в наши «дела», не хотела, чтобы он думал, будто я жалуюсь. Поэтому я молчала и почти всю неделю пролежала в кровати. Телефон лежал рядом, и я ловила себя на том, что постоянно смотрю на экран в надежде увидеть хоть одно сообщение от Влада. Пусто. Это надрывало.       Когда я подслушала у Димы, что Максим закатывает вечеринку в своем загородном доме и ждет их с Владом, что‑то внутри щелкнуло. Я мгновенно поднялась с кровати и написала Гоше: «Едем к Максу сегодня». Мне нужно было посмотреть на него, почувствовать, какова правда — игнор вообще, либо он старается держаться подальше. Я решила действовать: быть заметной, дать понять, что я здесь.       Перед зеркалом я стояла долго, меряя каждый жест. Хотелось выглядеть вызывающе, но не вульгарно; хотела, чтобы Влад обратил внимание и хотя бы посмотрел в мою сторону. В шкафу лежала черная мини‑юбка и топ — тесный, старый, тот самый, который я носила до того, как выросла грудь, который приносил ощущение уязвимости. Надев его, я почувствовала, как он может в любой момент соскользнуть — и это добавляло остроты. На свой страх и риск оставила топ: мне казалось, что риск подчеркнет решимость, сделает меня другой — дерзкой, не такой, какой он меня мог запомнить.       Нас подвез старший брат Гоши. Он хмурился, но сказал, что присмотрит за нами — Гоше уже 18, поэтому формально взрослые решения оставались за ним. Я чувствовала бдительный взгляд брата, но это было лучше, чем одиночество.       Полчаса с момента прихода — и я увидела Влада. Он вошел с Гошей и его девушкой; на минуту он посмотрел в мою сторону, и у меня сердце подскочило, но его внимание тут же перехватила Вероника. Она появилась как всегда вовремя, в своей уверенной манере, и Влад, который только что мог быть моим, устремил к ней взгляд, а потом они поцеловались и пошли в дом. Тот самый удар, которого я боялась, настал.       Я пыталась утешить себя алкоголем: «выпью и смогу спокойно заговорить», — так думала я. К нам подошли Дима и его девушка Рита. Разговоры, шутки, смех — всё это как будто происходило в другой комнате, не в той, где я пыталась сохранить лицо.       Дима легкомысленно подколол меня:        — Сестричка, почему я не удивлен, что ты тоже здесь.       Я пробормотала:       — Постараюсь без истерик       Но внутри все кипело.       Рита улыбнулась своей вежливой улыбкой, и разговор плавно перешел к ней: как они познакомились, чем ее зацепил Дима. Она говорила так легко, и я слушала «краем уха», потому что все мое внимание было приковано к Владу. Он продолжал болтать с пацанами, но взгляд его все реже оказывался на мне. Чем больше я пила, тем острее становилась боль и раздражение. Горло сжалось, сердце подскакивало — адреналин смешивался с алкоголем и рождал в моей груди смесь злости и отчаяния.       Когда Влад ушел с Вероникой — окончательно и без намека на сомнение — во мне что‑то сломалось. Я начала трястись; это заметил Гоша.       — Что с тобой? — спросил он, в голосе — легкая тревога и некоторое любопытство.       Это был момент истины. Я стояла лицом к лицу с возможностью ответить себе самой.       — Я тебе нравлюсь? — вырвалось резко, почти воплем. Гоша замялся, переспросил. Я повторила, выделяя каждое слово, как будто выдавливала их из себя.       — Да, — сказал он недоверчиво, словно это было неожиданностью даже для него.       Во мне бурляла решимость, смесь облегчения и наглой смелости. Я резко приблизилась и поцеловала его. Резко, неожиданно, как будто хотела отменить прошлое одним движением. Поцелуй был горячим, поспешным, с оттенком вызова. Люди вокруг замерли на долю секунды — чьи‑то голоса, музыка, шум кухни отодвинулись на задний план. В тот миг все, что было до — отравленная тишина, пустые сообщения, Влад и его поцелуй с Вероникой — словно потеряло остроту. Я чувствовала губы Гоши, его растерянность и, вместе с тем, некое подспудное согласие.       Но в тот же миг меня накрыло волной паники: что я сделала? Для чего? Это был импульс или попытка самоутверждения? Я отдернулась, сердце трепыхалось в груди. Вокруг — заинтересованные, удивленные взгляды. Гоша стоял с широко раскрытыми глазами, а в голове у меня рой мыслей: Я хотела заставить себя чувствовать живой. Я хотела, чтобы кто‑то, хоть кто‑то, сказал мне, что я значу. Но могу ли я теперь смотреть в глаза Владу? Что подумает Дима? Что если это разрушит отношения с братом?       В этот миг я поняла, что простых ответов нет. И что вечер только начинается — с последствиями моих неожиданных действий, с разбросанными осколками чувств, которые мне еще нужно будет собрать или выкинуть.