Глава 8. Арина

      31 июля. Наступил день моего рождения. Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет — рубеж, который когда-то казался мне началом чего-то взрослого, счастливого и прекрасного. Но вместо радости внутри была лишь звенящая пустота.       Моей главной, самой заветной мечтой всегда был Влад. Я годами представляла, как встречу это совершеннолетие рядом с ним. Но на данный момент я встречаюсь с Гошей, моим другом детства. Всё вышло слишком глупо и неправильно. После той злополучной вечеринки у Максима и моего отчаянного, импульсивного поцелуя с Гошей, тот предложил мне стать его девушкой. А я, кипевшая от злости и отчаяния на Влада, просто согласилась. Мне хотелось заглушить боль, доказать самой себе и всем вокруг, что я тоже кому-то нужна, что мне не больно. Гоша был добр и искренен со мной, а я использовала его как щит. Влад же, как гудели вокруг слухи, времени даром не терял: после той же самой вечеринки он начал официально встречаться с Вероникой.       После того вечера во мне без остатка поселились жгучая злость и глубокая, разъедающая обида на Влада. Я билась головой о невидимую стену, не понимая, почему он так поступил со мной, за что перечеркнул всё то нежное и теплое, что было между нами в поездке. Каждую ночь я зарываюсь лицом в подушку и тихо плачу в своей комнате, подальше ото всех, чтобы никто не услышал моих всхлипов.       За всё это время я видела Влада лишь раз. Это произошло случайно: он приехал за моим братом и зашел в дом. Я как раз возвращалась с прогулки и переступила порог, не ожидая его увидеть. Мое сердце мгновенно ушло в пятки. Но Влад даже не поздоровался со мной. Он стоял в прихожей, и когда я зашла, он даже не посмотрел в мою сторону, будто я была не человеком, а пустым местом, прозрачным воздухом. В горле встал колючий ком, но я тоже сжала зубы и промолчала.       Натягивая гордую отстраненность, я быстро сняла обувь, буквально пробежала мимо него в свою комнату и захлопнула дверь.       Прижавшись спиной к деревянной створке, я еще долго слушала гул собственного пульса. Об этой короткой ледяной встрече, об его полном, демонстративном игнорировании я непрерывно думала еще несколько дней, вновь и вновь прокручивая в голове каждую секунду и разрушая себя изнутри.       Утро моего восемнадцатилетия началось со знакомого, тёплого домашнего шума. Едва я переступила порог своей комнаты, как увидела, что вся наша гостиная буквально утопает в ярких разноцветных шарах. Папа, только завидев меня, тут же фальшиво, но с невероятным энтузиазмом затянул громкое «С днём рождения тебя!», а из-за его спины неожиданно выскочил Димка и с криком засыпал меня целым снопом цветного конфетти.       — Вот ты теперь и взрослая! — хохотнул Димка, подошёл ко мне и начал шутливо трепать за плечи, будто проверяя на прочность.       — Подожди, она ещё не родилась, — строго, но с улыбкой поправила его мама из кухни, имея в виду точное время моего появления на свет.       — Ой, Юль, хватит тебе. Дай обниму именинницу! — пробасил папа и шагнул ко мне. Его объятия были настолько крепкими и отцовскими, что у меня перехватило дыхание и почти не осталось воздуха в лёгких, но это было приятно.       На кухне меня ждал настоящий праздничный завтрак. По давней семейной традиции мама приготовила мои любимые пышные блинчики с бананом и сгущенкой, а рядом стоял большой запотевший стакан с колой — единственный день в году, когда мне разрешалось пить газировку прямо с утра.       — Как планируешь отмечать? — заботливо спросила мама, подкладывая мне самый румяный блинчик.       — Вечером встречусь с Гошей и Ксюшей, посидим немного, — легко соврала я, не моргнув и глазом.       На самом деле мои друзья помогли мне снять загородный дом для масштабной вечеринки. Я пригласила всех своих одноклассников, а они, в свою очередь, позвали своих знакомых. Откуда у меня деньги на всё это? Часть добавил Димка, часть я тайком выпросила у папы, плюс мои собственные накопления и деньги, которые мне уже успели подарить. Маме о такой вечеринке знать ни в коем случае было нельзя. Во-первых, она тут же начнет паниковать и переживать; во-вторых, в приказном порядке потребует, чтобы в одиннадцать вечера я уже была дома; и в-третьих, она просто оборвет мне телефон бесконечными звонками. Поэтому для нее сегодня существовала лишь официальная версия: я иду гулять с близкими друзьями и остаюсь ночевать у Ксюши.       Ровно через час у ворот нашего дома засигналила машина — приехал Гоша. В руки он с порога вручил мне роскошный, огромный букет алых роз.       — С днём рождения, солнышко, — мягко сказал Гоша и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.       После того как я поддалась эмоциям и согласилась с ним встречаться, он буквально светился от счастья каждый день. Глядя на его искреннюю улыбку, я чувствовала себя последней дрянью. В душе я понимала, что поступаю мерзко: у меня не было к нему абсолютно никаких чувств, кроме привычной детской привязанности и дружбы. Я просто использовала его как лекарство от своей боли.       — Спасибо, они волшебные. Пойдём в комнату, мне нужно начать собираться.       — Гошенька, здравствуй! — из кухни, вытирая руки полотенцем, выбежала мама.       Как только она узнала, что мы с Гошей теперь пара, она буквально расцвела. Гоша всегда был её фаворитом: вежливый, воспитанный, из хорошей семьи. Мама годами мечтала, чтобы я обратила на него внимание и наконец-то выбросила из головы Влада. Наконец-то её мечта сбылась… почти. Потому что выжечь Влада из своего сердца я всё равно не могла, как бы сильно ни старалась.       — Здравствуйте, Юлия Александровна.       — Зови меня просто мама, — вдруг выдала она с сияющей улыбкой.       В ту же секунду на кухне воцарилась немая сцена. Папа, Димка и я ошарашенно уставились на маму, не веря своим ушам. Лишь мой друг детства ничуть не растерялся и был искренне рад такому предложению.       — Я думаю, пока рановато для такого, — с улыбкой до ушей ответил Гоша. — Позже, когда поженимся, тогда и буду звать мамой.       Я молча закатила глаза от его слов, чувствуя, как щеки обжигает стыдом. Димка рядом со мной тоже скривился так, будто съел целый лимон — ему эта идея с замужеством явно не пришлась по вкусу.       — Мы пойдем в мою комнату, — быстро перебила я этот неловкий диалог.       — Арин, подойди ко мне попозже, разговор есть, — тихо бросил мне брат. Я коротко кивнула и потянула Гошу за собой по коридору.       — Не шалите там! — донеслось нам вдогонку веселые мамины слова, сопровожденные ее же смешком. Клянусь, дай ей волю, она расписала бы нас в ЗАГСе прямо сегодня.       Зайдя в комнату, я села за свой журнальный столик, открыла косметичку и начала подготавливать кожу к макияжу. Мне нужно было выехать в съёмный дом пораньше, чтобы успеть проверить напитки и все подготовить до приезда гостей. Гоша тем временем без зазрения совести развалился на моей кровати, закинув ноги.       — Кто вообще будет сегодня на тусе? — поинтересовался мой «парень», разглядывая потолок.       — Я пригласила всех одноклассников, а они уже своих друзей потянули. Так что народу будет прилично.       — А Влад будет? — с показным безразличием спросил Гоша.       Этот вопрос застал меня врасплох. Рука с кистью для тонального крема дрогнула, а сердце от одного только упоминания этого имени отчаянно и бешено заколотилось где-то в горле. В глубине души, несмотря на всю свою гордость и обиду, я до безумия, до дрожи хотела, чтобы он сегодня пришёл. Чтобы увидел меня.       — Я его не приглашала, — отрезала я холодно и грубо, давая Гоше четко понять, что эта тема закрыта.       — Мне кажется, он всё равно придёт, — не унимался Гоша.       Я решила никак это не комментировать и просто отвернулась к зеркалу. Было более чем очевидно, что Гоша дико ревнует меня к Владу. И, к сожалению, у него были для этого абсолютно все основания.       К пяти часам вечера я была полностью готова. За мной заехала Ксюша — единственный обладатель водительских прав среди всей нашей компании, гордо рассекающий на стареньком, но резвом смышленом хэтчбеке.       Перед самым выходом из дома я застыла у зеркала с телефоном в руках. Внутри бушевала глухая, отчаянная обида. Повинуясь порыву, я сфотографировала роскошный букет роз, выложила его в историю, отметив аккаунт Гоши и прикрепив аккуратное красное сердечко. Картинка счастливой, любимой девушки была готова. Прошло буквально тридцать секунд. Я обновила список просмотров, и сердце болезненно сжалось — первым в списке значилось имя Влада. Во мне моментально вспыхнула обжигающая злость. Ах так? Тебе интересно? Не думая о последствиях, я тут же закинула в историю второе фото — то самое, где мы с Гошей целуемся на той вечеринке, снятое чьей-то заботливой рукой. И снова, стоит мне обновить страницу через пару минут, первым в просмотрах высвечивается Влад. Руки начали слегка дрожать. Я перешла на его профиль и обомлела: кнопка «Вы подписаны» сменилась на синюю «Подписаться». Он отписался от меня. Прямо сейчас. Мелочно, демонстративно, резко.       — Аришка, пора ехать! Подъем! — донесся с улицы звонкий голос Ксюши.       — Да-да, сейчас, иду! — откликнулась я, сглатывая колючий ком в горле.       Сцепив зубы, я нажала на его страницу и отписалась в ответ. Я была подписана на Влада с того самого дня, как впервые завела аккаунт в инстаграме много лет назад. Этот клик ощущался как окончательный разрыв тонкой нити, которая все еще связывала нас.       Перед самым выходом я заглянула в комнату к брату, как он и просил утром.       — Чего хотел, братец?       Дима сидел на краю кровати, уставившись в одну точку. На его лице лежала какая-то странная, непривычная грусть.       — Да ничего… — тихо пробормотал он, подняв на меня глаза.       — Что-то случилось? Ты сам не свой.       — Да нет, всё нормально. Хорошо проведи время, — он попытался слабо улыбнуться, но вышло паршиво.       — Ты же приедешь? — с надеждой спросила я.       — Да, конечно. Только чуть позже заскочу, подтянусь.       Я села в машину на переднее пассажирское сиденье рядом с Ксюшей. Гоша устроился сзади и почти сразу наклонился ко мне. На протяжении всей дороги он постоянно трогал меня: то гладил по плечу, то перебирал пряди волос, то накрывал своей ладонью мою руку. Если честно, его прикосновения меня дико раздражали. От каждого его касания внутри всё сжималось, мне было физически неприятно, хотелось выдернуть руку, убежать и поскорее смыть с себя это липкое ощущение. Но самое ужасное — это отвращение было направлено не на Гошу, а на саму себя. Я чувствовала себя последней дрянью за то, что так жестоко обманываю друга детства. Он ведь правда искренне влюблен в меня, бережет меня, а я просто пользуюсь им как щитом от собственной боли.       К шести часам вечера мы наконец подкатили к съёмному коттеджу. В пригласительных для гостей стояло время «21:00», но, как показывает многолетняя практика, весь основной народ соберется к десяти, а то и ближе к одиннадцати ночи.       Дима заранее помог мне организовать и заказать кейтеринг с кучей разносных закусок и канапе, так что о еде голова не болела. Нам втроем предстояло выполнить главную задачу — привести дом и огромный двор в праздничный вид. Гоша без ропота взял на себя всю тяжелую мужскую работу: перетащил массивные столы из гостиной на улицу к бассейну, развесил яркие гирлянды из шаров по всему периметру территории, перетаскал тяжеленные ящики с напитками и аккуратно забил ими все холодильники. Я расставляла приборы, украшала столы скатертями и праздничными салфетками. А Ксюша… Ксюша с гордым видом сидела в стороне на шезлонге, попивала прохладное пиво из бутылки и «руководила» процессом.       — Ксения Аркадьевна, а почему это вы сидите без дела? — иронично спросил у подруги Гоша, утирая пот со лба после очередного ящика колы.       — Георгий Сергеевич, как же без дела? — с невозмутимым лицом отозвалась Ксюша, сделав неспешный глоток. — А утилизацией алкоголя кто, по-вашему, будет заниматься? Это ответственная миссия!       — Сегодня тут будет полно таких «утилизаторов», и я в том числе! — рассмеявшись, добавила я, раскладывая бумажные тарелки.       — Э нет, Арина, я бережно отношусь к твоим финансам! Берегу тебя от лишних трат, между прочим! — подняла палец вверх подруга.       — Это еще в каком смысле? — в полном недоумении уставилась я на нее.       — Ну сама смотри: сейчас все приедут, напьются до поросячьего визга, начнут блевать по углам… А потом тебе придется либо марать свои прекрасные ручки, либо вызывать экстренный клининг, а это, между прочим, отнюдь не дешево! Я работаю на опережение!       — Ксюш, с учетом того, как легко и быстро тебя разносит от алкашки, ты тут первая все и заблюешь! — с широкой ухмылкой подколол её Гоша.       От этого точного комментария я не удержалась и задорно залилась громким смехом. Ксюша лишь картинно закатила глаза, сделала еще один глоток и демонстративно отвернулась, продолжить «наблюдение» за нашей работой. Напряжение дня на мгновение отступило.       Время за предпраздничной суетой пролетело незаметно. К девяти вечера двор и дом преобразились, а у ворот потихоньку начал подтягиваться народ. Наполнялся бассейн, гремела музыка, светились гирлянды.       — Арина, с днем рождения! — дружно и оглушительно закричала толпа моих одноклассников, как только я вышла на веранду.       На меня тут же обрушился шквал объятий, смеха и самых разных пожеланий. Кто-то желал сдать богатства и бесконечного кайфа от жизни, а кто-то искренне и с улыбкой желал «большой и настоящей любви». В такие моменты Гоша, стоявший рядом и обнимавший меня за талию, буквально сиял. Он каждый раз отвечал за меня гордым тоном: «Большая любовь в ее жизни уже присутствует!» И, отчасти, он был прав… Вот только эта любовь действительно была большой, но совершенно неразделенной, и предназначалась она вовсе не ему.       Шум, безудержное веселье, громкие басы, танцы у бассейна — всё это постепенно затягивало меня, помогая хотя бы ненадолго заглушить ту тупую боль, которая мучила меня последние недели. Алкоголь давал долгожданный эффект освобождения, расслаблял скованные нервы и смывал постоянный контроль. Мне было по-настоящему хорошо… ровно до того момента, пока на вечеринку не заявился тот, кого я меньше всего хотела видеть и, одновременно с этим, ждала больше всего на свете.       Влад.       Он вальяжно вошел через калитку вместе с моим братом Димой и их девушками. Влад выглядел нереально хорошо, и от одного взгляда на него у меня внутри всё перевернулось. В этот же миг лёгкое пиво перестало действовать — мне катастрофически захотелось перейти на что-нибудь покрепче, чтобы мгновенно выжечь подступающую панику.       Я решительным шагом направилась к барной стойке уличной кухни в поисках виски. Пожирая глазами бутылку, я начала смешивать себе ядреный коктейль. Не успела я сделать и глотка, как ко мне подлетел взвинченный Гоша.       — Видела, этот ублюдок пришел? — с ходу выплюнул он, нервно сжав кулаки. Я сразу поняла, что он намекает на Влада.       — Нет, — с наигранным безразличием соврала я, не поднимая глаз от стакана.       — Я сейчас пойду и прогоню его отсюда! — выпалил мой «парень».       Я не удержалась и демонстративно закатила глаза. Тощий, высокий Гоша на фоне подкачанного, спортивного Влада смотрелся бы мягко говоря невыигрышно, и эта драка закончилась бы за пару секунд не в нашу пользу.       — Успокойся, — сухо бросила я. — Он никому не мешает.       — Мне неприятно, что он здесь! — с обидой произнес Гоша.       Его тяжелый взгляд проследил за тем, как я практически залпом выпиваю полный бокал виски с колой и тут же тянусь к бутылке, чтобы налить следующий.       — Может, ты не будешь столько пить? — с упреком добавил он.       Эти слова стали последней каплей. Меня мгновенно обожгла ярость. Кто он такой, чтобы указывать мне, контролировать каждый мой глоток и исповедовать меня на моем же дне рождения?!       — Боже, отстань уже от меня! Иди делай что хочешь! — рявкнула я прямо ему в лицо.       Лицо Гоши в ту же секунду поникло. В его глазах промелькнула глубокая человеческая обида. Он открыл рот, собираясь что-то ответить, но его перебил ядовитый, мерзкий голос:       — Грубо, — с ядовитой усмешкой выплыла из-за его спины Вероника.       Я повернулась, чтобы смерить её взглядом. Рядом с ней стояла слегка ошеломленная Рита, а чуть позади — ухмыляющийся Дима и молчаливый Влад.       Гоша, не став ввязываться в этот разговор и окончательно униженный моей реакцией, просто развернулся и ушел в глубину двора.       — Чего хотела? — безразлично спросила я, скрестив руки на груди и глядя прямо в глаза Веронике.       По её натянутой ухмылке было видно, что мой прямой, абсолютно холодный и немигающий взгляд её смущает, в то время как на моем лице не отражалось ни единой эмоции.       — Поздравить с совершеннолетием, — чеканя слова, произнесла она.       — Спасибо. На этом всё?       — Я пойду, — Вероника слегка скривилась и, проигнорировав мой вопрос, повернулась к своему парню: — Ты со мной, Влад?       — Я чуть позже подойду, — негромко, но твёрдо ответил Влад, даже не посмотрев на неё.       Вероника недовольно поджала губы, демонстративно чмокнула его в щеку и уплыла в сторону танцпола.       — Рит, пойдем выпьем что-нибудь, — быстро сориентировался Дима, чувствуя, как воздух вокруг нас накаляется. Он взял свою девушку за руку и увлек за собой.       Мы с Владом остались один на один. Вокруг гремела музыка, хохотали люди, но для меня весь мир мгновенно сжался до этой крошечной точки. От его близости всё мое тело сковал невидимый панцирь, дышать стало трудно. Пытаясь скрыть дрожь в руках, я отставила колу и начала наливать чистый виски прямо в тяжелый стеклянный стакан, готовясь глушить его без разбавителей.       — Может, пойдем поговорим? — резко, преодолевая гул басов, произнес Влад. Я опешила. Бокал застыл в воздухе на полпути к моим губам. Мой взгляд медленно, помимо моей воли, поднялся на Влада. Он был всё так же чертовски красив: эти взъерошенные темные волосы, прямоугольная челюсть. Сердце снова предательски и бешено забилось в грудной клетке, причиняя физическую боль.       — Мне не о чем с тобой говорить, — отрезала я, поставила стакан на стол и развернулась, собираясь как можно скорее сбежать от него в толпу.       — А мне вот есть, — громче и тверже проговорил Влад мне в спину.       Внутри всё сжалось от подступившей комком к горлу злости и слепой обиды.       — Тогда говори, — бросила я, не оборачиваясь и застыв на месте.       — Давай отойдем, пожалуйста, — в его голосе неожиданно проскользнула отчетливая нотка искреннего сожаления и просьбы, от которой мое упорство дало трещину.       Я сдалась. Ничего не ответив и все так же не оборачиваясь, я пошла в сторону выхода с участка. Я слышала тяжелые, уверенные шаги Влада, следовавшего за мной шаг в шаг. Выйдя за массивные ворота коттеджа, мы оказались на темной, тихой улице. Я отошла на пару метров от забора и остановилась, ожидая, когда он наконец начнет этот разговор.       Музыка здесь затихла, превратившись в глухой гул. Я почувствовала, что Влад подошел слишком близко. Он встал практически вплотную со спины — я физически ощущала исходивший от него жар, и его глубокое дыхание едва заметно шевелило пряди моих волос на затылке. По коже побежали мурашки.       — Арин, я хотел извиниться… — нежным, тихим и каким-то томным голосом произнес Влад мне прямо на ухо.       — За что? — грубо, сквозь зубы спросила я, сжимая кулаки до побеления костяшек.       Влад замолчал. Эта пауза, эта тяжелая, звенящая тишина между нами убивала меня. Она разжигала внутри меня настоящий пожар из обиды, невысказанных слов и боли. Не выдержав этого молчания, я резко развернулась к нему лицом.       Влад не смотрел на меня. Его взгляд был опущен куда-то вниз, на мои босые ступни или асфальт. Он выглядел виноватым, но мне не нужна была его жалость!       — Если не знаешь, за что извиняешься, то не нужно говорить таких слов! — выкрикнула я прямо ему в лицо.       Развернувшись на каблуках, я сделала широкий шаг, намереваясь убежать обратно к шумному дому, но Влад мгновенно реагировал — его пальцы резко и крепко обхватили мое запястье. Его хватка была горячей и крепкой, но не причиняла боли. Это прикосновение прожгло кожу сквозь ткань тонкого топа, промчавшись мощным электрическим разрядом от запястья прямо к самому сердцу. Я замерла, так и не сделав следующий шаг.       — Отпусти меня, Влад, — прошептала я, но в моем голосе больше не было той бывалой злости. Осталась только дрожащая, оголенная беспомощность.       — Не отпущу, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой.       Он дернул меня за руку на себя, сокращая оставшиеся между нами сантиметры. Я инерционно шагнула назад и прямо врезалась грудью в его широкую, твердую грудную клетку. Влад обхватил меня за талию второй рукой, мгновенно прижимая к себе вплотную. В ночной тишине, на фоне далекого гула музыки, было слышно лишь наше рваное, частое дыхание.       — Я сходил с ума все эти недели, Арина, — прошептал он мне прямо в губы, его горячее дыхание обжигало подбородок и шею. — Я пытался держаться подальше. Твердил себе, что так правильно, что ты сестра Димы, что я переступил черту… Но когда я увидел твои истории с Гошей, когда увидел, как он касается тебя… Во мне всё сгорело к чертовой матери.       Мой разум кричал, что нужно вырваться, что у него есть Вероника, что у меня есть Гоша, что всё это — одна огромная, фатальная ошибка. Но сердце, которое разбивалось на куски все последние недели, требовало только одного. Влад медленно поднял ладонь, его шершавые пальцы мягко коснулись моей щеки, заправляя выбившийся локон за ухо, а затем его большой палец нежно провел по моей нижней губе.       Между нами вспыхнула такая оглушительная, бешеная искра, что весь остальной мир просто застыл и перестал существовать. Контроль окончательно рухнул.       Влад больше не сдерживался. Он наклонился и впился в мои губы голодным, страстным поцелуем. Из моей груди вырвался тихий, едва слышный стон. Вся моя злость, все слезы, пролитые в подушку, обида и невыносимое желание вырвались наружу.       Я ответила на поцелуй с той же дикой страстью, запустив пальцы в его густые темные волосы и притягивая его еще ближе, будто боялась, что он исчезнет, окажется лишь сном. Влад поцеловал меня глубже, жадно обводя контуры моих губ, а его руки на моей талии сжались с такой силой, словно он пытался впечатать меня в себя.       — Боже, Арина… — выдохнул он, на мгновение оторвавшись от моих губ только для того, чтобы жадно глотнуть воздуха и тут же покрыть поцелуями мою шею, от чего по моему телу пробежала волна крупной дрожи.       Не размыкая наших объятий, Влад потянул меня вдоль темной обочины туда, где в тени деревьев стояла его машина. Мы шли почти наослеп, спотыкаясь, не в силах оторваться друг от друга ни на секунду. Каждые два шага мы снова замирали, чтобы снова слиться в безумном поцелуе. Он прижимал меня к стволам деревьев, обжигая своими губами, его руки хаотично и жадно скользили по моей спине, бедрам, плечам, а я сходила с ума от запаха его парфюма — терпкого, мужского, родного.       Дойдя до машины, Влад снял её с сигналки — замки щелкнули в тишине. Не разрывая поцелуя, он наощупь распахнул заднюю дверь его седана.       Влад сначала забрался на просторное заднее сиденье сам, а затем легко, словно я ничего не весила, подхватил меня за бедра и втянул за собой внутрь, мгновенно захлопнув дверь машины.       В салоне машины воцарился полумрак, наполненный запахом дорогой кожи, его парфюма и нашей чистой, необузданной страстью. Ограниченное, тесное пространство только подлило масла в огонь. Я оказалась сверху, сидя у него на коленях, и Влад тут же обнял меня за бедра, снова жадно впиваясь в мои губы.       Это был поцелуй, от которого кружилась голова и уходила земля из-под ног. Влад целовал меня требовательно, глубоко, властно, выпивая меня до дна. Его пальцы забрались под край моего топа, обжигая обнаженную кожу талии горячими прикосновениями, от которых у меня перехватывало дыхание. Я наглаживала его широкие плечи, сжимала его волосы, полностью отдаваясь этому безумию. Забылись все запреты, исчезла боль, исчезли Гоша, Вероника и брат. В этом затуманенном алкоголем и страстью мире существовали только мы с Владом — на заднем сиденье машины, в шаге от пропасти, куда мы летели вместе.       — Я хочу тебя, — прошептал мне в губы Влад. Жгучая страсть обожгла мое тело.       — Я тоже, — ответила я, но немного замялась. — Влад, я до этого… никогда.       Влад прервал мои нелепые слова поцелуем. Его глаза загорелись. В их темной глубине безудержный порыв мгновенно смешался с невероятной, трепетной нежностью и глубоким уважением. Безумная спешка, которая охватила нас минуту назад, резко улеглась, уступив место какому-то особому, трепетному ритму.       Влад бережно взял мое лицо в свои широкие ладони. Его большие пальцы мягко поглаживали мои скулы, а сам он смотрел на меня с такой теплотой, от которой у меня слабели колени и сладко замирало сердце.       — Посмотри на меня, Арин, — тихо, почти беззвучно выдохнул он, касаясь губами сначала моего лба, потом виска, кончика носа и, наконец, снова моих горячих губ. — Не бойся, слышишь? Я буду очень осторожен. Всё будет так, как ты захочешь. Если станет больно или захочешь остановить всё — просто скажи.       Я лишь молча кивнула, чувствуя, как последние капли страха и неловкости полностью растворяются в его заботе. На их место пришло тотальное, безоговорочное доверие. В этот момент я отдавала ему всю себя — без остатка.       Влад действовал медленно, чутко, будто работал с самым хрупким и ценным хрусталем в мире. Его пальцы аккуратно скользнули к нижнему краю моего узкого топа и плавно сняли его, открывая меня его взгляду. Он на секунду замер, и в его глазах промелькнул такой искренний, обожающий восторг, от которого мое тело обдало новой волной жара.       — Ты нереально красивая, Арина… — выдохнул он мне в губы, сбрасывая с себя футболку.       Его обнаженная грудь обжгла меня приятным, сильным телом. Когда его горячая кожа соприкоснулась с моей, по моей спине пробежал целая россыпь сладких мурашек. Влад снова накрыл мои губы поцелуем — теперь не агрессивным, а тягучим, ласковым, убаюкивающим любые сомнения. Его руки бережно и неторопливо скользили по моей талии, спине и бедрам, плавно избавляя меня от остатков одежды.       Каждое его прикосновение было пропитано такой глубинное лаской, что у меня кружилась голова. Влад не торопил события: он давал мне привыкнуть к каждому своему движению, к весу своего тела, к исходившему от него теплу. Он покрывал нежными поцелуями мою шею, ключицы, плечи, шептал прямо в кожу самые теплые и душевные слова, от которых внутри всё сладко трепетало.       Когда настал самый решающий момент, Влад замер, опираясь на руки выше меня, и взглянул мне прямо в глаза, беззвучно спрашивая разрешения. Я крепче сжала его широкие плечи, притянула его к себе и тихо прошептала:       — Я люблю тебя, Влад.       Эти слова стали нашим главным признанием. Влад наклонился и поцеловал меня с такой глубокой искренностью, что пронзившая меня на секунду острая резкая боль почти мгновенно отступила, растворившись в его тихом шёпоте, ласке и мягких движениях.       Он был максимально бережен и чуток. Влад следил за каждым моим вздохом, за каждым трепетом ресниц, останавливаясь и замирая, когда мне становилось непривычно, и продолжал лишь тогда, когда слышал мой тихий выдох.                   Постепенно легкий дискомфорт сменился нарастающим, невиданным прежде волшебным чувством единства. Чувство правильности происходящего накрыло нас с головой. Наше дыхание слилось в один ритм, а тесное пространство машины наполнялось чистой, необузданной страстью и бесконечным теплом.       Коснувшись самого пика этого неземного блаженства, мы вместе сорвались в эту невероятную пропасть, крепко прижимаясь друг к другу и выдыхая имена друг друга в губы.       Когда всё утихло, в салоне авто установилась тишина, нарушаемая лишь нашим восстанавливающимся дыханием. Влад укрыл нас своей курткой, бережно прижал меня к своей широкой груди и уткнулся носом в мои растрепанные волосы. Я лежала на его плече, слушая ровный, сильный стук его сердца, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой, защищенной и любимой.