"Воскрешение"

7 лет назад. Военный комплекс. Лифт спецназначения: 14:47       Лифт опускался.       И опускался.              И опускался.       Стены кабины были стальными — толстыми, усиленными, покрытыми слоями защитного покрытия тёмно-серого цвета. Тусклые лампы дневного света мерцали над головой с тихим гудением балластов, создавая болезненный жёлтый оттенок. Пол — рифлёная сталь, испещрённая царапинами от тысяч ботинок, вмятинами от упавшего оборудования. Панель с кнопками показывала этажи красными цифрами: -15, -16, -17... числа продолжали расти безостановочно.       Полковник Изольда стояла у задней стенки лифта — спиной к металлу, руки сжимали коричневую папку. Военная форма Оборонительных Сил идеально отглажена, каждая складка на месте. Оливковые волосы собраны в строгий хвост без единой выбившейся пряди. Лицо спокойное, непроницаемое, выточенное годами службы. Но в глазах мелькала усталость — старая, глубокая, как шрам на душе, который никогда не заживёт.       Орфея стояла рядом, чуть впереди — молодая, застенчивая, нервная до дрожи. Руки сжаты перед собой, пальцы теребили край формы судорожно. Глаза бегали по стенам лифта, по панели с этажами, по лицу Изольды, ища хоть какую-то зацепку. Дыхание частое, неровное, облачко пара появлялось при каждом выдохе — становилось холоднее.       Магус двигалась сама по себе, медленно покачиваясь из стороны в сторону, реагируя на напряжение девочки. Глаза — маленькие голограммы, сейчас тускло-зелёные, полные настороженности.       Лифт продолжал опускаться: -25, -26, -27...       Орфея чувствовала, как меняется давление физически. Уши заложило на -20, она сглотнула, пытаясь выровнять. Челюсть свело на -30, зубы заныли тупой болью. В глазах потемнело на -40, пришлось зажмуриться на мгновение. Воздух становился гуще, холоднее, тяжелее в лёгких, словно они погружались не просто под землю, а в саму могилу цивилизации.              — Сколько ещё? — прошептала она, и голос прозвучал хрипло в тишине.       Магус дёрнулась, кончик повернулся к Орфее. Голограммные глаза сузились.       — До дна ада? — откликнулась она мрачно. — Ещё двадцать уровней. Может больше.              Изольда молчала, смотря прямо перед собой. Но Орфея заметила — костяшки полковника выступали через тонкую ткань перчаток. Орфея не выдержала тишины, давящей на грудь:       — Куда же мы отправляемся? — спросила она тихо, с нарастающей тревогой, дрожью в каждом слоге. — Мне пришлось делать отдельный пропуск. Специальный. С тремя уровнями проверки. Сканирование сетчатки, биометрия, подпись командования...              Изольда не ответила сразу. Посмотрела на Орфею долгим оценивающим взглядом — изучающим, взвешивающим. Потом перевела взгляд чуть выше — на мерцающие зелёные глаза Магус.              — Как себя чувствует капитан Магус? — спросила она спокойно, игнорируя вопрос намеренно.              Орфея моргнула от неожиданности смены темы. Обернулась инстинктивно, хотя видеть Магус напрямую не могла — та была за спиной в прямом положении. Поэтому она пару раз обернулась вокруг себя, а потом остановилась. Но чувствовала — через синхронизацию нервной системы, и через что-то более глубокое.              — Она очень молчалива, — ответила Орфея осторожно, с нарастающим беспокойством. — С самого момента, как мы зашли в здание. Не говорит почти ничего. Даже не ворчит, а это... странно.              Хвост напрягся, свернулся чуть плотнее вокруг талии Орфеи защитно. Изольда кивнула медленно, как будто это подтверждало её подозрения.              — Не хотелось прибывать сюда, не так ли, капитан? — спросила она риторически, с лёгкой иронией и пониманием.              Голограммные глаза Магус вспыхнули ярче — зелёный сменился на янтарный, граничащий с красным. Хвост хлестнул воздух раз, рассекая пространство.              — Куда более мерзкого места я не могу вспомнить, — сказала Магус жёстко, с едва сдерживаемой злостью, и голос прорезал тишину как лезвие. Она хотела что-то добавить, но промолчала, смысл был и так ясен…              Орфея чуть запаниковала, руки задрожали сильнее, сердце забилось быстрее.       — Куда же мы всё-таки прибыли?! — выпалила она громче, почти крича, и голос дрогнул на последнем слоге истерично. — Пожалуйста, скажите!              Лифт прошёл отметку -45. Воздух стал настолько холодным, что дыхание превращалось в густой пар.              Изольда посмотрела на неё долго, тяжело. Оценивающе. Взвешивая что-то. Потом спросила совсем другое, меняя подход:              — Встречалась ли ты с повстанцами, адъютант? — произнесла она ровно, официально.              Орфея растерялась от смены темы полностью. Замялась, теребя край формы ещё сильнее.              — Сейчас мы с капитаном Магус пытаемся наладить синхронность наших действий, — начала она застенчиво, с лёгким румянцем смущения на щеках. — И пока бои, в которых я участвовала... это только с фанерами и рисунками эфириалов на них. Они даже не двигаются по-настоящему.              Голос стал тише к концу фразы, почти извиняющимся, пристыженным. Изольда улыбнулась — не насмешливо, а тепло, почти по-матерински, с пониманием.              — Несмотря на то что ты имеешь хорошую "наследственную", — сказала она мягко, кивая в сторону Магус, — опыт решает всё в бою. Навыки без практики — это просто теория на бумаге.              Магус перебила резко, продолжая мысль Изольды, и хвост выпрямился:       — Мы направляемся в подземную тюрьму Танатос, — объявила она сухо, без эмоций в голосе, и глаза потускнели обратно до зелёного. — Сюда ссылают военных преступников. Большая часть заключённых — бывшие военные всех рангов, от рядовых до офицеров, и участники повстанческих ячеек.              Лифт прошёл -50. Воздух стал ещё холоднее, плотнее, давил на грудь. Магус продолжала, и голос наполнился злостью, старой и глубокой:       — Нью-Эриду — скорее всего последний город на Земле, последний оплот человечества, — говорила она с горечью, почти с отвращением, — но всё равно внутри постоянно идёт война. Люди против людей. Вместо того чтобы вместе искать выход из ада, в котором мы все застряли, они пытаются утянуть друг друга ещё глубже.              Пауза. Хвост сжался туже. Голограммные глаза мигнули.       — Но солдаты есть солдаты, обученные, опытные, — добавила она устало, с циничным принятием. — Было бы полным расточительством отправлять всех на плаху. Поэтому в Танатос их используют как рабочую силу — копают шахты, добывают ресурсы. А если всё пойдёт совсем плохо наверху — используют для боевых задач. Пушечное мясо с боевым опытом.              На голограммах появились искажения — рябь, как помехи. Воспоминание прорвалось сквозь контроль.              — Капитан? — окликнула Орфея обеспокоенно, чувствуя напряжение через связь. — Вы в порядке?       — Да, — ответила Магус жёстко, короткими толчками прогоняя воспоминания силой воли. — Просто вспомнила, почему ненавижу это место всей душой.              Изольда кивнула соглашаясь.       — Без причин повстанцы бы не появились, — сказала она тихо, выдыхая тяжело, и в голосе прозвучало что-то странное.              Что-то эфемерное. Сожаление? Понимание? Вина?       Орфея уловила это мгновенно — тонкую трещину в броне полковника, которую та обычно никому не показывала. Посмотрела на Изольду внимательно, изучающе, с новым пониманием. В профиль, в тусклом жёлтом свете мигающих ламп, Изольда выглядела старше своих лет. Усталость лежала на лице глубокими тенями под глазами.              — Вы знали кого-то, кто стал повстанцем? — спросила Орфея осторожно, почти шёпотом.              Изольда не ответила сразу. Лифт опустился ещё на три этажа в абсолютной тишине, только гул механизма и их дыхание.              — Многих, — ответила она наконец тихо. — Слишком многих хороших солдат, честных людей. Которые просто устали от того, что их используют как расходный материал, выбрасывают после использования.              Пауза. Шум лифта стал громче.       — А потом их ссылают сюда, — добавила она горько, — за попытку защитить то, во что они верят. Справедливость. Честь. Жизнь.              Магус промолчала настороженно. Хвост застыл неподвижно. Даже она не могла возразить этому, хоть и была солдатом до мозга костей. Орфея решила ничего не говорить больше. Лифт резко замедлился. Стены из стали вдруг сменились толстым армированным стеклом.       Они проехали огромную открытую шахту. Орфея ахнула громко, сделала шаг назад инстинктивно, врезавшись спиной в Изольду. А после подошла ближе к краю платформы. Она прижала руки к стеклу, оставляя влажные отпечатки.       Танатос открылся перед ними. Как пасть чудовища.       Пещера уходила вниз бесконечно — ярус за ярусом, уровень за уровнем, теряясь в темноте где-то внизу. Стены из серого камня, испещрённые трещинами эфирной коррозии и следами бурения, покрытые копотью. Огромные прожекторы освещали пространство холодным белым светом, создавая резкие тени, делающие всё ещё более жутким.       Тюремный комплекс располагался ярусами — бетонные блоки цвета мокрого цемента, соединённые узкими мостами и крутыми лестницами, цепляющиеся за стены пещеры как паразиты за тело хозяина. Сотни окон светились в темноте, как глаза пауков — жёлтые, тусклые. Тысячи оранжевых точек внизу — заключённые в комбинезонах, неотличимые друг от друга на расстоянии, как муравьи.       Внизу работало шахтёрское оборудование — огромные буровые машины размером с дом, конвейеры, тянущиеся на километры, вагонетки, гружённые рудой. Десятки, сотни заключённых в оранжевых комбинезонах работали под надзором охранников в чёрной тактической броне с автоматами. Кирки звенели о камень ритмично. Моторы ревели оглушительно. Пыль висела в воздухе густым жёлто-серым туманом, почти непроницаемым.       Звук достиг их с задержкой через стекло — гул машин, лай команд охранников, металлический звон, эхо, усиленное пещерой до какофонии, переходящую в физическую боль в ушах.              — Это... — Орфея не смогла закончить, горло сжалось, слова застряли.              — Это место, где человечность умирает медленно, — закончила за неё Магус холодно, и глаза потускнели до почти чёрного.              Лифт тронулся дальше, погружаясь в недра комплекса, в самое сердце этой преисподней.

***

Танатос. Внутренние коридоры: 15:12       Они шли по длинному коридору — бетонные стены, покрытые конденсатом и плесенью в углах, флуоресцентные лампы, мигающие через одну с треском. Запах был отвратительным — сырость, плесень, пот, кровь старая и свежая, моча, дешёвая дезинфекция, не перекрывающая всё остальное.       Камеры тянулись вдоль стен бесконечно — маленькие клетки два на три метра с решётками вместо дверей, без приватности.       Заключённые смотрели на них молча через решётки. Не кричали. Не угрожали. Не просили. Просто смотрели — пустыми глазами мертвецов, которые уже потеряли всякую надежду, словно уже умершие, только тела ещё не осознали этого.       Один шагнул к решётке внезапно, когда они проходили мимо. Пальцы сжали прутья.              Орфея вздрогнула резко, отшатнулась.       — Полковник Изольда, — произнёс он хрипло, голос изношенный годами крика, и в нём прозвучала надежда безумца. — Вы за мной пришли? Я исправился, я понял ошибку. Я готов служить снова верно. Пожалуйста, заберите меня отсюда.              Лицо прижалось к решётке — шрамы, небритость, глаза красные от бессонницы. Изольда прошла мимо, не останавливаясь, даже не замедлив шаг, смотря прямо перед собой. Мужчина опустился на колени медленно, руки протянуты сквозь решётку в мольбе, тянулись за ней.              — Пожалуйста, — шептал он вслед отчаянно, и голос ломался. — Не оставляйте меня здесь гнить. Пожалуйста. Я сделаю всё. Что угодно.              Орфея обернулась инстинктивно, сердце сжалось от жалости. Хотела остановиться, сказать хоть что-то. Магус хлестнула её по боку ощутимо, но не больно с предупреждением. Голограммные глаза вспыхнули красным.              — Не смотри, — прошипела она резко, приказывая. — Не подавай надежды, которую не можешь выполнить. Это жестокость, а не милосердие.              Орфея отвернулась с трудом, заставляя себя силой воли, но голос преследовал её ещё долго, эхом отражаясь в голове. Они шли дальше молча.              Орфея шла между Изольдой и охранником-сопровождающим в чёрной броне, всё ещё держа папку влажными от пота ладонями. Рассматривала прикреплённую фотографию, пытаясь отвлечься от окружения.       Девушка на фото. Молодая — лет девятнадцать-двадцать максимум. Короткие волосы пепельного цвета, практичная стрижка. Лицо без малейших эмоций — идеальная маска солдата, выточенная тренировками. Глаза пустые, как выжженная земля. Военная форма без знаков отличия, безликая.              — А есть ли имя у этой девушки? — спросила Орфея тихо, с искренним любопытством.              — Нет, — ответила Изольда коротко, не оборачиваясь.       Они прошли ещё один пост охраны — массивные стальные ворота толщиной в метр, сканеры сетчатки с красными лучами, три уровня биометрической проверки. Изольда показала старшему смены документ с множеством печатей, подписанный самым высшим командованием красными чернилами.              — У нас назначена встреча с заключённой Солдат 11, — сказала она официальным тоном, холодным и деловым. — Высший приоритет.       Охранник — массивный мужчина с лицом боксёра — проверил документы долго, мучительно долго, сканируя каждую печать отдельно, сверяя подписи. Кивнул неохотно, с недовольством. Ворота открылись с гидравлическим шипением и лязгом механизмов. Они продолжили путь к карцеру по ещё более узкому коридору.       Когда на очередном посту охранник слишком грубо схватил Орфею за плечо, проверяя её пропуск с подозрением, её рука метнулась к его запястью инстинктивно. Быстро. Профессионально. Болевой захват — большой палец на пульсовую точку, остальные скручивают сустав. Охранник застыл мгновенно, глаза расширились от неожиданной острой боли, рот приоткрылся. Орфея осознала, что делает через секунду. Отпустила мгновенно, отшатнулась, прижав руки к груди.              — Прости! — выпалила она панически, заикаясь. — Я не хотела! Это просто... рефлекс... я не думала...              — Хороший рефлекс, — отметила Магус с одобрением, и глаза мигнули довольным зелёным. — Правильная техника. Но контролируй себя лучше. Нельзя атаковать союзников.              Охранник потёр запястье, массируя онемевшие пальцы, глядя на Орфею с новым уважением и здоровой опаской в глазах. Изольда улыбнулась едва заметно, почти незаметно, но с одобрением.       Продолжая свой длинный путь, Магус начала размышлять вслух, и голос был задумчивым:              — Некоторые солдаты отказываются от имени осознанно, — говорила она медленно, обдумывая каждое слово. — Принимают свой позывной за новое настоящее имя. Чтобы отделить солдата-себя от обычного-себя, гражданского. Создать барьер между тем, кем были до войны, и тем, кем стали после. Защитный механизм психики.              Орфея удивилась этому пониманию, глаза расширились с осознанием.       — Тогда Солдат 11 — хороший и верный солдат, — сказала она с искренним восхищением, улыбаясь. — Раз настолько посвятила себя службе! Это же... благородно в каком-то смысле.       — Орфея! — рявкнула Магус резко, и хвост хлестнул воздух с треском. Голограммные глаза вспыхнули ярко-красным гневно. — Не неси такую чепуху!              Орфея съёжилась испуганно, руки поднялись в защитном жесте.       — Скорее всего она не просто так здесь оказалась, — продолжила Магус жёстко, с нарастающим раздражением и злостью. — Если бы она была таким верным и образцовым солдатом, не попала бы в Танатос, в самое дно системы. А с учётом того, что она отправляет повстанцев в лазарет регулярно, пять раз уже... Скорее всего она из того типа, которые считают себя мессией, — закончила Магус мрачно, с отвращением. — Фанатики хуже обычных врагов. Может она и разделяет идеалы нынешних Вооружённых Сил слепо. Но она безумна. И опасна для всех вокруг.              Они прибыли к двери комнаты свиданий — тяжёлой, стальной, покрытой ржавчиной по краям, с маленьким зарешёченным окошком на уровне глаз. Изольда обернулась внезапно перед дверью. Посмотрела на них обеих — на Орфею и Магус — долгим тяжёлым взглядом.              — Орфея права, — сказала она спокойно, с лёгкой улыбкой и абсолютной уверенностью.              Магус замолчала, хвост застыл в воздухе. Глаза мигнули с красного обратно на зелёный от удивления. Изольда толкнула дверь не дожидаясь ответа. Она открылась с протяжным скрипом ржавых петель, звук пронзил тишину.

***

Комната свиданий: 15:18       Орфея вошла следом за Изольдой и сразу поморщилась, зажав нос инстинктивно. Запах ударил будто это был кулак. Кровь старая и свежая, пот въевшийся, всё смешалось в отвратительный невыносимый коктейль, который забивал лёгкие.       Серая комната. Четыре на три метра тесноты. Бетонные стены без окон, покрытые царапинами. Одна флуоресцентная лампа над столом, гудящая монотонно, мигающая. Воздух спертый, тяжёлый, пропитанный отчаянием, которое можно было почти физически ощутить.       Орфея присмотрелась к стенам ближе, прищурившись. Царапины были не случайными — они складывались в слова. Кто-то царапал ногтями. Снова и снова, до крови, до мяса.              Одно слово, повторенное сотни раз, покрывающее всю левую стену:              ВЫХОД ВЫХОД ВЫХОД ВЫХОД ВЫХОД ВЫХОД ВЫХОД       — Не читай стены, — посоветовала Магус тихо, и голос был необычно мягким. — В обители надежды, она умирает в агонии.              В центре комнаты стоял металлический стол, прикрученный к полу массивными болтами. Два стула — один с каждой стороны, тоже прикрученные.              На дальнем стуле сидела Солдат 11. Орфея увидела её и замерла, перестав дышать. Солдат 11 сидела неподвижно. Настолько неподвижно, что казалась статуей из камня. Не моргала, даже веки не дрогнули. Дыхание почти незаметное, грудь едва поднималась.       Руки в наручниках перед собой, тяжёлых железных, цепь от них шла к креплению на столе. Оранжевый тюремный комбинезон — слишком большой, мешковатый, грязный, с закатанными рукавами. Волосы пепельные, короткие, немытые, торчащие. Лицо — та же маска с фотографии, безэмоциональная, вырезанная будто из камня, как и подобает статуи.       Но глаза.       Когда её глаза скользнули по Орфее, та почувствовала холод — осязаемый, пробирающий до костей. Словно на неё посмотрел хищник из засады, оценивающий жертву, решая, стоит ли она усилий охоты.              Взгляд переместился на Изольду. Задержался. Оценил. Потом на Магус. Изучил конструкцию за секунду. Всё за мгновение.              — Она оценивает нас как угрозы, — прошептала Магус едва слышно, только для Орфеи. — Боевая привычка. Ищет слабости, потенциальное оружие, пути отступления, углы атаки.              — Мы же не враги, — прошептала Орфея в ответ нервно.              — Для неё все враги по умолчанию, — ответила Магус жёстко. — Пока не доказано обратное действиями. Правильный подход в её ситуации.              Изольда села напротив Солдат 11 медленно, сохраняя зрительный контакт не моргая. Положила папку на стол аккуратно, осторожно, неугрожающе.       Орфея и Магус остались позади у двери, в тени. Орфея встала по струнке инстинктивно — спина прямая, руки по швам, подбородок поднят, взгляд вперёд. Военная выправка капитана. Тишина растянулась мучительно.       Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Двадцать.       Они смотрели друг на друга — полковник и заключённая, офицер и солдат, свободная и пленная. Изучали, не отводя взгляда. Оценивали намерения. Две хищницы, определяющие территорию и силу.              Изольда нарушила молчание первой спокойно:       — Приветствую, Солдат 11, — сказала она ровно, официальным тоном, без эмоций.       Пауза. Только гудение лампы и далёкий рёв техники.       — Или могу называть тебя Харин? — добавила она мягче, с лёгкой улыбкой и теплотой в голосе.              Солдат 11 смотрела молча неотрывно. Лицо не дрогнуло ни на миллиметр. Непроницаемое как сталь.              — Не нравится, когда называют по имени? — уточнила Изольда, наклонив голову с искренним любопытством.              Орфея чуть запаниковала за спиной, сердце застучало быстрее, хотела что-то сказать, предупредить, рот приоткрылся. Но Солдат 11 перебила её, не заметив движения:       — У меня нет имени, — произнесла она тихо, монотонно, абсолютно без эмоций. — А раз полковнику так хочется обращаться как-то конкретно...              Пауза. Цепь от наручников звякнула, когда она переплела пальцы медленно, намеренно.              — Пусть имя будет Солдат 11, — закончила она с абсолютным безразличием, как будто обсуждала погоду.              Солдат 11 моргнула внезапно. Первый раз с начала встречи. Изольда задумалась на мгновение, взвешивая — но это произошло за доли секунды, почти незаметно для глаза. Кивнула, принимая условия полностью.       — Хорошо, Солдат 11, — согласилась она спокойно. — Как скажешь. Буду называть так, как тебе комфортно.              С этого момента она не называла её Харин ни разу больше.       Изольда откинулась на спинку стула, сложив руки на столе спокойно.       — Перейду сразу к делу, чтобы не тратить время, — начала она деловито, смотря прямо в глаза. — Я пришла сюда с предложением для тебя.              Солдат 11 не отреагировала внешне. Продолжала смотреть неподвижно, ожидая продолжения.              — Я хочу, чтобы ты присоединилась к отряду Обол под моим командованием, — сказала Изольда прямо, без церемоний.              Орфея ахнула за спиной громко, рука метнулась ко рту. Магус подскочила в воздухе, застыла натянуто. Глаза вспыхнули красным от шока. Они обе хотели что-то сказать.       Изольда остановила всё это лишь жестом руки — подняла ладонь спокойно, не оборачиваясь, продолжая смотреть на Солдат 11. Беззвучный приказ молчать, абсолютный и не подлежащий обсуждению. Они замолчали мгновенно, как отрезало. Солдат 11 наконец проявила эмоцию. Брови сдвинулись чуть ближе — разочарование, граничащее с презрением и горечью.              — Я очень разочарована в вас, полковник, — сказала она тихо, медленно, но каждое слово весило как камень, падающий в пропасть. — Уважаемый командир хочет, чтобы преступник, сидящий в карцере, попал в отряд. Это... неожиданно. И странно.              Пауза растянулась на десять секунд.       — Это ловушка, — произнесла Солдат 11 наконец пусто, и голос стал ещё более мёртвым. — Или тест лояльности. Проверка реакции.       — Нет, — ответила Изольда спокойно, не меняя выражения.       — Тогда это глупость командования, — продолжила Солдат 11 безэмоционально. — Я заключённая официально. Преступница по документам. Агрессивная по поведению. Пять инцидентов за последние три месяца.              Наклонилась вперёд медленно, цепь звякнула, натянулась.              — Зачем отряду такой балласт? — спросила она прямо, смотря в глаза Изольде. — Какая цель?              Изольда не отступила, не дрогнула. Наклонилась тоже, сокращая дистанцию, держа зрительный контакт:              — Я не согласна с мнением, что ты преступница по сути, — парировала она твёрдо, и в голосе прорезалась искренность.              Открыла папку уверенным движением. Достала документы, выложила на стол веером, чтобы Солдат 11 видела.              — Я получила полные отчёты из директивы "Серебряная Армия", — продолжила она, указывая пальцем на страницы. — Показательные результаты. Более чем достаточные для полного анализа эффективности.              Солдат 11 посмотрела на документы долгим взглядом, но лицо осталось непроницаемым маской, не шевельнулось. Хотя Магус отметила, что она была далеко не спокойной.              — Мне кажется расточительством ресурсов и вопиющей несправедливостью, — говорила Изольда, и в голосе прорезалась та же эфемерная искренность, личная, болезненная, — что солдат с таким выдающимся послужным списком отправилась сюда, в Танатос. Гнить в шахтах как обычный преступник.       Указала на конкретный документ, провела пальцем по строкам:       — Тридцать семь успешных операций. Показатели выживаемости членов отряда — девяносто два процента, это выше среднего по армии на двадцать процентов. Эффективность в бою — категория "S", высшая. Дисциплина — идеальная, ни одного нарушения.              Пауза тяжёлая.       — И всё это отправили сюда и похоронили, — закончила она с плохо скрываемой горечью, — из-за одного единственного инцидента. Который даже не был твоей виной полностью.              Солдат 11 молчала упрямо. Смотрела на документы не касаясь, не приближаясь, как на ловушку. Цепь наручников тихо позвякивала от едва заметного дрожания рук.       Орфея видела со своего места — что-то менялось в глазах Солдат 11, едва уловимо. Быстро, как рябь на воде от брошенного камня. Недоверие, надежда крошечная, страх, гнев старый — всё за секунды, калейдоскоп эмоций, прежде чем маска вернулась, захлопнулась обратно.              Но руки сжались в кулаки под столом так сильно, не от злости. От попытки не сломаться окончательно. Изольда посмотрела на старые настенные часы висящие криво — стрелка показывала 15:24, тикала громко.       — У нас не так много времени, — сказала она, вставая медленно, с сожалением. — Ты сейчас в карцере. Охрана разрешила только пятнадцать минут свидания. Поговорить нормально, обсудить детали не получится при таких условиях.              Задвинула стул осторожно. Посмотрела на Солдат 11 сверху вниз, но без презрения.              — Я не допущу того, чтобы хороший солдат сгнил в этом месте просто так, — произнесла она с той же эфемерной честностью, что Орфея уловила раньше, и голос стал тише.              Что-то искреннее прорвалось сквозь маску офицера.       — Потому что ты не балласт, — добавила Изольда, наклоняясь ближе. — Ты оружие, которое неправильно использовали, направляли не туда. И я хочу исправить эту ошибку командования, пока не поздно.              Солдат 11 ничего не сказала в ответ. Продолжала смотреть на Изольду невыразительно, неподвижно. Но в глазах мелькнуло что-то — быстрое, как отблеск солнца на воде.              Изольда направилась к двери уверенно. Орфея и Магус посторонились быстро, давая дорогу. У порога Изольда обернулась последний раз, положив руку на ручку:       — Подумай о моём предложении серьёзно, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Мы будем приходить, пока ты не согласишься. Поэтому прошу, больше не попадай в карцер.              Дверь закрылась с тяжёлым лязгом, эхо отразилось от стен. Солдат 11 осталась сидеть одна в серой комнате. Смотрела на закрытую дверь долго, не моргая. Цепь наручников тихо звякнула, когда она сжала кулаки ещё сильнее, до боли, до хруста суставов. И впервые за время в Танатосе задумалась о настоящем и будущем. О том, что возможно, где-то есть что-то ещё.

***

Коридоры Танатоса. Путь к выходу: 15:31       Они шли обратно молча тяжело. Звук шагов эхом отражался от бетонных стен многократно, усиливаясь. Орфея смотрела себе под ноги упорно, обдумывая увиденное, пытаясь уложить в голове. Не выдержала первой после пяти минут молчания:       — В чём заключается ваша истинная цель, полковник? — спросила она тихо, с искренним непониманием и любопытством. — Почему именно она?              Изольда шла впереди размеренно, не оборачиваясь, смотря прямо. Ответила, продолжая идти равномерно:              — За то время, которое прошло с падения Старой Столицы, — начала она устало, и голос чувствовался, как изношенный инструмент, — я только и вижу, как выдающиеся солдаты умирают зря.              Пауза. Шаги эхом. Капли воды с потолка. Падали прямо перед тем, как вся процессия проходили по лужам, где они скапливались.       — Не только в буквальном смысле, — продолжила она тише, задумчиво. — Вооружённые Силы пытаются всё "оптимизировать" постоянно. Эффективность превыше человечности. Так и появляются солдаты по типу тебя, Орфея и Солдат 11              Орфея подняла голову резко, глаза расширились с пугающим осознанием:       — Солдат 11 тоже клон?! — выпалила она шокировано, голос взлетел. — Как я?!       — Нет, — покачала головой Изольда отрицательно. — Но это тоже один из проектов военной оптимизации. Другой подход к созданию идеального солдата.       Они вышли в более широкий коридор — здесь было светлее, чище, пахло лучше. Ближе к выходу, к поверхности, к жизни.              — Весь отряд Обол, — говорила Изольда, оборачиваясь к ним полностью, останавливаясь, и в глазах горел огонь убеждения, — это отряд, созданный из "восставших мертвецов".              Остановилась, посмотрела на Орфею прямо, жёстко. Но голос стал тише:              — Солдат 11 должна "вернуться к жизни", — сказала она медленно, подбирая слова. — Метафорическом, но не менее важном. Снова стать тем, кто она есть на самом деле.              Магус заговорила впервые за долгое время с самой комнаты свиданий, и голос был тихим, полным глубокого понимания и старой боли:              — Нет хуже ситуации в жизни, чем когда отбирают цель, ради которой ты тратишь всю свою жизнь, все силы, — произнесла она медленно, обдумывая каждое слово, и хвост опустился ниже. — Особенно когда ты родился именно для неё, был создан с единственной функцией.       Тишина повисла тяжёлая, давящая. Изольда улыбнулась на слова Магус — грустно, с болезненным пониманием того, кто прошёл через подобное лично, кто видел это слишком много раз.              — Когда вернёмся на базу, — сказала она, меняя тему намеренно, возвращаясь к практичности, — нужно будет проверить, как там дела у Сида и его девочки. Давно не заглядывала к ним.       Они наконец дошли до лифта. Двери открылись с шипением гидравлики, впуская их обратно. Изольда обернулась к Орфее перед входом, и лицо смягчилось:              — Хочешь какую-нибудь сладость из города? — спросила она с неожиданной теплотой в голосе. — Мороженое клубничное? Пирожные с кремом? Фруктовые закуски?              Орфея замерла на секунду. Посмотрела на полковника удивлённо, не веря.       — Вы... помните? — спросила она тихо, и голос дрогнул от неожиданности. — Что я люблю сладкое больше всего?              — Конечно помню, адъютант, — ответила Изольда, и голос стал совсем мягким. — Ты член моего отряда. Моя обязанность как командира — знать, что делает моих людей счастливыми. Даже мелочи.              Орфея улыбнулась — широко, искренне, по-детски радостно, и на мгновение выглядела не как солдат, а как обычная девочка:              — Да, пожалуйста! — кивнула она энергично, глаза засветились. — Можно клубничное мороженое в вафельном стаканчике? И может те вафельные трубочки с заварным кремом? И...              — Всё, что захочешь, — улыбнулась Изольда тепло.       Магус поднялась выше, глаза мигнули довольным зелёным, почти изумрудным. Они вошли в лифт молча. Двери закрылись с мягким звуком. Лифт поднимался наверх — медленно, монотонно, но теперь это было движение к свету, не тьме. Цифры на панели уменьшались: -40, -39, -38...       Орфея смотрела на них, переваривая всё увиденное и услышанное. Магус молчала задумчиво, глаза полузакрыты. Изольда смотрела прямо перед собой спокойно, держа папку с документами, уже продумывая следующие шаги. За стенами лифта оставался Танатос — подземная могила для живых. Но где-то в глубине тюрьмы, в сером карцере, в комнате с чёрточками отсчёта дней, Солдат 11 всё ещё сидела неподвижно. Смотрела на закрытую дверь с новым огоньком в глазах.