Глава 2. Азазель

Машина плавно скользила по ночному шоссе. Самаэль вёл автомобиль, глядя на дорогу с той же пугающей сосредоточенностью, с какой ранее расправлялся с хулиганами в баре и вне его стен. Гилиен, сидевший на пассажирском сиденье, задумчиво вертел в руках зажигалку. — Знаешь, Сэм, — прервал тишину Гилиен, хмыкнув. — Если бы я не знал тебя как облупленного, я бы сам поверил в этот спектакль с «добрым рыцарем». Ты был просто безупречен. Самаэль не повернул головы. — О чём ты? — Да брось, — Гилиен повернулся к нему, в глазах блеснула ирония. — Ты сыграл на отлично. Твой «рыцарский» тон, эти вежливые паузы перед девчонкой... Она чуть не растаяла. Но мы-то оба знаем, что тебе было абсолютно плевать на неё. Ты даже не шелохнулся, чтобы помочь ей подняться, пока я не вмешался. Ты просто вычищал «мусор» со своего пути. Самаэль едва заметно сжал руль. На губах мелькнула тень той самой холодной улыбки. — Спасение жизни не требует душевного участия, Гилиен. Результат достигнут, угроза устранена. А комфорт... комфорт — это уже дело этикета. — Этикета? — Гилиен рассмеялся. — Ты называешь это этикетом? Скажи честно, тебя просто раздражает, что приходится играть в человека? Самаэль наконец взглянул на напарника — в его зелёных глазах на мгновение отразился холод ночного неба. — Меня раздражает, когда меня пытаются читать, как открытую книгу. Будь осторожен, Гилиен. Машина свернула к набережной и припарковалась в тени старых деревьев. Самаэль заглушил мотор. — Я здесь выйду, — сказал Гилиен, не дожидаясь приглашения. — У меня ещё остались дела в городе, а набережная — место слишком открытое для таких, как мы. Не хочу лишних глаз. Самаэль молча кивнул, провожая взглядом напарника, пока тот не растворился в ночи. Только после этого он сам вышел из машины.

***

Ночь всё сильнее окутывала город, и набережная, вымощенная тёмным камнем, блестела под светом полной луны. Лёгкий ветер с реки играл с плащами редких прохожих, а вода мерцала отражениями фонарей, будто сама река подмигивала ночи. Разводной мост медленно поднимался, пропуская проходящее судно, чей скрип цепей и тихое бульканье волн создавали странную гармонию с шумом большого города. Самаэль шёл медленно. Трость постукивала по камню в такт шагам — не ритмично, а с лёгкой паузой, как будто он специально растягивал время. Холодный воздух приятно холодил кожу лица. Он любил эту набережную именно ночью: здесь город казался меньше, тише, почти безобидным. Здесь можно было на минуту забыть, что он не просто человек в чёрном фраке. За спиной раздался голос — спокойный, низкий, знакомый до боли: — Самаэль. Он остановился. Не обернулся сразу — дал себе секунду, чтобы собраться. Потом медленно повернулся. У каменной ограды стоял высокий мужчина — бледный, изящный, будто выточенный из лунного камня. Тёмно-зелёный плащ с высоким воротником слегка колыхался на ветру, словно живой. Чёрные волосы собраны в низкий хвост, глаза — светло-серые, почти прозрачные. Холодная улыбка, умные глаза, спокойствие хищника, который давно перестал спешить. Это был Азазель. — Приветствую тебя, Азазель, — Самаэль слегка приподнял бровь. — Скажи, отец прислал? Или явился по собственной инициативе? Азазель вздохнул, скрестив руки за спиной. Ветер шевельнул полы его плаща — тёмного, как лесная тень. — Твой отец не знает, что я здесь. И лучше бы ему не знать. Я пришёл по делу куда более серьёзному, чем очередная твоя выходка. Самаэль усмехнулся уголком губ. — По какому? — Кто-то начал охоту. На наших. Азазель сделал паузу, давая словам осесть. — Убит один из твоих братьев. Пара отпрысков князей Ада. Несколько демонов второго круга. Кто-то расчищает путь к вершине власти. Самаэль криво усмехнулся, но в глазах ничего не изменилось. — Ты же знаешь, власть меня больше не интересует. — Знаю, — Азазель наклонил голову. — Но ситуация вышла далеко за пределы твоего безразличия. Если кто-то так рвётся к престолу, он рано или поздно придёт и за тобой. — И ты решил, что это я? — Если бы подобное случилось сто или двести лет назад — да. Тогда я бы не сомневался. У тебя уже был опыт мятежей... не слишком удачный. Самаэль безрадостно усмехнулся: — Как мило, что ты напомнил. — Не язви, — мягко сказал Азазель. — Я пришёл предупредить. Ты в опасности. И твой отец... нравится тебе это или нет... не позволит потерять ещё одного сына. Самаэль отвернулся к реке. Вода тихо плескалась о камень. Где-то вдалеке прогудел корабль — низко, протяжно, как вздох уставшего великана. — Причём тут я? Я вне игры. — Вне игры не значит вне прицела. Азазель шагнул ближе. Теперь они стояли почти плечом к плечу. — Кто-то освободил из оков Войну, сломав несколько печатей. А это уже не интриги — это Апокалипсис Самаэль замер. Ветер на секунду стих — и стало слышно, как бьётся его собственное сердце. Медленно. Ровно. Как будто оно уже знало, что будет дальше. — Война? — тихо переспросил он. — Зачем ему я? Его отца убил не я. — Но ты — любимый сын убийцы. А иногда этого достаточно, чтобы стать целью. Самаэль сжал трость так, что дерево скрипнуло. — И это всё? — Нет. Стражи. Серые стражи уже ищут тебя. Они считают, что ты нарушаешь баланс, вмешиваешься в мир смертных. Кто-то подделал следы так искусно, что они уверены: ты нарушитель. Самаэль медленно повернул голову. — Значит, меня одновременно ищет Война и Стражи. Прекрасно. Кто же стоит за этим? Азазель улыбнулся — холодно, почти печально. — Мастер иллюзий. Тот, кто куда сильнее меня. Или, по крайней мере, куда менее осторожен. Самаэль прошёлся взглядом по реке — чёрной, тяжёлой, как расплавленный металл под луной. — И что мне делать? — Ждать. Гости придут — вопрос только в том, кто первым. Стражи — намного раньше, это точно. Он сделал ещё шаг. Теперь они стояли совсем близко — и Самаэль почувствовал лёгкий запах озона и старого пергамента. Запах Ада. Запах дома, который он когда-то покинул. — Ты мне поможешь? Азазель посмотрел на него так, будто взвешивал самое странное решение в своей бесконечно долгой жизни. — Помогу. Но не ради тебя, Самаэль. — А ради старой дружбы с твоим отцом. Он протянул Самаэлю небольшой жёлтый стеклянный шар, светящийся изнутри едва заметным тёплым сиянием. Шар был тёплым на ощупь — почти живым. — Я буду наблюдать со стороны. Просто разбей этот шар о землю — и я приду. И да, не нужно кричать «Явись, нечистый!» или что-то в этом духе. Я не тупой. Всё пойму. Самаэль взял шар, повертел его в ладони, наблюдая, как свет внутри танцует, будто живой. — Интересная вещица, — пробормотал он. — Всегда знал, что твои подарки не бывают обычными. Азазель улыбнулся лишь слегка. Их взгляды встретились на мгновение — молчаливое понимание того, что опасность уже близко. Что это не просто разговор. Это предупреждение. И возможно — прощание. Азазель отступил назад. Его тёмно-зелёный плащ колыхнулся — и силуэт начал растворяться в лунном свете — медленно, как дым. — Будь осторожен, Самаэль. Не все гости приходят с миром. И исчез. Самаэль остался один на набережной. Ветер переменился. Легкий бриз сменился шквалистым, рваным порывом, который налетел с реки. Он яростно взъерошил его волосы и с силой рвал полы фрака, заставляя их хлопать, как крылья хищной птицы. Река злее заплескалась о камень, а шар в ладони стал горячее, чем прежде. Он сжал его сильнее. И пошёл дальше. Ночь молчала. Но в этой тишине уже слышался далёкий гул надвигающейся бури.