Глава 7 Ваза

Три дня. Семьдесят два часа, которые Марфа прожила в странном, размытом мире, похожем на чужой сон. Мире, где на нее смотрели. Она использовала духи. Сначала боязно, одним пшиком на запястье перед выходом из дома. Потом смелее. Эффект был не таким оглушающим, как у т/и, но он работал. Бариста в кофейне рядом с домом, всегда спешивший, вдруг предложил ей бесплатный круассан «за красивые глаза». Курьер, принесший посылку на работу, задержался у ее стола, пытаясь шутить. Винсент, проходя мимо, как-то задумчиво посмотрел на нее и спросил, не меняла ли она прическу. Она получала внимание. Тот самый наркотик, которого ей так не хватало всю жизнь. Но вместо радости она чувствовала пустоту. Это было как надеть чужое платье — красивое, но сидящее не по фигуре. Комплименты и взгляды были адресованы не ей, Марфе, а тому миражу, который создавали духи. Она была актрисой, играющей по чужому сценарию, и зрители аплодировали не ей, а роли. Вечером третьего дня она сидела дома перед шкатулкой, куда сложила «трофеи» этих дней: дорогие ручки от клиентов, шелковый шарфик, подаренный кем-то из менеджеров, те самые часы от Люсьена. Она смотрела на это барахло и понимала: это плата за услугу. За то, что она на время стала милой, загадочной, «той самой». Это не имело никакого отношения к ней настоящей. Ей позвонил неизвестный номер. Сердце екнуло — вдруг т/и? Но нет. Это был владелец ювелирного бутика, где она вчера просто примеряла кольцо. Он любезно поинтересовался, понравилось ли ей оно, и предложил «зарезервировать», намекая на скидку. Она положила трубку и почувствовала тошноту. Этот аромат делал ее мишенью. Удобной, доступной мишенью. Как т/и для Матео. Именно в этот момент в дверь ее квартиры постучали. Сначала тихо, потом настойчивее. --- Т/и не помнила, как добежала до дома Марфы. Ноги подкашивались, в висках стучало, а перед глазами стояло его лицо — искаженное яростью и болью, и кровь, темная и густая, растекающаяся по белоснежному мрамору пола. Он пытался ее изнасиловать. Снова. После трех дней унижений, чередующихся с дорогими подарками — его извращенный способ «заглаживать вину». Но на этот раз она не застыла от страха. Что-то внутри нее щелкнуло. Она увидела на столе тяжелую хрустальную пепельницу — подарок какого-то партнера. И когда он рванул ее к себе, она, не думая, с размаху ударила его по голове. Он рухнул как подкошенный. На мгновение воцарилась ужасающая тишина, нарушаемая только ее прерывистым дыханием и тихим стоном Матео. Он был без сознания. Паника схватила ее за горло. Убила? Что делать? Звонить в полицию? Но он же все купит! Мысль о том, что он выживет и найдет ее, была еще страшнее. Она увидела его телефон, выпавший из кармана. Дрожащими пальцами набрала номер скорой, выпалила адрес и бросила трубку. Потом, не оглядываясь, выбежала из пентхауса. Она бежала по ночным улицам, не разбирая дороги, пока инстинкт не привел ее к знакомой двери. Марфа открыла. Ее лицо выражало шок, а потом безмерное облегчение. — Боже правый, ты жива! Она втянула т/и в квартиру, усадила на диван, накрыла пледом. Т/и вся тряслась, не в силах вымолвить ни слова. — Господи, где ты была? Что с тобой случилось? — присела рядом Марфа, ее голос дрожал от волнения. Т/и только покачала головой, беззвучно плача. Ее взгляд блуждал по комнате, цепляясь за знакомые детали, и вдруг остановился на полке. Там, между книгами и сувенирами, стоял тот самый флакон. Ее духи. Марфа проследила за ее взглядом и замерла. Щеки ее покрылись краской стыда. — Я… я забрала их с работы, — заговорила она быстро, сбивчиво. — Боялась, что их украдут, пока тебя нет. Хотела вернуть, как только ты появишься. Т/и смотрела на флакон, потом на смущенное лицо подруги. И странное дело — в ее измученной голове не родилось ни капли подозрения. Только усталая благодарность. Марфа заботилась о ее вещах. Марфа была здесь, когда она была так нужна. — Ничего, — прошептала т/и. — Они… они тебе нравятся? Марфа не нашлась что ответить. — Знаешь, — тихо сказала т/и, кутая себя в плед. — Их рецепт мне достался от бабушки. Она их готовила из простых трав, которые собирала в поле. В них нет никакой магии. Просто… пахнет детством. Если они тебе правда нравятся — забирай. Я сделаю еще. Это предложение, сделанное таким искренним, разбитым голосом, обожгло Марфу сильнее, чем любое обвинение. В этот момент все ее расчеты, вся зависть, все эти жалкие попытки примерить чужую жизнь — показались ей мелкими и уродливыми. Она смотрела на настоящую, живую боль и понимала, что не хочет быть «как она». Она не хочет этой цены. — Нет, — мягко, но твердо сказала Марфа. — Это твои духи. Твое детство. Они должны быть с тобой. Она встала, взяла флакон с полки и поставила его на стол перед т/и. — А теперь расскажи мне все. С самого начала. Что он с тобой сделал? И т/и рассказала. Сначала сбивчиво, потом все более связно. Про три дня заточения. Про постоянные унижения, сменяющиеся дорогими подарками. Про то, как он разбивал вещи в ярости, а потом приползал с извинениями и бриллиантами. И наконец, про сегодняшнее. Про его попытку переступить последнюю черту. Про пепельницу. Про кровь. — Я думала, я его убила, — закончила она, и снова затряслась. — Я вызвала скорую и убежала. Марфа слушала, и ее лицо становилось все бледнее. Она представляла каждую деталь, и ей было физически плохо. Она продала подругу в руки маньяка. Ради чего? Ради сомнительного внимания и кучки никчемных побрякушек? Она уже собиралась что-то сказать, как вдруг в тишине квартиры прозвучал резкий, настойчивый стук в дверь. Не звонок, а удар кулака. Один. Два. Три. Все замерли. В воздухе повис леденящий душу ужас. Сердце т/и упало. Она узнала этот стук. Он снился ей в кошмарах. Главы виходят быстрее в моем тг канале , там вы можете меня поддержать. Вот ссылка: https://t.me/fanafo