Часть 3 Целительница Согён

                    Солнце светило в окно, прорываясь сквозь дырявые занавески и бросая круглые пятна света на дощатый пол.        На кухне послышался громкий перезвон тарелок и что-то упало, покатившись по деревянному полу.       -Рюу! — закричала светловолосая девушка подняв голову с подушки.- Это моя еда! Не смей лазать по кастрюлям!       В ответ ярко-рыжий холёный лис метнулся в двери и огненной молнией взлетел на её постель.       — Ты мой хороший! — она захохотала, обнимая своего питомца, который ластился к ней, скуля и подвывая.- Ты опять набедокурил на кухне? Ты всё съел? Мне ничего не оставил? Вот сейчас ты у меня получишь!       Она трепала его за холку, с наслаждением зарываясь пальцами в пахнущий солнцем мех. Лис спрыгнул на пол и принялся играть, валяясь на тканых ковриках.       Девушка поднялась, сонно протирая глаза. Снаружи послышался шум и испуганный Рюу спрятался под кровать.       — Чего ты испугался, дурачок? — она подошла к окну и выглянула наружу, на секунду похолодев.       Во дворе её дома около крытой повозки, запряжённой низкорослой лошадкой топтались четверо солдат королевской гвардии. Они смотрели в сторону входной двери, что-то эмоционально обсуждая, но, словно не решались подойти ближе.       На краю леса в тени деревьев были привязаны три осёдланные лошади.       — Что за чёрт? — она быстро оделась и вышла.       — Согён, — очевидно, старший по званию вышел вперёд и склонил голову в приветственном жесте.- приказ короля.       Он протянул ей свиток с печатью, который она приняла, недоумённо глядя на телегу с натянутым над ней тентом, в которой лежал молодой мужчина, до самого подбородка накрытый белой простынёй.       — Все подробности в письме.- солдат маялся, явно чувствуя себя не в своей тарелке.- вот, это — вознаграждение.       — Понятно.- Согён сунула свиток подмышку, взяв из его рук увесистый кожаный мешочек.- Очень щедро, как для простого пациента.- она взвесила подношение в руке.       — Это аванс. Твой больной вовсе не простой. Лекарь Кичиро велел передать, что очень надеется на тебя. Это дело государственной важности.       — О, для меня это большая честь.- шутливо расшаркалась девушка. — он обещал передать мне книги.       Другой солдат, значительно моложе первого бодрой рысью двинулся к своей лошади и, стащив с её спины большой кожаный мешок, небрежно бросил его к ногам девушки.       -Эй, дубина! Кто так обращается с сокровищами! — она присела на корточки и принялась осматривать возможные повреждения, бормоча- Руки бы вам поотрывать, невежды деревенские!       На траву, совсем рядом с её ногой приземлился ещё один тюк, гораздо больше и тяжелее первого. Спасибо, что не на голову!       — Там продукты и настой.- пробубнил, почти не размыкая губ третий конвоир.       — Что за настой? — удивилась она. –я их сама умею делать. Кичиро мне не доверяет?       — Сонный Корень. Доктор сказал, что он необходим.- он сделал знак одному из солдат и тот принялся выпрягать лошадь из фургона и пристраивать на её спину седло, привезённое с собой.       — Как странно.- пробурчала Согён себе под нос.- он же вызывает зависимость и медленно убивает… Что же они хотят? Вылечить или убить моими руками? Ладно. Разберёмся.       Солдаты были бесконечно рады избавится от своей обузы и нетерпеливо переминались с ноги на ногу, стремясь как можно скорее отправиться в обратный путь. И это тоже было странно.       — Вы даже не присядете? Могу принести воды.- девушка недоумённо разглядывала молодых мужчин, старательно отводивших глаза.       Что с вами происходит? А где же привычные шуточки и просьбы остаться на ночь? Что, даже воды не попьёте? Вы согласны ехать по лесу в темноте, только ради того, чтобы поскорей убраться от сюда?! Вам даже своих уставших лошадей не жалко? Бред какой-то.       Она невольно покосилась на повозку, от которой солдатская братия почему-то старалась держаться как можно дальше.       Ну и валите. Мне то, чего бояться? Человека без сознания?       — Значит, если вам больше нечего мне сказать.       Они радостно вскинулись и потопали прочь.       — Мы вернёмся через неделю. Узнать о его здоровье.- главный нехотя кивнул в сторону больного.- до свидания, Согён. Удачи в твоём нелёгком деле. Да хранит тебя Богиня.       Целительница пожала плечами, наблюдая как кавалькада исчезла за границей вековых деревьев и распечатала письмо. — Так- так, значит ты из Сайрю, Страны Драконов, я же не знаю их язык! Что же делать- то?! Вроде у нас с вами война…- она бегала глазами по тексту письма.- А ты у нас… О, кронпринц, Святая Богиня! Около двух недель в темнице… Хорошо же тебя приняли в нашем гостеприимном государстве! — Согён посмотрела в сторону лежащего молодого человека.- А зовут тебя… Хоши Асакира. Так- так, поить Сонным Корнем, опасен, владеет магией, держать в кандалах, ранение не леченое, сильное истощение…от ваших методов он в таком состоянии. Изверги… и при всём при этом вы оставляете его мне… Без охраны, даже не попытались приставить кого-либо…       Согён зло пнула мешок с провизией и подошла ближе к лежащему на повозке принцу.       — Ты просто дылда огромная.-она озабоченно всплеснула руками.- И как я должна перенести тебя в дом?! Согён осторожно сняла грязную тряпицу с головы лежащего и восхищённо замерла:       — Неужели такие, как ты существуют в нашем мире?!       Её новый подопечный совсем не походил на местных мужчин, ни цветом волос, ни телосложением. Его тонкие черты лица, прямой нос, хорошо очерченные губы, почти прямые тёмные брови напоминали изображения небожителей, которые она видела в древних книгах. Почти белые длинные волосы гармонировали с очень светлой кожей.        Он глубоко вздохнул, открыл глаза, обрамлённые чёрными густыми ресницами и вдруг широко улыбнулся, от чего на его сухих губах выступили бисеринки алой крови. -Ты фея? — сказал он на её языке, почти без акцента.       — Ты понимаешь меня?       Он заторможено кивнул.       Согён удивленно моргнула, никак не ожидая подобного. Она смотрела в его изумрудно-зелёные глаза поражаясь нереальному оттенку их радужки. Они были широко распахнуты и совсем не затуманены интеллектом, так, словно перед ней находился новорожденный.       — Ну, хорошо, сегодня я буду феей и мне нужно много чего нафеячить, чтобы мы оба не пострадали от королевского гнева.       Он медленно моргнул и блаженная улыбка снова коснулась его обветренных, бледных губ.       — Я умер?       — Пока нет.       Согён стёрла капли пота с его лба.       — Небесная Богиня! Они совершенно расплавили тебе мозг своим зельем из Сонного Корня. Ты, как неразумный младенец. Интересно, как быстро ты вернёшься в норму. Надеюсь, ты не только очень красивый, но и умный. Ты помнишь, как тебя зовут?       — Хоши Асакира.- он говорил очень тихо, продолжая смотреть ей прямо в глаза с немым восхищением.       — Правильно. Молодец.- похвалила она.- Может для тебя ещё не всё потеряно. А то повидала я людей, увлекающихся этим настоем.- девушка улыбнулась и убрала непослушную прядь своих светлых волос за ухо.- Я- Согён. Нужно освободить тебя от кандалов, они причиняют тебе боль.Ты ведь будешь хорошо себя вести?       Принц снова медленно кивнул.       — Хорошо, я тебе поверю. Согён порылась в мешке и нашла ключи. — Ну хоть об этом они позаботились.- пробурчала она себе под нос.       Под ржавым железом его «браслетов» обнаружились гнойные язвы.       — Что ты им сделал, раз они так с тобой обращались?       Пленник безразлично передернул широкими плечами и устало прикрыл глаза. — Посмотрим на твои повреждения.       Согён расстегнула жемчужные пуговицы на его рубашке и осмотрела глубокую воспалённую рану.       — Тебе в грудь попало копьё, но не простое, а смазанное какой-то дрянью, возможно, его остриё предварительно ткнули в гниющее мясо. А это очень плохо. Нужно было сразу обработать: иссечь ткани, промыть, прижечь и наложить чистую повязку. Но теперь…       Больной поморщился и стиснул зубы, когда она надавила пальцами на припухшую кожу.       — Потерпи, ты же мужчина. Я помещу туда опарышей и они быстро съедят гниющую плоть и не тронут здоровую. Потом, когда мышцы очистятся я принесу из пещеры синюю плесень и всё заживёт. Ты молод и для тебя всё должно хорошо закончиться.       Хоши снова заулыбался и посмотрел ей в глаза.       — Ты чирикаешь, как маленькая птичка с жёлтым брюшком- сизикара. Она весёлая и постоянно говорит что-то на своём птичьем языке.       — У нас её называют синичка.-она потрогала пальцами его пылающий в лихорадке лоб. — Нужно уложить тебя в постель.       — Мне нравилось, когда они весной прилетали на большое дерево, растущее напротив моих покоев и прыгали с ветки на ветку. Так далеко отсюда….- взгляд его затуманился и голова склонилась к плечу.       — Нет, нет, не теряй сознание.- Согён похлопала его по гладкой щеке.- Нам нужно войти в дом. Вставай, помоги мне хоть немного.       — Это не дом, а собачья конура.- Хоши вяло качал головой глядя на её хижину, но двигался в нужную сторону, старательно переставляя непослушные ноги.       — Значит, в ближайшее время тебе придётся жить в конуре.- она тащила его по направлению к своему убогому жилищу. — Ты просто огромный. Худой и очень тяжёлый. Ну, ещё немного…       Согён с трудом перевела дыхание, выгрузив свою ношу на кровать и укрыв одеялом. Она села на пол, чтобы отдышаться.       — Вот ведь солдафоны трусливые! Свалили всё на хрупкую девушку!       — Они меня боятся.- прокомментировал её слова принц.       — Почему? — поинтересовалась она, поднявшись на ноги.       — Думают, что я их прокляну.- он виновато улыбнулся.       — А ты можешь?       — Зачем мне это? Бред какой-то… это всё из-за моих глаз. Даже у меня в стране это считается странным…       — Глаза как глаза. Зелёные, как дорогой нефрит.- она задумчиво посмотрела на сидящего у кровати лиса.- Я пойду приготовлю отвар для выведения Сонного Корня. Придётся нам какое-то время терпеть друг друга. В моём доме всего одна комната, как что на комфорт, к которому ты привык, можешь не рассчитывать.       — Ты очень много чирикаешь.- он судорожно перевёл дыхание и закашлялся, машинально прикрыв рану рукой.       — Ну, я же сизикара.- буркнула она себе под нос.- Лесной воздух пойдёт тебе на пользу.       Согён притащила мешки с провизией и книгами, выгрузив их посреди кухни. Оглядев содержимое, выругалась, топнув ногой.       — Ну как можно было не подумать о чистой одежде?! Мне, что, его в своё платье нарядить?! Так оно же на него не налезет! Олухи! Он же воняет, его нужно помыть и переодеть! Мой нос, чтоб его! Святая Богиня, помоги мне всё решить и не сойти с ума!       Она вытащила книги в комнату, свалив их у большой полки.       — С этим мы разберёмся позже.       Потом, сложив провизию в шкаф на кухне, облегчённо вздохнула:       — Ну вот, теперь хоть можно подойти к печке.       Согён взяла с полки книгу и принялась варить зелье в большом котелке, который она поставила на огонь кухонной печи.       — Хоть бы были все ингредиенты.- она кидала в воду пучки трав, сверяясь с рецептом.-вот так, всё получится.       Когда отвар был готов, на развела его в пять раз холодной водой и подала принцу.       — Пей, это нужно для очищения.       — Хорошо. — Хоши безропотно влил в себя содержимое кружки, даже не скривившись.       Согён сунула ему в руки пустое деревянное ведёрко.       — Это зачем?       — Сейчас узнаешь.- пообещала она.       Он хотел ещё что-то сказать, но не успел- его вырвало.       — Хорошо.- прокомментировала целительница и пошла за новой порцией.       — Ты меня отравила?! — прохрипел принц, борясь с новым приступом тошноты.       — Так надо, успокойся. Это процесс лечения.       — А если я умру во время процедур? — он снова склонился над ёмкостью.       — Не умрёшь. Ты выжил в дворцовой темнице, а, как правило, от туда не возвращаются. Значит, Богиня хранит тебя.- она подала ему полную кружку — пей ещё. Нужно выпить весь отвар. Смотри, твоё сознание проясняется на глазах. Снаружи, совсем недавно, ты был неразумным ребенком, а теперь тебя уже заботит, будешь ли ты жить. Это прекрасно!       — Я лучше умру.- прошептал Хоши, глядя на неё ещё более ввалившимися, окруженными чёрными тенями, бездонными глазами.       — Я тебе не позволю, иначе мне не заплатят и ещё аванс заберут, а мне нужны деньги, чтобы убраться от сюда. Пей! — она задумалась на секунду.- Или ещё что похуже. ты видел нашего короля в гневе?       — Я вообще его не видел.- он вернул ей пустую посуду.- Сколько ещё нужно?       — Ещё три подхода.       — Святая Богиня! Эта девчонка хочет моей смерти!       — Пресветлая, он врёт, ничего такого я не хочу, — она вздохнула.- мне очень жаль тебя, Хоши, но так нужно. Я вовсе не хочу причинить тебе боль       Через час, крайне вымотанный больной лежал укрытый двумя одеялами и, не смотря на это, его била крупная дрожь. Согён напоила Хоши крепким травяным чаем, когда его перестало тошнить.       — Мне уже лучше.- прошептал он, с трудом ворочая языком.- хочу поспать, но не могу, внутри всё болит. — Ничего, к утру станет легче. Эта ночь — самая тяжёлая. Но не бойся, я буду рядом, в этом кресле. У меня тоже будет тяжёлая ночь, но, конечно не такая, как у тебя.- она поднялась, чтобы сделать себе чай. — ты переживешь и выздоровеешь. — Я не устал, просто чувствую сумасшедшую слабость. Голова кружится. — Ты давно не ел, видимо.- она озабоченно потрясла головой, поправляя ему одеяло.- Завтра я сварю тебе бульон из крольчатины, если кролик попадёт в силок. Это придаст тебе сил. — Больше не будет рвотной настойки? — тяжело вдохнув, спросил Хоши, страдальчески поднимая глаза к потолку. — Нет.- Согён уселась рядом в глубокое кресло.- Хватит тебя промывать. Ты молод и твой организм с остальным справится сам. Завтра нужно будет заняться твоими ранами. Сегодня я больше не хочу тебя мучить, просто положу чистую ткань. Одна ночь ничего не решит. Она прикоснулась пальцами к его запястью, нащупывая слабый пульс. — У тебя очень быстро бьётся сердце и температура ещё высокая.- Согён поднялась и вышла на кухню. Её гость тем временем закрыл глаза и откинул голову на подушку, облегчённо вздохнув. — Вот.- девушка положила на его пылающий лоб влажную прохладную ткань. Он вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. — Напугала. — Прости. А теперь — расслабься . — Посидишь со мной? Мне от чего-то страшно. Всё внутри дрожит. Со мной никогда такого не было. — Это от Сонного Корня. Твой организм хочет его. — Почему? Зачем ему эта гадость? — Он успел к нему привыкнуть. Два следующих дня будут тяжёлыми. Я дам тебе настой из трав, который немного облегчит твоё состояние.- она взяла со столика щербатую кружку.- Вот. Выпей. — Ты заменяешь одну отраву другой? — Только один раз. Пей. У тебя нет выбора. Будет только хуже. Он выполнил её просьбу и снова лёг на подушки. — Голова болит. — Боюсь, что у тебя будет всё болеть. Твоё тело само порождает боль, чтобы получить наркотик, так что тебе нужно бороться и пережить эти три дня. После этого ты быстро восстановишься. — Расскажешь мне что-нибудь? Всё равно, что. Может, сказку на ночь.- он говорил медленно, словно прислушиваясь к своей головной боли.- Меня успокаивает твой приятный тихий голос. — Я расскажу тебе древнюю легенду о сотворении мира и о любви. Это моя любимая история. Моя мама рассказывала её мне сотни раз, немного меняя слова, но основной сюжет всегда оставался неизменным. — Хорошо.- Хоши прикрыл веки не полностью и глубоко вздохнул, приготовившись слушать. — ты не обидишься, если я усну в процессе? — Очень на это надеюсь.- она слабо улыбнулась, чувствуя сильное желание закрыть глаза и отключиться прямо в этом старом кресле, начала свой рассказ.       — Говорят, что прежде Мира была только Пустота, а в центре её — Аматерасу, Великая Мать Света. Она была едина со всеми временами сразу: видела зарождение галактик и гибель тех, кто ещё не родился, видела дыхание будущих миров и слушала шёпот тех, кто ещё не имел имени.       Но однажды, среди сияния, которое принадлежало только ей, Аматерасу почувствовала одиночество — не человеческое и не божественное, а такое, которое появляется лишь в сердце того, кто создал всё и не оставил ничего для себя.       И чтобы было с кем разделить своё существование, она отделила от себя частицу — Искру мироздания. Это была крупица чистого Света, которая выросла в золотое пламя. Она несла в себе покой рассветов, тепло солнечных лучей, оживляющих всё живое — всего того, чего ещё даже не существовало. Она превратилась в её в своего сына — Созо — Бога Рождения, Творения, Пробуждения, Начала всего сущего.       Его сила была — в способности заставить Хаос принять форму. Он был началом, отблеском первого раннего Света, того мгновения, когда мир только собирается в единое целое. Он приносил Гармонию — чтобы разрозненные вещи находили своё место, Созидание — чтобы пустота становилась домом, Милосердие — чтобы существование имело смысл.       Созо слышит шёпот ещё не родившихся мыслей и может дать форму тому, что существует лишь в воображении. Он единственный из Богов, способный любить смертных, потому, что слышит биение их душ так же ясно, как биение мирового сердца. В этом — его величие и его гибель.             Когда Мать создала Созо, возникло Время и Мир обрёл возможность родиться. Но для того, чтобы это свершилось, нужно было что-то ещё… Движение…        И когда свет Созидания впервые коснулся первозданной Тьмы, от этого соприкосновения отделилась Тень, глубокая, холодная, полная силы, такой, какая до этого не принадлежала никому. Из этой Тени вышел Хакаи — тот, кто завершает все пути, тот, чьи шаги закрывают врата последнего заката, конца всего. Ибо всё, что рождено, должно умереть.       Он противоположность своего старшего брата, хоть и является его близнецом. Хакаи не злой и не добрый. Он — принцип, фундаментальный закон Вселенной, который завершает цикл. Он — это конец, чтобы начало имело смысл, он — тишина, которая следует за последней нотой, он — разрыв, что освобождает от лишнего, уже не нужного, он — разрушение, чтобы мир не погряз в несменяемом застое.        Для богов — он хранитель баланса, для смертных — воплощённый страх неизвестности. Он повелевает Жнецами, которые уводят души в другую жизнь, ибо он — Переход.             Говорят, что он чувствителен к страданию куда больше других богов, потому что он всегда становится единственным зрителем последнего акта жизни целого мира. Он видит то, что не может быть спасено и принимает то, что никто другой принять не в силах.       Он кажется жестоким, но в основе его- усталость. Он несёт тяжкое бремя: каждую смерть, каждую потерю, каждый распад он ощущает на себе. Созо рождает жизнь с любовью, а Хакаи отнимает её, когда приходит время. Он привязан к своему брату сильнее, чем хочет показать и боится оказаться один — ведь Конец без Начала — это ничто.       Хакаи — это орудие Вселенной, которым она расчищает путь к Будущему. Он всегда знал, что он «неправильный» сын Аматерасу: не избранный для поклонения, не тот, кого ждут, не тот, кто приносит надежду. Он приносит лишь неизбежность. И хотя мать любит обоих, он ощущает, что Созо ближе к её свету. Поэтому он хочет казаться жёстким и строгим, напрочь лишённый слабостей — чтобы никто не увидел его ранимость.       В грубине души он боится, что если Свет откажется от своей роли, то Тьма тоже станет ненужной. И сказала Аматерасу, Всевидящая и всезнающая: «Мой первородный сын, тот, кто несёт Небеса, кто создал их, рождённый из чистого Света, ты принесёшь миру не только начало, но и путь, по которому он сможет идти. Твоё имя будет звучать во храмах и лесах, в тишине подземных озёр и среди ветров, что несут память о всех рассветах. Тебя будут называть по- разному: Создатель, Первый Огонь, Хранитель Жизни, но твоё истинное имя — Созо — будет слышно только в устах Богов. А твоё сакральное имя, не знаю и не имею права произнести даже я, твоя мать.       Ты будешь иметь Сердце, в котором будет океан сострадания и именно это станет твоей величайшей силой и величайшей уязвимостью. Но ещё я знаю то, что невозможно изменить…однажды ты полюбишь смертную и из этой любви родится неизбежный выбор и путь, которого не было ни в одной судьбе богов. Когда ты впервые поймёшь, что одна человеческая жизнь для тебя ценнее Вечности, то нарушишь мой древний закон — и начнёшь путь, который приведёт тебя к тому, что ты откажешься от божественности ради любви.        Придёт время, когда Первый Свет падёт в Тень добровольно. И тот, кто мог поднять Небеса откажется от них ради одной человеческой жизни. Это будет твоё испытание. Не демоны, не мечи, не брат — а твоё собственное сердце, которое потребует жертвы, невозможной для бога, сын мой. Ты станешь смертным, отказавшись от силы, ради которой был рождён, ты сделаешь шаг в миры, где нет вечности, где всё умирает. В этом шаге заключается величайшая правда, скрытая ото всех о том, что Созидание сильнее Разрушения тогда, когда оно готово собой пожертвовать…       Хакаи же, будет мечом моей правды: беспристрастным, несгибаемым, холодным. Он будет тем, кто видит сквозь ложь, кто не знает жалости там, где правят мои Законы. Он станет тем, кто очищает Миры, даже если очищение — это огонь.»       Но потом, в сердце богини, что знает всё наперед, прозвучал её собственный голос, произнося пророческие слова:       «В душе Хакаи поселится одиночество, ибо он рождён видеть конец всего, но не знать начала. Взрастёт он сильным, как буря, гордым, как Тьма, что не склонит головы перед Светом. Люди будут звать его Смерть, но это лишь одна его грань. Он будет считать свою роль проклятием, но исполнит её до конца, потому что такова природа Разрушения — не злость, но долг.       Он станет тенью брата: не врагом, а неизбежностью. Если Созо даст жизнь, Хакаи даст путь к новому кругу. Если Созо нарушит порядок, брат станет тем, кто напомнит ему цену свободы. Но грядёт век, когда пылкое и дерзкое сердце Созо выберет любовь, которой нет места во Вселенной и тогда Хакаи, ведомый яростью и страхом утраты брата, которого он любит всей душой, сойдёт с тропы богов. Он станет смертным не по собственному желанию, а потому, что связаны они неразрывно. Хакаи- мой огонь ночи. Он жесток, ибо знает истину. Но тот, кто чувствует так глубоко, однажды может разрушить мир… и ради любви — спасти его….» — Говорят, что Аматерасу, знавшая их путь позволила им пройти его, ни о чём не предупредив.- продолжала свой рассказ Согён. — она, разумеется, знает все возможные концовки и сюжетные линии, но я верю, что свою стезю мы выбираем сами… — И вот теперь, спустя многие тысячи лет, Аматерасу смотрит на строки пророчества, которое написала сама на стене своего храма, что постоянно меняет форму и смысл, словно живое ибо все живые существа ежесекундно делают выбор, меняя ход истории. Она касается пальцами букв, что горят на белом мраморе пульсирующим золотым светом, как будто сердца её сыновей бьются, как одно. Ей нет смысла читать постоянно изменяющийся текст, она видит лишь строки, которые всегда остаются неизменными: «Когда Свет перестанет быть Светом, а Тьма — Тьмою, они встретятся не как боги, а как двое, всегда идущие одной дорогой. И Мир будет спасён не силой, а выбором, который будет правильным для всех….» Она знает, что её сыновья где-то там, среди миллиардов созданных Созо миров, враждующие, связанные, противоположные, вынуждены делать выбор не за мир, а друг за друга. Если их выбор совпадёт, мир войдет в новую эпоху, если нет, то схлопнется, как мыльный пузырь. — Спи, мой принц, пусть беспокойные сны не коснутся твоего разума… Пусть Богиня присмотрит за тобой и убережёт тебя от кошмаров.