Глава 4: Жизнь не ждёт

Он возвратился в дом Хобба, когда ночь уже перевалила за середину. Войдя бесшумно, что никто не шелохнулся; ни Хобб, державший Марду в объятиях, ни Торр, свернувшийся у их ног. На лицах всех троих было тихое выражение мира, будто снилось им что-то доброе. Эльф опустился на охапку грубых шкур у очага, пропитанных запахом рыбы, торфа и дыма. Прежде он отвернулся бы от такого ложа, теперь же такие мысли оставили его. Положив в угасающий огонь несколько кусков торфа и дождавшись, когда наконец угли вздохнут, усталость, копившаяся весь этот долгий день в теле и в мыслях, овладела им. Он лёг у очага, тепло скромного жилища сомкнулось вокруг него. Сон пришел тяжелой волной с образами далекого прошлого, медленно всплывавших из глубины его сознания, вытесняя серость Вестероса.

* * *

Три белоснежных корабля покоились на тихой глади залива. Их мачты, вырезанные из кедра, вонзались в лазурное небо, а свернутые паруса походили на крылья спящих птиц. Утреннее солнце золотило гребни волн, свежий ветер Белегаэра нёс запах соли и свежести. У подножия широкой мраморной лестницы стоял Гиль-галад, Верховный король нолдор Средиземья. Он был прекрасен, в белом одеянии, искусно расшитым серебром, и с венцом из белого золота. В глазах горел отблеск света, но на лице лежала тень, память о временах, когда надежда казалась лишь красивой сказкой. Перед ним стоял Аэриндир. Золотые волосы спадали ему на плечи, а мифриловые латы, пережившие падение Гондолина, сияли под лучами солнца. Уже не одну неделю Форлонд не знал покоя, ибо Галадриэль, мудрейшая из владычиц эльдар, узрела в своих видениях тень, что поднялась из глубин южного Белегаэра. Порождение Моргота, избежавшее гибели в великих войнах и долго таившееся во мраке бездн. Тьма грозилась прорасти и обратиться бедой, добравшись до берегов Эленны, острова Звезды. Позади Аэриндира молча стоял его отряд из испытанных воинов, связанных узами долгой дружбы и многих походов, не одна битва осталась за их плечами. Король сошёл ступенью ниже и обратился к своему народу. – В глубинах Великого моря пробудилась скверна, – промолвил он. – Долгие века она таилась во тьме, но вновь обрела силу. Если она достигнет берегов Эленны, многие погибнут прежде, чем оно будет низвергнуто. Он помолчал, обводя взглядом воинов. – Не случайно я вас избрал. Многие среди вас сражались ещё в великих войнах Белерианда. Иные видели падение царств, иные служили владыкам, чьи имена сохранились лишь в песнях. – Взгляд его остановился на Аэриндире. – И некоторые стояли на стенах Гондолина в час его падения и служили королям, которых уже нет. Немногие ныне живы, кто помнит то, что помните вы. Голос короля окреп и стал громче: – Вам одним я могу доверить этот путь. Ступайте же, разыщите зло прежде, чем оно выйдет из своей тьмы, и уничтожьте его. Когда слова короля были сказаны, эльфы поклонились ему и направились к пристаням, где белые корабли ожидали попутного ветра. Уже звучали голоса мореходов, отдавались последние распоряжения, и канаты один за другим снимались с причальных столбов. Аэриндир также хотел было удалиться, но за спиной услышал голос Гиль-галада. Он обернулся. Король подошёл ближе и, возложив руку ему на плечо, некоторое время помолчал. – Мир казался тихим, – произнес он наконец, – но зло всегда хитро. Не ослабляй бдительности. Немногие еще живут в Средиземье, кто видел свет Древ прежде, чем мир изменился. Береги этот дар, ибо с каждым из вас уходит память, которой уже не суждено возвратиться. Аэриндир склонил голову. Тёплая ладонь короля напомнила ему о днях, когда он служил прежним, о владыках, что один за другим покидали круги мира, и о клятвах, переживших века. – Я исполню порученное мне, – сказал Аэриндир. – И не возвращусь, пока эта тварь не будет найдена и море не очистится от её скверны. Гиль-галад посмотрел на него долгим взглядом и медленно кивнул ему с добротой, затем отпустив плечо, он направился к пристани, где уже ожидали мореходы и воины. Тогда король возвысил голос, и все замолчали. – Аэриндир поведёт «Серебряное Крыло». Элион примет «Утреннюю Звезду», а Вельдин «Белого Лебедя». Держите путь на юг, минуйте берега Эленны и достигните Великого залива. Ищите зло, что пробудилось в глубинах моря, и не прекращайте поисков, пока оно не будет низвергнуто. Он поднял руку, и утренний свет заиграл на его венце. – Да пребудут над вами звезды Варды. Да будет Улмо милостив к вашим кораблям, и да принесет ветер вас обратно, когда исполнится ваш труд.

* * *

Видение дрогнуло и прежний образ исчез. Тогда Аэриндир увидел себя стоящим на палубе «Серебряного Крыла», что, распустив белые паруса, скользил по водам Белегаэра. Вокруг были те, кому предстояло разделить с ним путь к далёким водам. Спутники многих лет, испытанные в битвах и не разъединённые долгим миром, хранители границ Линдона, пережившие закат одной эпохи и рассвет другой. Он стоял, вглядываясь в знакомые лица. У борта, облокотившись на резное дерево корабля, стоял Кираэль. На устах его была легкая улыбка, не раз бывало так, что парой слов он развевал сумрак в душе товарищей. Неподалеку находился Аранфил. За спиной его висел длинный лук из тиса, а у пояса покоилась небольшая лютня. Немногие среди эльдар владели одинаково искусно оружием и песней, но оба дара были подвластны ему. Мореходы фалатрим говорили, что если бы вновь поднялись из волн затонувшие земли Хитлума, то песнь Аранфила заставила бы плакать древние камни тех земель. Подальше, не сводя глаз с удаляющегося Линдона, стоял Эктелион, названный в память о великом герое Гондолина, и нередко Аэриндир, вспоминая дни Первой Эпохи, видел в нем старого друга из другой, давно обратившейся в пепел жизни. Был среди них и Маллас, самый юный, не скрывавший волнения, ведь это был его первый поход за пределы родного королевства. Его взгляд вновь и вновь обращался к берегам, где стояли леса Линдона. Но земля постепенно уходила, пока не стала тонкой полосой. Свежий ветер наполнил паруса, и корабли повернули к югу, туда, где кончалось знание картографов и начинались земли, о которых сохранились лишь смутные предания. – Капитан, – сказал Кираэль, приблизившись к Аэриндиру, – что ожидает нас на краю великого моря? Аэриндир долго не отвечал, его взгляд не отрывался от далекого горизонта. – Судьба, – произнес он наконец. – Всякий, кто оставляет родной берег, однажды встречает ее лицом к лицу. Аранфил посмотрел на белую пену, тянущуюся за кораблём, и подошел ближе. – Быть может, – тихо пропел он, – не увидеть нам более Линдона. – Значит, – отозвался Эктелион, – мы встретим последний час, как подобает эльдар, с именами Валар на устах и мечами, не зная страха. Вновь наступило молчание. Аэриндир обернулся к Западу, где за завесой туманов лежал Благословенный Край. В последние годы мира, когда над Линдоном еще не сгущались тени новой беды, ему всё чаще слышался призрачный Зов. Он хотел оставить оружие, проститься с заботами Средиземья и под белыми парусами уплыть в Аман, где не увядают цветы и память не знает скорби. Но всякий раз откладывал этот путь. И вот несколько недель назад его призвал король в Форлонд, а затем ему открылись слова госпожи Галадриэль о древнем зле, пробудившемся в южных водах. Тогда он понял, что Зов еще может подождать. И когда падёт чудовище, быть может, он в последний раз зайдет под белые паруса и обратит лицо к Западу, где за Морем ждёт Свет, от которого некогда ушёл его народ.

* * *

Сон о походе покинул его настолько внезапно, что эльф сразу же открыл глаза, и рука рефлекторно легла на рукоять меча. Его взгляд встретил лишь низкий потолок бедной хижины Хобба. Сердце эльфа на миг сжалось тоской, как он сильно желал, чтобы всё оказалось лишь видением, и чтобы эти унылые берега растаяли, а сам он снова стоял под свежим ветром на палубе «Серебряного Крыла». Но грёзы ушли, и осталось только настоящее. В доме не было ни души. Должно быть, он спал долго и крепко, что редко случалось с эльфами, ведь они не знали сна так, как знают его люди, больше пребывая в глубоком покое, когда память и настоящее текло единым потоком, и только изредка приходил к ним глубокий сон. Поднявшись и выйдя из дома, он обнаружил, что на улице стоит густой туман. Неподалеку показался Хобб, возвращавшийся от колодца вместе с женой и сыном, неся полные вёдра воды. – М'лорд! – окликнул его подходящий Хобб. Поприветствовав семью рыбака лёгким поклоном и помогая с ведрами, Аэриндир поблагодарил их за ночлег. Хобб заметил, что эльф выглядит неважно, и спросил, плохо ли он спал. Сам рыбак признался, что они сами спали очень хорошо. На это Аэриндир ответил лишь несколькими тихими словами, не желая говорить о своих снах. Рыбак собирался в дорогу, затягивая пояс и укладывая на плечо свёрнутую веревку, и приняв от жены пожелание милости богов в сегодняшних поисках, вышел из дома, где эльф уже молча ожидал его у порога. – Что ж, пора идти, – сказал Хобб. – День сегодня предстоит долгий. – Да, – тихо ответил Аэриндир, взглянув на окутанную туманом улицу. – Хотя этот туман может замедлить нас. Хобб кивнул. – В последние дни он всё чаще приходит. И, не говоря больше ни слова, повёл эльфа по улице. Деревня Виндтон медленно пробуждалась, над соломенными крышами поднимался дым. Где-то одинокий петух возвестил наступление утра; где-то скрипнула дверь, и двое мужчин вышли наружу, кутаясь в теплые полушубки и сонно переговариваясь. А неподалёку кто-то громко блевал, проклиная утро. Всё это было далеко от светлых берегов Линдона и белых пристаней Митлонда, но всё же жизнь текла и здесь. Когда последние дома остались позади и они ступили на тропу, за их спинами раздался оклик. Обернувшись, они увидели Олдена и Вилла, те почти бежали, размахивая руками, чтобы их заметили. Хобб покачал головой. – Чего так долго возитесь? Я же просил встать пораньше. – Прости, дядя, – сказал Вилл, виновато улыбнувшись. – Давно так хорошо не спалось. Потом он повернулся к Аэриндиру и слегка склонил голову. – Доброе утро, господин. Эльф ответил ему таким же лёгким поклоном. Олден же молча поприветствовал их, и подойдя к Хоббу, принял у него свёрток с веревками, затем без лишних слов они двинулись дальше. Рыбаки шли впереди, Аэриндир же следовал за ними на несколько шагов позади. Они тихо переговаривались между собой, хотя эльф не вслушивался, острый слух улавливал обрывки разговора: речь шла о берегах, о ком-то из деревенских, о рыбе и о море. Между тем туман начал медленно редеть под лучами восходящего солнца, отчетливее доносились крики чаек, и вскоре тропа вывела их к небольшой бухте. На галечном берегу стояли рыбацкие лодки, залатанные во множестве мест. – Вот наша, – сказал Хобб, похлопав по ближайшей лодке, и вместе с Олденом принялся сталкивать её к воде. Когда дно коснулось волн, рыбак жестом пригласил эльфа занять место. Аэриндир запрыгнул внутрь так легко и бесшумно, что судно едва качнулось, будто приняло на борт ребёнка, а не воина в полном доспехе. Зато Вилл полез следом, зацепился ногой за борт, и, взмахивая руками, едва не рухнулся вперёд. Лодка опасно качнулась, чуть не сбросив обоих в холодную воду. – Дурак... – начал было Олден. Но прежде чем парень успел потерять равновесие, Аэриндир быстро схватил его за руку и удержал. Вилл поспешно опустился на скамью, смущённо опустив глаза. – А вы лёгкий, м'лорд, – пробормотал он. – И не скажешь... ведь на вас столько железа… – Не всякое железо одинаково тяжело, – ответил эльф с едва заметной улыбкой. Вилл неловко усмехнулся, не поняв услышанное. Аэриндир прошёл к носу лодки и сел, скрестив ноги. Тем временем Хобб и Олден столкнули судно глубже на воду, уложили верёвки и, заняв места, дружно налегли на весла. Лодка заскользила вперёд, рассекая волну. Вилл устроился на корме, стараясь больше не тревожить её неуклюжими движениями. Когда берег начал медленно удаляться, Аэриндир нарушил молчание. – Нам следует осмотреть всё побережье, – сказал он. – Или есть место, с которого разумнее начать поиски? – Пройдём вдоль берега, и к месту, где мы нашли вас, м'лорд, – ответил Хобб, не переставая грести. – Затем проверим скалу, куда течение обычно приносит плавник и обломки. Доверьтесь мне, эти воды я знаю с тех пор, как впервые взялся за весло. Аэриндир молча склонил голову и снова устремил взгляд вперед, туда, где туман скрывал море и всё, что ожидало их за его белой завесой.

* * *

Они медленно плыли вдоль залива Блистающий, так назвал это место Хобб. Зрение эльфа, острое, как у орла, не отрывало взгляда от суши, осматривая каждую расселину, отмель и каждое нагромождение камней, различая то, чего не видели люди: мельчайшую рябь на воде, тень под её поверхностью, блеск чего-то меж скал. Первое, что удалось найти через час, оказалось лишь костью какого-то зверя. Солнце поднималось всё выше, туман не переставал редеть, и в этом однообразии каждый клочок берега казался копией предыдущего. Прошло ещё немало времени, прежде чем Аэриндир заметил среди покрытых водорослями валунов что-то белое. – Гребите туда, – приказал он, показывая направление. Хобб и Олден, утирая пот со лба грязными руками, навалились на вёсла и лодка ускорилась, подпрыгивая на мелкой волне. Эльф поднялся во весь рост, не обращая внимания на опасное раскачивание судна и всматриваясь в цель. У камней что-то продолговатое медленно покачивалось, подхваченное течением. Когда они приплыли вплотную, эльф, перегнувшись через борт, протянул руку и замер. Это был, истлевший и изъеденный солью, старый парус. Но не эльфийская ткань, что не гниёт столетиями, а простое грубое полотно смертных рук, которому уже много лет. Пальцы Аэриндира медленно разжались, и парус соскользнул обратно в воду. – Это не?.. – начал Вилл. – Нет, – оборвал его Аэриндир и опустился на место. – Ищем дальше. На короткий миг надежда, вспыхнувшая не только в сердце эльфа, но и рыбаков, почти сразу погасла. Олден мрачно смотрел на воду. Как и остальные, он хотел помочь, но ему всё меньше нравилось, что этот чужак так легко отдаёт приказы: туда плыть, сюда направить лодку, здесь остановиться. Но всё же не стал ничего говорить. Хобб, заметив его взгляд, тихо сказал, что странный гость, видимо, просто привык повелевать. Но слова не укрылись от слуха эльфа, заставив его пожалеть о своей резкости. Он слишком долго привык отдавать приказы тем, кто шёл рядом с ним в походах и битвах, и забыл, что эти люди были не его воинами, а лишь теми, кто по доброй воле помогал ему. Некоторое время он молчал, глядя на гладь воды, а затем сказал, не оборачиваясь: – Простите мне мою резкость. Я привык вести за собой и позабыл, что вы не обязаны следовать моим словам. Но те, кого я ищу в этих водах... – он на мгновение замолчал. – Я должен их найти. Хобб уже хотел что-то сказать, но Олден его опередил. – Да чего уж там, м'лорд, – буркнул он, отведя глаза. – Ищем дальше. Старший рыбак немного помолчал, затем указал вдаль. – Есть здесь одна скала, подальше от берега. Я говорил, туда часто сносит обломки и плавник. Плывем? Эльф молча кивнул, и лодка снова двинулась вперёд. Вскоре они приблизились к одинокой скале, выступавшей из воды. Но в ней было что-то необычное, на темном камне сидело множество ворон и они не улетали, неподвижно смотря на приближающуюся лодку. – Не нравится мне это, – тихо пробормотал Хобб. – Что они тут забыли? Лодка медленно обогнула скалу, рыбак поднял руку, указывая. – Здесь. Смотрите. У воды между камнями что-то зацепилось, на мгновение блеснув в лучах солнца. Аэриндир перегнулся через борт и протянул руку, но в тот же миг вороны сорвались с вершины скалы и с громким карканьем пронеслись прямо над лодкой. Эльф успел уклониться, но рыбаки от неожиданности пригнулись слишком поздно и упали, но благо не в воду. Вещь выскользнула из пальцев эльфа и начала исчезать под водой. – Кыш! Прочь отсюда! – выругался Вилл, замахав руками на птиц. Вороны поднялись выше и вскоре снова расселись на камне. Аэриндир не придал этому большого значения, должно быть, скалу они считали своей, и всякий, кто подходил к ней, был для них чужим. Он же резко опустил руку в воду и на этот раз достал находку. Находкой был шлем. Ржавчина покрывала его края, а сам металл был потемневшим от долгого пребывания в море. Это не было работой эльфийских мастеров, но на миг форма показалась ему знакомой. Нет, я вижу то, что жажду увидеть, и оттого слепну.

* * *

Рыбаки принялись собирать всё, что могли достать из воды, включая найденный шлем, складывая находки в лодку. К тому времени солнце уже миновало зенит и медленно клонилось к западу. Оставив позади одинокую скалу, они повернули к берегу. Когда лодка коснулась отмели, Хобб сказал, что им следует подкрепиться и немного отдохнуть, прежде чем продолжать поиски. Рыбаки достали свои узелки с едой, и на их лицах появились улыбки, простая радость людей, ожидающих тёплой трапезы. Тогда Аэриндир с удивлением понял, что тоже голоден. Это был не легкий позыв тела, к которому он привык, а настоящий голод. Прежде он такого не знал, ведь одной трапезы ему обычно хватало на долгие дни, а лембас давал силу для пути, который мог бы изнурить многих смертных. Но теперь внутри него была пустота, требующая внимания. Эльф от этого нахмурился. Рыбаки разложили еду в центре лодки: хлеб, сыр, вяленую рыбу и несколько фляг неведомо с чем. – Подкрепитесь, м'лорд, – с улыбкой сказал Хобб. – Поиски только начались. Аэриндир хотел ответить, но желание поесть пересилило. Он взял кусок хлеба, затем вяленую рыбу и неторопливо принялся есть. – Проста ваша пища, но добрая, – сказал он и удивился, как искренне это прозвучало. – Ого, м'лорд! А вы, оказывается, покушать любите. – Вилл уплетал сыр за обе щёки. — Я думал, знатные господа клюют, как воробьи. – Ну ты и дурак, – фыркнул Олден. – Очнись на берегу после того, как тебя в воде мотало, я погляжу, как ты будешь клевать по-воробьиному. Вилл смутился, а эльф лишь улыбнулся. Но мысли Аэриндира были не о том. Он уже съел больше, чем прежде съедал за целый день, и не сильно насытился. В Арде одного ломтя лембаса хватало на долгий переход; такой скромной еды хватило бы ему на два дня. Что это? Тень пережитой битвы?.. Или что-то иное? Мысль была тревожной, но её прервал Олден. Рыбак, отпив из фляги, усмехнулся и протянул её эльфу. Аэриндир, не подозревая о том, что его ожидает, сделал глоток. Напиток оказался крепким элем, горьким и непривычным. Эльф едва успел отставить флягу, как закашлялся. Рыбаки не выдержали и рассмеялись.

* * *

Поиски продолжились, и спустя час они достигли того места, где рыбаки нашли Аэриндира. Когда лодка подошла к берегу, эльф спрыгнул на гальку, выпрямился и медленно двинулся вдоль берега, всматриваясь в каждый камень и каждую впадину между валунами, ища всё, что могло принадлежать кораблю: обломки, верёвки, парусины, любой след, который мог бы рассказать о судьбе «Серебряного Крыла». Рыбаки разошлись следом, но берег был пуст. Даже те камни, что вечно собирают всякий мусор, оказались пусты. – Это неправильно, – тихо произнёс эльф. – Море не удерживает того, что взяло. Оно всегда отдаёт назад. Олден, подошедший от дальних камней, негромко кашлянул. – М'лорд… когда лодки разбиваются, потом ещё неделями доски к берегу носит. А в водах… будто корабля вашего и не было вовсе. – Корабль был, – твёрдо ответил эльф. Его взгляд ушел вдаль и увидел, как Хобб и Вилл возвращались с пустыми руками, и добавил тише, глядя на голую гальку: – И всё же ты прав, – сказал он. – Будто его и не было. Море взяло всё, и не вернуло ничего. – Он повернулся к Олдену. – Бывают ли здесь сильные течения? Может Великое море могло бы унести обломки далеко от берега. – Великое? – Олден хмыкнул. – Мы зовём его Закатным морем, м'лорд. – Течений сильных не было, – продолжил Олден. – Только один сильный шторм несколько дней назад, который, похоже и вынес вас на берег. Но он бы вынес и корабль, и обломки. – Он развёл руками. – Одним богам ведомо, старым, новым, а может, и Утонувшему… Но странно это, м'лорд. Эльф не ответил, отходя к воде. Ветер, налетевший с моря, сорвал с его головы капюшон, растрепав волосы. Звёзды не те и не те имена. Вестерос, Закатное море, Родники. Он медленно склонился и зачерпнул воду ладонью. Может это чары или наваждение, насланное врагом, чтобы сломить меня видением чужого мира? Вода была холодной и стекала сквозь пальцы. Нет, морок не бывает так подробен. Холод настоящий, камни под ногами настоящие, и ветер, что касается моего лица, и эти люди. Это не сон. Он сжал кулак, и вода брызнула меж пальцев. Не может быть, чтобы из целого корабля буря вынесла одного меня. Сзади подошли Хобб с Виллом. Старший рыбак взглянул на Олдена, кивнув в сторону эльфа и вопросительно спрашивая что-то. Тот лишь покачал головой, тогда Хобб решился спросить сам: – М'лорд? – осторожно позвал тот. – Вы в порядке? – В порядке, Хобб. Продолжим. Лодка снова отошла от берега. Остаток дня они шли вдоль залива, но поиски не приносили плодов. Когда сумерки начали опускаться, Хобб сказал, что пора возвращаться, завтра продолжат с рассветом, и эльф согласился. На обратном пути он снова ушёл в свои мысли, пересев на корму, на место Вилла, и не слушая, о чём оживленно болтали рыбаки. Не порог ли это между мирами перед чертогами Мандоса? Место, где души блуждают, прежде чем найти путь? Нет, я дышу, чувствую холод, соль и усталость. Значит, я жив. Позже, лёжа у затухающего очага, Аэриндир долго смотрел на последние угли, пока они один за другим превращались в серый пепел. – Úvanya nómë Странное место, – тихо сказал он в темноту.

* * *

На закате четвертого дня поисков они по-прежнему не нашли ничего. Солнце медленно опускалось за край мира, окрашивая гладь воды в оранжевый цвет. За эти дни рыбаки расспросили всех, кого могли: тех, кто уходил далеко от деревни на север и на юг, тех, кто подолгу бывал в море и знал каждый изгиб берега. Все помнили тот шторм, но никто не видел обломков, и эта истина становилась для Аэриндира всё тяжелее. Они уже возвращались назад, когда Вилл, сидевший на корме, вдруг вскрикнул: – Там! В воде что-то блестит! Аэриндир сразу поднялся, обращая взгляд туда, куда смотрел парень. Позади, шагах в тридцати от них, на мокрых камнях лежало что-то, чего раньше там не было. Хотя они проходили рядом с этим местом совсем недавно. Хобб и Олден, не теряя времени, налегли на вёсла. Лодка повернула и двинулась к цели. Издалека это походило на часть доспеха, на мгновение эльфу показалось, что он узнал очертания наплечника Тальдора, одного из воинов его отряда, носившего на плече знак звезды. Лодка сокращала расстояние, пока Аэриндир не вытянул руку и не схватил предмет. Осторожно подняв её, он застыл. В руке был не доспех, а ржавый обломок крышки от бочки, прогнувшийся и старый, создавший иллюзию наплечника. Наступила тишина. Рыбаки с жалостью переглянулись, глядя в спину застывшему эльфу. Аэриндир же смотрел на жалкий кусок дерева и меди в своих руках, и что-то внутри него надломилось. Он резко бросил находку в море, обломок упал и волны скрыли его. – М'лорд... – осторожно начал Хобб. – Хватит искать, – произнес он твердо и пусто. – Мы больше ничего не найдем. Хобб смотрел на него с сочувствием, старый рыбак видел много горя и знал этот взгляд. – Не… не теряйте надежды совсем, м'лорд, – сказал он хрипло, положив руку тому на плечо. – Море… оно странное. Может, течением их унесло намного севернее, к Каменному Берегу или южнее к Мысу Кракена, а то и к Железным островам. Берег длинный, бывает, люди выживают и через месяц возвращаются. Море жестоко, но не всегда забирает всех. Аэриндир медленно повернул голову, видя добрые глаза старика и зная, что Хобб говорит это, чтобы утешить. Но не стал разрушать эту простую веру. В эти дни, оставаясь один, он снова и снова касался воды и звал Улмо. Тянулся мыслью через осанвэ к своим товарищам, но не находил их, была только тишина. Древнее чувство говорило ему то, чего он не хотел принимать: он один в этом чужом краю. – Здесь нам больше нечего искать, – сказал он, отворачиваясь от моря. – Возвращаемся в деревню. Когда лодка подходила к бухте, над ними бесшумно пронеслись вороны, только их тени скользнули по воде. Аэриндир поднял взгляд и всмотрелся внимательнее; что-то в их полёте задержало его внимание, но его мысль была прервана. – Вилл, держи весло как надо, растяпа! – рявкнул Олден. Парень вздрогнул, лодка качнулась и эльф невольно перевел взгляд обратно. Когда снова посмотрел наверх, вороны были уже далеко, и ещё мгновение последив за ними, он затем отвернулся.

* * *

Вечером того дня Аэриндир сидел у очага в доме Хобба и молча смотрел в огонь. Торр несколько раз пытался его разговорить, спрашивая то про меч, то про далёкие земли, откуда пришел их гость, но эльф отвечал коротко. Марда укоризненно цыкнула на сына и увела его, бросив на эльфа обеспокоенный взгляд. Хобб долго молчал, сидя поодаль и латая сеть, но взгляд старого рыбака то и дело возвращался к неподвижной фигуре у огня. Наконец он отложил работу, тяжело вздохнул и заговорил. – Знаете, м'лорд… Когда море забрало моего отца, я месяц ходил на берег. Каждый день, хотя те, кто был с ним, твердили, что он не вернется. – Голос его дрогнул. – Не было ничего, вода забрала его, будто его и не было. Я злился на всё, что не пошёл с ним в тот раз. Может спас бы или потонул бы рядом, но хоть не был бы один. Аэриндир повернул голову к рыбаку. На лице Хобба лежали глубокие морщины, а в его глазах жила боль, которая никогда не уходит. – Я тогда был не старше Вилла, – продолжил рыбак. – А потом понял, что нельзя каждый день стоять у воды. Надо было жить, ловить рыбу, дом держать и растить сестру. Жизнь, она такая, м'лорд. Не ждёт, пока ты оплачешь мёртвых, и тащит тебя дальше, хочешь ты того или нет. Марда подошла и тихо села рядом с мужем. Торр устроился возле неё, прислонившись к матери. – Знаете, что мне помогло? – Хобб положил ладонь сыну на голову и слегка улыбнулся. – Я решил жить так, чтобы отцу за меня не было стыдно. Если он и видит меня откуда-то, куда уходят люди, пусть знает, что его сын не опустил рук. Повисла тишина, только треск торфа и вой собаки где-то снаружи нарушали её. Аэриндир долго смотрел на старого рыбака. – Мудрые слова, Хобб, – произнёс эльф. Хобб смущённо опустил глаза. Аэриндир медленно поднялся, в его осанке проступило то достоинство, которое, казалось, угасало все последние дни. – Скажи мне, Хобб. Ты говорил, что в деревне есть глава. Мне нужно встретиться с ним. – Есть, м'лорд. – Хобб закивал, радуясь, что гость оживился. – Старый Гаррет. Он служил ещё при прежнем лорде Рисвелле и много где побывал, а теперь на покое и деревню наставляет. – Мне нужно поговорить с ним, если он согласится принять меня. – Примет, – уверенно кивнул Хобб. – Гаррет человек любопытный. Такого гостя, как вы, он точно захочет увидеть. – Благодарю тебя, Хобб.