Погоня, достойная Бога

«Человек. Что значит это слово? Какие качества оно пророчит своему носителю? Раньше я задумывалась об этом так же часто, как и о слове Бог. Но правда оказывалась под самым носом. Люди склонны наделять великим смыслом самые обычные слова, толком ничего не объясняющие и не значащие. Человек о тебе, увы, ничего не скажет, но лишь человек способен решить, быть ему самым прекрасным существом на этой планете, встать между Создателем и Дьяволом, или убедить даже себя, что человечность — не добро.» «Истина Богочеловечества», Кайро. Ночной Орлеан постепенно, но верно стал превращаться в постоянного спутника, возможно, и верного друга, к которому невольно привыкаешь: к его густой тишине, обволакивающей стены; страшным секретам, что прячутся и выжидают в укромных уголках; прекрасным звёздам, готовым выслушать немую молитву — как матушка, пришедшая подоткнуть тебе одеяло и спеть самую славную колыбель. Кайро никогда бы не подумала, что будет скучать по своему детству, которое отняли так жестоко, так неправильно. Эта тоска часто сменялась злобой, болью глубокой раны где-то под рёбрами, что только больше ныла, когда невольно вспоминаешь о ней. Аластор стоял рядом, почти плечом к плечу. Они только покинули праздник, который двигался к своему завершению; правда, прощаться с хозяевами девушка не хотела от слова совсем, предпочла уйти тенью. Он же молчал, ничего не стал комментировать, только слабо улыбался, расслабленно и мирно, что заставило Кайро увлечённо заворожиться. Это почти открытие, новая драгоценность, заставляющая трепетать. Улыбка ведь бывает такая разная. Почему ей отведено лишь одно слово? Хотелось стоять так бесконечно, забрать себе каждую песчинку, падающую вниз. Её никто не торопил, но Кайро резко пришла в сознание и решила, что пора прощаться. Аластор же не предполагал такого конца, поэтому оборвал попытку девушки, предложив жестом взять под руку. И Кайро осеклась, вовсе не возмущённая тем, что её перебили, скорее смущённая этим. На неё напала грусть понимания, которая на самом деле не отпускала её с самой первой их встречи. Это бесчеловечное безумие не заставляло себе поддаваться, не убеждало радоваться ему, но она правда рада, что в этот вечер именно Аластор стоит перед ней и хочет пойти вместе. Сомнения убивают, они, подобно змее, вьются вокруг шеи, в конце своём приводят палача. Либо ты что-то делаешь, либо даже не заикаешься о том, что хотел или думал. Она разозлилась на себя, очень страшно и бесшумно, за проявленную слабость. И ответом на сомнение стала рука, что вольно легла на его, чужую, но от чего-то невероятно знакомую. — Решил проводить меня? — с едва уловимой хитринкой в голосе и чистым озорством Кайро всё же решила нарушить эту мягкую тишину, в которой они вместе утонули, дабы просто насладиться. — Как и полагается любому уважающему себя мужчине. Столько опасностей на ночных улицах, — Аластор невинно пожал плечами, чем заставил Кайро выгнуть бровь и ухмыльнуться. Ему ли говорить об опасностях? — Ты — главная из них, — и это была чистая правда, стоило лучше держать её в голове. Слова Аластора хороши, только на деле он всякий раз доказывает обратное. — Тогда тебе невероятно повезло, милая Кайро, — ответил мужчина и улыбнулся шире, наклоняя голову к ней, как бы проверяя, ведётся ли певица на его провокацию. Хотя точно ли это она? Девушке казалось, что он только и хочет её очаровать, заставить думать, что она ему правда нравится. С другой же стороны, зачем ему подобного хотеть? Где начинается истина, где заканчивается личный неутолимый эгоцентризм? Кайро смерила взглядом дорогу, вспоминая все свои доводы, словно заучивая их наизусть. Такие как он не знают жалости, сострадания и милосердия, им плевать на эмоции и чувства, им плевать на чужие жизни. Девушка точно знала ответ на свой главный вопрос: его личная скука — единственная причина, по которой он возится с ней; ему весело, забавно, возможно, интересно, что будет дальше. Ничего более нет за всем, что было, только маленькое развлечение. Что ж, тем веселее станет картина краха. Кайро точно стерёт улыбку с его лица. — Почему я ещё жива? — он не скажет, но девушка в глубине души надеялась, что их игры закончатся прямо сейчас, что не придётся ломаться изнутри, корить себя за возможный провал, за эту связь и свои чувства. Головой она надеялась на то, что этого не случится, и задуманное ею непременно исполнится. Мозг расслаивался от перегрузки; разгадывать Аластора сравнимо с первым прочтением Библии — вроде оно интересно и манит, но с этим же навевает желание застрелиться. — Откуда мне знать? Ты ещё не в том возрасте, чтобы волноваться о таких вещах, — он говорил это театрально, но при этом почти обыденно, словно действительно они обсуждали просто философский вопрос смерти, почему она наступает и зачем, а его задача — выразить мысль, что задумываться об этом рано. — Ты прекрасно понял, о чём я. — Мне это неизвестно. Капризы судьбы, — и всё это очень похоже на правду. Что если Кайро было сложно понять причину просто потому, что её не существует? Или она настолько незначительна и мала, что Аластор предпочёл даже не думать об этом? Она закатила глаза; ответ показался ей скучным, тем более для такого человека, как Ал. Ал… Звучало неплохо, может, она когда-нибудь и опробует это на нём, когда будет готова бежать от ножа. — Разве тебе не страшно? — спокойно спросила Кайро, засмотревшись на небо. Рука мужчины служила ей уверенностью в том, что она не упадёт, не свернёт туда, куда не следует; рядом с ним в вечно пустующей душе что-то цвело и пахло нежными лепестками роз. Это пока лишь ростки, но, может, из них выйдет что-то пригодное для жизни. — Страшно? — он тихо рассмеялся, действительно очарованный этим вопросом. По нему сразу видно, когда нравится, когда раздражает, когда приятно, когда противно. Дьявол в деталях, или всё же Бог? — Милая Кайро, а тебе не страшно? — Страшно, — она ни секунды не сомневалась в ответе, не собиралась утаивать очевидного. — Это глупый вопрос. А тебе не было бы страшно каждую секунду ощущать себя на волоске от смерти? — Ты могла бы не идти на такие жертвы. И тебе об этом известно не хуже меня, — хоть и завуалированный, но это вопрос. И Кайро даже встрепенулась, оживила уставшие глазки. Всё это время складывалось ощущение, что Аластору всё известно, каждая неровность и шероховатость в её мыслях, и тут девушку накрыло чувство восторга, пока лишь малого, но такого лакомого. Значит, не такой уж и всесильный, а чем больше подробностей она узнает, тем дальше будет проще. — Могла бы, но не хотела и, признаться, не хочу и сейчас, — Кайро сразу приметила в тёмных глазах недоумение, смешанное с подлинным интересом, который только больше подпитывал эго, с тем же и плёл свою сеть — нити, связывающие руки, ноги, горло до неспособности дышать. Она знала, что это её удовольствие не закончится хорошо, но остановиться уже невозможно. Самое неприятное — чувствовать себя слабее, точно понимать свою слабость, представлять себя мелким насекомым, попавшим в паутину, но даже не Аластора, а свою собственную. Паутина разума плела игру гораздо хуже, извращённее; она меняла пути, сметала следы, изворачивала тропинки. Заставляла её слушаться и подчиняться радиоведущему по своему желанию. Кайро улыбнулась, когда придумала ему ответ на немой вопрос. — Даже не знаю почему. Капризы судьбы. Мужчина ответил ей такой же улыбкой, возможно, даже признал своё маленькое поражение, прикрыв веки всего на мгновение, словно обдумывая их диалог ещё раз. Тем временем они уже были почти у дома певицы, что по-своему навеивало грусть и тоску. Кайро понимала, что привязывается, хотя ей это вовсе не свойственно, но даже в этом чувстве было что-то прекрасное и ценное. Сначала ты думаешь, что отсутствие привязанности — козырь в твоём рукаве: никто никогда не сделает тебе больно, ты не плачешь, когда настаёт время с кем-то прощаться, ты со спокойной душой можешь убить любого, казавшегося самым близким и родным. Многие хотят этой способностью обладать, и, безусловно, она бывает полезна. Но в конце, за пределами этих бесконечных целей, скрывается скука, пустая квартира, и осознание, что если даже сегодня ты умрёшь, ни в чьей жизни ничего не изменится. Ты — иллюзия, просто существуешь и больше никакого смысла в этом нет. Одиночество, порождающее желание избавиться от него, чтобы разбиться об острые скалы невозможности исполнения. Так выглядела реальность Кайро, её мир. А Аластор? Может ли ему быть одиноко? Или убийства затягивают эту рану? Вряд ли он признавал людей вокруг себя. Чувства к Аластору интересны, но делу не помешают. — Что ж, мисс Кайро. Пришло время прощаться, — он будто прочитал её мысли и теперь специально делает больнее, заставляя понять свою тоску снова, мучает. — И правда, — только и успевает ответить девушка, как Аластор хватает её руку и подносит к лицу, не сводя глаз со спутницы, чтобы уловить каждую эмоцию, каждую мурашку на её теле от ожидания. Под его взглядом было неуютно, но приятно; она отвечала ему тем же, но почти беспристрастно, лишь слегка щурясь, словно говоря: «Не томи». И Аластор слушается. Его взгляд падает на белоснежную кожу, а губы со всей неприсущей ему нежностью касаются сначала первой костяшки, затем второй… Медленно, растягивая это удовольствие, но при этом поцелуи еле ощутимые, пробуждающие голод по этим касаниям, вынуждающие возжелать молить о них ещё. Третья костяшка, четвертая, последняя. И Кайро тихо, разочарованно выдыхает, суетливо переводя взгляд на свою руку в его цепях ласки. Как приятны его губы на коже, как резко и больно начинает кружиться голова, пока щёки заливает еле заметный румянец. Аластор замечает, что ещё чуть-чуть — и девушка готова будет упасть от скрытого смущения и замирания сердца, ухмыляется; горячее дыхание проходится по тыльной стороне ладони, а затем там же оставляет свой невидимый след, последний, уже довольно короткий поцелуй. Кайро точно сгорит в этом огне, как только можно. Она отводит взгляд, но не отнимает у него возможности держать её руку. — Сладких снов и благодарю за этот вечер. Сегодня ты сияешь ярче звёзд, — уши девушки полыхали, и она точно проглотила язык, потому что толком ничего не смогла ответить на это, лишь впилась ногтями себе в ладони, когда Аластор наконец отпустил её руку, а затем прошептала: — И ты. «Лесть. Дешёвая лесть», — подумала Кайро и проводила его молчанием, пытаясь унять писк в висках. Она словно сама себя в этом убеждала. Ведь не мог же он сказать это серьёзно. Из состояния ступора девушку вывел громкий неожиданный звук, что донёсся из темноты. Она повернула голову на шум, пытаясь распознать, кто его издал, и съежилась, смогла выдохнуть лишь тогда, когда на свет вышел маленький, худой котёнок, который жалобно мяукнул, чувствуя её биение сердца. Кайро проснулась, вышла из этого гипноза и рванула домой, надеясь, что ещё не упустила шанс нагнать свою цель. Ей повезло, что она подготовила некоторые вещи заранее — это очень пригодилось. Красивые туфли сменила на обычные, но удобные ботинки на шнуровке; переодеваться же времени не было, она и так слишком расточительно к нему относится, поэтому накинула поверх всего чёрный плащ, который, по идее, должен помочь ей слиться с тенями или даже стать с ними одним целым. Аластор ходит размеренно, слегка вальяжно, но с внутренней пульсацией — ещё можно поспеть за ним, если, конечно, он не сменил темп. И Кайро успела, заприметила сначала только силуэт, не ошиблась, поймала. Теперь точно дело за малым, но на самом деле это не так легко, как думалось изначально: адреналин пошёл по венам, даря телу лёгкую дрожь, пульс отвечал их темпу. Нужно держаться на расстоянии, но не терять из виду, иначе дело прогорит. Но самое ужасное — попасться, так что лучше уж потерять в крайнем случае. Аластор свернул с Рампарт и тоже вёл себя тихо, словно следил. У девушки складывалось плохое предчувствие, ведь выглядел он, как хищник, выслеживающий добычу, и эта интуиция, или правильнее сказать «нюх», похоже, не ошибался. Где-то внутри что-то больно шевельнулось: его нужно остановить, он грешен, он хочет отнять жизнь, что ему не принадлежит, покуситься на собственность Вседержителя. И Кайро могла бы, но она здесь и сейчас не существует, она должна найти доказательства, дабы держать ситуацию под контролем, даже если кому-то придётся ради этого умереть. И, честно, она давно знала, что на такие мелочи, как одна жизнь, ей, в общем-то, плевать. А Бог — как можно заметить одну гибель, когда он зрит на весь этот мир? Её мыслями уже овладел Дьявол. «Безразличие, что это за болезнь?» — думала она, продолжая следовать уже за двумя мужчинами. Она точно не знала, почему второй ожидал Аластора именно здесь, возможно, у них была договорённость, но силуэт чудился ей знакомым. — «Почему черствею, даже понимая, насколько это губительно? Почему боюсь одиночества, а сама делаю всё, чтобы оказаться одной?» — ряд фонарей остался за спиной, как и свет окончательно покинул её. Под ногами теперь грязь, прилипшая к подошве, а вокруг начинал возрастать лес. — «И почему именно за тобой я иду? Потому что опасно? Испытываю себя?» Дождик начал мелко моросить. Плохо. Грязь размоет больше, останутся следы, а смыть не смоет — они же в лесу. Дальше идти ещё опаснее, чем прежде. Аластор наверняка знает здесь каждую травинку, каждую веточку, иначе бы не стал так рисковать, приводить жертву в неизвестность. Вдруг убежит? Поймать куда больше шансов, если он ориентируется в пространстве, а убегающий — нет. Но Кайро думала, что такой чести, как побег, он его не удостоит. Она надеялась, ведь самой бежать не было особого желания. Да и разве угонится? Нельзя было не восхититься умению Аластора убеждать: мужчина, что шёл рядом в костюме, вероятно, не простой, а прётся в какую-то глушь на окраине Нового Орлеана. Кайро стала ходить больше под ветками деревьев, избегая явной грязи, если могла разглядеть. Лишь бы не потерять их меж веток, что тянулись к земле. Между тем они уже подошли к болотам, где дымом половодье растянулось вдоль, ухудшая видимость, растворяя действительность вокруг. Аластор повалил мужчину и нанёс несколько ударов ножом — неожиданно и по-звериному жестоко. Брызги крови смешались с грязной водой, а Кайро пришлось закрыть рот рукой, будто только одно дыхание может выдать её присутствие, хотя с шумом на фоне и сгущающимся туманом это почти невозможно. Сегодня удача явно на её стороне. В этот раз реакция на убийство не была такой бурной, совершенно наоборот: девушка смотрела на это с определённым воодушевлением, с больным огоньком в глазах, который желал вылезти наружу, показать свою животную натуру. Он хотел играть, придумал себе это истинным счастьем. Хорошо, что Аластор её не видел в таком состоянии, но, скорее всего, ему всё стало ясно ещё в первую их встречу. Вот бы слиться с этим лесом, с его туманной вуалью, стать единым целым. Чувствовать себя хозяином, подчинить всё зверьё своей воле. Сколько здесь фальши? Сколько правды? Но кровь грела внутри — греет ли она снаружи? Аластор вытер лезвие о траву с игривой довольностью собой и совершённым. Дальше лес сгущался, а тропинка сужалась. Следовать за ним дальше — безумие. По телу прошёл холодок, когда она разглядела всю чудовищность изуродованного тела, а затем и его… свои бессонные ночи, неконтролируемые эмоции и бесконечно живое чувство. Вся белая рубашка теперь пропитана алой кровью, попало на лицо, очки, руки — на всё, что даже дождь не мог помочь смыть с себя преступление, а мужчина и не желал этого. Он потащил труп по тропинке, исчезая в белоснежном тумане под заунывное карканье птицы. Нужно возвращаться, а лучше — быстрее, пока её всё же не заметили или она не забыла дорогу отсюда. Кайро не стала бежать, двигалась так же осторожно, но никакие мысли больше не терзали её по пути к дому. Удовлетворение и эдакая сытость будто наполнили её желудок до приятной боли, что желание есть настоящую еду отпало само собой. Она вернулась домой через час, почти сразу побежала в душ смыть с себя этот день, а затем поднесла руку к своим губам и уже чистой, отмытой коже напомнила его поцелуи, коснулась костяшек такими же тягучими движениями, воспроизводила с такой невероятной точностью, словно была им. Вернувшись в комнату, вновь бросила взгляд на книгу, что лежала на рабочем столе. — Прячешь ещё какие-то секреты, милый. Ничего, я найду, — в столь окровавленной одежде слоняться по городу не лучшая идея, а значит, у него есть место, где он благополучно её сменит на чистую, после того как спрячет труп. Стоит дать отдохнуть месту от убийства, чтобы вероятность его возвращения стала минимальной. Тогда-то Кайро и посмотрит на логово чудовища, которое ворвалось в её жизнь и не отпускает.