«Девятый вал» (+18)

Утром они поспешно двинулись назад в бункер. После увиденного в Мире Пилигримов у Уэнсдей буквально чесались руки взорвать там всё. Наступил новый день — и вместе с ним неловкость после взаимных откровений. Для Аддамс озвучить свои истинные чувства, которые она целый год душила и прятала даже от себя самой, было сродни интимной близости. Оба вели себя так, будто ночи в штольне не существовало. И каждый знал — это ложь. Они сделали короткую остановку, прежде чем вернуться в черту города, где было куда опаснее, чем в лесу. Точными бросками камней Уэнсдей удалось сбить пару белок на завтрак — весь предыдущий день они не ели вовсе. — Итак, что дальше? — спросил Тайлер, пока мясо поджаривалось на костре, который они с трудом, но всё-таки развели. Он чувствовал её настроение и старался лишний раз не смотреть на девушку — будто взгляд мог выдать то, что они оба предпочитали не называть. — Город нельзя чистить хаотично, — ответила она, выкладывая из камней и веток схему. — Иначе мы просто перемешаем их по городу. Тайлер молча наблюдал. Он уже понял: если Уэнсдей начала объяснять, план давно готов. — Зомби идут на звук, свет и движение, — продолжила она. — Примитивно. Значит — управляемо. Она очертила палкой круг. — Это город. Шум в одном месте вызывает отклик в другом. Если сделать всё правильно, они начнут стекаться. — В Мир Пилигримов, — произнёс Тайлер. Уэнсдей кивнула. — Не сразу. Поэтапно. Она отметила первую точку. — Первый маяк — на окраине. Достаточно громкий, чтобы разбудить, но не настолько, чтобы сорвать цепь. Мы смотрим, откуда они идут и сколько их. Палка скользнула дальше. — Второй маяк — ближе. Главная площадь, церковь. Усиливаем сигнал — они меняют направление. Поток выровняется. — А если часть не пойдёт? — спросил Тайлер. — Значит, их уничтожим отдельно, — спокойно ответила она. — Это допустимые потери. Он поморщился, но не стал спорить. Уэнсдей вонзила палку в центр рисунка. — Финальная точка — Мир Пилигримов. — Ты хочешь заманить их всех туда, — медленно сказал Тайлер. — И подорвать? — Именно. Запрем их внутри. — А если что-то пойдёт не по плану? Уэнсдей потянулась к прутику с мясом белки, сняла кусок и отправила в рот. — Значит, я скорректирую план.

***

Они почувствовали запах раньше, чем увидели дом Галпина. Гарь висела в воздухе плотным слоем — не свежая, уже остывшая, въевшаяся. Они почти одновременно замедлили шаг. Улица позади была пустой и тихой — слишком тихой, и эта тишина тянулась за ними, как предчувствие. Дом сгорел дотла. Во дворе толпились зомби. Не блуждали — жались к пепелищу, туда, где ещё держалось тепло. Вход в бункер был открыт. Оттуда всё ещё тянуло дымом. — Взрывчатка… — в ужасе прошептал Тайлер. — Давно бы рвануло, если бы она там осталась, — «успокоила» его Уэнсдей, останавливаясь. Она достала оптику, вычленяя детали. Внимание приковал забор. Прядь её волос была прибита к почтовому ящику. Демонстративно. Не трофей. Предупреждение. Уэнсдей смотрела долго. Не моргала. — Пилигримы, — произнесла она. — И теперь мы сами снабдили их динамитом, чтобы взорвать Невермор. Зомби почуяли их и оживились. — Нужно уходить, — сказал Тайлер, потянув её за локоть. — Быстро. Они побежали наобум — лишь бы скрыться от ходячих. Двигались рваными перебежками: через чужие дворы, перелезая заборы, протискиваясь сквозь прорехи в живых изгородях. Со всех сторон тянулся шорох — не преследование, а настойчивое приближение. Тайлер остановил её жестом, прислушался, затем резко потянул Уэнсдей в сторону ближайшего дома. Они проскользнули внутрь через боковую дверь. Тайлер закрыл её и замер, вслушиваясь. Снаружи доносились шарканье, хриплые выдохи, тупые удары — стадо бродило совсем рядом. «Наверх», — показала Уэнсдей жестом. Они тихо поднялись на второй этаж. В потолке коридора висел шнур. Уэнсдей дёрнула за него — с глухим скрипом к ним опустилась чердачная лестница. Аддамс обрезала шнур и полезла наверх. Тайлер — следом. Лестница ушла обратно, скрыв проход, и дом снова стал выглядеть пустым. Зомби прошли мимо. Не сразу. Дом обнюхивали долго, настойчиво, будто чувствовали: добыча была здесь — секунды назад.

***

Тайлер вслушивался в звуки снаружи, прижавшись ухом к полу, как индеец. — Тут нас не должны достать, — тихо произнёс он, поднявшись. Уэнсдей тем временем нашла зеркало в груде старых вещей, которые хранили здесь хозяева. Она устроилась перед ним, скрестив ноги, и, достав нож, срезала прядь со второй косички. — Что ты делаешь? Тайлер сел рядом — слишком близко, чтобы это было случайностью. — Ненавижу асимметрию, — пояснила она, расплетая волосы, чтобы снова заплести их в две строгие косы. Укороченные. — То, что Лукас сказал тогда в бункере, — вдруг спросила она, застав парня врасплох. — Это правда? — Что сказал? — Тайлер прекрасно понял, о чём речь. — Про тебя и Гейтс. Она смотрела прямо. Взгляд был нечитаемым — невозможно понять, уязвлена она или осуждает. Галпин тяжело сглотнул. Он до последнего надеялся избежать этого разговора. Молча перебрал варианты ответа — от грубого до оправдательного. В итоге лишь кивнул, отведя взгляд. — Значит, для тебя это не в первый раз? «Что?» — он снова поднял на неё глаза. Аддамс сидела ближе, чем раньше. Её взгляд смягчился — без вызова, без торопливости. В нём не было ни просьбы, ни страха — только твёрдость намерения. Она уже всё для себя решила. — Что ты… Её ладонь легла на его запястье — без колебаний, несмотря на дрожь пальцев. — Я не намерена умирать, так и не узнав, каково это. Больше она не сделала ни одного движения — оставила инициативу за ним. Тайлер медленно приблизился, давая ей время передумать, но Уэнсдей лишь крепче сжала его запястье. Поцелуй вышел неровным, с надломом — в нём было больше напряжения, чем нежности. Сейчас, рядом с Уэнсдей, о которой он грезил во время нескончаемых дней в лечебнице, Тайлер разволновался. Ему хотелось, чтобы ей понравилось. Если они умрут, это станет её единственным опытом — и он не хотел, чтобы тот оказался неприятным. — Ты дрожишь, — заметила Аддамс, прерывая поцелуй. — Не обращай внимания, — желание всё же победило страх, и он снова прильнул к её губам. Он мягко притянул девушку к себе на колени. Руки скользнули под ткань водолазки, поднимаясь к линии белья. С тайным опасением он ожидал кружево — старомодная Уэнсдей вполне могла его носить, — но она, как всегда, выбрала практичность: это оказался спортивный топ. Тайлер улавливал аромат её тела, вычленяя его из смеси пота, гари и пыли, и от этого близость ощущалась почти оглушающей. На холодной коже Уэнсдей выступили мурашки. Трепет от неизведанных прежде ощущений присутствовал, но не мешал — лишь делал всё острее. Она прерывисто выдохнула ему в губы, когда его горячие пальцы принялись поглаживать затвердевший сосок сквозь лифчик. Неискушённая в ласках, Уэнсдей довольно скоро ощутила нечто, чему у неё ещё не было определения. Внизу живота защекотало, между бёдер появилась влага. Скорее инстинктивно, чем дразняще, она заёрзала на нём, пытаясь унять это чувство. Тайлер учуял её возбуждение — хайд внутри него взвыл. Зверь знал только одно: владеть, и ему было плевать на человеческую нежность и мечты о взаимности. Он жаждал её холода, её крика, её дрожи под когтями. Будь его воля, он избавил бы её от всех слоёв одежды и оставил бы отметины на каждом дюйме тела. Галпин с трудом сдержал этот животный порыв, непроизвольно сжав Уэнсдей крепче. Здесь, среди хаоса и смерти, в этом хрупком отрезке времени, он осознанно выбирал ласку — не боль. Аккуратно парень уложил её на пол, нависая сверху. Его ладонь скользнула ниже — по впалому животу, за пояс штанов. Её дыхание участилось — не от страха, а от осознания: если они продолжат, назад дороги уже не будет. Но Уэнсдей была не из тех, кто сворачивает на полпути. — Направь меня, — прошептал он, коснувшись её там сквозь тонкую ткань белья. Уэнсдей моргнула — смысл дошёл с запозданием. — Как тебе больше нравится? Пальцы внутри или давление на клитор? — Я не знаю, — нехотя призналась Аддамс. — Не чувствовала потребности заниматься чем-то подобным. Тайлер глухо замычал, словно от боли. От её откровенного признания кровь прилила к члену, который и без того натягивал ткань джинсов. Он будет прикасаться к ней там, где она сама себя ещё не трогала. Наряду с колоссальным возбуждением его накрыло чувство, будто он получил дар, которого совершенно не заслуживал. Уэнсдей уловила его колебание и настойчиво повела бёдрами, требуя продолжать. Первый отказ она приняла, но если он остановится сейчас — в этот раз она его точно убьёт. Его пальцы скользнули за край белья, растирая вязкую влагу по её промежности. Запах женского возбуждения был таким сильным, что Тайлер буквально чувствовал его на языке — он потерял голову. Он планировал быть нежным и внимательным любовником, но этот аромат, вкупе с мыслью о том, что он для неё первый во всём, напрочь сносили самоконтроль. Парень отстранился, потянул за пояс штанов и резко стянул их с неё вместе с бельём. Коленом развёл её бёдра и, спустив джинсы, вошёл в неё одним резким движением, накрывая собой. — Сс-шш-сс… — Уэнсдей втянула воздух сквозь зубы. Тайлер застонал. Внутри Аддамс была горячей и очень узкой. Он начал двигаться медленно, давая ей привыкнуть к себе, но напористо, не оставляя ни единого шанса её девственности. Уэнсдей сжимала губы зубами, не позволяя себе ни звука. Несмотря на возбуждение, вызванное его прикосновениями, внутри жгло. Но боль не отталкивала: тело откликалось. Она ведь была Аддамс. Галпин требовательно повернул её лицо к себе, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде на миг мелькнуло беспокойство, а затем появилась довольная, хищная ухмылка. Он разжал её челюсти большим пальцем и протолкнул язык ей в рот. Они целовались, пока парень вжимал Уэнсдей в пыльные доски чердака. Она не сопротивлялась — напротив, старалась подхватывать ритм, двигаясь бёдрами навстречу. Долгое отсутствие секса довольно быстро напомнило о себе. Разрядка накрыла Тайлера внезапно и оглушающе. — Чёрт… извини, — выдавил он, отдышавшись. Он лёг рядом, стараясь не смотреть на неё. Уэнсдей некоторое время сосредоточенно разглядывала балки над головой, затем молча поднялась и начала подбирать одежду — достаточно ясно давая понять, что второго раунда не будет. — Если мы выживем… — неловко начал он. — Во второй раз обещаю… — Если мы выживем, — спокойно перебила Аддамс, — второго раза не будет.