Часть 11 Остров в тумане

Остров в тумане — Продолжишь свой рассказ? — принц смотрел, как Согён заворачивает вчерашнюю варёную говядину в рисовую лепёшку. -Тебе это интересно? -она пожала плечами, добавив в мясо пучок зелени. — Очень. Я люблю слушать истории разных людей, чтобы лучше узнать их. — И что же ты узнал обо мне? — Что ты, если что, сможешь сломать мне нос. Согён засмеялась, запрокинув голову, потом пристально посмотрела в центр его лица и изрекла: — Мне не хотелось бы портить такой красивый нос. Так что, веди себя прилично.- она подала ему лепёшку.- Ешь. Тебе нужно мясо, чтобы рана затянулась быстрее. Соорудив себе такой-же завтрак она принялась за еду, запивая её холодным ягодным морсом. — Нет, но если серьёзно, мне действительно интересно, как ты выживаешь в лесу. Как девушка из дворца стала затворницей. — Теперь это не так уж трудно. Город недалеко, у меня есть огород и кролики.- она задумчиво жевала, глядя на небо сквозь листву яблони.- Но первая зима чуть меня не убила, хотя многому научила: утеплить домик, заготовить больше дров и сложить их как можно ближе ко входу, купить тёплой одежды, сделать запасы овощей и фруктов. Я ведь понятия не имела, от куда всё берётся. Дожив до весны, я купила семян и посадила огород. Но на этом этапе у меня почти закончились деньги и, поразмыслив немного, я решила, что стоит заняться тем, что я умею лучше всего, а именно- делать мази, настои и снадобья. Дошла до городка, наняла повозку и вернулась в столицу, там я пошла к Кичиро и рассказала ему о своих планах. Он был очень рад меня видеть, потому, что боялся, что я замёрзла в лесу. И мы с ним договорились о том, что он один раз в месяц будет присылать ко мне солдат со списком необходимых снадобий и забирать готовые. Он всегда говорил, что я очень талантлива и он мог бы на свои деньги отправить меня учиться в медицинскую академию, если бы не одно «но»…- она сделала паузу и тяжело вздохнула.- Если бы я родилась мужчиной. Это бы открыло все двери передо мной. А так, какой бы умной я не была, самое большее, что мне светило- стать повитухой. Он, к слову, их просто ненавидел за безграмотность в ведении родов. Говорил, что они пытаются выманить ребёнка наружу при помощи рисовых лепёшек. Он, де, унюхает запах и вылезет на свет божий! У них очень часто умирали и мать и ребёнок. Кичиро настоятельно советовал, чтобы я прикидывалась дурочкой, как большинство женщин нашего времени: « Ибо мужчина не потерпит рядом с собой женщину, умнее его, Согён!», и нашла себе мужа и успокоилась, наконец, родив несколько отпрысков. Он научил меня многому, чего не знала моя мать: о человеческом теле, процессах, которые в нём происходят, о невидимом простому глазу микромире в капле воды из лужи, о ранах и переломах. Кичиро подарил мне анатомический атлас, который я выучила за эту зиму… Он дал мне доступ к библиотеке, рецепты и инструменты, не дал умереть с голоду и заниматься любимым делом. Я очень ему благодарна. И время от времени он посылает мне тяжёлых больных, с которыми у меня получается справится. Однажды мне удалось спасти от смерти самого короля. Согён смолкла, наклонившись, чтобы почесать Рюу за ухом. — Что ты ещё хочешь знать, Хоши? Теперь ты понимаешь, почему я отличаюсь от деревенских девушек? — Понимаю.- он склонил голову и смотрел ей в глаза так внимательно, словно хотел разглядеть душу.- Мне бы не хотелось, чтобы ты была мужчиной. — Ты имеешь что-то против парней? — хитро ухмыльнулась Согён. — Нет, конечно.- он, казалось, всё больше смущался.- Я не против дружбы, но я… мне не нравятся…э. — Отношения с мужчинами? — выдержав паузу подсказала девушка. — Угу.- промямлил принц. — Ты так мило краснеешь, как девушка- подросток! Он хлопнул себя по щекам: — Вовсе нет! — Так ты становишься больше похож на простого человека, чем на грозного правителя.- она засмеялась, положив свои ладони поверх его и заглядывая в бездонную зелень глаз. Мир сделал вдох и замер. Несколько долгих секунд они смотрели в глаза друг друга не моргая, удивляясь естественности момента, потом Согён убрала руки и села на скамью на подкосившихся ногах. — Значит, я тебе нравлюсь, как девушка больше, чем если бы я была парнем? Принц обречённо кивнул. — Это хорошо. Наверное… Они помолчали, по очереди гладя лиса, прыгнувшего на колени к Хоши и свернувшегося там клубком. — Расскажи, как ты вылечила монарха.- Хоши выдохнул эти слова, словно дав толчок времени двигаться дальше. Она смущённо отвела взгляд, — Однажды год назад я пошла в лес за травами и грибами и возвращалась уже в темноте. Сквозь деревья у своего дома я увидела пламя костров и услышала мужские голоса. Я вышла на поляну, где были расставлены палатки и толпились солдаты. И оказалась в толпе здоровенных возбуждённых мужиков, которые окружили меня, не давая пройти. Они толкались и гоготали, подначивая друг друга, дёргали меня за одежду и трогали волосы. Я испугалась не на шутку, поняв, что они хотят сделать со мной. Их было слишком много и я запаниковала. — Согён?! Это ты? — из темноты появился их командир, заросший и грязный, но узнаваемый начальник королевской стражи.- Ты откуда здесь? Он схватил меня за руку, сделал знак своим солдатам и они послушно дали нам дорогу к дому. — Я тебя искал. Я не могла ничего ему ответить, только плакала навзрыд. Он завел меня на крыльцо и усадил на ступеньки. — Ты испугалась? Они ничего тебе не сделают. Не бойся. Они немного взвинчены, мы четыре месяца в походе, возвращались домой. Наш король ранен и очень плох, мы не довезём его до столицы. — Я не много умею…- пролепетала я. Кичиро сидел за этим самым столом, бледный, как смерть, пребывая, очевидно в полном отчаянии. — Наше с тобой положение целиком зависит от того, выживет ли наш король. Я испробовал уже все, имеющиеся в моём распоряжении методы, но всё безрезультатно. Его рана нагноилась, нога распухла, его сильно лихорадит. Выход- ампутация, но он её вряд ли переживёт. Нам нужно попытаться спасти его ногу. Если ты знаешь способ ему помочь, то говори сейчас. — Мне нужно посмотреть.- я с трудом взяла себя в руки перестала трястись. — Хорошо. Правая нижняя конечность нашего монарха была в ужасном состоянии. Сама рана была небольшой, но это и усугубляло его положение. Мама учила меня, что нужно дать отток плохой жиже. Я приготовила настой, чтобы снять боль и дала лекарю в руки нож, сваренный в кипятке. — Разрежьте кожу частыми разрезами вдоль и выпустите гной, потом мы промоем раны настоем трав и присыплем их синей плесенью. Нужно много чистой ткани, но забинтовать следует поверхностно, чтобы дать ранам дышать. — Ты с ума сошла?! — прошипел он, размахивая ножом.- Ты хочешь сделать его увечье ещё больше?! — Или слушайте меня или через два дня он умрёт. Надеюсь, что ногу отнимать не придётся. Он скрепя сердце подчинился и к утру королю стало легче. Я была очень рада, что в своё время внимательно изучила дневник своей матушки, где нашла много полезного. — Ему очень повезло. -А тебе- нет.- заметила она, вставая из-за стола.- Если бы он умер тогда, то, возможно тебя бы здесь не было. — Но тогда бы я не встретил тебя…-очень тихо проговорил Хоши, глядя в след идущей к дому девушке. *** Незаметно пролетели три дня. Они были сотканы из уютных разговоров, недолгих прогулок, рассказов и историй. На четвёртый день Хоши встал рано. Он потянулся, впервые за дни своего пребывания в хижине почувствовав прилив сил после долгого сна. Его рана, к бесконечному удивлению целительницы, очень быстро закрылась. Синяя плесень, конечно творит чудеса, но и ей не под силу так ускорить процесс заживления! Согён наложила повязку и сказала, что назавтра она будет уже не нужна. «Сегодня,» — подумал он, с удовольствием потягиваясь. Каждая мышца наполнилась силой, как прежде. Хоши обернулся на дремлющего на кровати лиса, которому, судя по его виду, вставать было ещё рано. Тишина в доме стояла хрупкая, как тонкий фарфор. Он двинулся, ступая бесшумно, чтобы не нарушить покой утреннего часа. Согён спала на топчане у остывшего очага, свернувшись клубком, укрывшись простым тонким одеялом, которое почти полностью сползло на пол. Длинные волосы рассыпались по подушке, ресницы тонкие и длинные, как крылья ночного мотылька, лежали, отбрасывая тени на щёки. Лицо было открытым, как чистый лист бумаги до первого иероглифа Он остановился в шаге от неё но не для того чтобы коснуться, а просто чтобы запомнить это мгновение покоя. Хоши смотрел и чувствовал странное тепло в груди, которое не мог объяснить разумом. Это не было жалостью. Это было желанием стать щитом между ней и любым ветром мира. У этого желания было имя, но он боялся его произнести, настолько оно было для него новым, неизведанным, вызывающим трепет. В её сне не было и тени кошмаров, не было шрамов прошлого — только ровное дыхание, тихое, как шелест листьев. Теперь он знал: пока она дышит ровно, мир вокруг не имеет права рушиться и он готов будет держать этот мир на своих плечах. Он поправил край одеяла, легким движением пальцев и вышел наружу, оставив дверь приоткрытой. Воздух был холодным, пахнущим сосной и влагой, как напоминание о скорой осени Горное озеро лежало внизу, словно зеркало, брошенное Богиней. Старый деревянный причал, рядом- полузатопленная дырявая лодка. Он хотел прыгнуть, но вовремя сдержался- не знал глубины у берега. Хоши снял рубаху и быстро, чтобы не передумать скользнул в воду. Холод обжег кожу, заставив перехватить дыхание, грудь сдавило, но он справился и поплыл медленно, разрезая гладь, оставляя за собой расходящиеся круги. Вода будто смывала с него титулы, обязанности, имя, здесь он был просто человеком среди гор. Он добрался до маленького острова посередине, где росла одинокая сосна и сел на камень. В голове стучало, сердце сбивалось с ритма, всё плыло перед глазами, но в этот момент он был совершенно счастлив, как будто во второй раз с него сняли путы. Он дышал полной грудью и не мог надышаться. Тем временем в хижине Согён открыла глаза, бросила взгляд на пустую кровать и ужаснулась. Она села резко, сердце упало в пятки. Его обувь у двери исчезла. Тишина в доме стала громкой, давящей на уши. Он и раньше уходил… Что какого? Почему мне так страшно? — Хоши? — позвала она, и голос сорвался. Никто не ответил. Где он? В лесу? Только ветер шевельнул старую штору. Страх, холодный и липкий, сжал её горло. Мысли роились, как встревоженные пчелы. Она забыла, как дышать. Согён выбежала наружу, босая, забыв о сандалиях. Туман еще стелился по земле, скрывая тропы. — Хоши! — крикнула она в пустоту. Эхо вернулось к ней одиноким отзвуком. Слезы уже стояли в глазах, готовые затмить мир. Но вдруг ветер раздвинул пелену тумана. В центре озера, где вода была глубже и темнее, был островок, покрытый мхом и камнями. И там сидел он. Его белые штаны сливалась с утренним паром. Он сидел спиной к ней, глядя на вершины гор и казалось, он хотел стать частью этого пейзажа. Он не обернулся, но она знала — он чувствует её взгляд. Согён сделала шаг к берегу. Хоши медленно повернул голову. Даже сквозь расстояние она увидела его глаза —спокойные, глубокие и какие-то древние. Он поднял руку, не в приветствии, а в знак того, что видит её. Туман начал рассеиваться, открывая солнце, озеро засияло, как россыпь бриллиантов. Она вернулась в дом, взяла полотенце и уселась на пристани, подобрав под себя ноги. Хоши вошёл в воду и медленно поплыл обратно. Она, прежде ласковая, теперь казалась тяжелым жидким нефритом, сопротивляясь каждому движению его рук. Усталые мышцы ныли, словно струны, натянутые слишком туго, а в груди разгорался огонь, требующий больше воздуха, чем могли дать уставшие лёгкие. Но при этом каждый гребок был словно ударом колокола, отбивающим ритм его возвращения к жизни. Боль в плече пульсировала, острая и честная, напоминая не о слабости, а о том, что плоть жива. Когда его ноги, наконец, коснулись шершавого дна, он поднялся медленно и с трудом, преодолевая сопротивление, как будто озеро не хотело его отпускать. Вода стекала с него тысячами холодных ручьев, срываясь с подбородка тяжелыми каплями-слезами. Мелкая дрожь пробегала по позвоночнику, но внутри, под ребрами, пылало тихое солнце. Он дышал глубоко, жадно, вбирая в себя холодный воздух, остро пахнущий сосной и камнем. Он лёг у её ног на помост из грубых досок и закрыл глаза, счастливо улыбаясь. — Ты сошел с ума, — выдохнула Согён её голос дрожал, как лист на ветру.— Вода холодная, как ледник. Ты напрягался. Тебе нельзя! Ты почему меня не слушаешься! Прибить тебя мало! Она зло кинула в него полотенце. Хоши перевернулся на живот и заглянул ей в глаза. — Мне нужно было проверить, — сказал он тихо и голос хрипел.— Проверить, что я ещё жив, что я не стал беспомощным сосудом, нуждающимся в опеке. Боль была… хорошей. Она сказала мне, что я есть. — Ты рискуешь. И этот риск не оправдан! Ты не мог подождать пару дней? А если бы ты утонул?! — бушевала Согён.- Я плаваю плохо! Вода ледяная! — на её глазах вдруг выступили слёзы. — Ты плачешь? — он протянул руку, но не коснулся её щеки. — Нет, я в ярости! Всё можно отправить псу под хвост ради сиюминутного желания! Согён отвернулась, чтобы не смотреть, как он одевается. — Всё? А теперь- марш домой или я тебе врежу! — она кусала губы, злясь на себя за свой приступ паники.- Ты- взбалмошный эгоистичный ребёнок! Что хочешь, то и делаешь! Иди! — Прости, я не подумал, что это тебя напугает. Ты спала и я не хотел тебя будить…- он выглядел расстроенным.- Я правда не мог предположить, что это так обернётся. Они шли рядом, Рюу бежал впереди, оглядываясь, как сторожевой пёс на своих отстающих хозяев. Она презрительно фыркнула, сдвинув брови и первая вошла в двери. Хоши оглянулся на озеро в последний раз. Оно лежало спокойно, храня его секрет в своей глубине. Там, в прозрачной холодной воде, он оставил свою слабость, а сюда принес только силу и надежду, что хватит времени, чтобы эта сила стала стеной для неё. Незаметно пролетела неделя. Больной стремительно шёл на поправку. Он плавал в воде горного озера в которую Согён не осмеливалась даже сунуть палец ноги, до того она была ледяная. Поначалу это вызывало её беспокойство, но видя, что её подопечный быстро возвращает прежнюю форму успокоилась на этот счёт. Хоши плыл на тот берег и подолгу занимался там физическими упражнениями. Возвращался уставший и очень счастливый, в один момент поглощал сытный завтрак и укладывался в гамак, висевший под деревом с книгой взятой с полки хозяйки. Чистый лесной воздух, напоенный ароматами трав и цветов явно шёл ему на пользу. Кронпринц быстро вернулся в свою совершенную физическую форму. Согён, прямо скажем, не ожидала от него такой прыти, но молодость- лучший лекарь. Этим утром он, как всегда, вернулся со своего ежеутреннего моциона сияющий и умиротворённый. — Ты слишком хорошо выглядишь. — заметила она глядя как он отряхивает мокрые волосы и вытирает лицо полотенцем.- Уже не похож на мертвеца. Надеюсь, они не сильно будут приглядываться. Нужно надеть на тебя кандалы. Он расширил глаза и посмотрел на неё как на умалишённую. — Чего уставился? Иди в постель и надевай «браслеты».- Согён засмеялась, не устояв перед возможностью поразвлечься, глядя на вытянувшееся лицо своего пациента. — Сегодня приедет инспекция короля и если ты хочешь остаться тут ещё на неделю, то нам нужно обмануть их. Она тщательно забинтовала его запястья и лодыжки, чтобы замаскировать отсутствие даже следов ран. Кожа затянулась, не образовав шрамов, хотя по её прежнему виду было очевидно, что они неминуемо останутся. Затем Согён забинтовала грудь, чтобы повязка виднелась из-под рубашки. — На тебе заживает всё как на собаке.- прокомментировала она.- Ложись. Это не трудно. Будешь делать вид, что спишь. Хоши медленно протянул ей свои руки, внимательно глядя в лицо и она закрыла ржавые замки на его запястьях. От его взгляда встал ком в горле и Согён смущённо опустила глаза. — Ты доверяешь мне? — вдруг спросила она, осознав двойственность ситуации. Он медленно кивнул и откинулся на подушку, позволив надеть кандалы на свои ноги. — Извини, я бываю резкой .- она накрыла его одеялом. — Ничего. — Вытащи руки, чтобы их было видно. — Спасибо.- Хоши смотрел непривычно серьёзно. Она смутилась, борясь с желанием отшутиться, чтобы снять напряжение, висевшее в воздухе. — Давай теперь замаскируем твой цветущий вид.- Согён принесла большую прямоугольную корзину с крышкой, полную баночек и флаконов.- Вот. Белила для лица… — Это косметика? Зачем тебе столько? — Хоши удивленно разглядывал содержимое ёмкости, вертя в руках коробочку с румянами.- Ты же ими не пользуешься? — Зато придворные дамы очень даже пользуются.- она открыла баночку с белилами и набрала её содержимое на кисточку из меха кролика.- Мне же нужно как-то зарабатывать деньги. Это всё пользуется постоянным спросом. Согён водила кистью по идеальной коже принца, скрывая румянец и яркие, полнокровные губы под сплошным белым плотным тоном. Он смотрел, не шевелясь и чуть дыша, испытывая странное волнение. — Ой, повязка от твоих, насылающих проклятие, демонских глаз.- Согён взяла в руки широкий кусок ткани и сложила его вдоль пополам. -Они так считают? — он криво усмехнулся, несколько раз моргнув. Она завязала тряпицу вокруг его головы и замерла, опустив руки, вдруг почувствовав боль в груди. Боль, от того, что видела его таким беспомощным, хоть и понарошку. Секунды растягивались в вечность. Согён медленно провела пальцами по его гладкой щеке и он чуть дёрнулся от неожиданной ласки, но не отстранился, лишь его сердце, проклятый своевольный орган, сорвалось в галоп. Снаружи послышались голоса. Она толкнула Хоши на постель и прошептала в самое ухо: -Лежи смирно и дыши через раз. Солдаты ввалились внутрь, едва Согён успела встать на ноги. — Выглядит он получше.- глубокомысленно изрёк один из них, осмелившийся подойти ближе, чем остальные. Он всмотрелся в лицо пленника, потрогал железные браслеты. Хоши, прекрасно справляющийся со своей ролью застонал и слабо пошевелился, что заставило стражника отпрянуть. — Да оставь ты его в покое! — его товарищ постарше нервно озирался по сторонам.- Сколько нужно ещё времени? Король интересуется. Согён задумчиво посмотрела на больного: — Учитывая тяжесть его состояния, я бы сказала, что ещё недели две. Передайте Его Величеству, что раны кронпринца очистились и теперь нужно дать им время затянуться. Скоро он получит его назад. Инспекционный отряд, казалось, облегчённо выдохнул, когда вышел снова на солнечный свет. Им явно полегчало, они заулыбались и начали шутить, предвкушая скорое возвращение домой, да и ещё и с хорошими новостями. — Вот корзины с лекарствами и косметикой.- Согён вынесла их и поставила на крыльцо.- Отвечаете за сохранность. Ничего не разбейте, иначе Кичиро оторвёт ваши глупые головы! Они сбросили на землю мешки с провизией и, усевшись на уставших за день лошадей, потащились восвояси. Согён постояла, глядя на удаляющиеся фигуры. Волнение улеглось, но червячок беспокойства грыз мозг. Что это было, там, внутри? Что за внезапный порыв? Как ноет сердце! Глупое, неразумное, не подчиняющееся логике. Как славно и легко было раньше, когда оно было под контролем головы! А теперь трепыхается, как синичка в клетке, бьётся об прутья и хочет вылететь и быть ближе к нему. И странное чувство, что всё это пройдено, выстрадано, пережито и забыто, а так мучительно хочется вспомнить. Словно непреодолимая стена в разуме. Не перелезть, не перепрыгнуть, и лестниц таких нет… На глаза наворачиваются слёзы, горло сжимается и не хватает воздуха. Кто ты, Хоши? Мы встречались в прошлых жизнях? Как тебя спасти? Она приходит в себя и быстро вытирает лицо ладонями. Он заметит. Он всё замечает. Согён спускается к озеру и умывается его прозрачной, как слеза, водой. Нужно идти. В своих чувствах она постарается разобраться позже. Хоши находился в той же позе, в которой она его оставила: беспомощно откинув голову на подушку, руки расслаблено лежат поверх одеяла. Она снова присела на край кровати. Принц делал вид, что спит. Дыхание ровное и глубокое, широкая грудь, почти вся скрытая повязкой мерно поднимается и опускается. Согён снимает полосу ткани с его лица и он медленно открывает глаза. Слабая улыбка приподнимает уголки его идеальных губ и касается неземных глаз. И снова это ощущение причастности к чему-то большему, общему для них двоих, то, во что невозможно поверить, но и отказаться и забыть уже не получится. В голове пусто до звона, чувство, что у них есть ответы на все вопросы, нужно только вспомнить, отмотать назад… Хоши берёт её руку и, позвякивая цепями, подносит к губам, целуя кончики пальцев, прикрыв глаза и потеряв зрительную связь. Она видит, как прогибаются длинные ресницы, когда он зажмуривается. — Нужно освободить тебя.- сейчас она говорит не только о цепях, и он понимает это. — Я сам.- он берёт из её руки ключ и поочерёдно избавляется от кандалов, кидая их на пол.- ты хочешь мне помочь? — Да.- теперь она сжимает его длинные пальцы. Он смотрит настороженно, сжав губы и хмуря брови: — Ты понимаешь, что я враг твоего государства и твоего Короля? — Я ему не принадлежу и всегда сама делаю выбор.- она опускает глаза, затем решительно вскидывает взгляд цвета неба весной.- Посмотри на меня, здесь я всегда была и буду белой вороной. Он зачёсывает её непослушный светлый локон за ухо и прижимает в своей груди: — Добро пожаловать в клуб белых ворон. — Хоши смеётся, продолжая сжимать её в объятиях.- Я бы остался с тобой здесь навсегда, если бы это было возможно. Согён поднимает голову и смотрит на него снизу вверх, снова ощущая, как забытые воспоминания пытаются прорваться через пелену, но нет, не в этот раз. Наваливается разочарование и слёзы подступают к горлу. — Хоши, кто мы? — она словно выдирает из своей глотки колючий и глупый вопрос, на который у него не может быть ответа. Или может? — Я не помню.- он склоняет голову на её плечо. Её вовсе не кажется странным такой ответ, наоборот, она ответила бы точно так же. *** Послеполуденное солнце ласково смотрело на зелёную лужайку за хижиной, обнесенную бамбуковым низеньким частоколом и накрытую односкатной крышей. На ней весело резвились пара десятков белоснежных кроликов различных размеров и степени пушистости. Согён недоуменно разглядывала вакханалию белого цвета и пыталась понять как и когда вся эта ситуация совершенно вышла из-под контроля. То есть, в какой момент всё началось, она прекрасно помнила. Однажды Хоши изъявил желание заняться чем-то полезным для их совместного хозяйства. Согён, задумалась, чем же можно занять выздоравливающего, но ещё слабого принца и не придумала ничего лучше, чем отправить его проверить силки на кроликов, установленные по дороге к водопаду. Он радостно согласился и тут же отправился выполнять поручение. Кролики были основным источником свежего мяса в их рационе и водились в её лесу в изобилии. Ловушки, которые она смастерила никогда не оказывались пустыми, так что отправив своего подопечного на охоту, Согён принялась за чистку овощей, предвкушая сытный ужин. Хоши явился через пару часов неся на руках прелестного белоснежного крольчонка с длинными пушистыми ушами. Он прижимал его к своей груди, гладил мягкую шёрстку и что-то говорил ему тихим голосом с успокаивающими нотками. Подойдя ближе принц протянул ей зверька, который не делал ни единой попытки вырваться из его рук. — Согён, смотри, это чудо природы.- он улыбался, глядя как она взяла ушастого и посадила на свои колени.- Мы же не будем есть белого кролика? Они крайне редко встречаются в дикой природе. — Конечно не будем, тут и есть нечего. Как он только выжил с таким окрасом? Он ведь слишком заметен для хищников. И как он может быть таким белоснежным живя в норе? Хоши заулыбался ещё шире. — Давай оставим его себе? Я построю загон и буду за ним присматривать. Согён чесала пушистое брюшко их нового домашнего питомца. — Он совсем ручной. На чердаке топор, молоток и гвозди. Но не сильно напрягайся и щади правую руку. Сегодня на ужин овощное рагу. Завтра снова проверишь силки. Нам нужно мясо. Загон оказался очень большим. На следующий день над ним появился навес, покрытый мхом. — Для одного кролика здесь слишком много места.- Согён смотрела, как Хоши мастерит дверцу в ограждении. — Может, у него есть родственники.- предположил он. — Это вряд ли. Они же как белые вороны. — Как мы? — засмеялся принц. И вот теперь, по прошествии пяти дней Согён, нахмурившись, смотрела на зелёную траву по которой скакали белоснежные пушистые комочки. — Хоши! — позвала она, увидев его, возвращающегося со своего ежедневного заплыва. Он подошёл и присел рядом, оперевшись об ограду руками. — Они милые, правда? — Они очень милые и очень белые. Ответь мне, я вижу их такими или ты заставил их поменять окраску? Он глубоко вздохнул и поднял на неё погрустневший взгляд. — Я обещаю, что пока ты здесь, мы откажемся от крольчатины. Хорошо? — Согён смотрела насупив брови. Хоши протянул руку вперёд, щёлкнул пальцами и белый цвет исчез. В загоне резвились совершенно обычные серые зверьки. — Как тебе это удалось?! — Извини, перегнул палку. У меня появилась эта способность. Раньше я этого не умел. Раньше я ничего не умел, что выходило за рамки здравого смысла, а теперь оно приходит само. —Это очень странно! Я не верю в магию… Это какой-то ярмарочный фокус? Мог бы просто сказать, что тебе жаль убивать ушастиков.- Согён улыбнулась, давая понять, что не злится на его детскую выходку. — Но так было интересней.- он снова щёлкнул пальцами и вернул зверьков в прежний вид.- Такие они гораздо красивее. Я сам не понимаю, как это у меня выходит. Раньше такого не было… — Хорошо, если тебе так нравится больше, то пусть пока побудут такими. Но, пожалуйста, больше не приноси, пусть живут серыми у себя в лесу. Мы эту ораву не прокормим. Они же размножаются как э…. кролики. Идём ловить рыбу. Нужно же что-то есть. Ты не можешь постоянно питаться овощами и кашей. Они сидели на дощатом причале свесив босые ноги и удили рыбу, пока не зажглись первые звёзды. Стало совсем темно, в ведре лежали две крупные форели, но уходить не хотелось. Они легли на деревянный настил, ещё хранивший тепло дня, и смотрели на россыпи разноцветных драгоценных камней над головой. Разве звёзды бывают такими близкими и цветными? Стояла звенящая тишина, такая, словно не было ничего вокруг, кроме их ветхого мостика и звездного неба, которое, казалось, окружало их со всех сторон. Пахло свежей водой и цветами с предгорных лугов. Над ними бесшумно пролетали совы. Ночные светила отражались в кристально-чистой воде. Хоши повернулся к ней и лёг на бок, подперев голову рукой. Он нежно погладил её по щеке тыльной стороной пальцев и не спеша поцеловал в губы долгим как вечность поцелуем.