Наблюдатель

Парень хотел развеяться от суеты домашней, что уже досаждала ему пуще горькой редьки. Работа в поле да заботы по хозяйству тянули жилы, и ноги сами унесли его в прохладу чащи. Идя промеж старых могущественных деревьев, на поляне неподалёку он приметил девицу. Та сидела на траве и плела венок около журчащего ручья. Ох, какой же красоты была та девица! Чёрные волосы волнами стекали с её плеч, пусть и длиной они были всего до лопаток. Силуэт был тонкий, а изящество её рук — замораживающее, не надлежащее деревенским девкам, привыкшим к тяжёлому ухвату. Феликс, недолго думая, спрятался за дерево, наблюдая за ней. Как оказалось, та плела венок из простых полевых цветов. Должна сказать, что парнишку она очаровала с первого взгляда, с первого вдоха в её сторону, без всякого там обряда! Вскоре, забрав венок, она направилась прочь из леса, оставляя его сидеть под деревом и приходить в себя. Может, она ворожка? Да ну, быть не может! А коль и действительно ворожка, то с чего бы ей его привораживать? Они никогда и взором не встретились, и знать друг друга не знали. Вскоре и он побрёл прочь из лесу — домой уже надобно, скотину кормить, ибо смеркалось на дворе. Но решил он твёрдо: приходить сюда будет каждый день. Днём следующим, едва управившись с делами, он вновь направился к той поляне — и не прогадал. На сей раз она сидела у пруда и что-то старательно пыталась рассмотреть в воде, но что именно — оставалось лишь загадкой. Долго он к ней так ходил, прячась за вековыми стволами, изучал её повадки да привычки. Ничего не было ему приятней, чем наблюдать за ней, тосковать, когда она сама в звенящей тоске пребывала. А её звонкий, мягкий голос, который он слышал только в песнях, насколько же он был превосходен! Манящий, тянущийся, он заставлял сердце биться чаще, так что Феликс иногда и сам невольно подпевал. Как же она была мила и с ума его тихо свела! Никто бы в округе такой красоты сотворить не смогла. Но была у этих песен загадка лишь одна: О ком она поёт у дуба, когда в лесу тишина? Но мысли её не пустовали. Знала она, кто за деревом стоит и кто за ней уже месяц как глядит! — Хах, какой смешной и наивный парень! Думает, что не замечаю я его. Ведь любит, точно знаю. Но зачем он прячется? Для чего? — думала она всякий раз. Странное доверие к нему появилось из ниоткуда, будто не чужой он ей, а свой, лесной. Однажды решился он приблизиться. Залез парень на дуб высокий, на ветку самую большую, что над прудом нависала. И всё бы хорошо было, только вот хруст услышался внезапно, и пред глазами вся жизнь пронеслась. Внезапный всплеск воды — и вдруг затишье. Не потонул ли часом? Но, воды напившись на всю жизнь вперёд, Феликс выплыл кое-как. Сел на камень, поникший, мокрый, а над поляной раздался громкий хохот заливной. Девица подошла и сняла кувшинку, что запуталась у него на рубахе. Поднесла цветок к своим чёрным волосам, мило улыбаясь, и он ответил ей тем же, позабыв про мокрую одежду. — Неужто вскрылась твоя слежка? — спросила она, сверкая глазами. — На то похоже. Позорно я себя выдал, как медведь в малиннике. — Не буду спорить, это было превосходно! — Коль раскрыл я свою тайну, то, может, познакомимся по-человечески? — Кристина, — та дружелюбно присела рядом прямо на мох. — Феликс, — улыбнулся он ей в ответ, выжимая подол рубахи.