Часть 13 Белое чудо

Было раннее утро. Солнце только начало золотить края крыши, когда Согён сладко потянулась, придерживая соскальзывающую простыню на груди и зевнула, пошевелив босыми ногами. Ткань была прохладной. Она повернулась набок, ожидая почувствовать тёплое дыхание спящего рядом человека. Но постель была пуста, простыня рядом с ней остыла и сбилась в ком. — Хоши? Куда ты делся? — позвала она сонно, но голос прозвучал слишком громко в тишине. Никакого ответа. Она поднялась и глубоко вздохнула. Воздух в комнате был неподвижным, но снаружи слышался странный шум — словно ветер ломал ветки, хотя небо было ясным. Натянув на себя простое льняное платье, босая, она вышла из спальни в маленькую кухню. Тишина. На столе стояла остывшая чашка чая. Дверь наружу была приоткрыта. Согён подошла к входной двери, толкнула её и тут же отшатнулась, привалившись к стене и медленно сползая на пол. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая мысли. Ноги отказывались держать. — Этого не может быть! — прошептала она, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. — Это сон. Просто дурной сон. Сейчас я проснусь. Посидев несколько минут, она успела раза три протереть глаза, ущипнуть себя за руку. Боль была реальной. Дрожащими руками она снова открыла дверь, выглянула наружу и поражённо замерла, закрыв ладонью рот. На поляне перед её хижиной, вытянувшись во всю длину, лежал огромный белый дракон. Он был невероятен: чешуя переливалась на солнце всеми оттенками белого и серебра, словно сделанная из живого лунного камня, крылья, сложенные за спиной, были перепончатыми, полупрозрачными, с прожилками, светящимися изумрудным светом. Он лежал на боку в беспомощной, какой-то сломанной, позе. Его голова, украшенная белыми наростами и шипами, покоилась между мощных лап с длинными, опасными когтями, которые сейчас были бессильно расслаблены. Рюу сидел рядом, тихо скуля и тыкаясь мокрым носом в огромную морду, но существо на это никак не реагировало. Согён, трясясь, как осиновый лист, медленно приблизилась. Каждый шаг давался с трудом, инстинкт кричал: «Беги!». Но что-то сильнее страха тянуло её вперёд. Она остановилась в метре от его вытянутой морды с острыми клыками. Ноздри гиганта мерно подрагивали в такт глубокому, рокочущему дыханию, от которого шевелилась трава. Запахло озоном и грозой. Вдруг глаз гигантского существа медленно открылся. Он был огромным, размером с щит, вертикальный зрачок сузился, и радужка вспыхнула зелёными искрами — точно такими же, как у… В этом взгляде не было звериной ярости. Там было замешательство. И боль. И узнавание. — Хоши?! — выдохнула она поражённо. Голос сорвался на шёпот. — Ты… это ты?! Существо резко дёрнуло головой, выгнув длинную шею. Звук был похож на скрежет камня о камень. Передние лапы вспахали землю на поляне, оставляя глубокие борозды, а задние беспорядочно задвигались, словно оно попыталось уплыть. Было очевидно, что он совсем не владеет этим телом. Он не понимал, где верх, где низ, как управлять крыльями. Его глаза метались, полные паники. Огромные крылья вспороли воздух, и их движение вызвало ранний листопад с близлежащих деревьев. Ветер от взмаха сбил Согён с ног. Она упала на траву, но не отползла. И вдруг вспышка белого света ослепила всё вокруг. Мир исчез в сиянии. Тепло обволокло её, как одеяло. Когда свет рассеялся, существо исчезло. На земле лежал скрючившийся от боли молодой человек. — Хоши! — Согён кинулась к лежащему без сознания парню. Она подняла его голову и положила себе на колени. Кожа была ледяной, несмотря на солнце. — Хоши, слышишь меня? Небесная Богиня! Как это может быть? Она гладила его по щеке, чувствуя, как под пальцами дрожат мышцы. Он был жив. Это главное. Через час Хоши пришёл в себя. Он позволил отвести себя в хижину, еле волоча ноги, опираясь на её плечо всем весом. Каждый шаг давался ему как подвиг. Он был страшно бледен, покрыт холодным липким потом. Руки и ноги дрожали, как от неимоверной нагрузки, словно он таскал камни всю ночь. Она уложила его на свою кровать — узкую, но уютную, застеленную мягкими одеялами, которые она ткала долгими зимними вечерами. Он свернулся калачиком, как ребёнок. — Что случилось? — он говорил едва слышным, осипшим голосом.- Я потерял сознание? Хотел просто поплавать… Он закашлялся. Согён смотрела на него широко раскрыв глаза. — Ты ничего не помнишь? — она погладила его по руке, словно не могла поверить, что он снова стал человеком.- Ты превратился в дракона. — Что?! — он дёрнулся и снова упал на подушки.- Дракон?! — Да, Хоши, дракон. Как бы странно это ни звучало. — Да нет. — он кивнул головой сам себе.- Тебе показалось? Приснилось? Померещилось? — с каждым словом надежда на такой исход стремительно таяла в его голосе. Наконец он будто смирился или принял очевидное, но такое невероятное. — И как я выгляжу? — он устало прикрыл глаза, глядя на неё сквозь ресницы. В его глазах плескалось изнеможение и страх. Страх её реакции. — Ты был огромным, — тихо ответила Согён, подавая ему чашку с тёплым отваром из трав. Руки её не дрожали, хотя внутри всё ещё бушевала буря. — Белым, как снег. С крыльями, как у летучей мыши. С зелёными глазами. Твоими глазами. Она села на край кровати, глядя на свои руки. — Но ты совсем не похож на тех чудовищ, изображённых в книгах. Там они злые, чёрные, без крыльев. А ты… — она подняла взгляд на него, и в её глазах блестели слёзы облегчения. — Ты сиял. В тебе был свет. Ты будто был частью природы… Он вздохнул и посмотрел в потолок, на потемневшие деревянные балки. Его тело сотрясала крупная дрожь. Согён укрыла его двумя шерстяными одеялами, присела на кровать и нежно погладила по влажной холодной щеке. Её прикосновение было заземляющим и таким родным, что у него перехватило дыхание и снова запершило в горле. — А теперь скажи мне, как ты докатился до жизни такой? — спросила она мягко, стараясь не напугать его ещё больше. — Почему ты вдруг… изменился? Это же в первый раз? Может ты из рода драконов? — Это просто название. Никаких таких существ в моём роду не было, насколько я знаю, — прохрипел он, голос сильно осип и звучал как скрежет старых жерновов. — И вообще это сказки для детей или мифы для простаков. — Ага, — откликнулась она, и в её голосе проскользнула ирония, скрывающая страх. — Одно такое я сегодня наблюдала вон там, на моей поляне. Было очень страшно. Сердце чуть не остановилось. Но потом… потом я посмотрела в глаза и поняла, что это ты. Она наклонилась ближе, её волосы упали ему на лицо, пахнущие утренней свежестью и травами. — Как ты… обернулся? Что последнее ты помнишь? Хоши закрыл глаза, вспоминая. Боль пульсировала в костях, безостановочно колотясь маленькими назойливыми молоточками. — Я проснулся. Ты спала. Я вышел на лужайку. Хотел, как обычно, поплавать, дать нагрузку мышцам. Воздух был таким… лёгким. И я подумал о том, что здорово было бы подняться под облака. Улететь отсюда домой вместе с тобой. Не идти пешком, а именно полететь. Ощущение лёгкости и счастья нахлынуло на меня, как цунами. Я почувствовал силу в спине, в лопатках… А потом — темнота. Когда я открыл глаза, я был слишком большим для этого мира. — И этого желания было достаточно… — протянула Согён задумчиво. — Хорошо, хоть тебе эта идея не пришла в голову внутри хижины или ночью. Мы бы остались без крыши над головой. Он испуганно расширил глаза, и его снова передёрнуло. Он схватил её за запястье, слишком сильно, но вовремя спохватился и ослабил хватку. — Мне никуда не хотелось улететь ночью. Нужно научиться это контролировать. У меня болит каждая кость и мышца. Будто меня пропустили через жернова. В горле дерёт и больно глотать. — он сглотнул с трудом, поморщившись. — Я что… могу изрыгать пламя?! Согён напряглась, представляя эту картину, но не отняла руки. — Думаю, да. В сказках они летают и дышат огнём. — В сказках?! — он посмотрел на неё с ужасом. — Согён, я мог сжечь тебя. Я мог не контролировать себя. — Но ты не сжёг, — отрезала она твёрдо. — Ты посмотрел на меня и я поняла, что ты меня не тронешь. Поздравляю, у нас сейчас состоялся самый безумный разговор во Вселенной. «Дорогой, ты не видел мою серебряную ложку? Ах, это ты её расплавил?» Хоши слабо улыбнулся, но улыбка вышла напряжённой. В его глазах стояла влага от чего они сияли неземным светом. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала она твёрдо, вставая. — Я заварю чай от боли в горле. С ромашкой и мёдом из моих запасов. Она повернулась к выходу, но Хоши снова успел схватить её за запястье. Его пальцы были холодными, но хватка сильной. Он развернул её к себе лицом, внимательно всматриваясь в испуганные глаза, которые она собиралась спрятать. — Как ты поняла, что это я? — спросил он тихо. В голосе звучала мольба. — Я был… чудовищем. Огромным. Чужим. Согён покосилась на него, прикусив губу. В углах её синих глаз блеснули слезинки. Она села обратно на кровать, не вырывая руки. — Ты посмотрел на меня, — прошептала она. — И у меня в душе что-то отозвалось. Как задетая струна. Будто мы связаны невидимой нитью, которая натянулась даже через эту чешую. И я поняла, что это ты. Где-то глубоко внутри. Я испугалась, что ты не сможешь вернуться к своему облику. Или не узнаешь меня… и убьёшь. Хоши сжал её похолодевшие пальцы обеими руками, поднёс к лицу, согревая своим дыханием. Он закрыл глаза, и одна слеза скатилась по виску в подушку. — Прости. Я не хотел тебя пугать. Я бы никогда… Я скорее умру, чем причиню тебе вред. — Я знаю, — она высвободила руку и коснулась его щеки, вытирая слезу большим пальцем. — Ты не виноват. И хорошо, что ты обращаешься вместе с одеждой. Ну, то есть там, конечно, без неё, но она возникает из ниоткуда, когда ты снова становишься человеком. Магия, да? — Магия, — согласился он устало. — Или проклятие. — Или дар, — поправила она. — Просто очень большой дар. Который нужно научиться держать в руках. Как меч. Или как сердце. Она вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Хоши остался лежать один. Он смотрел на свои ладони. Обычные человеческие руки. Но под кожей он чувствовал жар. Тихий, дремлющий огонь. Он сжал кулак и ему показалось, что между пальцами проскользнула искра. В нём всегда это было… Где-то глубоко внутри. И теперь оно проявилось в самый нужный момент. Пересечь море на крыльях? Несколько часов вместо нескольких дней? Не зависеть от финтов погоды и направления ветра? Теперь это возможно. Нужно только обуздать в себе зверя или договориться с ним. Нужно тренироваться и научиться летать… Он закрыл глаза. «Что я такое?» — подумал он.- « Кто я?» И где-то в глубине памяти, за гранью сознания, пронёсся образ белых крыльев, разрывающих само небо и фигурка женщины, ждущей его на земле. Это было не проклятие. Это было возвращение к самому себе. И он больше не боялся. Потому что она знала. И она осталась. *** Тишина в хижине была густой, почти осязаемой. За окном стих дождь, но небо всё ещё было затянуто свинцовыми тучами. Воздух пах озоном — тем самым запахом, который остался после превращения, смешанным с ароматом сушёных трав, развешанных под потолком. Хоши сделал глоток чая. Тёплая жидкость обожгла воспалённое горло, но боль немного отступила. Он смотрел на Согён, и в груди у него теснилось чувство, которое было сильнее страха. Благодарность. Она увидела его истинное лицо — лицо существа, зверя, — и не отвернулась. # **Глава [Номер]. Белое чудо (Продолжение)** …Это было не проклятие. Это было возвращение к самому себе. И он больше не боялся. Потому что она знала. И она осталась. *** Тишина в хижине была густой, почти осязаемой. За окном стих дождь, но небо всё ещё было затянуто свинцовыми тучами. Воздух пах озоном — тем самым запахом, который остался после превращения, смешанным с ароматом сушёных трав, развешанных под потолком. Хоши сделал глоток чая. Тёплая жидкость обожгла воспалённое горло, но боль немного отступила. Он смотрел на Согён, и в груди у него теснилось чувство, которое было сильнее страха. Благодарность. Она увидела его истинное лицо — лицо существа, зверя, — и не отвернулась. Не закричала. Она осталась. И в этот момент он понял: они больше не могут оставаться здесь. Нужно спешить, у них мало времени до момента, когда их хватятся. Их преследователям быстро удастся определить направление их движения для них лишь один путь- через море, на родину Хоши. — Мы должны уйти, — тихо сказал он, ставя чашку на стол. Голос ещё хрипел, но в нём звучала сталь. — Завтра утром. Как только рассветёт. Согён кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение. — Да, так лучше. Утром будет безопаснее. — До границы несколько дней пути, — Хоши развернул карту, которую достал с чедака. Его палец провёл по извилистой линии, ведущей через лес, к горам. — Вот здесь — перевал. Если мы выйдем завтра на рассвете, к вечеру первого дня дойдём до небольшого городка. Согён наклонилась, к нему, почти соприкоснувшись головой. — Ты здорово читаешь картую- как бы между прочим заметила онаю — Меня этому учили. Это важно в военном деле. Всегда пригодиться. — А дальше? — Вот так.- палец скользил по старому пергаменту.- К морю. — А море? — она спросила тихо, хотя уже знала ответ. — Море — это последний рубеж, — он посмотрел на неё, и в его зелёных глазах вспыхнула решимость. — Но мы найдём способ. Всегда находили. Я надеюсь, что к тому времени я научусь летать как следует, мы будем стараться двигаться как можно дальше от людских поселений. У тебя есть компас? Согён кивнула. — Наш курс- строго на запад. Согён молчала. Она смотрела на его лицо — усталое, бледное, но прекрасное в своей решимости. И вдруг поняла: она тоже готова. Готова оставить всё. Готова идти. — У меня есть деньги, — сказала она неожиданно для себя самой. Хоши поднял брови. — Деньги? — Это важно, Хоши, в реальном мире, за пределами дворца людям просто необходимы деньги. Нужно есть, нужна одежда, можно нанять повозку или верховых лошадей, можно остановиться на ночлег в таверне и спать в тепле в нормальной кровати, помыться. Она встала, подошла к старому комоду в углу комнаты. Открыла нижний ящик, достала пару увесистых кожаных мешочков. Вернулась к нему, высыпала часть содержимого на его раскрытую ладонь. Серебряные монеты блеснули в полумраке. — Я копила, — призналась она, и голос её дрогнул. — На чёрный день. На побег. Она посмотрела на монеты, и в её глазах стояли слёзы. — Я знала, что однажды мне придётся уйти. Что эта жизнь… она не моя. Что я здесь чужая. Но я не решалась. Боялась. Не знала, куда идти. К кому. Она подняла взгляд на него. — А потом появился ты. Хоши молчал. Он смотрел на монеты в её ладони, на её лицо, на слёзы в её глазах. И понимал: она готовилась к побегу задолго до того, как он появился в её жизни. Она просто ждала знака. Ждала причины чтобы покинуть это место…. И он стал этой причиной. — Согён, — он взял её руку, накрыл монеты её ладонью, пристроив сверху свою.— Эти деньги… они не просто серебро. Это твоя свобода. Твоя надежда. И теперь… теперь это наша надежда. Она сжала его пальцы. — Их хватит на еду. На ночлег. — Хватит, — он улыбнулся. — С тобой — хватит на всё. Ты боишься? — Уже нет. *** Они провели остаток дня в приготовлениях. Согён перебрала свои запасы трав. Одни оставила на столе — они ещё пригодятся кому-то из деревенских, кторые обязательно посетят её домишко. Другие взяла с собой — те, что могли спасти жизнь в пути. — Это — от лихорадки, — объясняла она, заворачивая сушёные листья в льняную ткань. — Это — от боли. Это — для заживления ран. Хоши слушал, запоминал. Он знал: эти знания могут спасти их обоих. — А это, — она достала маленький пузырёк с тёмной жидкостью, — на крайний случай. Усыпляющее. Если придётся… — Надеюсь, не придётся, — он кивнул. Она уложила травы в мешок, проверила запасы еды. Сушёное мясо. Хлеб, который испечёт утром. Вода из родника — чистая, холодная. Хоши тем временем проверял снаряжение. Нож- кухонный- это всё, что у него имелось из оружия. Он покрутил его в руке и удивился, что тот хорошо сбалансирован для кухонной утвари. Если что, то можно метнуть в противника. Плохо только, что меч снова не пришёл, он лишь вибрировал где-то рядом, словно обидевшись. С ним бы он чувствовал себя куда увереннее. Плащ — пропитан тайным составом Согён, не промокнет. Сапоги — крепкие, выдержат горные тропы. — Ты уверен, что справишься? — спросила Согён, глядя, как он затягивает ремни на рюкзаке. — После сегодняшнего… ты ещё слаб. — Справлюсь, — он выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонь. Она подошла к нему, положила руки на его грудь. — Я не хочу, чтобы ты рисковал. Если тебе нужно больше времени… — Время — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — он накрыл её руки своими. — Король не ждёт. Погоня не ждёт. Мы должны двигаться. Она кивнула. — Тогда завтра на рассвете. — На рассвете, — подтвердил он. *** Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая лес в багровые тона, у двери хижины появился Рюу. Рыжий лис сидел тихо, словно понимал, что происходит что-то важное. Его умные глаза смотрели на Согён, хвост лениво постукивал по деревянному крыльцу. Он привык следовать за ними, привык быть частью их маленького мира. Согён вышла наружу, присела на корточки перед зверем. Рюу тут же ткнулся влажным носом в её ладонь, тихо скуля. — Рюу… — прошептала она, и голос её дрогнул. Зверёк лизнул её пальцы, заглядывая в глаза. Согён почувствовала, как к горлу подступает ком. Она гладила его мягкую шерсть, чувствуя, как бьётся маленькое сердце под её ладонью. — Ты не можешь пойти с нами, — тихо сказала она. — Прости. Хоши вышел следом, остановился в дверях. Он видел её согнутую спину, видел, как дрожат её плечи. — Согён? — позвал он мягко. Она не обернулась. — Люди, — сказала она тихо, словно говоря сама с собой. — Охотники. У них есть собаки. Злые, тренированные псы. Она подняла голову, посмотрела на Хоши. В её глазах стоял страх — не за себя, за него. — Если он пойдёт с нами… если мы войдём в город… его убьют. Подумают, что он бешеный. Или просто ради забавы. Собаки растерзают его, Хоши. А я… я не смогу его защитить. Хоши подошёл ближе, опустился на колено рядом с ней, положил руку ей на плечо. — Ты права, — сказал он тихо. — Здесь, в лесу, он в безопасности. Он повелитель этого леса. Но там… за горами… там для него нет места. Рюу словно почувствовал настроение: он перестал вилять хвостом, прижал уши, посмотрел на них вопросительно. — Он понимает, — прошептала Согён, и слеза скатилась по её щеке. — Он знает, что мы уходим. — Мы не можем взять его, — сказал Хоши твёрдо, хотя ему тоже было больно. — Это будет жестоко — вести его на верную смерть. Согён кивнула. Вытерла слёзы рукавом. Глубоко вздохнула, набираясь сил. — Рюу, — она посмотрела лису прямо в глаза. — Ты должен остаться здесь. Глубоко в лесу. Там, где нет людей. Где нет охотников. Лис тихо скулил, не отводя взгляда своих невероятно умных янтарных глаз. — Ты смышлёный, — продолжала она, и голос её звучал как заклинание. — Ты найдёшь себе еду. Ты найдёшь безопасное место. Ты будешь жить. Слышишь? Ты будешь жить. Она поцеловала его в мокрый нос. — Прости меня. Рюу помолчал. Потом медленно встал. Посмотрел на неё ещё раз — долго, внимательно, словно запоминая её лицо навсегда. И медленно, неохотно, повернулся к лесу. Он сделал несколько шагов, остановился, оглянулся. Согён не двигалась. Он сделал ещё несколько шагов. И растворился в тени деревьев. Согён зарыдала, прикусывая костяшки пальцев своей руки. Хоши обнял её и прижал к своей груди. Хоши он ждал. Не торопил. Не говорил лишних слов. Наконец, она поднялась. — Всё, — сказала она тихо. — Теперь точно всё. *** Вечер они провели у огня. Согён испекла хлеб — простой, из муки и воды, но тёплый, ароматный. Хоши развёл костёр во дворе, и пламя заплясало в сумерках, отбрасывая длинные тени на стены хижины. Они ели молча, слушая треск дров, шелест листьев, далёкий крик совы. Без лиса двор казался пустым. Тишина была другой — не уютной, а одинокой. — Будешь скучать? — спросил Хоши наконец. Согён задумалась. Посмотрела на хижину — маленькую, уютную, родную. На сад, где росли травы, которые она сажала собственными руками. На поляну, где утром лежал дракон. — Да, — призналась она тихо. — Буду. Это мой дом. Единственное место, где я чувствовала себя в безопасности. Она перевела взгляд на него. — Но дом — это не стены. Дом — это там, где ты. Он улыбнулся и взял её за руку. — Тогда у тебя уже есть новый дом. Потому что я — с тобой. Они сидели у огня до поздней ночи, говоря о будущем. О море, которого Согён никогда не видела. О стране Хоши, где, по его словам, цветут сады даже зимой. О доме, который они построят — маленьком, уютном, с окном, выходящим на воду. — А если… — начала Согён, но замолчала. — Что? — он посмотрел на неё. — А если у нас будет ребёнок? — выдохнула она наконец. — Там, за морем. В безопасности. Хоши замер. В его глазах вспыхнуло что-то — нежное, тёплое, пугающее. — Обязательно будет и возможно, не один, — сказал он тихо, глядя, как луна заваливается за вершину горы. Она прижалась к нему, слушая стук его сердца. — Я верю тебе, — прошептала она. — Пойдём спать. — Я не усну, слишком волнуюсь. — Пойдём, — он хитро улыбнулся.- Я помогу тебе уснуть. — Споёшь мне колыбельную.- она лукаво прищурилась, склоняя голову и хитро глядя на него. -Что-то типа этого… *** Ночь прошла беспокойно. Согён спала урывками, просыпаясь от каждого шороха. Ей снились сны — о погоне, о море, о рыжем лисе, который зовёт её из темноты леса. Хоши не спал вовсе. Он сидел у окна, глядя на звёзды, думая о пути, который их ждёт. О горах, о море, о короле, который не остановится. О лисе, который теперь один в лесу. Но также он думал о ней. О её смехе. О её глазах. О её руке в его руке. И это давало ему силы. *** Утро началось с тумана. Молокообразная пелена окутала лес, приглушила звуки, скрыла очертания деревьев. Воздух был влажным, прохладным, пахнущим землёй и хвоей. Согён проснулась первой. Она встала, потянулась, подошла к окну. — Рассвет, — позвала она тихо. Хоши поднялся сразу. Он умылся холодной водой из кувшина, оделся, проверил снаряжение. — Всё готово? — спросил он. — Всё, — она кивнула, поправляя лямку мешка на плече. Они вышли во двор. Хижина стояла тихая, пустая, словно уже прощалась с ними. Дым из трубы не шёл. Дверь была закрыта. Сад молчал. Согён остановилась на пороге, оглянулась в последний раз. — Прощай, — прошептала она. — Спасибо за всё. Она положила ключ на стол у входа. Пусть кто-нибудь другой найдёт здесь убежище. Ей он больше не нужен. Хоши взял её за руку. — Пойдём. Тропа, ведущая из леса, была знакомой Согён. Она ходила по ней сотни раз — за травами, за ягодами, за водой. Но сегодня она казалась другой. Сегодня это был путь не домой, а от дома. Навсегда. Они шли молча. Не было нужды говорить. Их молчание было наполнено пониманием, поддержкой, общей решимостью. Внезапно он сжал её пальцы и указал на что-то справа от тропы, в гуще кустарника. Она всмотрелась и охнула: на поляне сидел Рюу и смотрел на них. Секунда, и рыжая молния кинулась в ноги к своим хозяевам. — Мой хороший! — Согён смеялась и плакала одновременно. Лис поластился и снова вернулся на прежнее место. Согён и Хоши замерли и произошло чудо: из зарослей на тропу вышла холёная красавица-лисичка, а за ней ещё одна. Они, словно красуясь, прошествовали мимо и присоединились к сидящему, как изваяние, Рюу. — Смотри, он хочет познакомить нас со своей семьёй! — восхищённо прошептал Хоши. Лисья тройка сопроводила путешественников до границы, где лес начал заметно редеть, а потом отстала, растворившись в его гостеприимной зелени. — Теперь я спокойна.- улыбнулась Согён. — У него есть семья, а значит, что есть кому за ним присмотреть. Он такой шалопай!