Часть 5 Туман его памяти

      -Согён…- ветер шепчет её имя протяжно и проникновенно так, словно зовёт за собой.       Она идёт по узкой улочке, где стены низких домиков, поросшие мхом и лишайниками, грозят сомкнуться прямо перед ней, преграждая путь. Ни в одном из окон не видно даже отблеска света; они смотрят наружу, как пустые глазницы. Грязная брусчатка, сложенная из щербатых камней, поблёскивает влагой в свете полной луны, безразлично взирающей на спящий город. Холодный воздух, пропитанный тяжёлым морским туманом, заполняет лёгкие, мешая дышать.       В порывах солёного бриза ей чудится прекрасный женский голос, напоминающий ей о матери: столько в нём тепла, участия и затаённой грусти. Он заставляет её двигаться всё быстрее, почти перейти на бег, но улица всё не кончается, извиваясь, как гигантская змея. Постройки становятся всё выше, стены сдвигаются, сгущается тьма.       И когда внезапно дома расступаются и Согён выбегает на широкую площадь, то спотыкается о выступающий камень и едва не падает, замерев от неожиданности, глядя на развернувшееся перед ней открытое пространство.       Здесь горят газовые фонари, отбрасывающие неяркие пятна света на мокрые камни мостовой и многочисленные лужи. Посреди этого места, окружённого красивыми высокими строениями, стоит неуместная, кричащая ярко-жёлтая палатка; в таких на ярмарках обычно зарабатывают свой хлеб прорицательницы — магнит для доверчивых простаков, которые ищут ответы на свои вопросы.       Деревянные дощечки с иероглифами напомнили ей те, что вешают на священных деревьях у храмов Великой Богини Аматерасу. Они качаются от порывов холодного ветра, издавая характерный сухой трещоточный звук, но как только Согён подходит ближе, наступает зловещая тишина, и она отчётливо слышит своё имя из-за плотной ткани шатра. Она смотрит на таблички, но почему-то не может прочитать, что там написано; потом, помедлив секунду, решительно отодвигает пыльную тряпку, загораживающую вход. Согён успевает сделать лишь шаг вперёд, когда всё вокруг вдруг меняется в одночасье: за её спиной медленно закрываются массивные деревянные двери, покрытые затейливой резьбой, брусчатку под ногами сменяет белый мрамор, а потолок устремляется в нереальную высь. Она испуганно замирает, прижимая похолодевшую ладонь ко рту, глядя на женщину в белом струящемся платье, сидящую посреди огромного зала в кресле с высокой спинкой. — Здравствуй, Согён.- прекрасные глаза незнакомки изумрудного оттенка смотрят внимательно, и отчего-то печально. — Вот мы и встретились снова… — Снова? — почти шепчет девушка, внезапно осипшим голосом.- Я вас никогда не видела. — Ты просто не помнишь.- голова говорившей склоняется к плечу, словно та желает повнимательней рассмотреть свою гостью. — Я — Аматерасу. — Я поняла, — слабо улыбается Согён. — Это сон. — Да, ты права. Только так я могу поговорить с тобой. — Что же вы хотите мне сказать? Это же вещее сновидение? Вы ведь можете предсказать будущее? Я слышала о подобном, или читала…не помню. — Сколько вопросов… Пытливый ум, требующий конкретной информации обо всём на свете. В этом ты похожа на моего сына…- богиня устало усмехнулась. — Хотя, ты и сама знаешь. — Я?! — искренне удивилась Согён. — Не имею представления, кто он. — Очень даже имеешь. Только в этом мире, полном вашей магии, я смогла поговорить с тобой. Очень жаль, что я не могу рассказать тебе всего. — Зачем же вы тогда вторглись в мой сон? Я и так мало спала в эту ночь, и в несколько последующих, я думаю, тоже… — Согён… Согён… Я очень хочу пить… — другой голос вырвал её из сетей сновидения, она подняла голову и протёрла глаза. — Ой, — девушка схватилась за затёкшую правую руку, — вот что значит спать в кресле; пообщалась с богиней… — С какой? — Хоши едва смог приподнять голову с подушки, и теперь смотрел на неё широко раскрытыми, окруженными глубокими тенями, глазами. — С Великой, — Согён разминала пальцы, морщась от боли. — С Аматерасу? — Это просто сон. Должно быть, я слышала, как ты меня зовешь, но не смогла сразу проснуться. Как же болит спина!       Она поднялась и пошлёпала на кухню в сопровождении лиса, который до этого момента мирно спал в ногах у принца. — Понравился он тебе, что ли? — бурчала она себе под нос, возвращаясь с кружкой воды. — Ты же терпеть не можешь чужих… Рюу поднял голову на хозяйку и тявкнул, жмуря янтарные глаза. — Значит, точно понравился. — вздохнула Согён, протягивая питьё Хоши. Тот вытянул подрагивающие от слабости руки и чертыхнулся, презрительно фыркнув. — Не очень приятно быть немощным, я понимаю…- прокомментировала его попытку сиделка. — Дай, я тебе помогу. — Я сам.- он уперто тряхнул головой. — Нет, — она отодвинула сосуд, чтобы он не мог до него достать. — Ты разольёшь, а мне даже переодеть тебя не во что. Ещё простудишься. Это, в конце концов, моя работа, от неё зависят наши жизни и жизни других людей. — Зачем тебе это? — его голос был осипшим и надтреснутым. — Ради денег, конечно.- она пожала плечами, заглядывая в кружку.- Что не понятно? Это всё, что я умею делать хорошо. Меня не кому содержать, я совсем одна в этом мире. Наверное это тебе трудно понять, будущий император? Лис подошёл ближе и, подняв голову, громко тявкнул, привлекая внимание. — Ну прости, дорогой, — засмеялась она, потрепав его по холке.- Разумеется, я не одна- у меня же есть ты! — Я не бесчувственный чурбан.- принц сдвинул брови.- дай, я сам.-он снова поднял полупрозрачную правую руку, нетерпеливо шевеля длинными тонкими пальцами. — Нет. Ты должен меня слушаться.- Согён отстранилась, буравя его тяжёлым взглядом. — Это ещё почему? — упирался Хоши, с трудом сглатывая. — Я хочу пить. В горле пересохло. Дай мне воды. — Командовать будешь у себя во дворце. А здесь — я главная, понял? Это вопрос жизни и смерти для тебя и для меня. Не злись. — Ты вредная. — он бессильно откинул голову на подушку и прикрыл веки.- Чёртова слабость, я не привык к такому. — Скоро пройдёт. А пока…- она открыла тумбочку, стоявшую около кровати, и, порывшись среди мелочей выудила от туда короткую бамбуковую трубочку, которую вставила в кружку. — Я это называю компромисс. Ты меня понимаешь? Хоши утвердительно кивнул. — Вот. Теперь ты не беспомощен и не разольёшь ни капли. Мы должны как можно быстрее найти общий язык.       Он быстро опустошил кружку и блаженно прикрыл глаза, учащённо дыша. — Это всё, что я хотел. — пробурчал больной, не открывая глаз. — Отлично. — она поднялась, и потянулась, сладко зевнув.- Не тошнит? Принц отрицательно качнул головой. — Вот и отлично. Нужно подумать, что с тобой дальше делать… Он вопросительно изогнул тёмную бровь, по прежнему не глядя в её сторону. — Пойду в лес, проверю силки и если повезёт, то сварю тебе вкуснейший суп из кролика. Лис радостно подпрыгнул и понёсся к входным дверям. — Он, что, понимает о чём ты говоришь? — Хоши приоткрыл один глаз. — Иногда мне так кажется. — пожала плечами хозяйка дома и вышла на улицу, прихватив с собой холщовый мешок для добычи. В маленьком домике стало тихо и невероятно пусто. Он отчего-то улыбнулся, дивясь тому чувству теплоты, которое она после себя оставила. Такая странная девушка, но в то же время близкая и понятная, из редкой породы людей, несущих в себе свет. За свою жизнь Хоши встречал таких, их можно было пересчитать на пальцах одной руки. Он огляделся, цепким взглядом оценивая убогую обстановку; подивился большому количеству книг и свитков, а так же мини-лаборатории на длинном столе, что занимал целый угол этого небольшого помещения. Реторты и перегонные кубы были недешёвым удовольствием так же как и внушительная коллекция химикатов, стоявшая на отдельном столике. На кухне- полки с травами в склянках, подписанных каллиграфическим почерком. Ха, простая деревенская целительница? Как бы не так! Люди подобной профессии и читать то, пожалуй не умеют, не то, что писать старинными иероглифами. Его придворный лекарь повесился бы от зависти, посети он эту скромную обитель. Хоши вздохнул и посмотрел на тумбочку, на которой Согён заботливо оставила кружку с водой, в которой торчала трубочка: теперь ему было достаточно наклониться, чтобы попить. Только непонятно, что она делает здесь, в такой глуши? Королю было бы гораздо разумней держать её при дворе. Что-то здесь не так или её правитель- идиот. Принц поморщился, переворачиваясь на бок, стремясь дать отдых затёкшей спине. Рана ныла противной нарастающей подёргивающей болью по мере того, как проходило действие наркотика. Но это состояние в какой-то мере даже радовало его, так как давало ощущение, что он снова вернулся в своё тело и управляет им. Его разум, наконец, начал покидать одурманивающий наркотический туман и ему хотелось подумать, восстановить прошлые события и выстроить хоть какой-то план, как он привык делать. Он пытался вернуть свои мысли в прошлое, но они путались, воспоминания словно вязли в липкой патоке, были замедленными и размытыми… это оказалось совсем не простой задачей для его разума. Хоши сосредоточился на своих чувствах и ощущениях, решив, что это самый простой путь хоть частично вернуть недостающие воспоминания. Он хотел полностью погрузиться в свой персональный глубокий омут памяти. Он глубоко вздохнул и ощутил на своём лице прикосновения холодного воздуха и вцепился в эту отправную точку мёртвой хваткой, отрешившись от реального мира… его кровать исчезла вместе с домом и лесом; в нос ударил запах соли и гниющих водорослей…. В то утро, перед его последним боем, было ветрено; порывы холодного воздуха приносили запахи костров, готовящейся еды, вьючных животных — обычная смесь для армейского лагеря. Он чуть замедлился, стремясь полностью окунуться в свои ощущения. Потом пришли звуки: людской гомон, смех, крики, бряцанье оружия и доспехов, ржание лошадей, треск углей в кострах, звон посуды. Наконец, он увидел себя, в доспехах, сидящим в белой императорской палатке, за столом; он даже почувствовал запах горячего риса и соуса. Было так ярко, солнце слепило глаза, вино имело чужой яркий травяной привкус — он долго не мог понять, почему оно казалось таким тяжёлым, словно в нём растворили безлунную ночь. Хоши усмехнулся сравнению, которое неожиданно пришло ему в голову; ведь когда-то он хотел стать писателем или поэтом, но бремя власти, данное ему при рождении никогда не позволило бы этой мечте осуществиться. Он вспомнил своего младшего брата-близнеца. Принц тяжело вздохнул, возвращая себе видение того утра: они сидят друг напротив друга, за их спинами замерли слуги и телохранители, готовые выполнить любой приказ. Цуки сосредоточен и спокоен, как всегда. Почти как обычно. Теперь это маленькое «почти» не давало Хоши покоя. Оно, как червяк, шевелилось в мозгу. Он улыбался ровно и почтительно, как и подобает младшему брату перед наследником. Цуки –он всегда, с самого рождениявсего лишь тень Хоши; он словно светит отражённым светом, всегда чуть на расстоянии, младший всего на десять минут, но слабее, тише, слишком внимательный, хорошо умеющий делать выводы и использовать людские слабости, тот, кто слушает и запоминает. Он всегда идёт позади — на шаг, на вдох, на одно сомнение. Слово «младший» для Хоши звучит как обещание защиты, а для Цуки — как приговор. Отец говорил, что тот сомневался ещё в утробе, пропустив своего более решительного брата вперёд, что он не хотел выходить и тем самым убил их мать. «Я думал, что ты видишь во мне опору, а ты видел лишь препятствие, — признаётся Хоши самому себе. Эту чашу с вином я принял из твоих рук… Я не чувствовал опасности… Я всегда прикрывал тебе спину, с самого детства. Не раз получал взбучку от отца за твои проделки. Ты — моя кровь. Ты хотел убить меня чужими руками, чтобы у тебя был повод отомстить и продолжить войну, которой я хотел положить конец. Ты бы остался единственным наследником и продолжил дело нашего полубезумного отца. Мы унаследовали империю, выстроенную на крови и его амбициях, на бесконечных маршах, на карте, что росла, пожирая соседей. Ты видел в этом силу, я же — устал от всего этого. Этот бой должен был поставить точку в этой войне. Мы бы победили и подавили мятеж этого небольшого королевства, но теперь всё изменилось… ты хочешь крови, мой младший брат, ты желаешь, чтобы империя росла на победах и людских жертвах, а ты был бы Императором… Таков твой путь, но не мой. Я лишь хотел, чтобы солдаты вернулись домой, чтобы границы перестали быть кровоточащими ранами, и чтобы народ жил, а не выживал. Я был для тебя угрозой, ибо лучше мёртвый герой, чем живой император, который выберет мир. Ты не смог бы меня победить в честном бою, и ты выбрал яд, чтобы наши враги убили меня сами, а ты бы отомстил… Я не насторожился, я всегда ждал удара извне, но никак не изнутри. Ты понял, что пока я жив, Империя никогда не станет такой, какой ты хочешь её видеть. Я был слепым глупцом…ты не хотел править со мной, ты хотел править вместо меня…» Яд подействовал не сразу, а только на поле боя: руки стали медленнее, тело будто отставало от мысли, а меч- его меч — не откликнулся тотчас: он словно сделал вид, что не слышит своё имя. Та приморская пустошь, окружённая горами, всплывала в памяти отрывками: птицы в вышине, крики, звон стали, земля под ногами, дрожащая от топота копыт их врагов. Он знал: если бы был в полной силе, если бы клинок материализовался мгновенно, как это было всегда, ни один из них бы не подобрался так близко, чтобы бросить копьё в будущего императора. Он чувствовал, как сила пытается прорваться сквозь затуманенное сознание, как клинок ждал — а он не мог его призвать. И вот это — было хуже всего… Не плен. Не темница. Не боль. А мысль, что в тот миг он сам не захотел драться. Потому что где-то глубоко, в сердце, он всё ещё надеялся, что Цуки одумается, что его младший брат не переступит эту черту. Ведь он ещё помнил маленького слабого мальчика, который шёл за ним по лабиринтам дворцовых садов и верил, что старший брат всегда знает правильный путь. «Ты хотел моей смерти не из ненависти, — думает он сейчас.- Ты просто хотел, чтобы я исчез, или никогда не рождался. Я потерял не трон, я потерял дом» И, что больнее всего — он всё ещё не может ненавидеть Цуки так, как, возможно, должен. Хоши медленно открывает глаза и долго смотрит в потолок, словно в поисках ответов на свои вопросы в рисунке щелей старых досок. Сознание словно накрывает непроницаемая чёрная вуаль: он проваливается в сон, ощущая этот переход как падение на грязный пол подземной темницы. От ощущения беспомощности хочется выть, боль тупо шевелится в груди, невыносимо хочется пить, но вместо воды дают лишь то вонючее пойло, после которого наступает забытье. Настой сковывает мышцы, затормаживает мысли, угнетает чувства: уже не так больно, события прошлой жизни кажутся далёкими и не реальными… Кто он? Где он находится? Он слеп и не слышит ничего, кроме звука падения капель… он хочет кричать, но не хватает сил, его бьёт постоянный озноб, выламывающий кости и разрывающий мышцы. Он уже ничего не хочет, не хватает сил даже думать, он просто ждёт очередную подачку, усмиряющую боль хоть ненадолго. Холод камня подтачивает его силы. Он умрёт здесь даже не помня, что жил… Страх сковывает разум, ледяными щупальцами сжимает сердце. Он предан и забыт; надежды на спасение нет. Но вдруг что- то мягкое касается щеки и нежный голос произносит его имя. — Ты снова весь горишь, Хоши. Тебя нельзя оставлять одного. Холодная ткань ложится на лоб. -Вот, сейчас станет легче. Трубочка касается его сухих губ и он жадно пьёт горьковатый отвар. -Тебе снилось что-то плохое? Ты стонал и мотал головой. — Мне снился плен.- Хоши медленно открыл глаза, встретившись с её озабоченным взглядом.- В вашем каземате не слишком весело. — Я не понимаю, если ты так ценен, как писал мне король, то почему они так отнеслись к тебе? — Они сделали всё, чтобы я не мог сопротивляться.- он снова смежил веки и лежал, часто дыша. — Разве кандалов не достаточно? Зачем было травить тебя, ведь можно было легко не рассчитать дозу и ты бы заснул навсегда. Согён поднялась прошла на кухню, где на плите стояла кастрюля с бульоном, от которой исходил умопомрачительный аромат варящегося мяса со специями. -Если бы я был в сознании, то смог бы, наверное, призвать меч и тогда цепи бы меня точно не остановили. По крайней мере пока я ещё не ослабел от раны. -Призвать? — она повернулась к говорившему всем корпусом и взмахнула от удивления большой деревянной ложкой.- Это как? Разве так можно? — Можно. Это древняя магия. Я унаследовал трон от своего отца и то, что меч пришёл ко мне- прямое тому доказательство. Никто не может забрать его у меня, пока я жив. И следующий наследник не может занять моё место. — На самом деле, это очень удобно.- заметила девушка.- сразу всё понятно: кто есть кто. — Да.- он вяло кивнул самому себе и тяжело вздохнул.- но теперь он не приходит даже ко мне. — А кто наследник? — Мой младший брат. Он знает, что я жив. Но ему нужно, чтобы я был мёртв. — С чего ты взял? — Согён шинковала морковку на деревянной доске и внимательно слушала своего подопечного. -То, что я нахожусь здесь уже говорит о многом. Я попал в плен так глупо, что передать не возможно.- он посмотрел на свои руки, на запястья, перемотанные бинтами. -Со всяким может случиться.-покладисто заметила его сиделка. — Только не со мной! -вдруг зло прошипел будущий император.- ты не понимаешь? Меня предали те, кому я безоговорочно доверял! Цуки не мог провернуть это дело один! У него должны быть сообщники! И если бы меня убили, как он и задумал, то трон был бы сейчас в его руках! Мне не жить в любом случае…даже если твой король отпустит меня домой, там меня убьют, но не публично — это слишком рискованно, так как мой народ признал во мне своего правителя, скорее всего это будет наёмный убийца или медленно действующий яд. Согён вздрогнула от неожиданности и покосилась на него, лежащего отвернувшись к стене. — Так, что вот так обстоят дела. Твой король надеется на мир, но его не будет- Цуки будет продолжать захватнические войны и расширять границы империи. Я-лишь разменная бесполезная монета. Он пошёл на крайние меры потому, что знал: как только я взойду на трон, мы больше не будем воевать. — Но ведь есть же какой-то выход.-Девушка подошла ближе и уселась в кресло. Хоши повернул голову и спокойно произнёс, глядя ей прямо в глаза: — Я вовсе не избалованный принц, за которого ты меня принимаешь. Я- воин. Я на войне с четырнадцати лет. Я видел смерть, кровь и боль. Я был ранен и не развращён дворцовой роскошью. Вся моя сознательная жизнь прошла в походах и на маршах. Я такой же капризный правитель как и ты- простая деревенская безграмотная целительница, которая способна лишь поставить пару пиявок да принять роды у козы. — Чтооо?! Это ещё почему?! Я что, плохо выполняю свою работу? Не все простые девушки- дуры! — зло выпалила она.- Это несправедливо! Принц указал на стопки книг, сложенных на полу и на лабораторию у окна. — Я же не слепой и не глухой. Ты образована и получила хорошее воспитание. Твоя речь правильна, хоть и говоришь ты непривычно много, но это видимо от того, что ты одинока в этом лесу. И внешность твоя, должно быть, отпугивает от тебя местных. Как тебя называют? Голубоглазый демон? — Могу сказать о тебе то же самое. Держу пари ты не похож на папу с мамой. Зеленоглазый демон! Он засмеялся, запрокинув голову: — Я смотрю тебе палец в рот не клади! Как ты сама здесь живешь? Ты сирота? Кто тот мужчина, который станет на твою защиту? Женщины в наших странах не могут жить сами по себе. Они слишком слабы для этого. Они рождены чтобы быть дочерьми, сёстрами, женами, бабушками и нуждаются в опеке. — Куча тупых вопросов. У меня тоже есть меч. И пока мне удавалось выжить и остаться целой и невредимой. Мне покровительствует наш король. — На его месте я бы выдал тебя за муж за одного из своих чиновников и держал при дворе. Теперь очередь для презрительного фырканья дошла до Согён — У меня своя голова на плечах и мне не нужен поводырь. Мне позволено здесь жить, пока удаётся вытаскивать с того света больных, с которыми не справился придворный лекарь. Я спасла жизнь нашему правителю и Вам, Ваше Высочество. — Ты обиделась? Прости, я не привык разговаривать с умными женщинами. — Ещё и льстец.- констатировала она, тяжело вздохнув.- Это хорошо, что у тебя появились силы на спор. Меня это радует. — Ты очень красивая. Извини за прямоту. Не могу отвести глаз.- неожиданно выдал раненый. — Фу, мог бы что-нибудь и поизящней придумать. Чему тебя только во дворце учили. — Точно не тому, как общаться с такими, как ты. — Какими «такими»? — Согён зло стиснула кулаки. — Которые считают, что ровня мужчинам, а, возможно, и превосходят некоторых из них. — Тебя это не устраивает? Ты к тупым наложницам и служанкам, которые выполняют все твои прихоти, привык? — краска залила её лицо. — Румянец тебе идёт.- он щурил глаза и искренняя улыбка озаряла его красивое лицо- Наложницы мне никогда не нравились. Играть с живыми куклами неинтересно. — Ну конечно! Ты ж у нас не избалованный принц… И не жестокий завоеватель соседних государств.- она уже пожалела о сказанном и прикусила язык.- прости, это было глупо с моей стороны. Я отвыкла от общения с людьми, здесь, в этой глуши. Хоши помолчал, глядя куда-то вглубь себя, словно собираясь, чтобы сделать шаг. -Я понимаю, что большинство мужчин- похотливые скоты, которые смотрят на тебя, как на мясо и тебе приходится с этим бороться всю жизнь.- неожиданно продолжил он.- У тебя нет старшего брата или мужа. Того, кто мог тебя защитить. Должно быть, тебе тяжело. Она уставилась на него медленно моргая. — Я пока что справлялась. Когда нужно идти в город, я переодеваюсь мальчиком… — И у тебя получается обмануть кого-то этим маскарадом? — он недоверчиво покачал головой. — Не всегда, — грустно вздохнула она.- пару раз пришлось бежать от этих уродов. Хоши нахмурился и скрипнул зубами. — Так что там за проблема с твоим мечом? — она попыталась перевести разговор в иное русло. — Он не приходит.- принц пожал плечами.- очевидно, считает, что я ещё не достаточно силён. — А ты уверен, что он не у твоего брата? — Смотри.- Хоши с трудом принял полу -сидячее положение, вытянул свою правую руку ладонью вниз и закрыл глаза. На кончиках его пальцев возникло зелёное свечение постепенно складывающееся в некое подобие рукояти нодати, полупрозрачной, но вполне узнаваемой. Длинное лезвие сформировалось из бегущих искр, но внезапно всё пропало. Он разочарованно выдохнул. — Ух ты.- Согён восхищённо потрогала его прохладные пальцы.- Так он действительно существует! Честно говоря, я думала, что ты бредишь под воздействием Сонного корня. — Ничего я не брежу. Ты сама всё видела.- он снова откинулся на смятую постель. — Так, — она легко поднялась и пошла на кухню.- Нужно тебя покормить. Лис тявкнул и ринулся к своей миске. -Ну конечно, и тебя тоже! — откликнулась хозяйка, доставая тарелки и ложки. — Я не смогу встать.- подал голос Хоши смущённо. — Тебе не нужно, я принесу. Хорошо, если у тебя получится держать ложку. Пить суп из трубочки не получится. — Я постараюсь.- тихо прошептал он.- Пахнет очень вкусно. -О, у тебя появился аппетит! — Согён улыбалась, ставя перед ним маленький столик с тарелкой полной ароматного супа. Я поем на кухне, если что, зови. — Хорошо. Он взял ложку подрагивающими пальцами и ел медленно, стараясь ничего не расплескать. — Молодец.- хозяйка взяла столик вместе с пустой посудой. — Я не ребенок, чтобы меня хвалить за опустошённую тарелку.- заметил он. — Можно было просто сказать: « спасибо»! — заметила она. — Спасибо! Было очень вкусно! — Вот молодец! — засмеялась Согён.-Хороший мальчик. Принц презрительно фыркнул положил голову на подушку. Она потрогала его прохладный лоб и удовлетворённо кивнула: — Лихорадки нет, ты достаточно силён, чтобы держать ложку, значит, тебе можно принять ванну.- она сделала паузу и сморщила нос.- просто необходимо! — Я бы с удовольствием помылся, но где? -Я обычно это делаю в горячем источнике, но ты туда точно не дойдёшь, да и переодеть тебя не во что…- она задумчиво потрогала кончик своего носа.- придется подогреть купель и сходить в город за одеждой. Мне всё равно нужно купить основу для заживляющей мази. — А обезьянки там есть? — Что?! Тебя опять накрыло? -девушка приблизила лицо, заглядывая в его зрачки.- Вроде не расширенные… Ты о чём? Он рассмеялся, запрокинув голову и закашлявшись: — У меня на родине зимой в таких источниках греются мартышки целыми семьями. Наша няня водила нас, ещё детей, смотреть на них. Цуки кидал в них снежками и мы дрались, с ним, пока слуги не растаскивали. Мне было так жаль этих маленьких созданий и я кормил их морковкой. Это одно из приятных воспоминаний детства. — Фухх, — выдохнула Согён.- напугал. Они бывают там только зимой и то, когда навалит много снега. Не ходи их искать. Подожди меня здесь, хорошо? — А куда же я денусь? До города далеко? -Полчаса пешком. Пойду, переоденусь. — В какую сторону? — он произнёс эти слова в спину девушке. Она резко обернулась и погрозила ему пальцем: — Даже и не думай! Заблудишься в лесу и тебя съедят волки! Тогда мне точно не заплатят. — Одни деньги на уме.- буркнул он. — Мне, в отличии от тебя, приходится их зарабатывать. -Молчу.- Хоши поднял руки.- Я волнуюсь. — С чего бы тебе волноваться? — Ну, если ты не вернёшься, то я, скорее всего, здесь умру.- он картинно сложил руки на животе и закрыл глаза.- тогда тебе точно не заплатят. — Не умрёшь.- она показала ему кулак.- Я вернусь.