Глава 5: Край карты

Рассвет застал Аэриндира уже бодрствующим. Ночь прошла без сна, как и проходила в последние дни, и не было ни видений о палубе «Серебряного Крыла», рассекавшего волны Белегаэра, ни белых берегов Линдона. Он сидел у затухающего очага, протирая свой меч мягкой тканью, подаренной ему Мардой. С давних времён он знал, что оружие не просто творение кузнеца, а воля того, кто носит меч, и поэтому забота о клинке означала также заботу о самом себе. Серебристая вязь тенгвар по линии клинка то проступала, то снова гасла в тусклом свете от очага. Внимательно посмотрев, можно было различить слова, начертанные на синдарине. Thenid avo pelo, elin síla. Верность не увянет, пока сияют звёзды. Имя меча было Тэнгил, что на синдарине означало «Верная звезда», и в нём отзывались те же слова, что были начертаны на клинке. Его выковали в Дориате, в дни, когда Завеса Мелиан ещё хранила лес, и имени кузнеца не сохранилось: синдарские мастера Менегрота редко ставили клеймо, полагая, что клинок сам скажет за себя. После падения королевства меч был вынесен иатрим, бежавшими с принцессой Эльвинг к Гаваням Сириона. Там мечи были доверены ей и хранились до тех пор, пока Туор не принял власть над Гаванями. Помня доблесть Аэриндира ещё по дням Гондолина, где тот служил в Доме Крыла, Туор вручил Тэнгил ему, и с той поры клинок не покидал его руки. Работа была искусна, что немногие кузнецы могли постичь её тайны. Но и сам Аэриндир не был чужд этому ремеслу: многие годы он провёл у горнов Тириона-на-Туне, а позднее и в кузнях Белерианда. Внезапный зевок отвлёк эльфа от раздумий. Хобб, проснувшийся одним из первых, сидел на своей постели и, потягиваясь, сонно смотрел на гостя. – Рано вы, господин, – пробормотал рыбак, широко зевнув. – Ещё петухи толком не орали. – Для моего народа ночь не всегда бывает временем сна, Хобб, – Аэриндир медленно вложил Тэнгил в ножны. Клинок почти беззвучно занял своё место. – Но с тех пор, как я оказался на ваших берегах, отдых стал приходить чаще. Хобб закивал, продолжая чесать щёку, и, кажется, не уловил всех слов. Он потянулся так, что старые суставы захрустели и ответили ему коротким стоном. На соседней лежанке заворочалась семья рыбака, Хобб виновато ухмыльнулся, натянул шерстяную шапку на растрепанные волосы и кивнул в сторону двери. Эльф понял без слов и вышел наружу. Воздух этой местности, к которому он уже привык, был холодным и влажным, с запахом морской соли, мокрой древесины и дыма, который уже тянулся из первых растопленных очагов. Через несколько минут появился сам рыбак, уже одетый, держа в руках ломоть чёрного хлеба и кусок сыра. Часть он молча протянул гостю. – Эх, поспал бы ещё, – вздохнул рыбак, откусывая хлеб. – Но Гаррет встаёт рано, говорит, что сон в старости это роскошь. Идемте, пока он бодр. Они вышли в серое утро Виндтона, который уже оживал: из труб поднимались тонкие струйки дыма, где-то за изгородями блеяли овцы, а издалека доносились первые крики петухов. Дом Гаррета стоял отдельно от остальных, на невысоком бугре у восточной окраины деревни. Он мало отличался от прочих жилищ, сложенных из плавника и торфа, разве что сам дом был больше остальных и сложен куда крепче. Хобб трижды постучал в дверь. Изнутри послышались шаги, негромкое покашливание, и звук засова. Дверь открыл высокий сутулый старик, старше и выше рыбака. Эльф скользнул взглядом по его коротко стриженной седой голове и лицу, изрезанному десятками мелких шрамов. От незнакомца разило вчерашним элем, но тем не менее, взгляд его был ясный. Он сразу остановился на Аэриндире, и это было понятно: не каждый день на пороге появляется золотоволосый чужак на голову выше тебя, в плаще тонкой работы, с луком за плечом и мечом в ножнах, чья форма сразу выдавала нездешнюю работу. Но было в его взгляде и другое. Рыбаки, когда впервые нашли Аэриндира, увидели диковинку, выброшенную морем, и смотрели на него с жалостью, любопытством и опаской. Гаррет же смотрел иначе. На своём веку он видел и лордов, и воинов, и тот, кого он видел сейчас, ему не был понятен. Он молча перевёл взгляд на Хобба, ожидая объяснений. – Хобб, – прохрипел старик. В его голосе чувствовались годы, прожитые среди холодных ветров, дешевого пойла и болезней. – Рановато ты решил наведаться. Это, видимо, тот самый, о ком в деревне говорят? Тот, кого ты подобрал на берегу? – Он самый. Доброго утра, Гаррет, – почтительно кивнул рыбак. – Мой гость хотел бы с тобой поговорить. Гаррет ещё раз оглядел Аэриндира, встретившись с ним взглядом. Затем посторонился и пригласил гостей войти. – Входите. Не на пороге же говорить. Внутри было просторнее, чем в жилище Хобба. Пол был выложен деревом вперемешку с землей, стены были выбелены известью и отражали рыжий свет очага, отчего внутри казалось теплее, чем было на самом деле. Гаррет провёл гостей в небольшую боковую комнату. Здесь Аэриндир удивился, увидев на грубо сколоченной полке книги. Их было всего две, но даже такое собрание было богатством в этой бедной деревне, где, вероятно, только хозяин дома и умел читать. На стене рядом висела затёртая по краям карта. Эльф успел заметить лишь очертания, но этого оказалось достаточно, ведь само устройство этого мира занимало его всё сильнее. В углу покоился меч, но не грубое деревенское оружие, которое он успел увидеть у прочих жителей Виндтона. Гаррет подошёл к столу. Сняв с полки глиняный кувшин, он наполнил три кружки густым тёмным напитком и пододвинул их к гостям. Хобб принял свою с благодарным кивком, эльф же вежливо качнул головой в знак отказа. Старик хмыкнул и кивнул в сторону скамьи у стены, приглашая присесть. Когда гости устроились, Гаррет и сам опустился на стул. Он сделал неторопливый глоток и, не сводя глаз с эльфа, произнес: – Что ж… Зачем я вам понадобился? Аэриндир медленно откинул капюшон. Волосы свободно легли на плечи, скрывая острые кончики ушей. – Моё имя Аэриндир, – начал он. – Пять дней назад Хобб, Олден и Вилл нашли меня на берегу после шторма. Судно, на котором я плыл, погибло, а те, кто разделял со мной путь, исчезли. Мы искали их все эти дни, но море не вернуло ни их, ни следа корабля. – Он на миг замолчал. – Хобб оказал мне милость, какую редко оказывают незнакомцу. Он дал мне кров и хлеб и не оставил меня одного в моей скорби. Я перед ним в долгу. Лицо старика оставалось непроницаемым, несмотря на это он слушал внимательно, обхватив кружку обеими руками. Взгляд же эльфа невольно возвращался к карте, висевшей на стене. – Но искать больше нечего, – продолжил он. – Теперь мне надлежит узнать, где судьба привела меня на берег. Что это за земля, и какие пути открыты перед тем, кто ищет дорогу дальше. – Он перевёл взгляд на Гаррета. – Хобб сказал, что ты видел больше многих. Если это так, ты можешь мне помочь. Гаррет медленно кивнул, опустив глаза на пустую кружку. – Откуда вы родом? С юга плыли? – Он поднял взгляд и прищурился. – Судя по волосам, я бы поставил на Ланниспорт. – Это название мне неведомо, – Аэриндир покачал головой. Старик нахмурился и коротко взглянул на Хобба, словно спрашивая, кого тот привёл к нему. – Не знаете западных земель? – произнёс Гаррет с недоверием. – Так, может... – Я и сам сперва не поверил, Гаррет, – вмешался рыбак. – Но он не из Вестероса и не из Эссоса. – Не из Вестероса и не из Эссоса? – Гаррет медленно повернулся к рыбаку и произнес это так, будто это всё звучало для него нелепо. – Тогда откуда же? – Затем поднялся, подошёл к карте на стене и положил ладонь на пергамент. – Мир-то большой, – сказал он. – Побольше, чем твоя бухта, Хобб. Но он не бесконечный. – Палец скользнул по береговой линии. – Вот Железные острова. Здесь Утёс Кастерли. А вот тут, Родники и наши берега. – Палец пересёк Узкое море. – А это Эссос. Он замолчал, внимательно наблюдая за гостем, по лицу которого было видно, что ни одно из названий не вызвало узнавания. Гаррет, заметив это, нахмурился ещё сильнее. – Если вы не отсюда, – произнес он уже тише, – тогда откуда приплыли? Эльф, не ответив, поднялся и подошел к карте. Гаррет молча посторонился, вновь наполнил кружку и бросил на Хобба тяжёлый взгляд. Рыбак на это лишь неловко пожал плечами. Аэриндир долго стоял перед картой, изучая её, проводя взглядом вдоль рек, берегов и горных хребтов, и тогда понял ещё одну странность. Всё читалось без труда. Дар, пробудившийся в нём, когда он впервые услышал речь людей этого края, не ограничился одним лишь слухом. Теперь и письмена раскрывали перед ним своё значение. Сначала слух… теперь и мой взор. Этот мир не ждёт, пока я постигну его. Он сам открывает мне своё лицо. Он продолжал читать названия городов, рек и гор, тем не менее ни одно не отзывалось в памяти и не приносило понимания мира. Очертания земель были ему чужды, а их имена не принадлежали Арде. Внизу карты его взгляд остановился на надписи: «289 год от Завоевания». Аэриндир тихо повторил её вслух. – Двести восемьдесят девятый год… – Он обернулся к Гаррету. – От какого Завоевания вы ведете свое летосчисление? И какая ныне эпоха? – Эпоха? – хмуро переспросил он, осушая кружку. – Странные у вас слова. – Он поставил её на стол и пальцем указал на карту. – Это старая карта, когда-то досталась мне от одного человека. Сейчас уже двести девяносто седьмой год, его конец. А счёт идёт от Завоевания Эйгона. – Старик развёл руками. – Вы и этого не знаете? И ещё одно имя, которого не знает моя память. Счёт лет, не связанный ни с Годами Древ, ни с Годами Солнца. Если даже само время здесь течёт по-иному, сколько ещё мне предстоит узнать? Хобб, заметив, что эльф вновь погрузился в раздумья, поспешил нарушить молчание. Он подошёл к карте и указал пальцем на побережье. – Где-то здесь мы нашли вас, м’лорд. Блистающий залив. Помните, я говорил? Аэриндир медленно перевёл взгляд туда, куда показал рыбак. К западу от Вестероса лежало море, на нём было написано: «Закатное море». Дальше карта обрывалась и не было на этой воде ни островов, ни берегов. – Возможно... с запада, – тихо произнёс он, проводя пальцем по пустому пространству карты. – Если море вынесло меня сюда, быть может течение пришло оттуда. Но сам он уже думал о другом. Белегаэр не кончается так. За ним лежит Эккайя, что объемлет Арду и ни один корабль не проходил дальше его пределов. Если же буря и донесла меня до самого края мира... что ожидало меня там? Неужели воды Эккайи открыли проход туда, где кончается Арда? Или в ту ночь разверзлась трещина, которой не должно существовать, и море само перенесло меня в иной мир? Если это случилось однажды... может случиться вновь. Эта мысль была слаба, но впервые за многие дни она была похожа на надежду. Гаррет и Хобб молча следили за эльфом, не понимая, о чём он размышляет. – Есть ли у вас другие карты? – Наконец Аэриндир спросил, выйдя из раздумий. – Старые, быть может. Те, на которых изображены земли за этим морем? – Нет, – ответил Гаррет, качая головой. – Это всё, что есть. – Он подошёл ближе и сложил руки на груди. – Земля одна. Что на картах, то люди и знают. А дальше на западе вода. Что там никто не ведает и оттуда никто не возвращался. Аэриндир вновь обратил взгляд на карту. Слова этого сутулого старика не поколебали его, а только породили новые мысли. Никто не возвращается оттуда… Но разве отсутствие возвращения означает лишь смерть? На мгновение в его глазах появился свет, которого не было уже много дней. Он слегка улыбнулся и несколько раз коснулся пальцем края карты, там, где были написаны слова: «Закатное море». – Вы говорите, что возможно, с запада... – Голос Гаррета вернул его из размышлений. Старик с кряхтением опустился обратно за стол и налил себе ещё напитка. На его лице появилась насмешливая улыбка. – Но это невозможно, – сказал он. – С запада никто никогда не приплывал. – Он поднял кружку и сделал глоток. – Хотя... – Гаррет допил её до конца и громко вздохнул. – Может, сегодня тот самый день. – Он внимательно посмотрел на эльфа. – Судя по вашему виду, – продолжил старик, оглядывая его, – то место, откуда вы пришли, не похоже на наши земли. – Он сделал короткую паузу. – И если это так... что же вы делали в Закатном море? Вопрос прозвучал резко. На короткое мгновение он задумался, какую часть правды он может позволить себе открыть этому человеку. – Мы преследовали пиратов, – спокойно сказал он. – Они ушли на юг, и мы шли за ними, пока не настал шторм. Я оказался единственным, кого море вынесло к этому берегу. Судьба остальных... Мы искали их все эти дни, но море не вернуло их, как я и говорил ранее. Хобб взглянул на него и понял причину этой недоговорённости. Гаррет же лишь кивнул, принимая ответ. Некоторое время он молчал, размышляя, а затем поднялся, опёрся руками о стол и стал задавать вопросы один за другим. – Сколько людей было на корабле? – Пятьдесят воинов и моряки. – А сколько было кораблей? Какой был их размер и как они выглядели? – Один. Большой корабль из кедра, с белыми парусами. – Какое оружие у вас было? – Мечи, луки и копья. – И кто командовал этим кораблём? – Я. Старик медленно моргнул, затем снова отпил из кружки, грубо вытер рот и продолжил: – Капитан пятидесяти воинов... Значит, вы не простой мечник. – Его взгляд стал внимательнее. – Как я и думал. Вы рыцарь? Или человек знатного рода? Рыцарь? Интересно, что это слово должно означать в этих краях. – Капитан гвардии, – ответил он. – Капитан… – повторил Гаррет. Похоже, больше вопросов у него не осталось. Старик снова сел на своё место и положил ладонь на кувшин, собираясь налить ещё, однако тот оказался пуст. Гаррет тяжело вздохнул и отставил его в сторону. – Хорошо. Похоже на правду. Может быть, я и верю вам, но история дурная. – Он посмотрел прямо на эльфа. – Но чего вы хотите от меня, чужак? – Мне нужно знать, где ближайший большой порт? Гавань, откуда уходят корабли? – Барроутон, – ответил Хобб прежде, чем старик успел открыть рот. – Примерно шесть или семь дней пути верхом. Там есть порт, небольшой, но корабли ходят. – Верно, – кивнул Гаррет. – Барроутон ближе всего. Но зачем вам порт? – Я хочу найти корабль, идущий на запад, – спокойно ответил Аэриндир. После этих слов в комнате воцарилось молчание. Гаррет и Хобб переглянулись. – На запад? – медленно переспросил старик. – Значит, вы и в самом деле пришли оттуда? – В голосе старика слышалось недоверие и тревога. – Но вы должны знать, что никто не плавает на запад. Там только смерть. – И всё же, – ответил Аэриндир, – это мой путь. Гаррет поднялся со стула и подошел к эльфу почти вплотную, отчего рука Аэриндира сама собой легла на рукоять меча. Движение было таким быстрым, что заставило Хобба выпрямиться на скамье. Но старик даже не придал значения мечу, лишь задирая голову, чтобы лучше видеть лицо гостя. – Слушай меня, – сказал он тихо. – Может, ты говоришь правду, а может, врёшь. Я не знаю. Но если пойдёшь в Барроутон, то иди с умом. Он выдержал взгляд ещё мгновение, и вдруг словно опомнился. Отступил, кашлянул, отведя глаза, затем подошёл к окну и посмотрел на просыпающуюся деревню. – Завтра утром отсюда уезжает Вилар. – сказал он уже иначе. – Он торговец, который иногда к нам заезжает. – Старик повернулся обратно. – Поедете с ним. – Почему не один? – спросил Аэриндир. – Потому что вы другой для этих земель. – Он указал взглядом на него. – Ваше лицо, одежда и этот странный говор... Северяне не любят чужих. А вы не знаете ни дорог, ни людей, ни обычаев этого края. Старик хотел было еще налить себе, но вспомнив что кувшин пуст, с лёгким раздражением отставил его дальше. – С Виларом будет безопаснее. Он знает дорогу, и к нашим людям уже привычный. А вы будете выглядеть как его наёмник, охраняющий товар. Тогда и глазеть на вас будут меньше. – Гаррет немного помолчал. – Или вопросов будет меньше. – Это разумный совет. Благодарю вас. – Не благодарите меня, чужак, – Старик недовольно нахмурился и махнул рукой в сторону двери. – Просто не хочу, чтобы у моей деревни нашли тело богатого глупца. – Гаррет кашлянул, словно разговор был окончен. – Больше мне сказать нечего. Идите. Он проводил их до двери и уже на пороге задержал Аэриндира взглядом. – Удачи. – Старик немного помедлил. – Вилар обычно бывает на площади. Найдёте его там. Аэриндир склонил голову в знак благодарности. Хобб сделал то же самое. Они едва успели отойти от порога, как дверь за их спинами с силой закрылась.

* * *

Когда шаги гостей стихли вдали, Гаррет вернулся к столу. Некоторое время он молча сидел, постукивая пальцами по грубой деревянной поверхности. Для него в этой истории было слишком много странностей. Он видел воинов на службе у Рисвеллов и видел людей, которые всю жизнь держали меч в руке. Но оружие этого чужака было не обычное: ни его клинок, ни лук не были простой работы. И лицо. Для того, кто командовал десятками воинов, лицо его казалось слишком спокойным и молодым. И говор. Не северный и не южный, и не похожий ни на один из тех, что доводилось ему слышать. Но были и другие вещи, про которые он думал. Он вспомнил разговоры и слухи в деревне. Кто-то из жителей говорил, что недавний сильный шторм должен был оставить след, а следов корабля этого чужака не было. Другой рассказывал, что видел, как тот подошел к лошади и что-то странно шептал. И ещё этот Хобб. Старый рыбак не был глупцом, но почему-то он держался рядом с этим чужаком. Слишком много вопросов занимало голову старика. Перестав барабанить пальцами и поднявшись, он подошёл к полке, достал лист пергамента, перо и небольшую чернильницу. Вернувшись к столу, он сел и осторожно начал писать. Письмо давалось ему нелегко, ведь писать сам он научился лишь в поздние годы, выводя буквы медленно и стараясь не сделать ошибки. «Лорду Родрику Рисвеллу. Милорд. Пишу вам про странный случай. Рыбаки нашли человека на берегу после шторма, несколько дней тому назад. Зовёт себя Аэриндир и говорит, что корабль его разбило, но обломков нет. Это странно, милорд. Он высокий со светлыми волосами, оружие при нём не нашей ковки. Говорит чудно, про себя сказал, что вроде с запада, из-за Закатного моря. Может, и не врёт. А может, врёт. Завтра уходит в Барроутон с торговцем Виларом. Счёл, что надо сказать. Гаррет из Виндтона». Перечитав написанное, он осторожно подул на влажные чернила, дожидаясь, пока они высохнут. Затем свернул пергамент, капнул на него воском и прижал его пальцем. Решив, что завтра же отправит гонца к лорду. Некоторое время он сидел неподвижно, убеждая себя в собственной правоте, что лучше уж ошибиться, предупредив об опасности, чем промолчать, и однажды понять, что беда пришла именно тогда, когда её никто не ждал.

* * *

Аэриндир, решивший пойти к площади один и оставивший Хобба позади, уже подходил к месту. «Площадь» была слишком громким названием для утоптанного пятачка земли между домами, где ютились старый колодец и чахлое дерево. Тем не менее здесь кипела жизнь: женщины набирали воду, дети с криками гоняли тощего пса, а мужчины о чем-то шумно спорили. Когда появился эльф, разговоры людей не стихли, но взгляды один за другим обратились к нему. У края площади раскинулась добротная палатка на прочных деревянных жердях. Внутри, на прилавке, лежали свёртки шерсти, глиняная посуда, мешочки с пряностями и другие товары, каких не найти в бедной рыбацкой деревне. Перед прилавком, широко улыбаясь и сверкая желтыми зубами, что-то оживлённо доказывал покупательнице низкорослый лысый мужчина, размахивая куском серой ткани. На его круглом животе туго натягивался кожаный жилет, а в глазах было веселое озорство. – ...а эта ткань, из самого Винтерфелла! – убеждал он. – Сам лорд Старк носил бы такую! Всего три серебряных оленя, а для тебя два! Женщина недоверчиво щупала материал и торговалась, после чего они сошлись на цене и она ушла довольная, унося свёрток под мышкой. Тогда торговец, услышав шаги, обернулся и увидел Аэриндира. На секунду его лицо замерло, выдавая неподдельное изумление, прежде чем улыбка вновь заняла свое место. – О, милорд! – воскликнул он, широко разводя руками. – Какой неожиданной чести удостоилась эта скромная деревня! Что привело знатного господина в такое... – он запнулся, подбирая слова, – ...отдалённое место? – Я не лорд, хотя в иных землях меня знали под другим именем, нежели здесь. – Аэриндир приблизился и слегка склонил голову. – Моё имя Аэриндир. Несколько дней назад буря разбила мой корабль. Море вынесло меня к этим берегам, и лишь милосердие здешних рыбаков сохранило мне жизнь. – Ох, милорд... – Вилар виновато развёл руками. – То есть господин Аэриндир. Море бывает жестокой госпожой. – Он задумчиво почесал лысину. – Чем могу быть полезен? – Гаррет сказал мне, что завтра ты отправляешься в Барроутон. – Так и есть, – кивнул торговец. – Здесь продал что смог, теперь пора дальше. В такой деревне долго не простоишь, люди здесь бедные, много не купят. – Позволишь ли мне ехать вместе с тобой? – спросил Аэриндир. – Эти земли мне незнакомы, и здешние дороги я не знаю. Мне также сказали, что путнику лучше не отправляться одному. Вилар не сразу ответил, внимательно оглядывая эльфа с головы до ног и задержав взгляд на луке и мече. Потом снова посмотрел ему в лицо, и наконец широко улыбнулся. – А ведь это и мне на руку! – Он подошёл ближе и понизил голос. – Да и честно говоря, охрана мне не помешала бы. Север нынче неспокоен. А вы, - он кивнул на меч, - явно умеете постоять за себя. Так что обоим выгода. – К тому же, – он снова оглядел собеседника, – вы выглядите как человек, у которого много историй. Дорога до Барроутона долгая, но под хороший рассказ она проходит быстрее. – Историй у меня и вправду немало. – На лице Аэриндира появилась едва заметная улыбка. – Но боюсь, большинству из них ты не поверишь. – Попробуйте, я слышал всякое, – рассмеялся Вилар и протянул руку. – Значит, договорились? – Договорились, – Аэриндир крепко пожал её. – Когда отправляемся? – С рассветом. Чем раньше выедем, тем больше успеем пройти до заката. Приходите сюда, к площади. У меня есть запасная лошадь. Аэриндир кивнул и направился обратно, оставив торговца почёсывать лысину в задумчивости. – Хорошая сделка, – пробормотал он самому себе. Затем радуясь, он запел весёлую песенку, раскладывая товар для следующей покупательницы.

* * *

Аэриндир, не торопясь, бродил по деревне и наблюдал за бытом. Когда впервые судьба привела его на этот берег, он в мыслях назвал здешних людей дикарями, и многое в их жизни тогда казалось ему грубым. Местами это было справедливо, но к этому месту, к запаху торфа и дыма, к сырому ветру, приходящему с моря, к детскому любопытству и молчаливой настороженности взрослых он понемногу привыкал. Завтра он покинет Виндтон и, быть может, никогда более не увидит этих земель, ни людей, что первыми протянули ему руку в этом неведомом мире. Когда сумерки окутали землю, он вернулся в дом Хобба. За ужином было непривычно тихо; рыбак и его жена сидели молча, непохожие на себя. Лишь маленький Торр, устроившись рядом с эльфом, старательно поскрипывал ножом, продолжая строгать свою деревяшку, будущую рыбку, которая пока больше походила на бесформенный обрубок. Этот монотонный звук только подчёркивал общее молчание. – Ты правда завтра уезжаешь? – спросил наконец мальчик, не поднимая глаз. – Да, Торр, – мягко ответил эльф. – Мне предстоит путь в Барроутон. Я должен искать корабль. – А потом вернёшься? Солгать мальчику было бы легко, но, глядя в эти честные глаза, Аэриндир не смог. – Не знаю, – признался он. – Дорога моя уходит далеко, и мне неведомо, приведёт ли она вновь сюда. Торр молча кивнул, принимая ответ, и снова продолжил строгать. Хобб тихо кашлянул. – Слушайте, господин… – начал он после долгого молчания, подбирая слова. – Вы там, в Барроутоне, будьте осторожны. Люди там другие. – Я буду осторожен, – заверил Аэриндир. – И ещё… – Марда тоже подняла взгляд. – Не говорите никому, что вы пришли с запада. Запад для нас это мертвая земля. Говорите лучше, что вы с юга. Аэриндир кивнул и улыбнулся им, принимая советы. Он удивлялся, что эти люди беспокоились о нём, хотя, казалось бы, с чего? Они слышали его рассказы, видели его меч и точно знали, что он не пропадёт. И всё же беспокоились. Они досидели до глубокой ночи, говоря обо всём подряд: о дорогах, о торговцах, о том, каким Барроутон был в молодости Хобба.

* * *

Утро следующего дня выдалось ясным. Ветер с моря стих, и над Виндтоном впервые за долгое время раскинулось чистое небо, пронизанное лучами восходящего солнца. Аэриндир, поднявшийся ещё до рассвета, был уже собран. После завтрака они ещё сидели за столом, когда в дверь тихо постучали. Хобб поднялся и впустил Олдена с Виллом. Вошедшие приветственно кивнули эльфу и семье рыбака. – Не могли не проводить, м'лорд. – Олден снял шапку и неловко сжал её в руках. – Вы… в общем, вы первый знатный человек, кто заговорил с нами по-людски. Вилл рядом с ним закивал, пряча взгляд. Аэриндир ответил им мягкой улыбкой и лёгким поклоном. – Благодарю вас, Олден и Вилл. Вскоре они уже молча шли к площади. У колодца их ждал Вилар, заканчивавший запрягать лошадей. Повозка была нагружена тюками и мешками под плотной парусиной. Чуть в стороне стояла третья лошадь - пятнистая кобыла с добрыми глазами, уже осёдланная и готовая в путь. – О, а вот и вы! – приветливо крикнул Вилар, завидев их. – Доброе утро, господин Арендир! Готовы в дорогу? – Аэриндир, – мягко поправил эльф. – Готов. – Аэриндир, – повторил Вилар, запоминая имя. – Теперь точно не забуду. Эльф повернулся к тем, кто пришёл его проводить. Семья Хобба и его товарищи замерли полукругом, не сводя с него глаз, в которых читались и радость, и печаль. В утреннем воздухе повисло нерешительное молчание. Хобб замялся, подбирая слова, но жена опередила его и первой шагнула вперёд. Она протянула эльфу свёрток, обёрнутый чистой холстиной, который до этого бережно держала в руках. – Здесь хлеб, вяленая рыба, сыр... Немного, но вам в пути пригодится, – тихо сказала она. Аэриндир принял подношение обеими руками и склонил голову. – Благодарю тебя, Марда. Ваш очаг дал мне тепло в чужой земле, а ваш дом стал первым пристанищем на моём пути. Я сохраню память об этом. Женщина отвернулась и быстро провела рукой по лицу, будто ветер принёс пыль. Хобб хотел было заговорить, но Аэриндир остановил его мягким жестом. Затем он положил руку на грудь и коснулся края своего нагрудника. Там, под мифриловым доспехом, в скрытом кармане, хранилась одна вещь. Это был тяжелый, тёплый на вид браслет из красного золота. По его поверхности вилась искусная гравировка, изображавшая листья плюща и виноградной лозы. В самом центре, вплетаясь в золотой узор, горели три камня: прозрачные, как слеза, белые кристаллы. Поймав луч утреннего солнца, они разбили его на искры и вспыхнули чистым огнём. Аэриндир носил этот браслет в память о сестре, которая давно ушла в Аман после последней войны. Она создала его, будучи ещё ученицей, неуверенными руками. По меркам мастеров нолдор работа была несовершенной, но для него она оставалась бесценной. Вилар, стоявший у повозки, шумно втянул воздух; его взгляд оказался прикован к сиянию камней. – Прими это. – Аэриндир протянул браслет Хоббу. – М'лорд?.. – В знак благодарности за то, что ты сделал для меня, – продолжил эльф, видя замешательство рыбака. – За кров, пищу и заботу в дни, когда я был чужим среди чужих. Над площадью повисла ошеломлённая тишина. Хобб переводил взгляд с эльфа на браслет, не смея прикоснуться к золоту. Подобного сокровища он не видел никогда в жизни, как не видел его никто из местных. Продай он этот браслет, и впереди его ждали бы месяцы, если не годы безбедной и сытой жизни. – Нет… – тихо произнёс он. – Нет, господин. Это слишком много. – Для меня это не мера богатства, – ответил Аэриндир. – В нём хранится память, но её нельзя удержать в золоте. Если эта вещь сможет принести благо тебе и твоей семье, значит, она послужит добру. Он вложил браслет в мозолистую ладонь рыбака и сомкнул его пальцы. – Разделите его с теми, кто близок вам. Пусть он принесёт вам спокойствие в грядущие дни. Хобб держал сокровище дрожащими руками, золото казалось ему обжигающим. Люди вокруг оцепенели от изумления. – Я... не знаю, что сказать, – прошептал рыбак. – Слова не всегда нужны. Глаза старика увлажнились, и он низко, почти до земли поклонился. – Спасибо, м'лорд. Пусть Старые Боги хранят вас... Вы… Голос его сорвался. Он выпрямился, и по обветренному лицу покатилась слеза, но он не стыдился своей слабости. Марда прижала руки к груди и склонилась в глубоком поклоне вслед за мужем. Потрясённые рыбаки продолжали стоять молча, пока наконец Олден не сделал шаг вперёд. – М'лорд... я должен сказать вам кое-что, – выдавил он, глядя в землю. – Когда мы нашли вас на берегу... когда увидели, что на вас... – Он сглотнул. – Я ведь хотел вас ограбить. Я не знаю, остановился бы я или нет. Простите меня, прошу. Аэриндир положил руку на плечо рыбака. – Золото имеет власть над умами людей, я знаю это. Но ты не сделал этого, Олден. В час, когда это имело значение, ты выбрал не богатство, а милосердие. Ты прощён. Олден поднял глаза, полные стыда и облегчения. Вилл сделал шаг ближе к товарищу и неловко поклонился. – М'лорд... господин... доплывите до дома. Не дайте морю забрать вас снова. Аэриндир мягко улыбнулся. – Я постараюсь, Вилл, и обещаю помнить твои слова. Тишину нарушил Вилар. Переминаясь на козлах, он смотрел на Аэриндира уже не просто как на охранника, а как на ходячую загадку, завёрнутую в тайну. – Эй! – окликнул торговец Хобба. – Тебе бы лучше спрятать это и никому не показывать. Хобб закивал и поспешно сунул браслет глубоко во внутренний карман куртки, прижав руку к груди. – Удачи вам, Аэриндир, – сказал он, протягивая руку. – Везде, куда ляжет ваш путь. – Благодарю тебя, Хобб. – Эльф пожал её крепко. – За хлеб, что делил со мной, за очаг, у которого я находил покой, и за то, что среди чужой земли я обрёл не только пристанище, но и друзей. Затем Аэриндир повернулся к мальчику. Торр стоял чуть позади матери, стараясь казаться спокойным, но его выдавали глаза. Эльф опустился на одно колено, чтобы быть с ним наравне. – Подойди. Эльф взял ладонь мальчика в свои. – Расти сильным, Торр. Береги свой дом и тех, кто любит тебя. В тебе есть доброе сердце. Не теряй его. Торр молча кивнул и вдруг, не выдержав, обнял эльфа. Аэриндир на мгновение замер от неожиданности, но тут же мягко положил ладонь ему на спину и тихо рассмеялся. Когда мальчик отступил, он торопливо полез в карман. На ладони у него оказалась деревянная рыбка. Неровная, с грубо вырезанными плавниками, но хранившая в себе тепло детских рук и искреннюю любовь. – Это вам, – прошептал Торр. – На удачу. – Я сохраню её, Торр, – сказал он серьезно, бережно принимая фигурку. – И когда бы я ни взглянул на неё, я вспомню тебя и твой дом. Спрятав рыбку под нагрудник, на место браслета, эльф поднялся. Он отступил на шаг и, подняв ладонь, произнёс: – Пусть ваш очаг всегда горит, пусть море будет к вам милостиво, а ваши дети принесут вам радость. Пусть долгие годы будут вам дарованы под этим небом. Потом, тише, почти как слова песни, добавил на языке своего народа: – Namárië. Nai Eru varyuva le, ar Ulmo tuilëlya hilya le. Прощайте. Пусть Единый хранит вас, и пусть воды Улмо несут вам благополучие. Смысл сказанного ускользнул от людей, но все ощутили вес этих слов и скрытую в них силу. В последний раз склонив голову, Аэриндир обернулся к Вилару. – Я готов. Вилар одобрительно кивнул, будто был доволен услышанным разговором, и указал рукой на лошадь, стоявшую возле повозки. – А это ваша спутница в дороге, господин. Её зовут Пятнистая. Не самая быстрая, но выносливая и норовистая, подходящая для долгой дороги. Аэриндир подошёл к кобыле. Повернув голову, та внимательно посмотрела на него большим тёмным глазом и тихо фыркнула. Эльф протянул ладонь. Позволив лошади сначала обнюхать пальцы, он бережно коснулся её морды, а затем провёл рукой по шее, проверяя ремни и старое, потёртое, но всё ещё надёжное седло. – Хорошо, – сказал он. Легко вставив ногу в стремя, он поднялся в седло. Пятнистая встрепенулась и повела ушами, но вскоре успокоилась, почувствовав уверенную руку всадника. Вилар взялся за вожжи и уселся поудобнее. – Что ж, пора в путь! Он тронул лошадей, и повозка медленно двинулась вперёд, скрипя колёсами по влажной дороге. Аэриндир последовал за ней, лишь слегка тронув поводья. Он долго не оборачивался. Но когда последние дома Виндтона остались позади, а дорога поднялась на холм, эльф всё же бросил назад последний взгляд. У колодца всё ещё стояли люди, простые жители маленькой деревни у сурового моря. Они увидели в нём лишь чужака, выброшенного волнами на их берег, и всё же открыли ему свои двери и были с ним рядом. Аэриндир поднял руку в прощальном жесте. Хобб сразу же вскинул ладонь в ответ, и остальные последовали его примеру. Проводив их взглядом, эльф развернул Пятнистую. Кобыла послушно пошла рысью, нагоняя скрипучую телегу. Виндтон остался позади. Впереди лежал неизвестный путь, но теперь этот суровый край больше не казался ему пустым.