"Мозговой Штурм"

Видеопрокат "Random Play". Нью-Эриду: 16:02       Энби стояла перед прилавком, неподвижная, как статуя. Белль сидела за ним, сжимая в дрожащих руках кружку с какао. Пар поднимался ленивыми завитками — шоколад, корица, её "жидкое спокойствие", как она сама это называла. Но сейчас спокойствия не было.              Кружка выскользнула из пальцев. Какао плеснуло на прилавок, разлилось тёмной лужей, потекло к краю. Белль даже не заметила. Она просто смотрела на Энби широко распахнутыми глазами, губы приоткрылись, дыхание участилось.       — Ты с ума сошла, — прошептала она, и голос дрогнул. Потом громче, почти крича: — Ты совершенно точно сошла с ума!       Коробки окружали их со всех сторон. Десятки, сотни коробок с ретро-кассетами — новая поставка, которую они с Вайзом не могли разобрать уже целую неделю. Они громоздились у стен, перекрывали проходы, балансировали в неустойчивых башнях.              "Невыполнимая Миссия — Коллекция" — на ближайшей башне, буквы выцветшие, ироничные.       Белль проследила взгляд Энби. Усмехнулась криво, почти болезненно.       — Вселенная подшучивает над нами, да? — спросила она, и в голосе прозвучала истерическая нотка.              За окном мелькали огни 6 улицы — неоновые вывески, смех прохожих. На двери висела табличка "ЗАКРЫТО" — жёлтыми буквами на белом фоне. Где-то на заднем плане из динамиков тихо играла музыка из "Ограбление на площади Люмины" — Вайз забыл выключить плеер после вчерашнего просмотра.       Энби не шевелилась. Руки сложены перед собой. Лицо спокойное, почти безразличное. Только глаза — жёсткие, решительные, не оставляющие места для отступления.       Белль резко встала — стул со скрежетом отъехал назад, ударился в коробку позади. Башня из пяти коробок покачнулась, но хозяйка не обратила внимания. Она начала ходить по узкому пространству за прилавком, едва не сшибая другие коробки. Руки сжимались в кулаки, разжимались, вцепились в волосы, теребили их нервно.       — Подобные желания, Энби, — говорила она быстро, сбивчиво, задыхаясь, — могут обернуться такими большими проблемами, что... что...       Развернулась, уткнулась взглядом в Энби.       — Ты понимаешь, что тут настолько сильно нарушается закон, что я вместе с Вайзом точно получу двадцать пожизненных?! — голос срывался на крик, руки тряслись. — ДВАДЦАТЬ, Энби, ДВАДЦАТЬ! Я даже не доживу до первого срока, потому что Николь убьёт меня раньше! Лично! Своими руками! А Вайз... о боже, Вайз...       Схватилась за голову обеими руками, сжала виски.       — Если кто-то пострадает, Николь разорит нас! — продолжала она, почти всхлипывая.       Тяжело дышала. Смотрела на Энби, ожидая хоть какой-то реакции, хоть слова оправдания. Энби молчала. Подождала, пока Белль выдохнется. Потом произнесла монотонно, с едва уловимой толикой сарказма:       — Один из пособников у "Фаэтона" — это мэр, — и в уголках губ мелькнула призрачная усмешка.              Пауза.       — Так что можно чутка разгуляться.              Белль замерла. Уставилась на неё с открытым ртом.       — Это... это не аргумент! — выкрикнула она, размахивая руками так резко, что чуть не смахнула со стойки фигурку банбу. — Это наоборот делает всё хуже! Если нас поймают, связь с мэром только усугубит... мы станем политическим скандалом! Нас закопают так глубоко, что археологи будущего не найдут!       — Белль.              Голос Энби был тихим. Но в нём прозвучало что-то такое — стальное, окончательное, как лезвие, касающееся горла — что заставило Белль замолчать мгновенно.       Энби сделала шаг ближе к прилавку. В глазах отражалось лицо Белль, но смотрела она сквозь неё, куда-то дальше, в прошлое или будущее.       — Я знаю, что это слишком дорого обойдётся, — сказала она медленно, чеканя каждое слово с весом приговора. — Но сейчас на кону жизнь моей семьи.              Последнее слово упало в тишину, как камень в воду, создавая круги.       Семьи.       Белль застыла. Руки повисли плетями вдоль тела. Дыхание замерло. Белль медленно опустилась обратно на стул, как подкошенная. Посмотрела на разлитое какао. На свои дрожащие пальцы.       — Николь? — уточнила она тихо, почти шёпотом, поднимая взгляд.       — Николь. Билли. Нэкомата, — перечисляла Энби, глядя в стол между ними, и голос стал тише, почти интимным. — И ещё одна. Та, которую я не смогла полностью защитить.              Пауза. За окном проехала машина, фары скользнули по стенам.       — Сейчас смогу, — добавила она с абсолютной уверенностью.       Белль смотрела на неё долго. Видела, как напряжены плечи Энби. Как сжаты кулаки. Как в глазах мелькает что-то болезненное и старое. Белль потёрла лицо обеими руками. Долго. Устало. Пыталась собрать мысли в кучу.       — Ты меня ненавидишь, да? — пробормотала она сквозь пальцы, и голос прозвучал приглушённо. — Специально делаешь так, чтобы я не могла отказать. Используешь мои слабости против меня.       Энби не ответила. Но уголок её губ дрогнул — не совсем улыбка, но близко, что-то тёплое и извиняющееся одновременно.       — Чёрт, — выругалась Белль тихо. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Встала. Обошла прилавок, осторожно огибая коробки. Подошла к стене с постерами — "Двенадцать разгневанных банбу". Фильм про людей против системы. Про ставки выше жизни. Про выбор, который нельзя не сделать.       — Хорошо, — сказала она тихо, сердито, тыча пальцем в Энби с каждым словом. — Но если мы сделаем это, то подойдём с тщательностью. Настолько с тщательностью, что даже Фея устанет проверять расчёты. Запасной план для запасного плана.              Энби кивнула. Медленно, один раз, с благодарностью в глазах. Белль вздохнула — долго, шумно, с ворчанием под нос. Вернулась за прилавок. Вытерла разлитое какао салфеткой, комкая её в кулаке. Села обратно тяжело.              — Показывай, что у тебя есть, — буркнула она устало.       Энби достала из-за спины папку. Массивную. Коричневую. Потёртую по краям, явно бывавшую в руках многих людей. Перевязанную верёвкой, узел сложный, профессиональный. Положила на прилавок.       Она приземлилась с глухим стуком — звук прорезал тишину прокатной, заглушил музыку из динамиков, повис в воздухе тяжёлым предзнаменованием. Белль посмотрела на папку. Потом на Энби. Потом снова на папку.              — Что это? — спросила она осторожно, с опаской.       — Информация, — ответила Энби просто. — Которая поможет с планированием.              Белль протянула руку. Пальцы задрожали, когда коснулись верёвки. Развязала её медленно — узел поддался легко, как будто ждал этого момента. Открыла папку.       Первая страница. Карта. Детальная, профессиональная, с отметками разноцветными маркерами, координатами, временными метками. Нулевая каверна.       Вторая страница. Расписания патрулей по часам. Руки начали дрожать сильнее, пальцы побелели от напряжения.       Третья. Биологические данные Ниневии — паттерны поведения, триггеры агрессии, слабые места в экзоскелете. Фотографии. Схемы.       Четвёртая. Пятая. Шестая. Белль листала страницы всё быстрее, глаза расширялись с каждым разворотом, дыхание сбивалось, превращалось в неровные всхлипы. Она добралась до середины папки и остановилась, просто глядя на развороты, не веря тому, что видит.              — Откуда... — голос сорвался на полушёпот, почти беззвучно. — Откуда ты достала это сокровище?              Подняла взгляд на Энби, и в глазах был шок, граничащий с благоговением.       — Такие данные стоят целое состояние, Энби! — продолжила она громче, почти задыхаясь. — Подобное продаётся ТОПам! Это... это засекречено на военном уровне! За хранение таких документов дают срок!              Энби откинулась назад, скрестив руки на груди спокойно.              — Комплексное исследование, — ответила она с невозмутимым лицом. — Часть данных предоставлена доброй дамой из цветочного.              — Орхидеей? — Белль моргнула удивлённо.       — Удивительно, как продажа цветов может так расширить сферу влияния, — в голосе Энби проступила ирония, тонкая как лезвие. — Из-за того, что Николь частенько ходила в исследования Нулевой с госпожой Мияби, за бесплатно, буквально... связи чуть наладились.              Пожала плечами небрежно.       — А охотница каверн с достаточно большой властью, когда дело касается исследований — полезный ресурс для тех, кто умеет просить правильно.              Белль закрыла папку медленно, благоговейно. Посмотрела на неё, потом на Энби. Усмехнулась — устало, но с нескрываемым восхищением.              — Лучше бы ты так помогала Николь зарабатывать, — заметила она с горькой усмешкой. — Могли бы купить весь район.       Энби покачала головой отрицательно.       — Зарабатывать деньги я не умею, — просто, без стеснения. — А сделать всё ради кого-то дорого — вполне.              Пауза. Музыка из динамиков перешла на новый трек.       — Поэтому делаю только то, что умею лучше всего, — добавила она тихо.       Белль смотрела на неё долго, изучающе. Потом улыбнулась — по-настоящему, широко, тепло, с влагой в уголках глаз. Встала решительно. Развернулась к узкому проходу между коробками, ведущему к лестнице на второй этаж. Набрала полные лёгкие воздуха.       — ФЕЯ! — заорала она на весь видеопрокат, и голос эхом отразился от стен. — НАЧИНАЙ ПОМОГАТЬ С ПЛАНОМ! И РАЗБУДИ ВАЙЗА! СРОЧНО!              Голос эхом отразился от стен многократно. Коробки задрожали от вибрации. Где-то в глубине что-то упало с грохотом — целая башня обрушилась.       Наверху раздался вопль, протяжный и страдальческий. Топот босых ног. Ругательство — матерное, многоэтажное. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену с треском.              На лестнице появился Вайз. А Энби остановила взгляд на деталях:       Мятая пижама из мерча Астры Яо — штаны надеты задом наперёд, бирка торчит спереди. Волосы торчали во все стороны, как взрыв на голове, словно он засунул пальцы в розетку. Глаза красные, опухшие, с лопнувшими сосудами — явно не спал долго. Отпечаток клавиатуры на левой щеке — красные прямоугольники кнопок. Футболка надета наизнанку, швы снаружи. Он держался за стену, покачиваясь, словно пьяный.       — Белль, — простонал он жалобно, голос хриплый от недосыпа, — я люблю тебя, ты моя сестра, моя родная кровь, но если это не пожар или конец света, я тебя задушу подушкой из той коробки с реквизитом. Медленно и наверняка.       — Работа! — крикнула Белль снизу энергично. — Важная! Очень важная!              — Насколько важная? — Вайз зевнул так широко, что челюсть хрустнула угрожающе, слёзы выступили. — По шкале от "забыла выключить плиту" до "Расширение Нулевой"?              — Где-то посередине, — ответила Белль, наклонив голову задумчиво. — Может чуть ближе к концу света. Процентов на семьдесят.              Вайз застонал протяжно, потёр лицо обеими руками.       — Сколько ты не спал? — спросила Энби, изучая его состояние.       — Тридцать... — Вайз зевнул снова, — ...два часа. Или тридцать три. Потерял счёт после того, как автоматизировал производство синих микросхем.       — Это из игры? — уточнила Белль с закатыванием глаз.       — Конечно из игры! — возмутился он, выпрямляясь оскорблённо. — Ты думаешь, я делаю это в реальности? У меня нет завода!              Пауза. Он посмотрел на Энби, потом на Белль.       — Хотя сейчас, видимо, буду планировать что-то похожее, раз вы меня подняли, — добавил он мрачно.              — Дай мне двадцать минут, — пробормотал он устало, поворачиваясь обратно. — Приму душ, выпью литр кофе, стану подобием человека, присоединюсь к вашему безумию.              Он уже разворачивался, но обернулся, держась за косяк.       — Кстати, почему ты кричишь? — спросил он раздражённо. — Фея везде. У неё микрофоны по всему дому. Она и так слышит даже твоё дыхание.              — Для драматического эффекта! — Белль махнула рукой театрально.       — Ты ненормальная, — констатировал Вайз.       — Генетика, — парировала она.       Вайз исчез наверху. Дверь закрылась с глухим стуком. Энби наблюдала за всем этим с лёгким удивлением на обычно бесстрастном лице. Посмотрела на часы на стене — 16:14.       — Почему Вайз спит, хотя на часах уже четыре дня? — спросила она недоумённо.       Белль обернулась. Закатила глаза так сильно, что это было видно даже в полумраке прокатной, почти до затылка.              — Всю ночь играл в какую-то игру про завод, — объяснила она устало, массируя виски. — Строил конвейеры, оптимизировал производство. Не выспался вообще.       Она тяжело вздохнула.       — Ничего, кофе его взбодрит. Или убьёт. Одно из двух, — добавила она философски. — А пока займёмся основой.              Кивнула в сторону двери за прилавком многозначительно.       — Пошли в святая святых.

***

Комната за прилавком: 16:22       Энби вошла и остановилась на пороге, ошарашено глядя на стену. Все экраны разом загорелись с тихим гудением. Мигали не синхронно — задержка в миллисекунды между экранами создавала эффект волны, бегущей по стене слева направо. Как дыхание. Как сердцебиение живого существа. Из динамиков послышался тихий гул — вентиляторы, охлаждающие перегретые экраны. Запах горелой изоляции смешался с озоном. Статическое электричество повисло в воздухе — волосы бы встали дыбом.       На экранах появилась Фея. Множество изображений на разных телевизорах, создающих одну большую картинку. Её глаз смотрел куда-то в пустоту. Когда она "моргала", экраны гасли не одновременно — создавая жутковатый эффект рассинхронизации, словно существо из кошмара.       — Фея приветствует мастера, — произнесла она монотонно, но с оттенком тёплого удовольствия, и часть экранов будто стала ярче. — Давно не виделись, госпожа Энби.       — Фея, — кивнула Энби с лёгкой улыбкой. — Приятно снова работать с тобой.       — Фея тоже рада сотрудничеству, — монотонно, но экраны замигали доброжелательно. — Фея готова помогать с задачей любой сложности.              — Второй помощник выжил после спора об автоматизации процессов завода из игры? — донеслось из динамиков.              — Технически, — констатировала Белль с усмешкой.              Энби придвинула стул и села рядом, устраиваясь удобно. Положила папку на стол — старый, деревянный, покрытый кофейными кольцами и царапинами.              — Фея, сканируй и обрабатывай данные, — скомандовала Белль, раскрывая папку. — Приоритет — маршруты и временные окна.              Экраны замигали интенсивнее. На них побежали строчки данных — карты развернулись на верхних мониторах, графики на средних, цифры и расчёты на нижних, всё в разных цветах. Фея обрабатывала информацию молниеносно.       Когда она "смотрела" на Энби, разные экраны показывали разные части её анализа.       — Данные засекречены, — отметила она монотонно, но с оттенком любопытства. — Уровень доступа — военный, категория "Альфа". Источник приобретения?       — Не твоё дело, — ответила Белль строго. — Обрабатывай дальше, пожалуйста.       — Фея повинуется мастеру, — монотонно, но с едва уловимой обидой в тоне, и один из экранов мигнул чуть темнее.              Карта Нулевой развернулась на центральных экранах — огромная, детальная, пульсирующая, трёхмерная. Красные точки — аванпосты повстанцев. Синие линии — маршруты АИК. Зелёные пунктиры — Морковки. Жёлтые области — миграционные зоны роя Ниневии, медленно перемещающиеся.              Белль наклонилась вперёд, изучая каждую деталь пристально.       — Масштаб операции? — спросила она деловито, глядя на Энби серьёзно.              — Проникновение в старый военный комплекс, — ответила Энби чётко. — Глубоко в Нулевой. Полное уничтожение инфраструктуры и данных. Без свидетелей. Без следов.              Фея замолчала на секунду — что для ИИ было вечностью целой.       — Лучшая помощница рассчитала вероятность успеха операции, — объявила она монотонно, и экраны потемнели. — Помощница не будет озвучивать результат публично, чтобы не демотивировать команду преждевременно.              Белль застонала протяжно, откидываясь на спинку кресла с отчаянием.       — Настолько плохо?       — Хуже, — с оттенком мрачного удовлетворения. — Но выполнимо. Теоретически.

***

Час первый — энтузиазм: 16:30 - 17:30              Белль активно работала над картами, отмечая маршруты разными цветами с профессиональной точностью. Красный — критически опасно. Жёлтый — возможно с рисками. Зелёный — оптимально насколько возможно. Синий — запасные пути.       Фея строила схемы на экранах, показывая временные окна, зоны патрулирования, точки входа и выхода. Всё выглядело как сложная шахматная партия. Энби сидела неподвижно, давая точные комментарии, основанные на опыте:              — Этот сектор непроходим после восемнадцати ноль-ноль, — указывала она на карту. — Эфирная активность возрастает экспоненциально.       — Здесь есть скрытый проход, — обводила пальцем участок. — Не на официальных картах. Технический тоннель. Я помню расположение.              — Морковки меняются каждые сорок минут по алгоритму, — добавляла она. — Нужен запас времени минимум пятнадцать минут на каждом участке.              Белль работала быстро, уверенно. Линии пересекались, образуя паутину возможностей. Всё казалось выполнимым. Сложным, но возможным. Час второй — реальность: 17:30 - 18:30       Вайз спустился — уже в нормальной одежде, джинсах и футболке с логотипом какой-то инди-игры. Волосы ещё влажные после душа, прилизанные назад. Глаза немного яснее, но всё ещё красные, как у вампира. В руках он держал огромную кружку кофе. Энби остановила взгляд на ней. Кружка была размером с небольшой котелок, почти литровая. Надпись на ней красовалась жирными буквами: "Смерть раньше декафа". Кофе внутри не был чёрным. Он был цвета космической пустоты, без единого отблеска света, густой как моторное масло.              — Это... безопасно пить? — спросила Энби с искренним беспокойством.       — Нет, — честно ответил Вайз, делая огромный глоток с блаженным выражением. — Но я уже давно не в безопасной зоне жизненных решений. Это тройной эспрессо с добавлением энергетика.              Он сел напротив экранов. Глотнул кофе ещё раз. Посмотрел на карты, прищурившись. Пауза.       — Это самоубийство, — заявил он прямо.       — С добрым утром, — буркнула Белль саркастично.       — Серьёзно, — Вайз указал на центральный маршрут, тыча пальцем. — Видите этот участок? Сектор Гамма-четыре? Концентрация эфира выше нормы на сорок процентов. Мы застрянем там на час минимум, пока уровень не спадёт. За это время три патруля пройдут мимо. Один обязательно заметит.              — Фея учла это в расчётах, — монотонно ответила Фея с экранов невозмутимо. — Маршрут оптимален с учётом всех переменных.              — Для кого? — Вайз поставил кружку с глухим стуком. — Для математической модели? Для призраков, которым не нужен кислород?              Зевнул, но упрямо продолжал, указывая на другие участки:       — Слушай, Фея, я не выспался, мозг работает на десяти процентах мощности, но даже я вижу, что здесь, здесь и здесь — узкие места с нулевым запасом времени.       — Второй помощник работает на десяти процентах всегда, — парировала Фея холодно. — Статистика за последние шесть месяцев подтверждает. Фея является лучшей помощницей. Второй помощник — Вайз. Разница в эффективности — семьдесят три процента в пользу Феи.              — Я тебя перепрограммирую, — пробурчал Вайз угрожающе, но уже склонялся над картой. — Добавлю туда чувство юмора и скромность.              — Второй помощник не обладает необходимыми навыками программирования, — отметила Фея. — Последняя попытка привела к трём дням восстановления системы.              Белль фыркнула, пряча улыбку. Вайз застонал, но начал пересматривать маршрут внимательно, отмечая проблемные зоны.              Первый план был отменён после двадцати минут анализа.       — Знаешь, — пробормотал Вайз, глядя на схему, потирая переносицу устало, — это напоминает мне игру.       — Как игра про заводы связана с военной операцией? — спросила Энби искренне недоумевая.              — Строишь сложную систему, — объяснял он, обводя маршрут пальцем. — Оптимизируешь каждый элемент до совершенства. Просчитываешь все риски, все переменные.              Он зевнул широко.       — А потом один моб врывается не там где надо, и всё идёт к чертям за три секунды, — закончил он мрачно.              — Моб? — не поняла Энби.       — Эфириал, — перевела Белль, закатывая глаза. — Он сравнивает эфириалов с игровыми врагами. У него своя терминология.              — Ах, — Энби кивнула с пониманием. — Тогда понятно. Мы и планируем с учётом "мобов".       Вайз посмотрел на неё с новым уважением, выпрямляясь.       — Ты играешь?       — Нет, — покачала головой Энби. — Но я смотрела фильм "Эфирные Игры". Там тоже стратегия, враги, тактическое планирование в трёх измерениях.              Вайз открыл рот. Закрыл. Открыл снова.       — Это... — запнулся он. — Это не совсем то же самое, потому что...       Замолчал, обдумывая.       — Ладно, может и то же самое, — признал он неохотно. — Принцип похож. Час третий — усталость: 18:30 - 19:30       Белль заказала пиццу, позвонив в ближайшую пиццерию. Доставщик принёс три большие коробки — они ели молча, глядя на мигающие экраны. Маршруты менялись, корректировались, отбрасывались безжалостно. Пепперони. Четыре сыра. Маргарита. Энби методично жевала кусок пепперони, вкус не особо ощущался. Смотрела на карту Нулевой, которая занимала центральные экраны. Вайз давился от усталости, жуя механически. Белль пила уже третью кружку какао, теперь холодного.              — Там, — указала Энби внезапно на жёлтую зону на карте. — Сектор Дельта-семь. Одиннадцать лет назад там был сад.              Белль и Вайз переглянулись удивлённо.       — Искусственный, — продолжила Энби тихо, и голос стал отстранённым. — Для рекреации реплик.              Откусила ещё кусок пиццы. Прожевала. Проглотила, не чувствуя вкуса.              — Интересно, что от него осталось сейчас, — добавила она почти шёпотом.       Молчание растянулось тягучее, неловкое. Только гул вентиляторов нарушал тишину.              — Помощница обнаружила старые схемы этого сектора в архивах, — неожиданно произнесла Фея, и экраны замигали. — Датированы одиннадцать лет назад. Можно включить их в маршрут как навигационный ориентир.              Экраны изменились, показывая — скелет сада, погребённый под слоями эфирной коррозии. Призрак прошлого. Контуры дерева, почти полностью разрушенного. След от искусственного холма.              — Не нужно, — быстро ответила Энби, отворачиваясь резко. — Его больше нет. Нулевая поглотила всё. Это мёртвая зона.              Но продолжала смотреть краем глаза на призрачные контуры.       — Мы никогда это не закончим, — простонала Белль устало, роняя голову на стол.       — Закончим, — спокойно ответила Энби с абсолютной уверенностью. — Должны. Нет другого выбора. Час четвёртый — прорыв: 19:30 - 20:30       Вайз вдруг выпрямился резко, как ударенный током. Кофе плеснулось из кружки на стол.              — Подождите, — сказал он, и глаза загорелись. — У меня идея. Отличная идея.       Фея замигала на экранах интенсивнее — что означало внимание и любопытство.       — Мы отправляемся как обычная команда исследователей, — быстро заговорил Вайз, пальцы забегали по клавиатуре ноутбука. — "Хитрые Зайцы" в официальном качестве. Заявка в АИК. Задание на зачистку малой зоны. Всё по закону, всё чисто.              — И что это даст? — спросила Белль скептически.       — Рэй, — просто ответил Вайз, поворачиваясь к ней. — Она работает в Уайтстар. Она может достать нам зонд. Законно, через официальные каналы. Мы её спасли полгода назад от эфириалов. Почему бы не вернуть должок именно так?       Белль медленно кивнула, понимание проступило в глазах ясно. Энби молчала, обдумывая всё.              — Объясни про зонд подробнее, — попросила она, наклоняясь вперёд. — Почему он критичен.       Вайз развернул на экранах изображение комплекса — тот висел в пустоте Нулевой, окружённый хаосом эфирных разломов, которые мерцали и менялись.       — Ты же знаешь этот комплекс, — сказала Белль удивлённо, наморщив лоб. — Разве тебе неизвестны пути к нему?              Энби смотрела на экраны долго. Голос стал тише, почти призрачным:       — Одиннадцать лет назад его окружение было другим, стабильным, — начала она медленно. — Нулевая была меньше. Были проложенные маршруты, безопасные коридоры.              Пауза. На экранах мерцали разломы.       — Теперь Нулевая выросла, — продолжила она тихо. — Поглотила пространство вокруг. Изменила всё.              Ещё одна пауза.       — Теперь это не комплекс с подходами, — закончила она почти шёпотом. — Это могила, висящая в пустоте. Остров над пропастью.              Вайз кивнул мрачно, соглашаясь.       — По данным вооружённых сил, к нему обычным образом не добраться, — объяснял он, указывая на схему. — Разломы открываются и закрываются случайно, непредсказуемо. Паттернов нет.              Провёл пальцем по экрану, прочерчивая линии возможных путей.       — Нужен зонд Уайтстара, который отслеживает появление разломов в реальном времени и анализирует куда они ведут, — продолжал он. — С учётом что нам придётся идти окольными путями, в обход патрулей, по нормальному военному маршруту не пройти. Они используют другое оборудование.              — Зонд — единственный мостик через пропасть, — добавила Белль серьёзно.       Вайз посмотрел на Энби, и лицо стало серьёзным:       — Поэтому придётся разделять отряд, — сказал он тихо, с сожалением. — Кто-то остаётся на одной стороне разлома с зондом, поддерживает связь, обеспечивает путь обратно. Кто-то переходит к комплексу.              — Мост перейду только я, — заявила Энби немедленно, без колебаний. — Одна. Это не обсуждается.              — Энби, это опасно...       — Идти с кем-то опаснее, — перебила она жёстко. — Помимо уничтожения комплекса, придётся присматривать за напарником, отвлекаться, защищать. Я знакома с комплексом изнутри. Планировку помню.              Голос стал стальным.       — Сделаю всё быстро, эффективно.       Белль хотела возразить, открыла рот, но увидела лицо Энби — непреклонное, абсолютное, не оставляющее места для споров.       — Хорошо, — согласилась она неохотно, вздыхая. — Но связь будет постоянная. Каждые пять минут отчёт.       Фея замигала на экранах тревожно.       — Обнаружена следующая проблема, — объявила она монотонно. — Дополнительная переменная высокого риска — повстанцы.              Энби кивнула, подтверждая.       — Раз Гашетка передала нам информацию, значит источник уже слил всё повстанцам, — сказала она логично. — Они тоже отправятся за данными комплекса. Возможно, одновременно с нами.              Вайз пролистал папку быстро, изучая красные точки аванпостов повстанцев на карте. Открыл рот, формулируя мысль, но Фея его опередила — экраны замигали, перестроились, показывая новую схему.       — Есть решение проблемы, — монотонно, с оттенком удовлетворения от находки. — Аванпосты повстанцев расположены вне зон миграции роя Ниневии для безопасности. Но по кратчайшему пути к комплексу они неизбежно пройдут через активные зоны миграции.              Жёлтые области на экранах пульсировали, перемещались. Красные точки аванпостов соединялись синими пунктирными линиями — возможные маршруты повстанцев. Все они пересекали жёлтые зоны в нескольких местах.       — Согласно данным института Уайтстар, рой Ниневии при миграции агрессивнее обычного на тридцать восемь процентов, — продолжала Фея, показывая графики. — Территориальное поведение усиливается. Требуется минимальный триггер для провокации массовой атаки.              Экраны показали симуляцию — как небольшой провокации достаточно, чтобы весь рой обрушился на источник.              — Повстанцы будут обходить эти зоны, выбирая безопасные маршруты, — анализировала Фея. — Расчётная задержка составит от четырёх до шести часов в зависимости от размера группы. В качестве дополнительной подстраховки рекомендуется привлечь внимание роя намеренно на пути следования повстанцев.              Вайз присвистнул тихо, откидываясь назад.       — Использовать эфириалов против повстанцев, — пробормотал он задумчиво. — Рискованно для нас. Жестоко для них. Но эффективно стратегически.              Белль потёрла виски обеими руками, массируя.       — Мы точно сошли с ума, — сказала она устало. — Коллективное безумие.       — Согласна, — кивнула Энби спокойно. Час пятый — финал: 20:30 - 21:34       Последние корректировки. Белль наносила финальные отметки на карты красным маркером — критические точки. Вайз сверял временные окна с расписанием патрулей в третий раз. Фея прогоняла расчёты снова и снова, перебирая варианты.       Энби сидела неподвижно, запоминая каждую деталь плана методично. Маршрут. Время. Запасные варианты. Точки отступления. Свет от экранов окрашивал лица синим, делая всех похожими на призраков. Гул вентиляторов создавал белый шум. Запах горелой изоляции усилился — один из телевизоров перегревался. Экраны замигали всеми цветами радуги одновременно.       — План сформирован окончательно, — объявила Фея торжественно, но монотонно. — Проведены финальные расчёты.              Пауза для эффекта.       — Вероятность успеха миссии — шестьдесят два процента, — перечисляла она. — Вероятность полной гибели команды — двадцать три процента. Вероятность частичных потерь — пятнадцать процентов.              Ещё одна пауза.       — А вероятность того, что Николь убьёт всех причастных, если узнает раньше времени? — спросила Белль с кривой усмешкой.       — Сто процентов, — ответила Фея без малейшей паузы. — Расчёт абсолютно точный с нулевой погрешностью.              — С вероятностью ошибки? — уточнил Вайз, поднимая бровь.       — Нет, — холодно. — Расчёт учитывает психологический профиль субъекта "Николь Демара", статистику её реакций на обман, уровень эмоциональной привязанности к членам команды. Результат неизменен при любых входных данных.              Все трое одновременно глубоко вздохнули синхронно.       — Ладно, — сказала Белль философски. — Значит, нам просто нельзя попадаться. Вообще. Никогда.              — Фея рекомендует отметить завершение планирования пищей с высоким содержанием калорий для восстановления энергии и морального духа, — добавила Фея.       Белль посмотрела на часы — 21:34. Встала, потягиваясь. Спина хрустнула в трёх местах.       — Рамен, — объявила она решительно. — "Водопад Супа". За мой счёт. Идём отмечать нашу коллективную потерю здравого смысла.

***

"Водопад Супа". Нью-Эриду. Шестая улица: 22:18              Раменная была подобна сердцу шестой улицы — яркое пятно света и цвета посреди вечернего мрака.       Традиционная архитектура среди городской застройки. Они сидели за угловой частью стойки — Энби, Белль, Вайз. Перед каждым дымилась чашка рамена в традиционной керамической миске.       Толстая лапша, идеально сваренная. Насыщенный бульон — костный, золотистый, жирный, с маслянистыми кругами на поверхности. Ломтики свинины — нежные, тающие, со следами карамелизации. Половинки варёных яиц — желток тёмно-оранжевый, кремовый, идеально жидкий в центре. Зелёный лук, нарезанный тонкими колечками. Кунжут. Нори, свёрнутое в трубочку. Запах был божественным, обволакивающим. Солёный, жирный, согревающий изнутри.       Энби методично наматывала лапшу на палочки, держа их правильно. Откусила. Жир приятно обжёг язык — вкусно, просто, тепло. Взяла свинину — она растаяла во рту мгновенно, оставив сладковатое послевкусие умами. Не как цифры на экранах, холодные и бесстрастные. Не как проценты выживания, вероятности смерти. Не как маршруты через зоны смерти. Как жизнь. Простая, тёплая, настоящая. Ради которой всё это затевается.              — Бывает острее? — спросила Энби у повара вдруг.       Тот обернулся, поднял бровь удивлённо.       — Есть "Убийственный уровень", — ответил он осторожно, с предупреждением в голосе. — Но мы не рекомендуем. Хотя есть одна посетительница…       — Можно его тогда, — сказала Энби спокойно, доставая деньги.              Повар пожал плечами — клиент всегда прав. Белль посмотрела на неё удивлённо, прихлёбывая бульон.       — Ты разве любишь острое? — спросила она любопытно.       — Да нет, просто хочется понять прелесть, — ответила Энби уклончиво, не поднимая глаз.              Повар принёс новую миску — пар от неё был гуще, острее. Даже запах обжигал ноздри. Красные хлопья перца плавали на поверхности густым слоем.       Энби попробовала. Острота взорвалась во рту — жгучая, безжалостная, но она не поморщилась. Проглотила спокойно.       Белль прихлёбывала бульон прямо из чашки, блаженно жмурясь от удовольствия. Вайз уже почти доел, облокотившись о стойку с довольным выражением.       Вокруг гудел вечерний Нью-Эриду — разговоры посетителей по соседству, звон посуды, шипение сковородок, музыка из динамиков старая и ностальгическая. Жизнь. Прекрасная в своей простоте.       

***

              Квартира "Хитрых Зайцев". Нью-Эриду: 23:47       Энби тихо открыла дверь ключом, стараясь не скрипнуть петлями. Квартира погрузилась в полумрак ночи. Только слабый синеватый свет уличных фонарей проникал сквозь незашторенные окна, рисуя полосы на полу. Город за стеклом продолжал жить — огни небоскрёбов, редкие машины, далёкий гул, который никогда не затихал. Но здесь была тишина, наполненная дыханием спящих.       На диване спала Нэкомата — свернувшись калачиком в идеальный круг, обнимая подушку обеими руками, хвосты обмотались вокруг тела как шарф для тепла. Уши подёргивались во сне, реагируя на какие-то звуки из сновидений. Дыхание ровное, с тихим мурлыканьем на каждом выдохе.       Из комнаты Билли доносилось негромкое гудение — он стоял на зарядке у стены, подключённый к сети, визор потух полностью, огоньки мигали медленно, сонно, как тлеющие угли.              Энби прошла в свою комнату осторожно, наступая на края досок, где они не скрипят. Николь лежала на раскладушке у стены — одолженной у соседей месяц назад, хлипкой, скрипучей при малейшем движении, потому что на вторую кровать денег всё ещё не было и не предвиделось. Она спала на боку, лицом к кровати Энби, как всегда.       Волосы растрепались по подушке беспорядочно — розовые пряди разметались хаотично, один локон упал на лицо. Губы слегка приоткрылись, тихое дыхание. Одна рука подложена под щёку, другая свесилась с края раскладушки безвольно. Дыхание медленное, глубокое, расслабленное.              Энби остановилась в дверях на пороге. Смотрела долго, запоминая.       Лицо Николь в расслабленном состоянии было совершенно другим. Не было привычных морщинок беспокойства между бровей — тех, что появлялись при подсчёте счетов. Не было напряжённой линии рта от вечных волнений о деньгах, о работе, о команде. Только покой.       Энби вспомнила. Она так же смотрела на спящую Харин тогда.       Тогда она засыпала, не зная, что завтра мир рухнет. Что придёт приказ об оптимизации. Что ей придётся выбирать между собой и Харин. Сейчас она засыпала, зная, что завтра мир изменит сама. Своими руками. Разница в том, что теперь у неё есть выбор.       — Я вернусь, — прошептала Энби в темноту едва слышно, так тихо, что даже себе едва различимо. — Обещаю.

      “Обещания опасны. Солдат 0.”