Точка невозврата

Уэнсдей дождалась, пока спина Галпина скроется среди деревьев, и вышла из укрытия. Она направилась прямо к главному входу. Охранники тут же вскинули оружие. У одного из них был её арбалет. — Вы забрали кое-что, что принадлежит мне! — громко произнесла Аддамс. Ворота распахнулись. Навстречу вышли несколько мужчин. Двое держали её на мушке, ещё двое схватили с обеих сторон, выкручивая руки. Уэнсдей растянула губы в безумной улыбке. — Захват хуже, чем у Пагсли. А он тот ещё слабак. — Умолкни, — рявкнул один из них. Арлин ждала на главной площади, рядом с клетками с зомби. Когда Уэнсдей подвели ближе, мертвецы оживились, потянулись к решёткам. Похоже, их давно не кормили — время обеда приближалось. — Не думала, что ты снова сунёшься сюда, — сказала Арлин с холодным презрением. — Вы забрали кое-что, что принадлежит мне, — спокойно повторила Уэнсдей. — Ты пришла требовать, словно мир всё ещё подчиняется правилам, — мягко произнесла женщина. — Но правила умерли вместе с городом. Теперь здесь порядок. Мой. Она чуть наклонила голову. — Свяжите её. Покрепче. И заприте, — распорядилась Арлин ровным голосом. — Я подумаю и решу, какая казнь подойдёт ей лучше всего. Арлин бросила короткий взгляд в сторону клеток. — Зомби пока не кормить. Верёвка легла жёстко: сначала на запястья, затем выше, стягивая руки над локтями. Кровь медленно отхлынула от пальцев, оставляя тупое онемение. Её заперли в подвале бывшей кондитерской — низком, тёмном помещении с узким окном под потолком, забранным решёткой. Когда-то здесь хранили ингредиенты: сахар, муку, какао. В воздухе всё ещё держался сладковатый запах — приторный, застарелый, смешанный с гнилью. Он цеплялся за горло и вызывал почти физическое отвращение. Сахар и разложение плохо сочетались. Дверь захлопнулась. Засов встал на место с глухим, окончательным лязгом. Уэнсдей позволила верёвкам делать своё дело — стягивать, пережимать, внушать ложное чувство безопасности тем, кто их завязывал. Лишь когда шаги снаружи окончательно стихли, она медленно выдохнула и напрягла плечи, проверяя запас движения. Узлы были крепкими, но не идеальными. Завязывали быстро. Уверенно. Без фантазии. Через несколько минут верёвка на одном запястье ослабла достаточно, чтобы она смогла провернуть кисть. Ещё немного — и кожа начала гореть, отчего уголки её губ едва заметно приподнялись. Свобода пришла не резко, а постепенно. Она выбралась из пут и растёрла руки. Засов держался не дверью, а прогнившим косяком. Уэнсдей налегла плечом. Сухой хруст прозвучал громче, чем ей хотелось. Дерево сдалось раньше металла. Снаружи никого не было. Верёвки сочли достаточной мерой. Самонадеянно. Но манёвры Аддамс не остались незамеченными. Шум услышали — наверху кто-то спохватился и поспешил проверить. Уэнсдей вернулась внутрь. Первый с огромным тесаком появился в проёме — и тут же сложился от удара коленом. Нож выпал. Уэнсдей подхватила его и ударила рукоятью в висок. Второй шагнул следом, поднимая оружие. Она полоснула по ладони и добавила локтем в горло. Третий не стал приближаться — просто выстрелил. Пуля ушла в стену: Уэнсдей уже была в движении. Она подхватила с пола кастрюльку для топки шоколада и швырнула противнику в лицо, затем врезалась в него всем весом, впечатав в полки с мешками. Мука и сахар взвились в воздух белым облаком. Когда пыль осела, все трое лежали. Уэнсдей выпрямилась и тщательно, будто у неё было всё время мира, отряхнула одежду — после чего вышла. Сумки она нашла быстро — в «Доме Собраний». Те самые, потёртые, узнаваемые. Сумки дяди Фестера. Взрывчатка лежала так, как он всегда её укладывал: аккуратно, почти заботливо. Детонаторы — отдельно. Запалы — защищены. Всё готово. Уэнсдей замерла на мгновение. Затем спокойно вытащила заряды один за другим и заменила их тяжёлыми кирпичами, подобранными здесь же. Вес — почти идентичный. На глаз не отличить. Последний кирпич лёг на место. — Ты бы одобрил, — тихо произнесла Уэнсдей, будто обращаясь в пустоту. — Минимум шума. Максимум последствий. Она застегнула сумку и подняла взгляд: пора было начинать.

***

На окраине города Тайлер проверил рацию. — Сантьяго, — коротко сказал он. — Начинаем с первого маяка. Ответ пришёл почти сразу. Тайлер сделал шаг вперёд и ударил по капоту ближайшей машины металлической трубой — сигнализация взвыла, захлёбываясь, рвано, истерично. Сначала показался один. Потом второй. Тени вытекали из проулков, из лавок с выбитыми стёклами. Они не бежали — шли, тянулись, будто звук тянул их за внутренности. Тайлер забрался на крышу ближайшего здания, не сводя глаз с улицы. Он не паниковал — считал: направление, скорость, плотность. — Есть контакт, — коротко бросил он в рацию. — Идут с юга и востока. Медленно. Пока держатся. — Приняла, — отозвалась Сантьяго. — Запускаю второй. Через пару кварталов раздался монотонный колокольный звон — запись с церковной башни. В настоящий колокол звонили только по праздникам. Стадо дрогнуло. Часть тел повернула головы и сменила направление. — Работает, — пробормотал Тайлер. — Чёрт… работает. Он двинулся параллельно потоку, нарочно шумя. Не бежал — вёл. Петлял между машинами, бил по металлу, ронял мусорные баки, выстраивая цепочку звуков, чтобы они тянулись следом, а не расползались. Зомби шли за ним не рывками. Не хаотично. Ровно. Именно так, как было нужно. Толпа сбилась в единую массу на главной площади — Тайлер видел это с крыши мэрии. — Сантьяго, запускай третий маяк, — сказал он в рацию. По его расчётам, Ричи должна была добраться до предпоследней точки — на окраине, ближе к поселению. — Приняла. «Надеюсь, она успела», — подумал Галпин. Потому что когда стадо дойдёт до третьей точки — до Мира Пилигримов останется совсем немного.

***

Уэнсдей работала быстро. Но не так быстро, как требовала ситуация. Она всегда делала всё правильно. Каждый заряд — проверен. Каждый запал — выверен. Она не умела иначе. Погружённая в работу, она не услышала шагов. Дверь открылась, но Аддамс не обернулась. В помещение вошло слишком много живых тел сразу. — Нашлась. Двое мужчин стояли у входа. Третий — позади. Путь был отрезан. Её вывели без спешки. Арлин ждала снаружи, держа в руках пустую сумку дяди Фестера. Они уже обнаружили пропажу. — Я знала, что ты здесь не просто так. Где динамит? Уэнсдей ответила безумной улыбкой. Глаза Арлин расширились. — Обыскать всё! — приказала она. — Быстро. А её… Арлин окинула девушку взглядом. — На площадь. Сжечь. Как раньше поступали с такими, как она. — Но… — рискнул возразить один из мужчин. — Никаких «но». Выполнять. В этот момент к ним подбежал другой мужчина. В глазах — неподдельный ужас. — Преподобная! — выдохнул он. — Мертвецы… Они близко. — Сколько их? — спокойно спросила Арлин. — Много. Очень много. Они идут вместе. Арлин снова посмотрела на Уэнсдей, поняв весь замысел. — На площадь её, — повторила она. — А всем остальным — укреплять стены. — Боюсь, такой поток они не выдержат, — рискнул заметить мужчина. — Это испытание веры, — ровно ответила Арлин. — Он нас не оставит.

***

Стадо достигло третьей точки, сбившись у источника звука. Тайлер и Ричи наблюдали за этим с тревогой — как и за воротами поселения. Там по-прежнему было тихо. Никакого сигнала от Уэнсдей. — Она должна была уже… — начал Тайлер и осёкся. — Мы не можем ждать, — жёстко сказала Сантьяго. — Поток на грани. Тайлер заметил, что часть стада начала расползаться. Он снова посмотрел туда, где угадывались ворота поселения. — У меня плохое предчувствие, — произнёс он. — Если бы она успела, подала бы знак. Он выпрямился. — Я должен проверить. — Это самоубийство! — Ричи указала на море мёртвых, собравшихся со всего города. — Путь вниз отрезан. Ещё немного — и они полезут сюда. Вместо ответа Тайлер трансформировался. Он перепрыгнул через толпу и замер, выставив себя напоказ. Зомби повернули головы, принюхиваясь. Они чуяли хищника — свирепого, живого, опасного. Но их было больше, и это решало. Сначала двинулся один. Затем второй. Потом ещё. И вскоре всё стадо потянулось за хайдом. Монстр повёл их в Мир Пилигримов.