3 Капли

Кристина всегда думала, что у неё высокий болевой порог. Оказалось, нет. Просто она долго училась не замечать, как её мир рушится. В тот вечер на кухне пахло жареной курицей и назревающей грозой. Феликс был «не в духе» — так он это называл. Кристина просто неудачно пошутила. Или, может, не тем тоном спросила про задержанную зарплату. Сейчас, спустя время, причина казалась смехотворной, но тогда... — Ты вообще соображаешь, что несешь? — его голос упал до опасного шепота. — Фел, да ладно тебе, я же просто... Он не дал ей договорить. Разворот был резким, смазанным. Тяжелая мужская ладонь влетела прямо в скулу, вскользь задев нос. Кристина не упала — она просто отлетела к раковине, дезориентированная, хватая ртом воздух, который внезапно стал колючим. Первая капля. Она упала на кафель — густая, ярко-алая. Кристина коснулась лица, и пальцы тут же стали липкими. Разбитая губа, опухающая щека и дикий, первобытный страх в глазах. Феликс тогда испугался сам. Он хватал её за руки, вытирал кровь полотенцем, шептал, что «случайно дернулся», что она «сама его довела». И она поверила. Потому что первый раз — это всегда ошибка, верно? Через три месяца они гуляли в парке. Был чудесный октябрь, золото под ногами, холодный чистый воздух. Кристина уже почти забыла про тот случай на кухне, хотя теперь всегда подсознательно следила за его руками. Они о чем-то спорили. Опять. Что-то про его друзей, которые ей не нравились. — Да хватит уже ныть! — Феликс прибавил шагу. — Я не ною, я просто говорю, что мне было неприятно... — Ты меня достала! — он резко оттолкнул её от себя, как назойливое насекомое. Это не был удар. Это был просто толчок. Но Кристина была на каблуках, а под ногами — скользкая от росы трава. Её повело назад. Мир перевернулся, и она всем весом рухнула на острый край бетонного бордюра. В глазах потемнело. Боль была такой острой, что она не смогла даже крикнуть — просто открыла рот в беззвучном спазме. В груди что-то хрустнуло. Три ребра. Как потом скажет врач в травмпункте: «Неудачно упали, деточка». Феликс стоял над ней, бледный, но в его глазах читалось раздражение, а не сочувствие. — Ну чего ты разлеглась? Вставай. Ты вечно как мешок с картофелем, на ровном месте падаешь. Кристин, не притворяйся, я тебя едва задел. Она дышала мелкими, рваными глотками, потому что каждый глубокий вдох отдавался в боку раскаленным штырем. Вторая капля. На этот раз это была капля ледяного осознания. Он не «случайно дернулся». Ему просто было всё равно. Прошло еще полгода. Ребра срослись, но внутри Кристины что-то осталось надломленным навсегда. Она стала тихой. Она стала «удобной». В тот день она пошла в ТЦ. Ей хотелось почувствовать себя красивой, хотя бы на пятнадцать минут. В магазине она присмотрела летящее платье — изумрудное, шелковое, оно так шло к её гетерохромии. Впервые за долгое время она улыбнулась своему отражению. Дрожащими пальцами она сделала селфи в зеркале и отправила Феликсу. «Смотри, какое красивое! Купим?» Ответ пришел через две минуты. Кристина ожидала чего угодно, но только не этого. «Цвет норм. Но ты видела, как оно на тебе сидит? Складки на боках не смущают? Кристин, ты в последнее время как-то расплылась. Может, вместо платья абонемент в зал купишь? А ты не думала вообще похудеть? А то выглядишь как тетка сорок плюс». Кристина стояла в душной кабинке, окруженная зеркалами, которые внезапно стали враждебными. Она смотрела на свое отражение и видела только то, что описал он: «складки», «расплылась», «тетка». Платье, которое мгновение назад казалось волшебным, теперь выглядело как нелепая тряпка на недостойном теле. Она не плакала. У неё просто кончились слезы. Она медленно переоделась в свои джинсы, вышла из магазина и поехала домой. В голове была звенящая, абсолютная пустота. Это была третья капля. Та самая, после которой чаша не просто переполняется — она разлетается вдребезги. Когда она вошла в квартиру, Феликс сидел на диване с приставкой. Даже не обернулся. — О, пришла. Чё, платье не взяла? Правильно, сэкономим. Кристина остановилась в дверях. Она не снимала пальто. Она просто смотрела на его затылок и чувствовала... ничего. Ни любви, ни ненависти. Только тошноту. — Мы расстаемся, Феликс, — сказала она. Голос был чужим, сухим, как наждачная бумага. — Прямо сейчас. Собирай вещи. Или я выкину их в окно. Он замер. Медленно положил джойстик и обернулся. На его лице промелькнула гамма чувств: от недоумения до привычного раздражения, которое быстро сменилось маской «раскаявшегося грешника». Он понял — на этот раз всё иначе. — Крис, ты чего? Из-за платья, что ли? Ну, перегнул, ладно. Юмор у меня такой, ты же знаешь. — Уходи, — повторила она. Он встал, подошел к ней, пытаясь взять за плечи. Кристина отшатнулась так, будто он был прокаженным. — Слушай, ну вышло недоразумение, реально... — он заговорил быстро, сбивчиво, включая всё своё обаяние. — Прости, Кристин, ну серьезно, извиняюсь. Я же не всерьез про зал. Просто день тяжелый, сорвался. Я не это имел в виду! Хочешь, я тебе прямо сейчас его куплю? Поедем и заберем. Давай я всё оплачу, любое платье, хоть десять! Он кружил вокруг неё, заглядывал в глаза, жестикулировал. — Ой, ну извини, виноват! Что мне сделать, а? Как мне теперь загладить вину, унять эту твою обиду? Я дурак, ляпнул не подумав. Клянусь, я вообще другое хотел сказать... Кристина смотрела на него, и ей казалось, что она смотрит плохой спектакль в провинциальном театре. Каждое его слово, каждая попытка «заплатить» за её боль вызывали только одно желание — вымыть руки. — Зачем ты сейчас просишь прощения? — тихо спросила она, прерывая его поток слов. — Какой в этом смысл, Феликс? — Ну я же извиняюсь... — Ты сжег всё, что между нами было. Сначала на кухне, потом на той прогулке, а сегодня... сегодня ты просто добил то, что еще дышало. Зачем просить прощения после того, как ты всё спалил дотла? Она сделала шаг вперед, вынуждая его отступить к двери. — Ты всё сказал. И тогда, и сегодня в сообщениях. Ты был предельно честен, Феликс. Ты показал мне, кто я для тебя — груша для битья, мешок картошки и «расплывшаяся тетка». И знаешь что? Вряд ли мы снова когда-нибудь увидимся. — Крис, не дури... — Уходи. Может, хоть оставшись один, ты наконец-то начнешь думать головой, а не инстинктами. Она буквально выставила его за дверь. Он еще что-то кричал в подъезде, стучал, потом пытался звонить. Кристина села на пол в прихожей. Достала телефон. Зашла в переписку. Последнее сообщение от него всё еще висело там, ядовитое и острое. Она нажала на профиль. «Удалить контакт». «Заблокировать». Больше не было никаких капель. Чаша была пуста. Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и впервые за долгое время посмотрела на себя по-настоящему. Синяки сошли, ребра зажили, а платье... платье она купит себе сама. Завтра. Они больше никогда не виделись. И это было лучшее, что случалось с ней за последние годы