Часть 14 Последний рубеж

Последний привал Они прошли весь путь: дни и ночи скитаний, лесные тропы и горные перевалы, города и деревеньки, постоялые дворы и убогие таверны — всё осталось позади. Десятки вёрст за спиной и теперь только этот маленький сонный приграничный городок отделял их от свободы. За горным перевалом, видневшимся в просветах между тучами, лежало море. Серое, штормовое, бесконечное. А за морем — страна Хоши. Его дом. Дворец, где они будут в безопасности. Где никто не посмеет тронуть её. Где он сможет назвать её своей королевой, а не беглой служанкой с поддельными документами. Где он изменит фундамент законов, чтобы сделать так, чтобы она была в безопасности. Он это сделает. Любой ценой. Он вернёт себе трон, а вместе с ним всё, что им причитается. Они были так близко. Почти достигли цели. Достаточно было перейти горы и пересечь воду. Но именно здесь, на самом финише, план давал трещину. Корабль отпадал сразу. Слишком опасно. Слишком много глаз, слишком много вопросов, слишком велик риск быть перехваченными стражей порта. Оставался только один путь — небо. Хоши должен был перенести её через море на своих крыльях. Он тренировался в лесах, учился держать форму, учился летать. Проблемы возникали сразу на старте: он был огромным и невероятно тяжёлым и для того, чтобы подняться в небо непосредственно с ровной поверхности, ему требовалась площадка- гора или скала, чем выше, тем лучше, с которой он просто нырял вниз и в падении раскрывал свои гигантские крылья. С приземлением тоже были трудности- Хоши обычно со всего размаху шлёпался на живот, вспахивая грунт. И если дракону на такие, далеко не мягкие, посадки было плевать, то о человеке такого сказать было нельзя. Принц раз за разом врезался в землю, рискуя свернуть себе шею, благо синяки и ссадины заживали на нём очень быстро… и до следующего раза. Но чем ближе они подходили к берегу, тем сильнее грызла его тихая, липкая уверенность: он не сможет. Не с ней. Расстояние слишком велико. Высота слишком опасна. Воздушные потоки над морем непредсказуемы. Лететь несколько часов, даже на высокой скорости. Лучше он погибнет сам. Но рискнуть её жизнью? Упасть в холодную воду на середине пути? Эти мысли крутились в его голове, как бестолковая ярморочная карусель, но он молчал. Не хотел пугать её. Не хотел отнимать надежду. Но именно сейчас, когда до спасения рукой подать, небо разверзло хляби, словно желая проверить их на прочность в последний раз. Будто сама судьба говорила: «Не расслабляйтесь. Ещё не всё». *** Маленький приграничный городок встретил их серым, промозглым дождём и невероятно грязными улицами, представляющими из себя просто реки и озёра из липкой жижи. Небо нависло низко, давя на покосившиеся крыши, словно хотело сплющить этот забытый богом кусок земли. Ветер, резкий и порывистый, выл в трубах, задувая холод под плащи, проникая до костей и даже глубже. Промозглая ледяная влажность липла к коже и волосам. В ближайшей, покосившейся от времени и вездесущей сырости, лавке, пахнущей сырым зерном и мылом, путники спросили, где находится гостиница. Торговец, сутулый старик с выцвевшими глазами, видевшими слишком много, молча указал пальцем в конец улицы. Его взгляд задержался на Согён —он покачал головой, но промолчал, покосившись на её высокого спутника, который словно старался загородить её спиной. Здесь, на границе, лишние вопросы могли стоить жизни. Согён и Хоши потащились на постоялый двор, словно кони, спешащие к водопою после долгого перегона. Каждый шаг давался с трудом. Сапоги хлюпали, одежда тянула вниз, пропитанная влагой и жутко въедливой тёмно-коричневой грязью. — Надеюсь, там будет нормальная кровать или хоть какая-то, всё равно…— простонала девушка, переступая через глубокую лужу. Вода хлюпнула внутри сапога, холодная и противная. — Чёртов ливень! Кровать и ванна. Это всё, что я хочу сейчас. Горячую воду и тишину. Чтобы никто не спрашивал, не смотрел, не лез… — Ты сильно замёрзла? — Принц сжал её холодные пальцы, чувствуя, как леденит кожа даже через перчатку. Его собственное тело излучало жар — кровь кипела, дракон внутри требовал выхода. Но он сдерживал его. За последние дни он прекрасно научился в этим справляться. Достаточно было признать, что Дракон- это и есть он сам. — Потерплю, — она слабо улыбнулась, но зубы предательски стучали. Губы посинели. — Согреюсь внутри. Ещё совсем немного. Цивилизация…огонь и тепло … Хоши поддерживал Согён под руку, не давая упасть в ближайшую грязь. Их плащи намокли и стали тяжёлыми, будто отлитыми из свинца. Но, казалось, этого небесам явно недостаточно и они продолжали поливать путников всё новыми потоками, словно пытались смыть их с этой земли. Словно указавя на то, что им здесь не место. Молния вспыхнула вдалеке, осветив на мгновение покосившиеся заборы и пустые глаза окон ветхих домишек. По всему было видно, что городок переживал свои далеко не лучшие дни. Наконец, они увидели вывеску постоялого двора — скрипящую на ветру деревянную доску с изображением потрескавшегося кубка, качающуюся на ржавых цепях. Хоши постучал в высокие ворота, покрытые трещинами и мхом. Стук прозвучал глухо, словно в пустоту. Долго никто не открывал. Затем послышались шаркающие шаги и бормотание проклятий на тему жуткой погоды, времени суток и притащившихся так не вовремя проходимцев. Им открыла тощая женщина средних лет. Она прищурилась, разглядывая своих новых постояльцев. Её взгляд был цепким, профессиональным. Она видела не одежду — одежду можно купить. Она видела суть. На ней было выцветшее синее платье, когда-то яркое, теперь выгоревшее до цвета пыли, и грязный фартук с оторванным карманом, который болтался бесполезным лоскутом. Её взгляд скользнул по мокрому плащу Хоши, задержался на его лице — слишком красивом и слишком чужом для этого места, — а затем уставился на «слугу», прячущегося за спиной хозяина. Женщина понюхала воздух, словно ищейка сузив свои, и без того узкие чёрные глаза. — Что нужно? — спросила она без приветствия. Голос был хриплым, словно она много курила или имела привычку много кричать. — Комнату, — сказал Хоши. — И ужин. — Входите.- она посторонилась и тщательно заперла за ними ворота. Когда они вошли в небольшую, просто обставленную прихожую, пахнущую сыростью, кислой капустой и чем-то ещё — мышами, возможно, — Хоши произнёс, отряхивая мокрую одежду, капли от которой разлетелись по полу, оставляя влажные тёмные пятна. — Нам нужна комната. Самая тихая. В конце коридора, если это возможно. — Вам и вашему слуге? — она смерила пару заинтересованным взглядом. Её глаза сузились. Она заметила тонкие запястья мальчика, странный цвет глаз и волос, слишком длинных для простого слуги — в этих краях длинные волосы носили только знатные мужчины. Хоши кивнул, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде было что-то, заставляющее опустить взгляд. Что-то, что заставляет людей подчиниться его воле и не задавать лишних вопросов. — Да. Нам двоим. — Есть свободная комната, — неохотно сказала хозяйка, переминаясь с ноги на ногу. — Но в ней только одна кровать. Для господина. Слуга может спать на полу. У меня есть матрас. — Сойдёт, — спокойно ответил ей принц, видя, как его спутница ещё ниже опустила голову, скрывая лицо под капюшоном. Её пальцы впились в его рукав. — Нам хватит одной.- он сунул ей в руку пару монет. Хозяйка фыркнула, но спорить не стала, ощущение холода серебра в ладони приятно согрело её чёрствое сердце. Она взяла ключ с гвоздя у двери и повела их по скрипучей лестнице на второй этаж. Её нюх не врал: эти двое скрывали свою сущность. Но ей было всё равно, кто они, пока они хорошо платили и не приносили лишних проблем. Помещение оказалось крохотным и убого обставленным: старый стол с перекошенной ножкой, шаткий стул, кровать с продавленным матрасом и одеялом, видевшим лучшие времена. Окно выходило на задний двор, где качалась на ветру забытая верёвка для белья. Но путешественников это сейчас волновало меньше всего. Главное — крыша над головой и возможность запереть двери, отгородившись от враждебного и не в меру любопытного мира. Хоши закрыл дверь на тяжёлый железный засов и проверил окно — оно закрывалось плотно. Только теперь он выдохнул. — Снимай это, — сказал он, принимаясь стаскивать с себя мокрую одежду. Ткань отлипала от кожи с неприятным звуком, словно живая.- нужно обсохнуть, иначе ты не согреешься. Он разжег небольшой камин, сложенный из грубого камня. Огонь занялся не сразу — дрова были сырыми. Хоши шепнул что-то, и пламя вспыхнуло ярче, чем должно было. Тени заплясали по стенам, искажая их очертания, волна приятного тепла стала распространяться по маленькому помещению. Принц усадил сонную Согён к огню, предварительно сняв с неё сырое платье и плащ. Её кожа была бледной, почти прозрачной, под глазами залегли глубокие тени. Она дрожала — мелко, неконтролируемо. — Ты вся ледяная, — прошептал он, растирая её плечи и укутывая в одеяло.— нужно было остаться на ночлег в той деревне. — Нне хочется, — её зубы стучали. — Мы уже совсем близко к цели. Каждая секунда на счету. Будет обидно попасться в руки короля так близко к цели. Когда комната стала наполняться блаженным теплом, а его спутница уронила голову на грудь и едва не упала на пол, Хоши подхватил её на руки. Она была невесомой, слишком лёгкой, как птичка с перебитым крылом- такая же беспомощная и слабая. — Ложись, — прошептал он, укладывая её на простыни. Они были грубыми, но сухими. — А где должен спать твой мальчик-слуга? — вымученно-хитро спросила она, подняв на него взгляд усталых глаз. В уголках губ дрогнула тень улыбки — той самой, от которой у него замирало сердце. — Хозяйка ведь вернётся с матрасом. Она… что-то подозревает. — В моей постели, где же ещё? — он накрыл её одеялом, заправляя края, чтобы не было щелей для холода. — Иди сюда. Ко мне. Он скользнул под одеяло и прижал её к себе, его жар проникал сквозь кожу, обволакивал и согревал лучше любого камина. Через несколько минут Согён засопела, уткнувшись в носом в его плечо. Её дыхание стало ровным и глубоким. Хоши счастливо вздохнул и прикрыл глаза, слушая, как за окном воет ветер. Дождь барабанил по стеклу, но здесь, в этой крохотной комнате, было безопасно. *** Осторожный стук в дверь заставил вздрогнуть задремавшего принца. Инстинкт сработал раньше сознания — мышцы напряглись, готовые к броску, сердце пропустило очередной удар и ухнуло куда-то вниз, затрепыхавшись от неожиданности. Он поднялся, стараясь не разбудить Согён, накидывая на плечи банный халат, найденный в шкафу. Ткань была грубой, пережившей множество стирок и пахла приторным дешёвым мылом. — Кто там? — тихо спросил он, приближаясь к двери. Голос звучал хрипло после сна. — Это хозяйка. Матрас принесла. Хоши зло фыркнул и сдвинул засов, загораживая телом дверной проём. Он не хотел будить Согён, не хотел, чтобы её видели. За дверью топталась женщина, обнимающая руками тонкий матрас, скрученный в тугой рулон. Она неожиданно поднялась на носках и заглянула через плечо своего постояльца в комнату. Её взгляд упал на кровать, где спала Согён, укрытая одеялом так, что были видны только обнажённое плечо и светловолосая макушка. Её длинные, шелковистые волосы рассыпались по подушке, на них играли блики огня в камине. Владелица гостиницы мысленно закатила глаза: ну да, конечно…. Ни один простой слуга не мог позволить себе такой роскоши — они стриглись коротко, чтобы волосы не мешали работе. — О, я вижу, вы его уже устроили… в своей постели, — протянула хозяйка, и в её голосе звякнуло плохо скрытое низменное любопытство. Она перевела взгляд на его грудь, видневшуюся в криво запахнутом халате. — Странные у вас порядки, господин. Слуга в кровати хозяина… Обычно так не принято. Даже в дороге. Она говорила о статусе. И её глаза спрашивали: «Кто он на самом деле? От чего вы бежите? Что вы забыли здесь, в наших краях?» Хоши презрительно сощурил глаза. В глубине зрачков полыхнула густая зелень — на мгновение, но достаточно, чтобы воздух вокруг стал тяжёлым и вязким.Температура в коридоре упала на несколько градусов. Женщина почувствовала этот холод кожей. Он просачивался внутрь, сжимая сердце ледяной рукой. — Вы слишком любопытны для хозяйки пансиона, — сказал он тихо, но голос прозвучал как удар хлыста. — Это может помешать вашему бизнесу. Люди обычно не любят и не терпят, когда лезут в их дела. Особенно когда эти люди умеют хранить тайны… и устранять тех, кто нарушает их приватность. Женщина отшатнулась, словно её ударили. Она почувствовала исходящую от него опасность — древнюю, хищную. Её рука дрогнула, матрас чуть не выпал. Она поняла: перед ней не просто беглый дворянин, а кто-то гораздо опаснее. Тот, что обладает реальной властью. Чужестранец, с лёгким, почти незаметным акцентом, явно не носитель их языка, но прекрасно его знающим и пользующимся безо всякого напряжения. — Я… я ничего не говорила, — прошептала она, бледнея. — Просто привыкла порядок соблюдать. — Организуйте лучше ванну, — продолжил он, понижая тон. — Займитесь своими прямыми обязанностями. Не нужно неуместных фантазий. Матрас оставьте себе, он не понадобится. Она обиженно поджала губы, хотела возразить, но слова застряли в горле. «Да кто он такой? Совсем молодой, но чувствуется, что привык приказывать и не будет терпеть неповиновения. И эта странная внешность… Глаза как у зверя. Как у…» -она сама оборвала свою мысль не дав ей оформиться в нечто совсем уж безумное. — Ванна будет через десять минут, — пробурчала она, опуская взгляд. — Я затоплю печь. Откройте задвижку на трубе. Полотенца в шкафу. И… ужин принесу, когда будет готов. Хозяйка круто развернулась и удалилась, по-прежнему держа оказавшийся ненужным матрас, как родного ребёнка. Её шаги быстро затихли в коридоре, словно она бежала. Она поняла намёк: здесь живут те, кого лучше не разглядывать слишком пристально и тем более не комментировать то, что видишь и слышишь. Хоши прикрыл дверь и вернул засов на место и только теперь облегчённо выдохнул. Пройдя в ванную комнату, он оглядел большую деревянную купель, пахнущую кедровым маслом и старым деревом. За последние дни его нюх значительно обострился, впрочем, как и зрение. Теперь ему казалось, что он видит больше цветов и оттенков. Он поднял флажок на кране. Где-то в соседней комнате располагалась печь, в чане которой грелась вода, которая потечёт по бамбуковым трубам в ванну, когда хозяйка откроет задвижку со своей стороны. По крайней мере он считал, что так был устроен водопровод у него во дворце. Хоши вернулся в постель и крепко обнял спящую девушку. Пусть поспит ещё немного. Она сильно устала сегодня. И к тому же… её тошнило после той острой еды в таверне и она целые сутки ничего не ела. Принц озабоченно смотрел на её бледное лицо и обозначившиеся синяки под глазами, которые выглядели в полумраке совершенно чёрными и огромными. Согён, как никогда, казалась хрупкой и уязвимой. Как фарфоровая кукла, которую можно разбить одним неосторожным движением. Сердце его сжалось и заныло от плохого предчувствия. Он выглянул в окно. Там, за тучами, где-то далеко лежало море. «Я не дотяну,» — пронеслось в голове.- «Один — ещё есть небольшой шанс. Но с ней… Слишком тяжело. Слишком далеко. Я должен контролировать дракона… Я могу упасть. Может, я выживу в ледяной воде, а вот она- вряд ли. Я не могу рисковать ею. Ей будет холодно, она слишком слаба, нужно остаться ещё на несколько дней, пока она не окрепнет, но тогда исчезал элемент неожиданности: их уже ищут и по простой логике, найдут здесь, им больше не куда идти. Нам бы немного удачи…» Он вздохнул, попытался успокоиться, закрыл глаза и поцеловал девушку в гладкий лоб. Кожа была прохладной и это было хорошим знаком. На душе было тяжело, как будто неотвратимая тёмная пелена накрыла их обоих, и никуда от неё не скрыться. Словно нужно сыграть свою роль до конца, а они даже не читали сценарий этой странной пьесы. Кто пишет его? Судьба? Боги? Или кто-то ещё? Как мне сохранить тебя, моё сокровище? Как нам остаться вместе? Что нам ещё предстоит? Хоши захотелось снова взлететь выше облаков и парить в восходящих потоках, как птица, испытывая дикий восторг от ощущения свободы. Желание было физическим — кожа на спине зудела, лопатки сводило, словно там прорастали крылья. Он испуганно отбросил эту мысль, глянув на себя в зеркало на тумбочке, где тусклое, потрескавшееся стекло исказило отражение, слегка растянув его во все стороны, но даже в нём он увидел…. Глаза дракона: зелёная радужка расплылась на белки, занимая всё пространство, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. В полумраке комнаты они светились собственным светом — призрачным, нечеловеческим. Хоши моргнул, резко вдохнул и загнал свою внутреннюю рептилию внутрь, пообещав, что они обязательно полетают завтра. Вдали от города. В горах, где никто не увидит. — Я контролирую дракона, а не он меня, — прошептал он одними губами. — Я хозяин своего тела. Я не дам ему выйти. Не сейчас. Только тогда, когда он будет нужен. Только тогда, когда я разрешу. В последние дни стремление обратиться захватывало его всё чаще и сильнее. Это не давало покоя. Он носился в облаках при каждом удобном случае, пока они шли по лесам, но теперь, в городе, это становилось проблемой. Люди заметят. Стража заметит. Слухи разлетятся быстрее ветра и «добрые люди» попытаются убить его. Назначат злым и опасным… Нужно прогуляться до горного массива неподалёку и оторваться по полной. От этих мыслей заныли лопатки и закружилась голова. Кровь словно начала закипать, а мышцы выкручивать судорога. Дракон рвался наружу, чувствуя его страх за Согён. Чувствуя его слабость. Он не слаб. Он справится. Слишком многое поставлено на кон. Принц стал медленно и глубоко дышать носом, как учила его возлюбленная: восемь секунд на вдох и десять на выдох. Нужно сосредоточиться на счёте, и всё будет хорошо. Я управляю драконом. Я оборачиваюсь по своему желанию. Я никогда не причиню вред Согён. Никогда. Сердце постепенно вернулось к своему обычному ритму и в мозгу просветлело. Зелень в глазах отступила к прежним границам, занимая только пространство радужной оболочки и только лёгкая дымка осталась в глубине зрачков — напоминание о том, что он больше не совсем человек. В ванной зашумела вода, наполняя небольшую комнату паром. Он подождал, пока деревянная бочка наполнится до половины, вылил туда содержимое баночек, стоявших на полке, и вдохнул аромат лаванды и роз. Запах был тонким, успокаивающим, напоминающим о доме в лесной чаще, о безопасности о надежде на будущее. Как просто обмануть мозг, дав ему возможность вспомнить хорошие моменты при помощи запахов, образов, похожести ситуаций: он припомнит чувства, притянет ощущение покоя и радости, на секунду забудет о том, что есть здесь и сейчас… Хоши достал полотенца из шкафа — грубые, но чистые. Там же нашёлся ещё один халат — мягкий, из тонкого хлопка, словно забытый какой-то из знатных постоялиц. Для неё. Он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что мог доставить радость своей возлюбленной. Каждое движение было пропитано заботой: он проверил температуру воды — горячая, но не обжигающая. Добавил ещё немного масел. Расставил свечи вокруг купели. Их мягкий тёплый свет затопил помещение, вмиг сделав его уютным. Нежная улыбка не сходила с его губ, пока он занимался приготовлениями. В этом простом действии было что-то священное — заботиться о ней, защищать, согревать. Он вернулся к кровати, сел на край и мягко коснулся её щеки, пальцы подрагивали от непонятного волнения. — Любовь моя, вставай, — прошептал он, наклоняясь к самому уху. Его дыхание обдало тёплой волной её кожу. — Ванна готова, тебя ждёт тепло и свет. Согён зашевелилась, медленно открывая глаза. В них ещё стояла дымка сна, но увидев его, она улыбнулась — слабо, но искренне. Однако тут-же в её взгляде мелькнула тень вопроса. Она видела, как он смотрел на окно, в сторону моря. Видела, как он сжимал челюсти, когда думал, что она не видит. — Ты что-то скрываешь, — тихо сказала она, не двигаясь с места. — Я вижу это в твоих глазах. Что случилось? Хоши замер. Улыбка не сошла с его губ, но стала чуть менее уверенной. — Ничего, — солгал он легко, слишком легко. — Просто устал. Море близко и я думаю о том, как скоро мы будем дома. Там хорошо, там не такой дурной климат. Согён помолчала. Она не поверила. Но не стала настаивать. Она протянула к нему руку. — Ты здесь, — пробормотала она сонно. — Всегда, — ответил он, целуя её ладонь. — И всегда буду. Что бы ни случилось. «Даже если мне придётся лететь одному, чтобы спасти тебя,» — подумал он, но не сказал вслух. За окном дождь всё ещё барабанил по стеклу и крышам, а ветер выл в обветшалых трубах. Но внутри было тепло. И пока они были вместе, никакой сценарий не был им страшен, никакая тьма не могла достать их здесь.