Глава 7: Цена cтраха

Аэриндир проснулся задолго до того, как первые лучи коснулись мутного стекла. Завтракал он на том же месте, что и накануне, неторопливо расправляясь с кашей, хлебом и запивая их ячменным отваром. В зале уже устроились несколько ранних гостей. Двое постояльцев с обветренными лицами дремали, обхватив огрубевшими ладонями горячие кружки, а в углу беззубый старик мусолил черствую корку. Эльфу удалось отдохнуть гораздо лучше своего спутника. В соседней каморке, где ночевал Вилар, хоть и было относительно тихо, но изредка доносилась возня: торговец ворочался на кровати, глухо вздыхал, а однажды среди ночи тихонько скрипнул дверью, ненадолго выбравшись в коридор. Позже за стеной что-то жалобно звякнуло о край стола, но после этого всё окончательно стихло. Едва миска с кашей опустела, со стороны лестницы послышались тяжелые шаги. Вилар подошел к столу, грузно опустился на скамью напротив и шумно выдохнул. – Доброе утро, господин, – пробурчал он. – Ох, спина... Тюфяки тут будто камнями набиты. – Доброе утро, Вилар, – спокойно ответил Аэриндир. Кислый перегар, исходивший от торговца, тут же ударил эльфу в нос. – Плохо спалось? – Да какой сон… – Вилар махнул рукой. – Духота, да ещё мысли всякие в голову лезут. Мне покой в последние недели только снится. Мэг принесла ему такую же миску каши и кружку отвара. Вилар благодарно кивнул и принялся жадно есть. – Далеко нам сегодня ехать? – спросил Аэриндир, наблюдая за ним. – Прилично, – он старался звучать бодро. – До Барроутона дней пять, если держаться главной дороги. Но я тут ночью подумал… Торговец провел ладонью по колючей щетине, и повернулся к окну. – Тракт делает здоровенный крюк к северу, если поедем так, то потеряем время. – Он поднял глаза к потолку, помедлил, будто собирая мысли в кучу, и неуверенно продолжил. – Есть путь покороче, через вересковые пустоши, прямо к устью реки. Там старая переправа. Перейдём там и сразу окажемся в землях Дастинов. А оттуда до Барроутона рукой пода… Договорить он не успел. У дальнего стола клюнувший носом постоялец разжал пальцы: глиняная кружка с грохотом разлетелась о пол, обдав его сапоги остатками темного варева. Мужчина подскочил, грязно ругаясь, а из кухни тут же выскочила разгневанная Мэг, разразившись бранью на весь зал. Вилар от неожиданности вздрогнул, и дождавшись, пока ругань утихнет, он вернулся к разговору. – Дорога там похуже, но земля твёрдая. Срежем день, может, даже полтора. Только вот постоялых дворов там почти нет. Придётся ночевать у костра. – Вилар прищурился. – Как вы на это смотрите, господин? Не побрезгуете небом вместо крыши? Аэриндир кивнул, не тревожась о ночи под открытым небом, ведь куда чаще ему случалось отдыхать под светом звёзд, чем под крышей. – Пусть так, – сказал он. – Под звёздами мне отдыхать привычнее. – Ну и отлично! – Вилар хлопнул ладонью по столу. – Значит, срежем путь. Я хочу поскорее оказаться в городе и сбыть этот груз. А потом хоть день поспать по-человечески. Трапезу доедали в молчании. У дальнего стола ворчливо собирала осколки разбитой кружки Мэг, время от времени бросая сердитые слова в сторону виновника, а тот лишь виновато чесал затылок. Остальные гости неторопливо завтракали. Аэриндир с интересом наблюдал за торговцем: Вилар по-прежнему говорил охотно, но теперь в его речи проскальзывала нервная спешка. Эльф предпочёл смолчать, списав это на то, что долги всегда лишают покоя и селят в людях страх. За окнами же тем временем расцветало утро, обещая новый день пути.

* * *

Когда Аэриндир перешагнул порог конюшни, Ферд уже заканчивал приготовления: запряжённые, отдохнувшие за ночь лошади ждали у выкаченной в проход повозки, пока конюх затягивал последний ремень упряжи. Пятнистая, завидев эльфа, тихо фыркнула и потянулась к нему. Заметив вошедшего, Ферд замер, и выражение его лица тут же изменилось. Бросив ремень, он шагнул навстречу эльфу и торопливо замычал, изо всех сил пытаясь сложить звуки во что-то внятное. – Не... не на-а... – Он затряс головой и вытянул руку, указывая на меч у пояса эльфа. Затем та же рука метнулась к лошадям, к повозке, к раскрытым воротам, за которыми серела дорога. – Ло... лошадь... нет. Нет. Конюх топнул по земляному полу, будто надеясь этим ударом выбить слова, не дававшиеся его языку. Глаза Ферда, прежде блуждающие и рассеянные, как успел заметить эльф ещё вчера, теперь смотрели на него с отчаянием. – Нет... – повторил он, мотая головой. – Нет, нет... Склонившись к нему, Аэриндир терпеливо слушал, надеясь разобрать в этом мычании хоть какой-то смысл. Но слоги рассыпались, не давая сформироваться ни одной мысли. Эльф отчётливо читал в нём тревогу, но не понимал ее причины. – Я не держу на тебя зла, друг, – мягко сказал он. – Ты хорошо позаботился о них. Благодарю тебя. Едва он протянул руку к подпруге, чтобы проверить упряжь, Ферд суетливо застучал ладонью по его плечу. Аэриндир осторожно накрыл его руку своей и мягко опустил её вниз. – Тише, – сказал он. – Всё хорошо. Но Ферд не унимался, мыча всё сильнее, пока в конюшню не вошёл Вилар. – Ну что ты к нему пристал? – Торговец выудил из кошеля монету и сунул её парню. – Хорошая работа, Ферд. Всё, ступай. Приняв монету, Ферд так и остался стоять рядом. И пока эльф выводил Пятнистую, а Вилар усаживался на повозку, конюх шел следом, хватая его то за плащ, то за стремя, и всё повторял своё «нет, нет». – Да отвяжись ты! – прикрикнул Вилар, разбирая вожжи. – Уйди, кому говорю! Уже из седла Аэриндир перевёл взгляд на Ферда. Конюх стоял, опустив руки, и провожал его всё тем же непонятным взглядом. – Да пребудет с тобой мир, Ферд, – тихо сказал он. Тронув поводья, он вывел лошадь со двора «Сломанной Ветки». Они миновали покосившиеся ворота и постоялый двор остался позади.

* * *

Унылый пейзаж Родников менялся неохотно, но вскоре, точно как и говорил Вилар, вдоль дороги уже показались жесткие заросли вереска. По этим бескрайним пустошам гулял холодный ветер, да изредка доносились крики птиц, круживших где-то высоко в небе. Под стать этому пейзажу, первые часы пути прошли в молчании. В тишине слышались только скрип повозки, мерный стук копыт и простая мелодия, которую пытался насвистывать Вилар. Но свист то и дело сбивался, и торговец снова затихал. Желая немного развеять эту монотонность, Аэриндир направил Пятнистую ближе к повозке и поравнялся со спутником. – Вилар, – произнёс он. – Какие ещё земли лежат на вашем континенте, кроме Севера? Торговец встрепенулся, но лицо его тут же оживилось. Предложенная тема оказалась Вилару по душе, он явно любил порассуждать о вещах, в которых считал себя знатоком. – О, мир велик, господин. – В голосе его зазвучали привычные торговые нотки. – К примеру, Долина Аррен на востоке. Горы там, как стены мира. – Вилар поднял руку, будто показывал высоту. – Там правят Аррены, а столица их зовётся Орлиное Гнездо. Сам-то я там не бывал, врать не буду. В Чаячьем городе торговал, а выше в горы не совался. – Надежная стража, – проговорил Аэриндир. Ему вспомнились Окружные горы, кольцом стоявшие вокруг сокрытого Гондолина. – Хорошая защита для тех, кому есть что хранить. – Да-да, попробуй-ка возьми такой замок. – Вилар кивнул и тронул вожжи. – А в самом сердце королевства лежат Речные земли. Поля жирные и рек там не сосчитать. Талли ими правят. Только вот житьё там неспокойное: грабят часто, да и войн много было. Аэриндир молча запомнил и это, зная, что так бывало во все времена. Куда бы ни манила щедрая земля, туда неизменно приходили те, кто предпочитал брать силой чужой труд. Его мысли прервала серая тень, метнувшаяся через дорогу прямо перед лошадьми. Не то полёвка, не то ласка. Животные испуганно всхрапнули и сбились с шага, а торговец выругался, дёрнув вожжи резче, чем стоило бы. – Тьфу. – Он понукал лошадей, и повозка снова заскрипела по дороге. – На чём я… а, да. На западе же земли Ланнистеров, и говорят, богаче их никого нет. Золото у них прямо в горах лежит, будто зерно в амбаре. – Золото в камне. – На губах Аэриндира мелькнула улыбка. – Я знал народ, что испокон веков добывал его в недрах гор. Не только золото, но и самоцветы, каких иные редко увидят. Искусство их было поистине велико, но богатство не сделало их счастливее прочих. – Это вы про кого? – с любопытством покосился Вилар. – Про тех, кого в этих землях нет, – ответил эльф, и торговец не стал допытываться. – Ну, а южнее Простор. – Вилар мечтательно причмокнул. – Вот где настоящее богатство! Вино, яблоки, сады, цветы... Земля там щедрая. Тиреллы там правят и такие турниры устраивают, что рыцари со всего Вестероса съезжаются. Мне бы туда, но с моим-то товаром кто меня там ждёт. Аэриндир слушал вполуха, пока Вилар не упомянул следующее. – И дальше, еще южнее, находится Дорн. Там земля сухая и солнце палит без жалости, а люди такие же горячие, как их край. Может поэтому они единственные, кого драконы Таргариенов так и не смогли покорить. Одно-единственное слово заставило эльфа резко натянуть поводья, так, что Пятнистая сбилась с мерного шага. Драконы. В последний раз он сталкивался с ними полтысячелетия назад, там, где выжженная земля и пепельное небо Анфауглита сливались в единый кошмар, а ревущее пламя пожирало ряды воинов. Он слишком хорошо знал этих чудовищ во всех их обличьях: крылатых и ползучих, и даже глубинных тварей, подобных той, с которой он схлестнулся в водах Белегаэра. Какое же из этих воплощений ужаса таится в этом незнакомом краю? Пока эльф ехал в тяжелом молчании в памяти всплыла карта Гаррета, на которой было написано «от Завоевания Эйгона». Теперь же Таргариены и земли, склонившиеся перед их властью, о которых сказал Вилар. Разрозненные детали внезапно стали собираться воедино. Видимо, этот мир вел свое летоисчисление от триумфа владыки, пришедшего на драконах. Но если в его родном мире эти чудовища были орудием Врага, под чьим огнем обращались в прах многие народы, то здесь смертные дерзнули оседлать этих тварей, чтобы завоевать королевства. – Драконы Таргариенов не сумели покорить Дорн, но сломили прочих, – проговорил он наконец, будто это было ему давно известно. Затем чуть повернулся к торговцу. – Ты хорошо помнишь старые предания, Вилар. Не удивлюсь, если тебе известно и об Эйгоне. Торговец расправил плечи, довольный от того, что спутник признал за ним знание истории. – Конечно знаю! Он прибыл из-за моря на трех драконах с двумя сестрами-женами, и войском. А тогда в каждом из семи королевств был свой король. И куда, казалось бы, ему? Но земли эти, он одну за другой и захватил. Кто колено ему преклонил, того он помиловал, кто хотел дать бой, тем был конец. Так и стал он королём. Дорн, конечно, потом присоединили, но там без драконов было дело. Сёстры-жёны. Аэриндир едва не переспросил, решив, что ослышался. Но торговец произнёс эти слова так просто, будто в этом не было ничего дурного. Союзы между братом и сестрой. То, что у моего народа немыслимо, здесь, видно, не считают позором. – Скажи мне, Вилар, – продолжил Аэриндир, с целью узнать больше про историю этого края. – Как полагаешь, если бы Эйгон пришёл без драконов, сумел бы он покорить эти земли? Или пал бы, как всякий иной, кто с малым войском бросает вызов многим? – Без драконов? – Вилар рассмеялся. – Да его бы и на берег не пустили. Нет, господин, всё решили именно они. – Он ухмыльнулся и понизил голос. – Будь у меня дракон, я бы и сам, может, в короли выбился. Любой лорд, у кого он был бы, стал бы королём. Он устроился поудобнее, и уже с серьезным голосом продолжил. – Да только не вышло бы. Эти драконы только Таргариенам подчинялись, насколько я знаю. Кровь у них такая была, что ли. Потому-то никто их власть и не отнял, пока драконы сами не вымерли. Покорные одной крови. Аэриндир не мог этого понять. Драконы Моргота не служили никому по крови, их всегда гнала злая воля хозяина. Что же это за род людей эти Таргариены, если такие твари склонялись перед ними? Не обычные смертные, верно. Чем дальше он шёл по землям Вестероса, тем меньше этот мир казался ему чужим, и тем более загадочным становился. – Ты говоришь, что тот, у кого дракон, становится королём, – произнёс Аэриндир после некоторого молчания. – А скажи мне, Вилар... как думаешь, изменилось ли что-нибудь для простого человека с тех пор? Лучше ли стало жить под нынешним королём, чем под теми, кто владел драконами? – Мне-то? – Вилар хмыкнул и пожал плечами. – Да какая разница, кто сидит на этом троне? Что Таргариен, что нынешний Баратеон. Они там наверху живут, а мы тут выживаем. Толку простому люду от них немного, одни только беды. – В этом ты прав, Вилар, – тихо сказал он, узнав, что правит здесь теперь иной род. – Власть становится пустой, если тот, кто её носит, забывает о тех, ради кого она дана.

* * *

К полудню дорога вывела повозку к неширокому ручью. Скрипнула кожа натянутых вожжей, Вилар остановил лошадей и со вздохом сбросил напряжение с плеч. – Предлагаю передохнуть. Лошадям надо напиться... да и нам ноги размять не помешает. Спешившись, Аэриндир зачерпнул ладонями прохладной, чуть сладковатой воды и плеснул в лицо, смывая дорожную пыль. Когда он обернулся, на траве уже лежала ткань, а на ней хлеб, сыр и вяленые яблоки. Но самого торговца еда интересовала мало, жмурясь от солнца, он куда охотнее прикладывался к фляге с элем. – Жарковато сегодня, – проворчал Вилар, утирая губы. Устроившись рядом на траве, эльф поинтересовался: – Сколько ещё ехать? – До ночлега? Часа четыре, не больше. – Толстый палец ткнул куда-то вдаль. – Вон там, видите полосу деревьев? Это тот самый лесок у устья рукава реки, о котором я утром говорил. А сама река это граница. С этой стороны земли Рисвеллов. А как мост перейдём, то будем уже у Дастинов. Ну а дальше всё время на северо-восток. Фляга вновь поднялась к губам. Сделав долгий глоток, торговец продолжил: – Место там хорошее. Лес от ветра укрывает, и дров полно. Переночуем спокойно. – Он выдохнул. – А утром дальше через мост, и если дорога не заупрямится, через пару дней будем в Барроутоне. Аэриндир доел кусок хлеба и выразительно посмотрел на спутника. – Кажется, твоя фляга сегодня проделала путь длиннее нашего. Вилар замер с элем у рта. Возникла неловкая пауза, прерванная коротким кашлем. – Это... – Торговец смущенно усмехнулся и опустил руки. – Жарко, господин. Только пить и хочется. Эльф ничего не ответил, только слегка улыбнулся. Поймав этот взгляд, Вилар суетливо закрутил пробку, поспешно поднялся на ноги и принялся отряхивать колени. – Ладно, господин. Пора в путь.

* * *

Когда они приблизились к лесу, вечерняя мгла уже плотно легла на дорогу. В сгущающихся сумерках он казался еще мрачнее: покрытые серым мхом старые стволы склоняли корявые ветви к земле, а кустарники сплетались в непролазные сети. – Вот… – Вскинутая рука Вилара указала куда-то во мрак. – Это он. Лесок небольшой, но густой. А река чуть дальше к востоку. И правда, сквозь шелест листвы и скрип повозки уже пробивался тяжелый рокот воды. Свернув с тракта на узкую тропу, они ушли под сень деревьев, где хвоя сосен и елей сомкнулась над ними и отрезала остатки света. Из-за сгустившегося мрака Аэриндир пошел впереди повозки, привычно опустив ладонь на рукоять меча. Вскоре колючие заросли расступились, открывая небольшую поляну. Дальше, бурля на перекатах, неслась широкая река, а земля вокруг хранила следы прежних стоянок с закопченными камнями и кучками золы. – Так, – Вилар натянул вожжи. – Здесь можно и переночевать. Кивнув в знак согласия, эльф медленно огляделся. Место казалось пригодным, но тем не менее деревья обступали поляну слишком плотно, а рокот воды легко поглотил бы любой подозрительный звук. Впрочем, на поиски другой стоянки уже не оставалось времени. Лошадям нужен был отдых, а под сенью леса стала воцаряться ночь. Привязав кобылу к крепкой ветви, Аэриндир принялся снимать с повозки вещи. За его спиной Вилар суетливо возился с упряжью, нервно дёргая ремни и то и дело роняя верёвки в траву. Не обращая внимания на его возню, эльф подхватил мешок с припасами и зашагал к старому кострищу. На полпути к месту, его ладонь сама собой легла на эфес меча. Эльф вдруг почувствовал, что что-то вокруг изменилось. Еще мгновение назад лес жил своей обычной жизнью, но теперь эта мелодия будто оборвалась и сквозь рокот воды до его слуха донеслись звуки, которые он узнал бы из тысячи. Смутная тревога, сопровождавшая его весь день, наконец получила ответ. Тело среагировало раньше, чем разум успел осмыслить опасность: мешок полетел в траву, а Аэриндир бросился на землю, уходя в перекат. Тук! В ствол сосны, где долю секунды назад находилась его голова, со стуком вонзилась стрела. – ЗАСАДА! – крикнул он и одним движением вскочил на ноги, извлекая Тэнгил из ножен, а другой рукой снял застёжку плаща. – Вилар, под повозку! Живо! И тогда он увидел, что из тени деревьев, шагах в двадцати от него, вырвались двое. Рослые, широкоплечие мужчины в добротных кожаных куртках поверх кольчуг. Один сжимал тяжёлую боевую секиру, другой держал меч. – Убей его! – хрипло рявкнул секироносец, и оба ринулись в атаку. Краем глаза Аэриндир заметил движение с флангов: один прятался западнее, другой севернее. Лучники. Один из них уже натягивал тетиву, беря эльфа на прицел. Аэриндир одним движением снял со спины лук. В тот же миг вторая вражеская стрела со свистом разрезала воздух и ударилась в землю рядом. Рука эльфа привычно скользнула к колчану, выхватывая древко. Тетива натянулась плавным движением, и всё вокруг словно замедлилось. Лучник на севере высунулся из-за ствола дерева, совершив большую ошибку. В ту же долю секунды Аэриндир разжал пальцы. Эльфийская стрела почти беззвучно прошила воздух и вонзилась человеку прямо в шею. Из зарослей донесся захлебывающийся хрип оседающего в траву тела. Тем временем, двое других оказались в каких-то десяти шагах. Они неслись на эльфа, яростно ревя что-то бессмысленное. Аэриндир сразу же отбросил лук за спину, и его ладонь сомкнулась на Тэнгиле. Первым налетел с разбега мечник, делая широкий замах, но для эльфа этот грубый выпад казался предсказуемым. Аэриндир слегка отступил в сторону, и вражеский клинок рассек пустой воздух. Сразу же в ответ сияющая сталь кузнецов Дориата сверкнула, разрезая сгустившиеся сумерки. Один взмах, и отсеченная кисть наемника, все еще сжимающая рукоять меча, отлетела в траву. Человек даже не успел осознать боли и понять, что произошло, как обратный короткий удар рассёк ему горло. Фонтан алой крови брызнул на примятую траву. Мечник захрипел, судорожно прижав ладони к рассечённому горлу, и тяжело рухнул у ног эльфа. Второй наемник уже был рядом, с ревом занося свою секиру, но в тот же момент Аэриндир уловил движение у себя за спиной. Не раздумывая, эльф резко ударил того ногой. Сапог впечатался в грудь секироносца, отбрасывая его на пару шагов назад. Используя этот момент, Аэриндир развернулся, вскидывая окровавленный меч для удара, и остановился, не веря собственным глазам. Вилар. Торговец стоял всего в шаге от него. В дрожащей руке он сжимал кинжал, а по бледному, искаженному от ужаса лицу катились слезы. – Простите... – судорожно выдохнул он. В глазах Аэриндира мелькнула тень боли. Весь день он замечал знаки и тревогу, которую сам же отказывался слушать, не захотев в это верить. Дрожащее лезвие неуклюже дернулось вперед, но Аэриндир даже не стал поднимать меч. Встречный удар латной перчатки остановил предателя на полпути. Раздался хруст, из раздробленного носа пошла кровь, и Вилар отлетел назад, рухнув на спину. Эльф тут же развернулся к секироносцу. Огромный, плечистый, как медведь, воин уже подскочил вплотную и обрушил на него тяжелое лезвие. Аэриндир легко ушел из-под удара, скользнув прямо к Вилару. Торговец тем временем, сплевывая кровь, пытался подняться с травы, лихорадочно шаря руками в поисках оброненного кинжала, и едва успел он сомкнуть пальцы на рукояти, как чужая рука оказалась быстрее и перехватила его запястье. Их взгляды встретились. В глазах торговца был животный страх, губы что-то шептали, но Аэриндир молчал. На его лице застыла лишь холодная печаль. Вырвав оружие из дрожащих пальцев и отшвырнув его прочь, эльф резко развернулся на рёв. Обрушив на противника новый удар, секироносец верил, что попадет, но прозвенел лишь звон стали. Аэриндир плавно принял атаку на свой клинок и увел тяжелое лезвие в сторону, позволяя врагу провалиться вперед. И в эту же секунду Тэнгил прошил кожаную куртку и звенья кольчуги так же легко, как игла протыкает ткань. Эльфийская сталь вошла глубоко под сердце. Враг судорожно выдохнул и оружие выскользнуло из его ослабевших пальцев. Когда он в последней попытке потянулся вперед, пытаясь схватить эльфа руками, короткий пинок отбросил его назад. Огромное тело рухнуло лицом в траву, замерев рядом с Виларом. Едва это случилось, как раздался резкий металлический лязг. Стрела, пущенная откуда-то сбоку, отскочила от нагрудника эльфа и упала в грязь. Мгновенно скрываясь за стволом старого дерева, Аэриндир вскинул взгляд к западной части поляны. Второй лучник прятался там. Вернее, лучница. Девушка дрожа пыталась наложить на тетиву новую стрелу. Но осознав, что она не попала, а сам противник исчез из виду, она замерла. Ее взгляд заметался по поляне, только натыкаясь на неподвижные тела товарищей. Паника взяла верх. Руки с оружием бессильно опустились, она резко развернулась и убежала в темнеющую чащу. Рука Аэриндира сама потянулась к луку, но замерла на полпути. Эльф медленно опустил руку, позволив ей уйти.

* * *

Когда Вилар увидел приближающегося эльфа, он попытался отползти назад, но силы оставили его, и с губ сорвался лишь хриплый стон. Торговец съёжился, заметив, как омрачилось лицо его спутника, теперь на нём читалось только разочарование. Аэриндир замер, возвышаясь над ним. – Зачем? – тихо спросил эльф. – Я защищал тебя. Вилар зашёлся влажным кашлем. Кровь из раздробленного носа не останавливалась, густо окрашивая подбородок в багровый цвет. По грязным щекам торговца текли слёзы. – Вчера… ночью… – еле прохрипел он, хватая воздух ртом. – Я… не мог уснуть… Господин… у меня… долги… Его взгляд метался, не в силах сфокусироваться на лице эльфа. – Я спустился вниз… во двор… справить нужду… – Губы Вилара жалко задрожали. – Они были там… у конюшни… пили… Я подсел… думал, просто компания… Эль развязал язык… Он сделал прерывистый вдох. – Я… проговорился… Сказал, что со мной богатый странник… что вы один… что вы не из Вестероса… Вилар крепко зажмурился, на его лице проступила тень стыда. – Они посмеялись… Сказали, раз так, то никто и искать не будет… Я… поверил им… Они предложили устроить всё здесь… убить вас… забрать вещи… за них можно выручить много золота… Его подбородок снова задрожал. – Я должен… в Гавани… Аэриндир смотрел на него без ненависти. Вчера этот человек смеялся рядом, делился хлебом и рассказывал о землях, которые считал своим домом. А сегодня привёл его к смерти. Не сама потеря была тяжела, а память о том доверии, которое оказалось напрасным. – Ты продал не меня, Вилар, – тихо сказал Аэриндир. – Ты продал то доверие, которое тебе дали. Вилар заплакал, отведя глаза от эльфа. Во время боя Аэриндир двигался слишком быстро, и волосы, разметавшись по плечам, показали торговцу то, что он так старательно прятал. – Ваши уши... – прохрипел Вилар. – Вы... не человек... – Нет, – тихо ответил Аэриндир, не отводя взгляда. – Не человек. Но сейчас это не самое важное. Некоторое время они молчали. Где-то дальше продолжала шуметь река, словно не замечая того, что произошло в лесу. – Ты думал, что я не видел? – тихо сказал эльф. – Твою тревогу и колебания. То, как весь день ты пытался убедить самого себя в том, что сделал правильный выбор. – Он опустил взгляд. – Ты сказал мне, что я не умею лгать. В этом ты был прав. Но и ты не умел скрывать свой страх. – Аэриндир вздохнул. – Я видел, что что-то тяготит тебя. Но я надеялся, что человек, разделивший со мной хлеб у очага, не станет врагом. – Простите меня… – прошептал торговец и закрыл глаза. – Простите… перед богами… я не хотел… – Я верю, что не хотел, – ответил Аэриндир. Эта фраза заставила торговца снова открыть глаза. – Но ты всё равно сделал. Эльф посмотрел туда, где исчезла лучница. – Та, что бежала, подняла оружие против меня. Но в последний миг выбрала уйти. Я оставил ей жизнь. – Он снова взглянул на Вилара. – Ты же сначала назвал меня спутником. Принял мою помощь и разделил со мной дорогу. А затем отдал меня тем, кто хотел моей смерти. Аэриндир поднял Тэнгил. – Мне жаль, Вилар. Одним движением всё закончилось.

* * *

Подойдя к телу секироносца, Аэриндир внимательно его осмотрел. В нем и его убитом товарище эльф узнал тех самых людей, что следили за ними еще в «Сломанной Ветке». Но одеты они были добротно, а не как разбойники. На спине куртки, теперь пропитанной кровью, виднелся небольшой герб: на лоскуте серой ткани черной нитью была вышита конская голова. Обычные наёмники или слуги какого-то владыки? Чей это знак, он не ведал. В этих землях всякая нить, цвет и герб говорили на языке, которого он пока не понимал. Но если эти люди и вправду служили некоему господину, то падение их было еще глубже. Не битва, не война и не защита своих земель привели их в этот лес, а жадность и желание отнять чужое. Если подобное здесь зовут службой и воинской честью… Эльф медленно выдохнул и перевел взгляд на сжавшегося в грязи Вилара. Но если бы торговец удержал язык за зубами, изменило бы это что-нибудь? Вряд ли. Они всё равно напали бы. Возможно, они уже выбрали свою добычу и ждали удобного часа вдали от чужих глаз. Вина Вилара заключалась не в том, что он породил это зло, а в том, что по глупости открыл ему дверь. И всё же эта мысль не принесла облегчения. Слишком легко страх заставляет одного человека предать другого. Слишком легко обещание золота перевешивает память о добром слове, разделенном хлебе и доверии. Аэриндир прожил слишком долго и прекрасно знал, что зло гораздо чаще начинается с малого: с жалкого оправдания, с минутной трусости, с одного неверного шага. Эльф бросил взгляд на темную реку, шумящую за деревьями. Сколько таких шагов было сделано в этих землях до него? Но встречались здесь и иные люди. Он вспомнил конюха Ферда: его мычание, дрожащую руку, вцепившуюся в стремя, и то слово, которое парень сумел вытолкнуть из непокорного горла - «нет». Ферд не мог объяснить, что именно видел или услышал, но изо всех сил пытался предупредить об опасности. Дух, скованный больным телом, оказался честнее многих, кто в совершенстве владел речью. Аэриндир прислушался к нему тогда, и именно поэтому тревога, преследовавшая его с самого утра, так и не покинула его на дороге. Но выбора не оставалось. Барроутон был единственным путем к кораблям, а корабли были единственной дорогой к морю. Аэриндир забрал с повозки самое необходимое: припасы, фляги, посуду, несколько свертков ткани и кошель торговца. Среди медяков в нем нашлось немного серебра и пара золотых монет. Драконов. Даже деньги в этих землях носили имя тех проклятых тварей. Выдернув из тела лучника свою стрелу и очистив ее заодно с Тэнгилом, эльф выпряг лошадей из повозки и отпустил их в ночной лес. Затем перебросил седельные сумки через спину Пятнистой, накинул плащ, капюшон и сел в седло. Перед тем как покинуть поляну, Аэриндир бросил последний взгляд на тела. Мысль о погребении пришла ему в голову и тут же угасла. Он мог бы предать их земле, как поступал с любыми павшими воинами, но эти люди сами сделали свой выбор. Вскоре конские копыта застучали по прибрежной гальке. Ночь окончательно опустилась на землю, и на небе зажглись чужие ему звезды. Вдалеке, севернее по течению, угадывался силуэт моста, того самого, о котором рассказывал Вилар. Перейдя его, эльф станет еще на шаг ближе к Барроутону. И ко всему, что ожидало его там.