Утро

Возле лифта, в теплом полумраке подъезда, пахло морозной свежестью. Двое шестнадцатилетних подростков стояли, крепко обнимаясь, словно пытаясь сохранить тепло последних четырех дней в складках одежды. Феликс нехотя отстранился от Кристины и нежным, почти невесомым движением поправил её шарф, который немного сполз. — Засосы замаскируй, — шепнул он с легкой усмешкой, — не сдавай меня. — Не очень-то и хотелось, — Кристина улыбнулась, пряча лицо в высокий воротник куртки. — Кстати, придумай, где ты была всё это время. — Наверное, скажу, что была у Леры. Не знаю только, поверит ли она... Феликс вздохнул, поправляя ворот собственной куртки. — Надеемся и верим. Твоей матери я всё равно не нравлюсь. Да и если нас застукают — попадет поровну. — Как хорошо, что её окна выходят на другую сторону... — Кристина посмотрела на дверь лифта. — Но и плохо, что наше с тобой время на сегодня истекло. — И то факт. Поцеловавшись на прощание — так бережно, будто они были сделаны из хрупкого стекла, — они разошлись. Кристина поднялась на свой этаж, стараясь открывать замок бесшумно, но мама уже ждала в прихожей. — Кристина! Ты где была столько времени? — Мам, я у Леры ночевала, мы засиделись, — голос девушки звучал мягко и сонно. — У тебя нет своего дома? Четыре дня у подруги! Или ты со своим этим отбросом шлялась? — Нет, конечно, — Кристина опустила глаза, чувствуя на шее тепло шарфа, подаренного Феликсом. — Мам, я так спать хочу. Можно я пройду? — Иди уже. Потом поговорим. В это время Феликс шел по городу. Было уже совсем светло. Город только просыпался: редкие прохожие, пар из ртов, сонные витрины. Парень шел и вспоминал эти четыре дня. Родители уехали на дачу, оставив его одного, и он тут же позвонил ей — и это время стало их маленькой жизнью внутри большой. Улыбка не сходила с его лица. На улице не было ни души, тишина стояла такая, что слышно было скрип снега под подошвами. Он немного замерз, и вечернее пиво уже окончательно выветрилось, оставив только приятную легкость. Мимо аллей и гаражей показался родной дом. Дома его встретили точно так же. — Феликс! В такую рань! Где ты был? — Ма, я в кровать. Побеседуем потом, ладно? — он улыбнулся матери так обезоруживающе, что та лишь махнула рукой. — Ладно, шуруй давай. Он переоделся и завалился в теплую постель. Позже он расскажет историю про Леху и настройку нового компьютера, и ему поверят. Потому что в этом возрасте ложь ради любви кажется самой естественной вещью на свете. Это было не первое и не последнее утро, которое он подарил Кристине. Казалось, эта пара была мудрее всех взрослых, которые пытались строить им преграды. Феликсу невольно вспомнился их диалог на крыше пару дней назад. Они сидели в обнимку, кутаясь в одну куртку на двоих, и смотрели на розовеющее небо. — Мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро, — прошептала тогда Кристина. — Разве? — Феликс прижал её ближе. — Конечно. Мы должны совершать ошибки, а не планировать жизнь на сто лет вперед. — Ну, как скажешь. Но я знаю одно... Он посмотрел на восходящее солнце. — Знаешь, это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю. — А если нас попытаются разлучить? — Всё равно никто не отнимет эти рассветы. Они уже наши. И хотя они «легли спать» совсем не вовремя, это утро было самым красивым в их жизни. Они были молоды, влюблены и бесконечно правы в своем желании быть вместе.