Глава 5. Алая Королева

Ранний свет медленно проникал в комнату. Самаэль стоял у окна и неторопливо застёгивал рубашку. Движения были спокойными, выверенными — словно ночь не оставила на нём ни следа. После он подошёл к огромному плазменному телевизору, который скорее напоминал домашний кинотеатр, нежели обычное устройство. Рядом с ним красовалась новенькая консоль Sony PlayStation 5 и стопка дисков. На самом верху, среди большой коллекции, виднелась обложка игры, название которой легко читалось — Devil May Cry 5. Судя по всему, Самаэль частенько в неё играл. Когда он наконец нашёл пульт, то лениво нажал кнопку, и на экране закрутились утренние повторы новостей. Он просмотрел выпуск за выпуском — сюжета о проповеднике не было. Ни вчера вечером, ни сегодня утром. Он усмехнулся, глядя на экран. Кэтти Белл умела расставлять акценты и тянуть время. Она пообещала выпустить материал «сегодня вечером», но, судя по всему, в её словах было столько же правды, сколько в обещаниях политиков. Это была первая проверка на его терпение — и, возможно, первая её игра на поле, где правила устанавливал он. Кэтти лежала на животе, полностью обнажённая, прикрывшись лишь простынёй. Краем глаза она наблюдала за ним, но основное внимание было сосредоточено на серебристом ноутбуке. Пальцы скользили по клавиатуре с такой скоростью, что многие могли бы лишь позавидовать её мастерству. Через несколько минут она отложила ноутбук, подняла с пола красный каблук и, словно судейским молоточком, с лёгким «тук» ударила им по прикроватной тумбочке. И, хитро улыбнувшись, сказала:  — Полностью оправдан, мистер Блэк!

***

Тем временем Гилиен и кошка по имени Ночь уже полдня маялись в прихожей, слушая звуки за закрытой дверью. Кэтти Белл всё никак не покидала квартиру. — Я жрать хочу, — первым нарушил тишину Гилиен. — Я, между прочим, спагетти приготовил. А тут заявилась эта дамочка, и всё... теперь они уже точно остынут. Великолепно. Завтрак — коту под хвост. — Эй! — возмущённо шикнула Ночь, дёрнув хвостом. — Ой. Прости. Выражение такое, — вздохнул он. — Я прощаю. Но не забываю, — надменно фыркнула она. — Учту... Пара минут прошла в тишине. Потом Гилиен снова не выдержал: — Да что они там делают? Сначала слышно было... а теперь — тишина. Может, он её того... укокошил? И сейчас пол оттирает? Хотя... я бы не удивился. Эта стерва кого угодно до греха доведёт. Хрен поймёшь — её хочется убить , а может и... Он махнул рукой. — ...трахнуть, как это сделал Самаэль. Хотя зачем она ему сдалась — отдельный вопрос. Ночь прищурилась: — Ты завидуешь? — Я? Ему? Да ну. — Ой, да кого ты обманываешь? — Она не в моём вкусе, киса. Ночь тихо хмыкнула, явно сомневаясь. В этот момент дверь распахнулась. Кэтти Белл вышла, не удостоив их даже взглядом. Она промчалась по прихожей с такой лёгкостью и быстротой, словно каравелла, ловящая попутный ветер. Гилиен и Ночь едва успели проводить её недовольными взглядами. Ночь даже злобно шикнула ей вслед. Как только Кэтти окончательно скрылась из виду, оставив после себя лишь лёгкий аромат дорогих духов и ощущение нарушенного покоя, Гилиен, как пуля, влетел в квартиру и направился на кухню. Самаэль был там. Гилиен разглядывал его так, будто пытался решить — поздравить или ударить по физиономии. — Вы что там так долго делали? — прищурился он. — «Санта-Барбару» смотрели? Или «Камасутру» изучали? Самаэль, облокотившись о стену, лениво ответил: — Не изучали. А практиковали. Причём то, чего нет ни в одной брошюрке и ни в этих глупых книжонках. — А я-то думаю, чего она такая довольная вышла... — хмыкнул Гилиен. — Сияла, как люстра в борделе. — Ну... я умею делать женщинам приятно. Разными способами. Гилиен вздохнул тяжело, почти театрально: — Всё это понятно. Но вот что мне абсолютно непонятно — зачем тебе понадобилось её ублажать? На кой ляд она тебе сдалась? Самаэль прошёл мимо него, налил себе ещё кофе. — Она нам может понадобиться в будущем. Более того — она очистила мою репутацию. — Ты уверен?.. — Абсолютно. — А не проще было бы ей просто открутить башку? Самаэль посмотрел на него поверх чашки — лениво, почти снисходительно: — Гилиен, это же неэтично. — Зато дёшево, удобно и практично. — И тихо, — донёсся голос Ночи из дальнего угла кухни.

***

Гилиен уже сидел за столом и уплетал спагетти так, будто не ел сто лет. Облизывал пальцы, мотал головой и с чувством повторял: — Ммм... белиссимо... Увидев в дверях красную фигуру, он даже не поднял глаз — просто выдохнул с раздражением: — Так, барышня, вы что, опять сюда припёрлись?.. Потом поднял глаза и застыл. — Упс. Пардон. Обознался. Лилит, мать всех демонов. Ну, не всех — преувеличение. Хвала Аду, что я не твой сын. Лилит стояла, как живое предупреждение о грехе. Длинное красное платье, декольте настолько глубокое, что даже бездна почувствовала бы конкуренцию. На ком угодно это выглядело бы пошло. На ней — как коронный наряд. Она улыбнулась — хищно, слащаво, как кошка, нашедшая раненую птицу: — Приятного аппетита, отброс Ада и ничтожество. — Спасибо, — кивнул Гилиен с абсолютным спокойствием. — Вот интересно. Вы с той журналисткой одинаковые платья по скидке взяли? Или ты ей своё дала поносить, пока собиралась в ближайший бордель? В её глазах вспыхнул холодный огонь. — Бордель, говоришь?.. А это мысль. Обязательно загляну. Спасибо за подсказку. Какая это журналистка? — Да вот одна заходила к Самаэлю, — отмахнулся он. — Копирует твой стиль. Можешь прийти в восторг. — Копирует мой стиль? — Лилит чуть склонила голову. — Может, ей стоит оторвать голову за это. — Не советую, — понизил голос Гилиен. — Самаэлю она нравится. Ты её тронешь — он тебе голову оторвёт. Ты тронешь Самаэля — твой муженёк устроит тебе адское турне по пыткам. А я, между прочим, давно не бывал в Аду. Какие сейчас тренды? Всё ещё кипящая смола или что-то более креативное? Лилит раздражённо щёлкнула языком. — Я учту это, — процедила она. — Где Самаэль? Мне нужно с ним поговорить. — Я здесь, — раздался спокойный голос за её спиной. Самаэль вошёл на кухню так, будто его действительно ждали. Стальной взгляд. Полная невозмутимость. — Гилиен, оставь нас. — Ну вот, опять пожрать не дают... — проворчал Гилиен, но подчинился. Он уже почти вышел — но резко вернулся, схватил кастрюлю со спагетти и добавил: — Извините, я адски голоден. И исчез из кухни, унося кастрюлю. Лилит и Самаэль проводили его взглядом в полном молчании. Когда за ним закрылась дверь, Самаэль холодно бросил: — Надо же. Злая мачеха решила посетить прекрасного принца. Отравленное яблочко не забыла? — Не забыла, — Лилит взмахнула рукой. На её ладони появилось красное, идеальное яблоко. Она протянула его. Самаэль взял, надкусил — и усмехнулся. — Слегка кисловато. Ты же знаешь, такие трюки на меня не действуют, мамуля. Он бросил яблоко за спину, не глядя — оно идеально угодило в мусорную корзину. — К делу, — продолжил он. — Зачем ты здесь? Отец прислал с просьбой вернуться? — Я пришла сама. Твой отец не знает, что я здесь. — Забавно, — приподнял бровь Самаэль. — Уже второй высший демон за последнее время, который заявляется ко мне тайком от отца. Лилит замерла. — Интересно... и кто же был первым? — Это уже не твоё дело, — отрезал он. — У каждого есть свои тайны. Лилит медленно обвела взглядом скромную кухню, и на губах заиграла презрительная усмешка. — Ты живёшь здесь, среди этой пыли и запаха дешёвых макарон, и строишь из себя наследника? — шагнув к Самаэлю, она заставила воздух вокруг дрожать от жара. — Твой отец совершил ошибку, притащив в Ад выродков Ночи. Одно это пятно позора судьба уже смыла — твой братец Элиан отправился в небытие, где ему и место. Жаль только, что он, а не ты. Самаэль замер. При упоминании имени брата его пальцы, сжимавшие чашку, побелели. Он медленно поднял взгляд на мачеху — холодный и тяжёлый, как надгробная плита. — Элиан мёртв, Лилит. Остался только я, — его голос звучал тихо, но угрожающе. — Или ты боишься, что я один способен остановить десятки твоих «законных» сыновей и дочерей? — Я не боюсь тебя, — она сузила глаза, голос её стал змеиного шипения. — На престол Ада сядет только тот, в ком течёт моя кровь. Ты — последний сорняк в моём саду. И если ты сделаешь хоть один шаг в сторону короны… я прослежу, чтобы ты «воссоединился» с братом. Но перед этим будешь молить о пощаде. — Тебе следует меня бояться, — в голосе Самаэля звучал холодный металл и звериный рык. — Если я узнаю, что за убийством Элиана стоишь ты, я порву тебя на куски, а перед этим вырву твоё поганое сердце и отдам его адским псам. Она ничего не ответила. Лишь растворилась в багровой дымке, оставив после себя запах жжёной серы и тяжёлых, удушливых духов, но напоследок кинула: — Наслаждайся жизнью, пока можешь! Комната словно выдохнула вместе с её уходом. Тишина стала плотной, почти осязаемой, и казалось, что даже воздух держит дыхание. Самаэль медленно поставил чашку на стол. Его рука слегка дрожала — не от страха, а от едва сдерживаемой ярости. На фарфоре, прямо под пальцами, появилась тонкая трещина — словно знак того, что даже привычная реальность не выдерживает её присутствия. В этот момент в дверь заглянул Гилиен. Он всё ещё держал кастрюлю, но насмешка на лице вернулась: — Слышишь… — тихо сказал он, осмотрев кухню. — Она ведь не шутит. Готова натравить на нас всю свою свору. Самаэль взглянул на него. Его глаза вспыхнули ледяным серебром — наследием той самой Ночи, которую Лилит тщетно пыталась стереть. — Пусть попробует. И забудь про спагетти. Ад пришёл к нам на обед. Пора менять правила игры, пока они не поменяли нас. Гилиен вздохнул, зачерпнул последнюю макаронину и пробормотал: — Ну вот… а я только к этому рациону привык. Тихой жизни нам не видать, как Лилит — человечности. Он откинулся на стуле, потёр виски и буркнул: — После ухода этой суки хочется пройтись по всей квартире с кадилом. Или попрыскать всё святой водой. Так, на всякий случай. — Смотри только не устрой фрэндли фаер, — иронично отметил Самаэль. — …святая вода на нас может подействовать не хуже, чем на неё, — добавила кошка Ночь, выходя из тени угла. — Да ладно, я аккуратно, — усмехнулся Гилиен. — Только по углам. Продолжение следует...