Часть 9 Тепло на ладони

Эмбер открыла глаза и неяркий солнечный свет невесомо скользнул по её лицу, словно кто-то невидимый коснулся его ладонью. На часах уже почти одиннадцать, а она всё ещё лежала в полусне, прислушиваясь к собственным мыслям и эху прошлой ночи, когда её история оживала, дыша и продолжаясь так, будто Эмбер видела каждый момент перед собой. Её герои жили, двигались, чувствовали, а она лишь записывала за ними, словно это могло сделать их мир реальным. Ноутбук, лежащий рядом на кровати, давно ушёл в режим ожидания. Она захлопнула крышку и поднялась, сладко потянувшись. Звонок в дверь застал её в ванной, за чисткой зубов. Она ойкнула и, выплюнув зубную пасту, метнулась к дверям, слушая своё беспокойно забившееся сердце. — Привет! — Меттью стоял снаружи, обезоруживающе-мягко улыбаясь и протягивая ей большой стакан капучино. На нём была лёгкая светлая куртка, голубые джинсы и белые кроссовки. Чуть отросшая светло-русая чёлка падала на лоб и светящиеся от радости глаза. — Привет! — выдохнула она, смущённо опустив глаза на свою пижаму с Микки Маусами видимую через неплотно запахнутый халат.— Входи. Извини, я только проснулась. Всю ночь писала. Эмбер потёрлась щекой о косяк и только потом подняла на гостя заспанные глаза. — Вдохновение? Не извиняйся. — он отрицательно качнул головой.- Сон- для слабаков! — Именно оно. — Эмбер поставила кофе на столик. — Ты уже успел смотаться в кофейню? — Ага. — Меттью огляделся вокруг. — При помощи пыток и шантажа я вынудил баристу рассказать мне, какой ты предпочитаешь кофе и выпечку. Он открыл сумку и выудил оттуда коробку с пирожными. — Откуда ты знал, что я ещё не позавтракала? — она удивлённо изогнула бровь. — Не знаю. Так получилось. — он снова смущённо улыбнулся, словно не мог перестать это делать. — Я тоже сегодня не спал. Поговорил с матерью. — А где она живёт? — Эмбер подхватила свои джинсы со стула. — Недалеко. Я плохой сын — редко её навещаю. Она скучает. — его голос приобрёл лёгкий оттенок грусти. — Нужно делать это чаще. — Заметила Эмбер. — Пока есть кого навещать. Я переоденусь. Располагайся. Мэттью сделал шаг внутрь большой гостиной. Деревянный пол тихо скрипнул, словно отмечая присутствие чужого, и этот звук отозвался в нём странным чувством: будто он вошёл не просто в чужое пространство, а в чью-то память. Здесь не было свежести обновления, не было даже попытки начать заново: всё оставалось таким, каким было тогда, когда родители Эмбер ещё жили здесь. От этого дом казался наполненным не вещами, а отсутствием чего-то важного. Он медленно осматривался, ничего не касаясь, словно боясь вторгнуться на запретную территорию. Время здесь, казалось, текло иначе или застыло вовсе. В тишине этого дома всё дышало прошлым: полки с безделушками, фотографии счастливой семьи на стенах, с любовью и вкусом подобранный текстиль и обои. Фото на стенах он рассматривал дольше всего. Родители Эмбер смотрели с них спокойно, без пафоса, без желания быть замеченными или принять красивую позу. С ними рядом всегда находилась их малышка — дочь. Обычные, живые лица. И Мэттью вдруг ощутил острое, почти неловкое чувство: она выросла в любви, которая не исчезла даже после их ухода. Она просто стала тише, как этот дом. Возможно, именно здесь она научилась прислушиваться к себе и ценить одиночество. Мэттью поймал себя на мысли, что Эмбер удивительно точно вписывается в атмосферу старого дома, хотя на первый взгляд это могло оказаться странным для такой молодой девушки. Не как хозяйка, а как продолжение — как та, что осталась, когда всё остальное ушло. Она ничего не изменила не потому, что не могла, а потому, что не хотела стирать следы. Этот дом, несомненно, был её якорем, а возможно, и убежищем — тихой гаванью, в которую хочется возвращаться каждый день. Он отпил остывающий кофе из своего стакана, глядя, как слабый ветерок шевелит тонкие занавески. Этот дом — не просто стены и мебель. Это храм её жизни, её прошлого, её мыслей. Теперь он видел Эмбер через призму её жилища — осторожную в выборе окружения, немного уставшую от бешеного ритма жизни, ту, что живёт между прошлым, настоящим, воображаемыми мирами и ценит одиночество. Он заметил тот самый ноутбук на столе — её соратника по бессонным ночам. В нём она писала не просто историю — она жила в ней. Этот дом, пропитанный прошлыми эмоциями, счастьем и бедами, давал ей непреложное право говорить о судьбах, потерях, сложном выборе, потому что она сама жила среди всего этого каждый день. Теперь ему ещё больше хотелось прочесть её историю, в которой, несомненно, будет очень много от самой Эмбер — девушки, несущей в себе Свет. Теперь это утро, мягко переливающееся через тонкую пелену штор, стало их общим воспоминанием. Оно органично вплелось в реальность этого дома — в каждой тени, в каждом запахе и звуке. Он вторгся в эту статичную минивселенную и словно сдвинул её с мёртвой точки. Это он умел. Именно для этого он был создан. Мэттью почувствовал, что её мир, её тишина, её воспоминания стали вдруг общими… Или были таковыми всегда? Он снова почувствовал тот самый укол узнавания: не болезненный, но заставляющий сердце биться сильнее. Дом больше не казался ему старым — теперь он казался бережно сохранённым. И мысль, что Эмбер так легко и быстро впустила его сюда — в это пространство, в эту память, да ещё дав возможность оглядеться — отозвалась внутри тёплым, почти пугающим чувством ответственности. Он чувствовал: если он останется рядом с ней, ему придётся принять не только её свет, но и этот дом, и всё, что в нём живёт между стенами, и бережно сохранить это. И почему-то эта мысль его не оттолкнула. Я хочу защитить тебя… Наоборот, она показалась ему самой естественной и приемлемой. Эмбер вернулась, одетая в джинсы и тонкий свитер и, усевшись за стол в гостиной, взяла свой кофе. — Идеально. — прокомментировала она, счастливо жмурясь. — Лучшее, с чего можно начать длинный день. — Почти полдня уже прошло. — Заметил Мэттью с удовольствием наблюдая, как она пьёт. — Тебе не нужно открывать клинику? — Нет. Сегодня выходной. Ключи у меня. — Она пожала плечами. — Мы заберём Снежинку, я обработаю швы у Роя и всё. — Кто такой Рой? — Один очень добрый и очень глупый лабрадор, который проглотил мусорный пакет. К слову, разумеется, вместе со всем мусором. — она широко всплеснула руками и расширила глаза. — Чего там только не было! Ты не поверишь! Б-р-р! И всё это безобразие прошло из его желудка в кишечник и вызвало непроходимость. Пришлось сделать операцию. — О! И как? — он сочувственно покачал головой. — Всё зажило, как на собаке! Он может снова есть всякую гадость. — Может, это послужит ему уроком. — Предположил Мэтт. — Кому?! Лабрадору?! — она засмеялась. — Боюсь, что он станет нашим постоянным клиентом! Одна надежда, что хозяева будут внимательней за ним смотреть. Собака — большая ответственность. Да и любое другое животное тоже. Эмбер взяла из его руки пустой стаканчик и понесла на кухню, чтобы выбросить в мусорное ведро. — У тебя очень уютно. Дорого обходится, наверное, содержать такой дом? Она вздохнула. — Да, пожалуй. Он не новый, всегда что-то ломается. Я понимаю, что рано или поздно его придётся продать. Но я пока не могу. — Эмбер стояла напротив кухонного окна, вся залитая солнечным светом, как персональное божество этого места. — Но верю, что придёт такой момент, и я перестану жить прошлым. — Ты религиозна? — Что? — Она непонимающе сузила глаза, всматриваясь в его лицо. — С чего ты взял? Мэттью кивнул в сторону статуэтки Девы Марии, отлитой из гипса, стоящей на полке перед рядами книг. — Ох, нет! Её купила мама на гаражной распродаже за один доллар. Говорила, что под влиянием момента, но на самом деле ей нравилось её грустное красивое лицо. — Значит, нет? Не веришь, что кто-то создал всё это? — Небо и Землю? Нет. Я атеистка. Эволюция и всё такое… Большой взрыв и бесконечная Вселенная. — она принялась за круассан, собирая сыплющиеся крошки на ладонь. — И никогда не молилась? — Лишь однажды. Но меня никто не услышал. Потому что слышать некому. Я не верю в дядьку на облаке. А ты? — Я тоже нет. Но ты молилась… — Это было из серии: «На падающем самолёте не бывает атеистов». Временная слабость. Я обращалась к Богу целую неделю, пока моя мама умирала в реанимации. Я не просила вернуть из мёртвых моего отца, я просто просила оставить её со мной, в каком бы состоянии она ни была… Так что с Всевышним у меня личные отношения, то есть их нет. Я считаю, что его нет. Видя, как всё в этом мире так намешано, я не могу верить в справедливого бога. В нашей религии нужно страдать и умереть, лишь потом нам обещают Рай. Это глупо, как по мне… и скучно, к тому же… — она задумчиво посмотрела в окно, на ветви старого клёна, раскрашенные во все оттенки алого. — Я от чего-то разговорилась сегодня. Я это никому не рассказывала. Прости, что вывалила на тебя эту кучу. — Ничего страшного. Я однажды прочитал, что Господь любит атеистов, потому что они не грузят его своими проблемами. — усмехнулся Мэтт. — А я где-то читала, что молитва — это оскорбление Бога, как всезнающего существа, и стремление навязать ему своё видение проблемы. Я не верю, что ему до каждого есть дело и на каждого план. Это слишком самонадеянно. — Так ты веришь, что там… — Он поднял указательный палец. — Кто-то есть? — Нет. Но у меня к нему было бы очень много вопросов. — Назови хоть один. Эмбер задумалась, покусывая нижнюю губу и глядя в пол. — Я хотела бы знать, существуют ли прошлые и будущие жизни… Как всё устроено и откуда взялось… — Я расскажу тебе позже. — засмеялся Мэттью. — Да, Господи, я буду ждать с нетерпением! — захохотала Эмбер. — Как говорила моя бабушка: вот умрёшь и всё узнаешь! Она всегда считала, что я задаю неудобные вопросы. — Моя мать тоже так говорит. — он склонил голову, любуясь игрой света в её волосах. — Сегодня погода, как ты заказывала. Очень тепло и солнечно. — А вечером будет дождь? — не переставая улыбаться, спросила она, быстро включаясь в игру. — Обязательно. — максимально серьёзно кивнул он. — С грозой. — Значит, ты можешь управлять погодой? Мэттью медленно опустил голову в знак согласия. — Это просто здорово… — Эмбер звонко хлопнула в ладоши. — Ты веришь в меня? — он смотрел на неё, не отрывая глаз. В радужной оболочке переливались изумрудные искры, прорываясь сквозь обычную зелень человеческого взгляда. — Верю! — она пожала плечами и засмеялась, поблёскивая влагой в уголках глаз. В этот момент он вдруг понял, что этот дом давно не слышал её громкого искреннего смеха; его стены словно прислушивались к забытым звукам, он притих и насторожился. *** Они вышли на крыльцо, и дверь за их спиной тихо щёлкнула замком, отрезая уютную тишину дома от шумного мира. Воздух сразу обнял их — прохладный, прозрачный, пахнущий прелой листвой, древесным дымом и тем особенным осенним озоном, который бывает только после грозы. Город жил своей обычной жизнью. Вокруг кипела суета: люди спешили по тротуарам, уткнувшись в телефоны или воротники пальто, машины бесконечным потоком скользили по асфальту, шурша шинами, где-то вдалеке истерично верещала охранная система, а ветер гонял по мостовой бумажные стаканчики и сухие листья. Но для Эмбер и Мэттью всё это существовало словно в другом измерении. Шум города стал приглушённым, как будто кто-то невидимый убавил громкость на огромном пульте управления реальностью. Люди вокруг казались размытыми тенями, статистами, которые двигались по своим маршрутам, не замечая главного действия, разворачивающегося прямо у них на глазах. Они спешили, суетились, жили своими заботами, но всё это было лишь фоном, декорацией, созданной для того, чтобы оттенить важность этого мгновения. Мэттью шел рядом, чуть замедлив шаг, чтобы их плечи почти соприкасались. Он смотрел на неё и знал: всё это — каждый луч солнца, пробивающийся сквозь кроны клёнов, каждый порыв ветра, поднимающий золотую листву, каждый звук города — существует только потому, что она здесь. Он создал этот мир, и сейчас он словно неосознанно подстроил его под их шаг: листья падали медленнее, когда они проходили мимо, свет становился мягче, касаясь её волос. — Красиво сегодня, — тихо сказала Эмбер, поправляя шарф. Она смотрела на улицу, но её взгляд был сосредоточен не на пейзаже, а на чём-то внутреннем, словно она чувствовала ту же невидимую нить, что и он. — Да, — согласился Мэттью, и в его голосе прозвучала двойная истина. — Идеальная погода для прогулки. Они пошли по тротуару, и город расступался перед ними. Кто-то обходил их, кто-то смотрел вслед, но всё это было неважно ибо весь мир сузился до пространства между их ладонями, до ритма их шагов, до тихого дыхания осени вокруг. Эмбер вдруг остановилась, подняв голову к небу. Солнце светило ярко, но не грело, как летом, а лишь окрашивало всё вокруг в тёплые медовые тона. — Знаешь, — сказала она, и в её глазах мелькнула странная задумчивость. — Мне кажется, что все эти люди… они будто спешат куда-то, чтобы освободить дорогу нам. Будто весь город знает, что сегодня мы должны просто идти. Не бежать. Не суетиться. А просто быть рядом. Мэттью улыбнулся. Она чувствовала. Она всегда чувствовала больше, чем должна была знать смертная. — Может, так и есть, — ответил он, протягивая ей руку, чтобы помочь перейти через лужу, оставшуюся после ночного дождя. — Может, весь мир сегодня работает на нас. — Это чертовски приятно.- она не могла перестать улыбаться. Эмбер вложила свою ладонь в его, и в этот момент шум города окончательно исчез. Остался только шелест листьев под ногами, тихое дыхание осени и тепло её руки в его руке. Всё остальное — спешащие прохожие, гудящие машины, высокие здания — превратилось в красивую, качественную декорацию. Фон, на котором происходило единственное настоящее чудо — их встреча, их шаг, их общее начало. И даже ветер, подувший им в спины, казался не случайным порывом, а мягким толчком, подгоняющим их туда, где их уже ждала судьба — в виде маленького белого комочка в ветеринарной клинике и всей жизни, которая начнётся после этого дня. — Куда нам сначала? — спросил Мэттью, поправляя ремешок сумки на плече.- мы же просто идём вперёд? — В зоомагазин. — ответила Эмбер, застёгивая куртку. — Снежинке нужно много всего. Корм, лоток, игрушки, когтеточка… Список длинный. «Она даже не подозревает», — подумал он.- «Не знает, кто я. Не знает, что я чувствую её душу на расстоянии. Не знает, что я создал этот мир, в котором мы идём сейчас». Он почувствовал боль от того, что не может сейчас рассказать всего, от того, что он вынужден лгать ей… — Ты всегда такой задумчивый? — голос Эмбер вывел его из размышлений. — Иногда. — он улыбнулся. — Просто смотрю на мир. Он сегодня особенно красивый. — Это из-за света. — она кивнула на небо. — Осенью свет особенный. Мягкий, тёплый, тягучий, как мёд. Знаешь, я люблю это время года. Всё замирает перед зимой, будто делает глубокий вдох перед долгим сном. Ты смотришь на мир с таким восхищением; я не видела такого взгляда ни у кого раньше. — Я люблю особенный, глубокий синий цвет осеннего неба. Оно совсем не такое, как летом, глубже, что ли— Меттью смотрел вверх, сквозь кружево кленовых листьев.- осень- это покой… Я так много хочу рассказать тебе. *** Зоомагазин встретил их звонком колокольчика над дверью. Внутри пахло опилками, кормом и чем-то живым — тёплым, пушистым, настоящим. — О боже. — Эмбер прижала руки к груди. — Я могла бы жить здесь! Вдоль стен стояли клетки с хомяками, кроликами, морскими свинками. В аквариумах плавали рыбки, окрашенные во все цвета радуги. Попугаи перекликались на своём птичьем языке, создавая симфонию звуков. Мэттью смотрел не на животных. Он смотрел на неё. На то, как светятся её глаза, как она улыбается, проходя мимо клетки с котятами. — Смотри! — она указала на маленького рыжего котёнка, который спал, свернувшись калачиком. — Какой милый! — Замечательный малыш! — Я бы их всех забрала домой, но я редко там бываю и не могу позволить себе даже одного… — Давай выберем то, что ей нужно. — он мягко взял её за локоть и повернул к полке с кормом. — Ты же сказала, что мы пришли за покупками. Они ходили между рядами, и Эмбер объясняла, что нужно, а Мэттью молча складывал всё в корзину: корм премиум-класса, наполнитель для лотка, миски, игрушки, мягкая лежанка, шампунь, капли от блох, витамины… — Ты слишком много покупаешь. — Протестовала Эмбер, когда он добавял в корзину очередную игрушку. — Она должна быть счастлива. — просто ответил он. — Это котёнок, а не принцесса. И она обязательно будет счастлива, имея такого любящего хозяина. — Я постараюсь её не подвести. — Хорошо.- она похлопала его по руке.- иногда ты бываешь таким серьёзным. Она смотрела на него, и в её взгляде было столько вопросов, что он испугался — не сможет ли она прочитать правду в его глазах. «Не сейчас», — подумал он.- «Ещё не время. Она не готова. Я не готов». Он расплатился, сложил покупки в пакет и обернулся к своей спутнице, опять прилипшей к витрине с котятами. — Идём? Она кивнула, беря его под руку и выходя из магазина. *** Ветеринарная клиника находилась всего в двух кварталах. Всё тоже небольшое здание из красного кирпича с зелёной вывеской, теперь выглядело тихим и закрытым. Окна были затемнены, табличка на двери сообщала: «Выходной». Эмбер остановилась перед входом и порылась в сумке. Послышался знакомый металлический лязг ключей. — Я предупреждала, что сегодня выходной, — сказала она, найдя нужный ключ. — кроме нас никого не будет. — Ты хочешь сказать, что мы проникнем внутрь как воры? — Мэттью улыбнулся, но в его глазах мелькнул интерес. — Хуже. Как владельцы, — она вставила ключ в скважину, замок щёлкнул приятно и звонко. — У меня есть свои ключи. Я здесь работаю почти каждый день и арендую это помещение. Дверь открылась, впуская их в прохладный полумрак. Внутри пахло дезинфектантами, лекарственными травами и чем-то приторно-сладким — возможно, лакомствами для животных, которые хранились в шкафах. Тишина стояла особенная, звонкая, какая бывает только в пустых общественных местах. Эмбер включила свет только в коридоре. Мягкое гудение ламп нарушило сонную тишину. — Пойдём, — шёпотом сказала она. — Она там, где мы её оставили. Они прошли мимо пустых смотровых кабинетов. Мэттью чувствовал себя странно. Он был здесь вчера вечером, когда приносил котёнка, но сейчас пространство казалось ему иным. Увидев Эмбер, котёнок начал мяукать и тереться о прутья. — Привет, малышка! — Эмбер открыла дверцу и осторожно вынула котёнка. — Как ты тут? Скучала? Снежинка была чистой, пушистой, её белая шёрстка сияла под искусственным светом. Она сразу узнала Мэттью и потянулась к нему, громко мурлыкая. — Кажется, она тебя помнит, — улыбнулась Эмбер.- животные всегда чувствуют добрых людей. Мэттью взял котёнка на руки, и в этот момент произошло то, чего он не ожидал. Он закрыл глаза и коснулся сознания маленького существа. Это было просто. Не то, что касаться разума людей, чего он поклялся себе никогда больше не делать, настолько болезненным это оказалось. Внутри, за пушистой оболочкой, теплилась знакомая искра. Древняя, верная, светящаяся тёплым янтарным светом. «Это ты?» — мысленно спросил он.-«Откуда я тебя знаю?» Котёнок мяукнул и ткнулся мокрым носом в его подбородок. Мэттью потрясённо открыл глаза. Он узнал эту душу, так же, как раньше узнал Эмбер. Видение на секунды накрыло его разум: в нос ударил запах хвои и цветов, а холёный рыжий лис бежал по высокой траве на опушке леса. Он с трудом моргнул, отводя взгляд. — Что случилось? — Эмбер нахмурилась, заметив, как он замер. — Ты слишком серьёзно смотришь на неё. — Не знаю.- он говорил медленно, подбирая слова.- Голова закружилась. — Может тебе присесть? — она испуганно заметалась, неся ему стул.- Посиди, а я закончу дела. Принесу тебе воды. Она вернулась с кружкой с изображённым на ней логотипом клиники и протянула ему. — Всё хорошо? — спросила Эмбер, кладя ладонь на его лоб и озабоченно глядя в глаза.- у тебя нет аллергии на кошек? — Всё хорошо.- ему было приятно прикосновение тёплой ладони.-Я здесь посижу немного. — Посадить Снежинку в переноску? -Я подержу её. -Хорошо. Я пойду, заполню бумаги и обработаю Роя. Хорошо? — она вымученно улыбнулась.- с вами будет всё будет в порядке? — Конечно.- он поднял голову и всмотрелся в её испуганные глаза, не желая отпускать даже на несколько минут. Она вышла в приёмную, к стойке администратора, где стоял компьютер. Мэттью остался в изоляторе наедине с котёнком. — Ты особенная, да? — тихо спросил он. Снежинка мяукнула в ответ и лизнула его палец шершавым языком. — Мы раньше встречались? Я не помню. Как странно…- он говорил нежно поглаживая светящегося от счастья котёнка по спинке.- Ты каким-то образом прикреплена к Эмбер. Как я вчера не заметил… Шерстяной комочек снова мяукнул, словно понимая каждое слово. Его глаза на мгновение вспыхнули тем самым янтарным огнём, который бывает у лис в глубоком лесу. Меттью знал, что эту перемену цвета видит только он. Когда Эмбер вернулась с распечатанными документами, они вышли на улицу. — Куда теперь? — спросил Мэттью, поправляя ремешок сумки на плече. -Ты, наверное, домой…- она наигранно-безразлично пожала плечами.- Я тоже… Мне нужно…- окончания фразы она не придумала и стояла, смущённо глядя в пол, слегка покраснев. Ей не хотелось отпускать его и это было более чем странно. — Поможешь мне обустроить её уголок? — он милостиво пришёл ей на помощь.- У меня никогда не было кошки. — Хорошо. — вскинулась Эмбер, впрочем попытавшись скрыть свою радость.- Это далеко? — Моя машина осталась у твоего дома, так что не возражаешь, если мы пройдёмся пешком? — Прекрасно! Нужно использовать эту погоду на полную катушку! Ведь скоро похолодает и задуют ветры. — Не скоро.- задумчиво улыбнулся Метт.- ещё долго будет тепло. — Как хорошо иметь друга, управляющего погодой! — засмеялась она, легко и непринуждённо.