Часть 4. Свет Аматерасу

      Эмбер закрыла за собой входную дверь и ввела код сигнализации, зажгла лампу в прихожей, её мягкий свет залил пространство комнаты. Она сбросила влажные кроссовки, сняла с плеч рюкзак, недоумённо посмотрев на свои дрожащие от волнения пальцы.       Что сегодня за день? Он, словно тот, которого ждёшь всю жизнь.       Дождь мягко зашуршал по железной крыше. Эмбер подошла к окну и отодвинула занавеску. Капли бежали по стеклу наперегонки. Она на несколько секунд закрыла глаза и позволила себе вспомнить: как он шёл рядом; как листья кружились вокруг его ног; как он произнёс её имя — нежно, не слышно, почти не дыша. И каким он был узнаваемым….       Как можно встретить человека впервые в жизни и начать ловить себя на мысли, что как будто помнишь его? Его жесты, мимику, даже его голос пробуждает в тебе нечто далёкое, но не совсем забытое…и душа тянется навстречу и скулит так грустно, как будто по чему-то утраченному…        Почему в его присутствии ей стало так спокойно? Безусловно, необъяснимо безмятежно, как дома? Но она ведь даже не знает его толком! Не знает, кто он. Разумеется, можно собрать о нём какую-то информацию через знакомых и соцсети, но это ей кажется лишь ненужной шелухой.       Внутри её зрело ощущение, будто где-то в глубине — за многими слоями памяти, за оболочкой мыслей — существует ниточка, тонкая, светоносная, связывающая их друг с другом.       И эта нить, как воспоминание, которое не удалось сохранить в словах и визуальных образах, но оно осталось чувствами — светом, теплом, запахом осеннего воздуха, тихими ударами сердца, которое его узнало.       Эмбер выдохнула на стекло, глядя на пустую улицу, асфальт которой заблестел от влаги под светом уличных фонарей.       Он промокнет… Но ведь это ты пожелала дождь. Она усмехнулась своим мыслям и пошла в ванную, чтобы принять душ. Стоя под струями тёплой воды Эмбер проговаривала в голове строки, которые через несколько минут будут записаны в память ноутбука и станут историей любви, которую она придумала.       Сегодня ей хотелось пожертвовать несколькими часами сна и написать ещё одну главу. *** Он стоял на углу улицы, смотря, как её светлая фигурка скрывается за дверью дома, и чувствовал, как невидимый след её присутствия всё ещё держит его за запястье. Мягко, осторожно…но не отпуская. Он мог уйти сразу — раствориться в осеннем сумраке и исчезнуть- мгновенно перенесясь к себе в квартиру, но не хотел. Он хотел, чтобы пошёл дождь. Он обещал и выполнит своё обещание. Он ступил в тень у стены и щёлкнул пальцами, подняв лицо к тёмному небу. Первые капли упали на его лоб. Он счастливо улыбнулся и на несколько секунд прикрыл веки.       Он медленно пошёл прочь, ощущая в груди нечто похожее на дрожь воздуха перед дождём — лёгкое напряжение, будто её мысли невзначай скользнули по нему, коснулись, словно Эмбер вспоминала его. Но как возможно вспомнить то, чего не было? Вспомнить то, что будет?       Этот отзыв не оставил в его душе сомнений: она помнит меня сердцем и я помню её. Как могут наши души знать то, чего не помнит разум? Что будет, если я позволю себе поверить?       Он передумал идти домой, решительно тряхнул головой и пошёл к той, что могла знать все ответы. Должна была знать…. Воровато огляделся на совершенно пустой улице, взмахнул рукой, вспарывая воздух перед кирпичной стеной сложным светящимся красным символом Перехода и шагнул в образовавшийся пролом между мирами.       Тонкая грань окутала его тёплым воздухом и ароматом цветов, таких, какие никогда не росли на Земле. Он открыл глаза, когда его стопы коснулись мягкой травы, которая была здесь повсюду, ибо это был райский сад богини Аматерасу. Здесь всегда была идеальная солнечная погода, а под большим деревом играли дети. Слабый теплый ветерок закручивал цветочные лепестки и кружил их, поднимая высоко в воздух. Он протянул руку и на неё тут же уселась ярко-синяя бабочка. Этот мир узнавал его, как Создателя и тянулся к нему. Здесь ничего не менялось, сколько он себя помнил.       Это было приятно, как возвращение домой. Посреди сада стоял храм богини — белоснежное мраморное здание сложной конструкции — высокое и величественное.       Он вошёл в двустворчатые деревянные двери, украшенные орнаментом, которые послушно распахнулись при его приближении.       Она сидела на белом троне, подперев голову рукой и он, как всегда, залюбовался сиянием той, чьё присутствие напоминало ему о доме, о первых словах, о тишине и покое. Может, для кого-то она и являлась грозной богиней Света, перед которой склонялись Царства, но для него она была прежде всего матерью. Её свет в такие моменты был мягким, почти домашним — не сияние рассвета, что открывает мир, а светом лампы, оставленной в окне, чтобы сын, блуждающий в ночи, всегда нашёл дорогу домой. Вся её фигура излучала тепло, но не то, что жжёт, а то, что согревает глубоко под рёбрами, там, где живёт чувство принадлежности. Её волосы, обычно подобные солнечным лучам, опускались свободно, как водопад белого золота и ложились на плечи мягкими волнами- словно она позволяла себе иногда быть просто женщиной, а не небесным столпом. В глазах её отражалась вечность, но не бездна; и в эту вечность был вплетён покой матери, которая знает сердце своего ребёнка лучше, чем он сам. Она смотрела на сына так, как смотрят только те, кто видел каждую его победу, каждую ошибку, каждый шрам в душе, который они оставили– и любит не вопреки, а именно поэтому. В её мягкой улыбке не было всеведения; было понимание. От неё исходило чувство, что всё в мире ещё можно исправить, что ничего окончательно не потеряно, пока ты стоишь перед ней. Он купался в этих полузабытых ощущениях, улыбаясь, как ребёнок. — Созо, мой мальчик! Как давно я тебя не видела! Как проходит твой отпуск? — она сделала несколько шагов вперёд и заключила его в объятия.- ты такой очаровательный в этой личине смертного! Такой милый мальчик.- она ласково потрепала его по щеке. — Здравствуй, мама.- он поцеловал её в щёку и положил голову на колени, когда Аматерасу присела на ступени лестницы. — Прости, что давно к тебе не приходил. — Раньше ты частенько навещал меня.- он укоризненно погрозила ему пальцем и погладила по голове. — Мой Свет, ты снова носишь в себе тяжесть, которую пытаешься от меня утаить. Я вижу это по твоим напряжённым плечам, и взгляд твой скользит мимо моего — ты всегда так делаешь, когда тебе больно. Случилось что-то плохое? — Ничего… — Созо смотрел на неё широко раскрытыми зелёными глазами.- я не знаю, как поступить. То есть знаю, но последние события мне кажутся очень странными. — Говори, ты же знаешь, что я не могу читать твои мысли. Это связано с Хакаи? — Нет, он тут не причём… Я встретил девушку. — Ну, такое бывало и раньше.- махнула она рукой, погладив его по щеке.- если вспомнить всех… Во всех Вселенных. Ты всегда был эмоциональным, это роднит тебя с твоими творениями. Наверное, поэтому ты так хорошо их понимаешь и жалеешь. — Это другое.- он упрямо свёл тёмные брови. — Это каждый раз другое. Можно вспомнить ту полубогиню… не так давно… я имя забыла. — Послушай.- он резко сел посмотрел ей в глаза.- я как будто помню её, Эмбер, может быть… Я никогда с ней не встречался. Это точно. Аматерасу нахмурилась на секунду, продолжая молчать. — Мы можем помнить то, чего не было? Что такое Время? Прошлое, Настоящее, Будущее? Ты должна знать! Ты же Всеведущая, Всезнающая и ещё бог знает какая! — Ты с детства задаешь вопросы.- начала она, но он перебил. — Неудобные вопросы?! Вопросы, на которые ты не хочешь или не можешь ответить?! Ты сама пишешь пророчества на стенах своего храма, но не показываешь нам с Хакаи потому, что они напрямую касаются нас?! — В них нет никакого толку.- она поднялась и уселась на свой высокий трон снова став недосягаемой и отстранённой, как будто ей уже наскучила роль матери — Каждое существо во всех Вселенных делает выбор и слова постоянно меняются. Раньше такого не было. — Это означает, что всё можно изменить…- он опустил глаза на свои белые кроссовки, казавшиеся ему теперь крайне неуместными в этом древнем храме.- Значит, Судьбу можно изменить?! Кто её пишет?! Кто пишет Судьбу Богов? А судьбу смертных? И где её можно увидеть? Есть такое место? Кто дёргает за ниточки? Есть кто-то, кто выше нас? Кто нас создал? Созо подошёл ближе и уселся на ступени около трона, глядя на неё снизу вверх с мольбой в глазах. — Я не знаю.- она избегала смотреть ему в глаза, нервно сплетая и расплетая длинные пальцы. — Этого не может быть.- он закрыл верхнюю часть лица ладонью.- А кто, если не ты, может знать? — Никто. У каждого из нас своя роль и ограниченные возможности. — Мы- боги и у нас не могут быть ограниченные возможности! — Созо вскочил и заходил туда-сюда эмоционально взмахивая руками.- Хорошо. Что такое Время? Это простой для тебя вопрос. — По сути, его нет. То есть оно статично. Всё, что могло случиться во всех возможных вариантах событий — уже случилось, в тот момент, когда оно возникло. Как только ты создал Жизнь — возникло Время для того, чтобы она могла существовать. — Она смотрела в сторону, избегая пересекаться с ним взглядом. — возможно ты так настроен на созданные тобой реальности, что можешь чувствовать то, чего ещё было, но обязательно случится. — Я не понимаю, кто управляет всеми нами?! Кто это может?! — Я не знаю.- Аметарасу говорила всё тише, опустив голову и глядя на свои руки. — Я тебе не верю.- он отвернулся от волнения покусывая нижнюю губу. — Нужно просто выполнять свою работу, дорогой, как делает твой брат. Он не задаёт глупых вопросов. — Я не ребёнок, чтобы задавать глупые вопросы! Я сам решаю, что мне делать! Я впервые прислушался к зову своего сердца. И это оказалось тем, чего я хочу! Мне впервые стало так хорошо, будто гора с плеч свалилась! — Это приведёт тебя к гибели.- Она поднялась, зашуршав подолом длинного белого, словно сотканного из тумана, постоянно меняющего форму, платья. — Это всех нас может привести к гибели. — Что?! — Созо резко обернулся, поборов в себе желание ухватиться пальцами за ускользающую ткань. — Тебе всё же что-то известно? Каким образом? Скажи мне! — Твоё сердце — плохой советчик. Он выждал несколько секунд вопросительно глядя на мать. — И… всё?! — Я не могу вмешиваться. — Почему? — Мне не позволено… — Кем? — Я не знаю.- она с мольбой смотрела ему в глаза и протягивала руки.- Созо, приди домой, оставь свою любимую игрушку ненадолго. Вернись к Творению. Всё, что тебе нужно — это мы, твоя семья, равные тебе. Ну кто она такая? Позволь угадать. Красивая, умная, особенная, не такая, как все… Она просто очередная смертная, она состарится и умрёт, так быстро, как они все… Это снова разобьёт тебе сердце. Ты же знаешь, дорогой… их жизни так хрупки и мимолётны; они, как огоньки на ветру: загораются, чтобы погаснуть и снова вспыхнуть в новой жизни. — Земля -0 вовсе не игрушка, она- моё первое творение подобного рода и я люблю её. Я сам знаю, когда возникает потребность Творить.- он говорил гордо подняв голову и глядя ей прямо в глаза.- Жаль, что ты не хочешь мне помочь. Мне была нужна лишь информация от Всезнающей.- последнее слово он произнёс с нескрываемой горечью.- мне жаль, мама. — Нет, Созо, послушай, я прошу тебя. Это пройдёт, ничего особенного не случилось. Он остановил её речь нетерпеливым движением руки. -Прощай. Мне придётся поискать информацию в другом месте…- он устало потёр лоб.- пойду погуглю, что ли.-он улыбнулся, чуть виновато и исчез. — Нет, не делай этого.- она не поняла его последнюю фразу, но сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Созо уже не слышал её последних слов- он шагнул вперёд, оказавшись в спальне своей небольшой квартиры, где без сил упал на кровать.                   Возвращение домой всегда было проще — нужно было просто представить комнату и перенестись. Но в этот раз даже это относительно простое действие далось ему с трудом. Он ослаб, долго не пользуясь своими силами в полной мере. Он лежал, слушая, как тяжело бухает в груди его сердце. Этот звук раздражал его и не давал уснуть. Он поднялся и поплёлся в душ, всё ещё переваривая разговор с матерью. Ложась в постель он знал, у кого спросить совета. Нужно просто дождаться вторника. Первого вторника любого месяца. Ещё три дня. Он всё решит… он это хорошо умеет. *** — Выходи уже, — Аматерасу смотрела в стрельчатое окно на бегающих по лужайке детей.- как он не почувствовал твоё присутствие? — Слишком долго притворялся человеком. Даю голову на отсечение, он едва пережил Переход.- из ниши для статуи послышался низкий приятный голос, напомнивший ей голос Созо.- Что опять собрался вычудить мой любимый старший брат? Наконец, на свет показалась фигура, одежды и длинные волосы которой как будто состояли из мрака. Голову его прикрывал глубокий капюшон, полностью скрывающий лицо. Тьма клубилась у его ног, расползаясь змейками по полу. Хакаи был наполнен кипящей энергией уничтожения, скрытой под идеальной, статичной внешностью, будто внутри его жила буря, научившаяся стоять неподвижно. Богиня обернулась. — Я не знаю, Хакаи, но в таком состоянии он способен на любую глупость.- убери свои эффекты, будешь имт впечатлять смертных.- она нетерпеливо взмахнула рукой. Он учтиво склонил голову преобразив свой хтонический балахон на вполне современный строгий чёрный костюм с галстуком. Теперь его волосы были собраны в аккуратный хвост и в их тёмной массе вспыхивали искры, как в пепле затухающего костра. Она видела перед собой лицо Созо, но резкое и тонкое, как клинок, словно его черты достались ему от той её части, где свет слишком ярок и потому отбрасывает самую длинную и резкую тень. Красота его должно быть тревожит и притягивает одновременно, как ночное море в шторм. Глаза его- чёрные, глубокие, но не мёртвые —смотрят на неё с непонятным выражением. В их тьме она видит отблеск красного пламени, как если бы внутрь их заключили звезду, которая вот- вот станет Сверхновой. Хакаи двинулся к ней неторопливо и плавно, как зверь, не нуждающийся в усилиях, чтобы внушать страх. Аматерасу чуть презрительно фыркнула. — Ты и жнецов так своих нарядил. Какая вообще разница какими их видят души, когда они приходят за ними? Они всё равно всё забудут. — Мне понравилась эта одежда на служащих в земном похоронном бюро. Так, что не только Созо может черпать идеи со своего Полигона… Она больше подходит моим работникам, чем те лохмотья с капюшонами, которые они таскали раньше. А я теперь выгляжу, как их босс, коим и являюсь.- он шутливо расшаркался.- А что касается моего брата, то он уже взрослый мальчик и может пора бы уже оставить его в покое? Он дико не любит, когда ты пытаешься его контролировать.- он сверкнул в её сторону чёрными, как безлунная ночь глазами.- Ну что он может натворить глобального? Очередная интрижка и скоро она закончится. — С чего это ты решил? Он, похоже верит, что это навечно. — Она — моём списке. — у его Эмбер в запасе лишь три месяца жизни.- он внимательно разглядывал картины на стенах, будто видел их впервые.- У неё странная судьба- умирать молодой. — Он и не догадывается, что нужно просто спросить у тебя.- его мать села на ступеньки на подкосившихся ногах.- Созо будет искать способ прочесть её судьбу, но не узнает, что у него мало времени. — Вот видишь, — он круто обернулся.- всё решится скоро и само собой… Нам не нужно вмешиваться, мама. Через девяносто дней твой возлюбленный сын приползёт к тебе зализывать раны и ты примешь его в свои объятия. Он вернётся в лоно семьи, как ты и хотела и всё будет по-прежнему. Не суетись.- он картинно раскинул руки в стороны, но при этом ни один мускул не дрогнул на его красивом лице.- Или предупреди его — это всё равно ничего не изменит. Смерть- самое неизбежное в мире… — Вы такие разные, хоть и очень схожи внешне.- неожиданно проговорила она, вглядевшись в его лицо, словно пытаясь прочесть, что он думает на самом деле. — Хах, — усмехнулся Хакаи, но улыбка его не тронула глаз.- Эмоции, чувства — это у него от тебя. — Наверное.- Аматерасу глубоко вздохнула, касаясь пальцами почти невидимого стекла. — Я не могу себе позволить такую роскошь. Это сильно помешает моей работе. — он поклонился, целуя её руку и глядя исподлобья по-прежнему непроницаемым взглядом. — До свидания, мама. У меня, в отличии от Созо, всегда много дел. На Земле-0 новая напасть. Кто-то съел летучую мышь. Плохо прожаренную. И это всего-лишь официальная версия… Ты не представляешь, к чему это приведёт… Жнецы будут пахать в три смены. Давно такого не было, со времён «испанки», пожалуй. Не планета, а чашка Петри для нашего Творца миров. Скоро они сами себя уничтожат. Надо же было так там всё намешать… Эта девчонка от туда ведь? Как иронично. Пока.- он исчез, став сгустком мрака, который впитался в белый мрамор пола. — До свидания, сын.- её тихий голос затих под высоким сводчатым потолком.