Часть 23

Февраль навалился на Хогвартс мокрой серой тяжестью. Рождественское волшебство давно выветрилось из коридоров, унесённое сквозняками. Остался только февраль — месяц без праздников, без цели, без конца. Серое небо за окнами. Серый снег во дворе, перемешанный с грязью. Серые лица студентов, которые тащились на уроки, кутаясь в мантии. Замок будто выцвел. Камины горели постоянно — дрова подбрасывались каждые пару часов — но тепла всё равно не хватало. Холод просачивался сквозь камни, поднимался от подземелий, забирался под одежду. Студенты ходили в двух свитерах под мантиями, грели руки о чашки с чаем, жались к огню в гостиных. Алекс спустился в гостиную Хаффлпаффа в субботу утром, в свитере, который недавно прислала мама, обмотавшись шарфом, который получил в подарок от Джастина, и застал привычную картину. Камин горел ярко — кто-то из старшекурсников расстарался. Вокруг него собралась небольшая толпа: несколько пятикурсников, пара четверокурсников, кто-то из третьего года. Разговор шёл громкий, с размахиванием руками. — …ловит снитчи ртом, — говорил высокий парень с песочными волосами. Алекс узнал его — Саммерби, запасной охотник. — Ртом, понимаете? А наш ловец… — Диггори неплохой, — возразила девушка рядом. — Неплохой — не значит лучший. Поттер — первокурсник, а уже легенда. — Саммерби вздохнул. — Две недели до матча. Две недели, чтобы придумать, как его обыграть. — Может, повезёт, — сказал кто-то без особой надежды. — Может. Труман, староста, протиснулся сквозь толпу с пергаментом в руках. Прикрепил его к доске объявлений — той самой, что висела у входа в спальни. — Запись болельщиков! — объявил он. — Кто хочет раскрасить лицо в жёлто-чёрное — пишитесь. Марта делает отличные барсучьи морды. — А если мы проиграем? — спросил кто-то. — Тогда будем проигрывать красиво. — Труман ухмыльнулся. — Хаффлпаффский стиль. Несколько человек засмеялись. Не весело — скорее обречённо. Но записываться всё равно полезли. Алекс обошёл толпу, направляясь к выходу. На полпути его перехватил Джастин — вынырнул откуда-то сбоку, заспанный, с торчащими во все стороны волосами. — Алекс! — Он широко зевнул. — Слушай, мне такой сон приснился… — Розовый тролль? Джастин моргнул. — Откуда ты… а, я уже рассказывал? — На прошлой неделе. — Да? — Он почесал затылок. — Ну, этот был ещё страннее. Тролль танцевал вальс с профессором МакГонагалл. И она вела. — Интересно. — Правда? Эрни сказал, что я слишком много ем на ночь. — Джастин снова зевнул. — Идёшь завтракать? — Да. — Подожди, я только… — он махнул рукой в сторону спален и исчез. Алекс остановился у окна — того самого, что выходило в толщу земли. За стеклом виднелись замороженные слои почвы, корни, иногда — жук или червяк. Сейчас там было темно, тихо и бело. Даже черви, похоже, не хотели просыпаться в такую погоду. Движение в углу зрения. Энн. Она сидела у дальнего окна — не у камина, не у прохода, где обычно его ждала. Далеко, одна, с книгой на коленях. Волосы собраны в небрежный хвост. Мантия застёгнута до подбородка — мёрзла, наверное. Она подняла голову. Их взгляды встретились. Кивок. Алекс кивнул в ответ. Она не встала. Не подошла. Просто вернулась к книге. «Десять дней», — Настя. — «Держится». «Пока». «Ей нужно на что-то переключиться. Постоянно сдерживаться — изматывает. Видишь, как она сидит? Напряжённая. Ждёт. Даже когда читает — ждёт». Джастин вернулся — уже причёсанный, хотя волосы всё равно торчали. — Готов! Они вышли из гостиной вместе. Большой зал гудел. Субботнее утро — студенты просыпались медленно, завтрак растягивался. Столы были заполнены едва наполовину, но шум стоял такой, будто собрался весь Хогвартс. Совы. Они влетели одновременно — целая стая, десятки птиц. Хлопанье крыльев, крики, перья, летящие во все стороны. Сова уронила письмо прямо в чью-то овсянку. Другая запуталась в чем-то под потолком и возмущённо заухала. Третья — огромный филин — приземлилась на слизеринский стол с таким грохотом, что несколько первокурсников подпрыгнули. — Моё! Это моё! — кто-то из рейвенкловцев вскочил, размахивая руками. Сова кружила над его головой, не желая отдавать письмо. — Она хочет печенье, — подсказала соседка. — Дай ей печенье. — Какое печенье в восемь утра?! — Ладно, тогда тост. Передай мне тост. Парень схватил тост, протянул сове. Та выронила письмо и вцепилась в хлеб. И тут — звук. Красный конверт. Кто-то за рейвенкловским столом получил воющее письмо. Алекс знал, что это такое — читал. Но никогда не видел вживую. Конверт вибрировал на столе, края дымились. Получатель — рыжеволосый парень, кажется, третьекурсник — смотрел на него с ужасом. — Открывай! — крикнул кто-то. — Хуже будет! Парень дрожащими руками разорвал конверт. Письмо ВЗОРВАЛОСЬ голосом. — РЕДЖИНАЛЬД ЭДМУНД ФОУЛИ! — женский голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу. — Я ТОЛЬКО ЧТО ПОЛУЧИЛА СОВУ ОТ ПРОФЕССОРА ФЛИТВИКА! ТРИ «ТРОЛЛЯ» ЗА НЕДЕЛЮ?! ТРИ?! ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧТО БУДЕШЬ СТАРАТЬСЯ! ОБЕЩАЛ! А ТЕПЕРЬ ЧТО — МНЕ КРАСНЕТЬ ПЕРЕД ВСЕЙ РОДНЁЙ?! БАБУШКА СПРАШИВАЕТ, КАК ТВОЯ УЧЁБА, И ЧТО Я ЕЙ СКАЖУ?! Зал взорвался хохотом. Реджинальд сидел красный, как помидор, закрыв лицо руками. Письмо продолжало орать — что-то о семейной чести, о кузене, который закончил с отличием, о лишении карманных денег до Пасхи. Потом вспыхнуло и рассыпалось пеплом. Тишина — и снова смех. — Три «Тролля»! — повторил кто-то за гриффиндорским столом. — Это ещё постараться надо! — Бедняга Реджи! — Зато теперь все знают! Алекс сел на своё место. Положил овсянку в тарелку, налил тыквенного сока. Смотрел на зал поверх чашки. Гриффиндорский стол. Вуд — капитан команды — стоял в конце стола, размахивая руками. Вокруг него собрались игроки. Он что-то объяснял — громко, страстно, с жестами, которые, видимо, изображали квиддичные манёвры. — …и тогда Кэти идёт сюда, а Анджелина — сюда, и они делают «ножницы», понимаете? — Оливер, — сказала одна из охотниц устало, — сейчас завтрак. — Завтрак — это топливо! Топливо для победы! — Топливо остынет, пока ты машешь руками. Поттер сидел рядом с Уизли, не участвуя в разговоре. Ковырял яичницу вилкой. Гермиона напротив — книга открыта рядом с тарелкой, глаза бегают между страницами и едой. И близнецы. Они сидели чуть поодаль от остальных. Не разговаривали — ели, молча, синхронно. Иногда переглядывались. Один из них — Фред? Джордж? — поднял голову. Посмотрел прямо на Алекса. Секунда. Две. Второй тоже поднял голову. Теперь оба смотрели. Потом — синхронно — отвернулись. «В какой уже раз за десять дней», — Настя. «Уже даже не считаю». «Они знают, что ты за ними наблюдаешь». «И я знаю, что они наблюдают за мной. Вопрос — откуда они знают всё остальное». Слизеринский стол. Драко завтракал с обычным выражением скуки на лице. Крэбб и Гойл по бокам — жевали, не глядя по сторонам. Драко поднял взгляд, поймал взгляд Алекса. Кивнул — коротко, едва заметно. Алекс кивнул в ответ. Учительский стол. Дамблдор что-то говорил МакГонагалл — та кивала, поджав губы. Флитвик ел с энтузиазмом, болтая ногами — они не доставали бы до пола даже без подушки на стуле. Хагрид занимал место двоих, его борода свисала в тарелку. Квиррелл сидел с краю. Нервный, дёрганый. Ковырял еду вилкой, почти не ел. Голова дёргалась — влево, вправо, будто он ожидал нападения с любой стороны. Снейп. Снейп смотрел на Квиррелла. Прямо. Открыто. Не скрываясь. Будто хотел, чтобы тот знал. Квиррелл поднял голову. Встретился со Снейпом глазами. Вздрогнул. Уронил вилку — она звякнула о тарелку. Быстро отвернулся. Снейп продолжал смотреть. «Если он продолжит так таскаться за Квирреллом — наши встречи под угрозой», — прокомментировала Настя. «Да. Сегодняшняя точно отменяется. Слишком рискованно». «Главное чтобы Волдеморт не решил что мы его предали». «Он поймет. Или найдёт другой способ связаться. Но если я пойду к Квирреллу сегодня ночью, а Снейп это увидит…» «Вопросы. Подозрения. Проблемы». «Именно». Пауза. Эрни плюхнулся рядом — свежий, бодрый, уже причёсанный. — Слышали про матч? — спросил он вместо приветствия. — Две недели. Гриффиндор. — Слышали, — Джастин потянулся за беконом. — Саммерби в гостиной говорил. — Шансов мало, — Эрни вздохнул. — У них Поттер. Ловец-первогодка, который творит чудеса. А у нас Диггори — хороший, но не гений. — Может, Поттер заболеет, — предположил Джастин. — Джастин! — Что? Я не желаю ему зла. Просто лёгкая простуда. На один день. Эрни закатил глаза. — Хаффлпафф не выигрывает кубок обманом. — Это не обман! Это… стратегическое невезение противника. Алекс слушал вполуха. Доел овсянку, допил сок. — Я в библиотеку, — сказал он, вставая. — В субботу утром? — Джастин посмотрел на него как на сумасшедшего. — Серьёзно? — Серьёзно. Он вышел из зала. Коридор за Большим залом был пуст и холоден. Алекс остановился у высокого окна. За стеклом — внутренний двор, припорошенный серым снегом. Несколько студентов брели к теплицам, кутаясь в мантии. Один поскользнулся на обледеневшей ступеньке, взмахнул руками, устоял. Его спутники засмеялись — звук долетел даже сюда, приглушённый камнем и стеклом. Алекс смотрел на них, но думал о другом. Близнецы. Их взгляды в Большом зале. Синхронные, как по команде. Они знали, когда он на них смотрит — или просто проверяли регулярно? «Нужно понять, откуда они знают», — сказала Настя. «Как раз размышляю об этом». Алекс отвернулся от окна. Посмотрел налево — привычный путь к библиотеке. Направо — к подземельям. Прямо — коридор, которым он никогда не ходил. «Эксперимент», — сказал он. — «Пойду маршрутом, которым никогда не ходил. Если они узнают — значит, способ отслеживания не зависит от того, видел ли меня кто-то из их друзей». «А если не узнают?» «Тогда сузим варианты». Он пошёл прямо. Коридор вёл мимо ряда портретов — волшебники в старомодных мантиях, ведьмы с высокими причёсками. Один из портретов — толстый мужчина с бакенбардами — проводил его взглядом. — Первый раз вижу этого мальчика, — сказал он соседке, даме в чепце. — Хаффлпафф, — ответила та, разглядывая жёлто-чёрный герб на мантии Алекса. — По цветам видно. — Далеко забрался от своих бочек. Алекс не обернулся. Прошёл мимо, свернул направо. Здесь было тише. Меньше факелов — тени гуще, углы темнее. Двери вдоль стен — закрытые, некоторые явно давно не открывались. Пыль на ручках, паутина в углах. Лестница — узкая, винтовая, с истёртыми ступенями. Алекс поднялся на два пролёта. Камень под ногами был холодным даже сквозь подошвы ботинок. Третий этаж. Нет — четвёртый. Он потерял счёт. Коридор здесь был шире, но такой же пустой. Окна — узкие, почти бойницы — пропускали мало света. Доспехи стояли вдоль стен через равные промежутки, тускло поблёскивая в полумраке. Один из доспехов повернул голову, когда Алекс проходил мимо. Скрипнул металлом. Алекс не замедлил шаг. «Ты запоминаешь?» — спросила Настя. «Время — около девяти утра. Четвёртый этаж, восточное крыло. Встретил: два портрета, один доспех. Людей — никого». Замок в субботу утром был странным местом. Тихим, сонным — большинство студентов ещё завтракали или валялись в постелях. Коридоры, обычно забитые толпами, пустовали. Шаги Алекса отдавались эхом от каменных стен. Лестница вверх. Ещё один этаж. Здесь было светлее — окна больше, выше. За стеклом — серое небо, редкие снежинки, башни замка вдалеке. Алекс остановился, посмотрел вниз. Внутренний двор казался отсюда игрушечным. Студенты — муравьями. Движение слева. Алекс повернулся. Пивз. Полтергейст висел в воздухе посреди коридора, скрестив ноги по-турецки. В руках — горсть мела. Лицо — злорадное, с широкой ухмылкой. — О-о-о, — протянул он, заметив Алекса. — Маленький барсучок! Далеко от норки! — Пивз, — сказал Алекс ровно. — Что ты тут делаешь, барсучок? — Пивз наклонил голову набок. — Заблудился? Потерялся? Ищешь мамочку? — Гуляю. — Гуля-а-аешь! — Пивз захихикал. — Гуляет он! По чужим коридорам! А вот Филч не любит, когда гуляют! Он швырнул мелок. Алекс уклонился — мел пролетел мимо, ударился о стену, раскрошился. — Мимо! — Пивз скорчил рожу. — Шустрый барсучок! Он швырнул ещё один. И ещё. Алекс уклонялся, не ускоряя шаг, продолжая идти вперёд. Мел летел мимо — близко, но не попадал. — Скучный! — объявил Пивз, когда мел закончился. — Скучный барсучок! Никакого веселья! Он перевернулся в воздухе и унёсся куда-то в боковой коридор, распевая что-то про «барсуков в штанах». Алекс прошёл дальше. «Пивз», — отметила Настя. — «Около девяти пятнадцати». Ещё один поворот. Ещё одна лестница. Седьмой этаж. Он понял это по виду из окна — замок внизу, озеро вдалеке, крошечные фигурки студентов во дворе. Высоко. В моменте, даже показалось что выше чем Астрономическая башня — нет, не выше. Просто другой угол. Коридор здесь был странным. Алекс остановился, не понимая сначала, что именно не так. Стены как стены. Пол как пол. Гобелен на стене — тролли бьют какого-то волшебника дубинками, тот корчит рожи и уворачивается. Но напротив гобелена — пустая стена. Просто стена. Камень. Ничего особенного. И всё же… Алекс подошёл ближе. Положил ладонь на камень. Холодный, шершавый. Обычный. Но что-то было не так. Он чувствовал это — не магией, не разумом. Чем-то глубже. Будто стена смотрела на него. Ждала чего-то. «Что это?» — спросил он Настю. Пауза. «Не знаю. Похоже магия какая-то. Древняя». Он постоял ещё минуту. Ничего не происходило. Стена оставалась стеной. Может, он выдумывает. Может, просто устал. Алекс убрал руку и пошёл дальше. К полудню он обошёл половину замка. Маршруты, которыми никогда не ходил. Коридоры, которых не знал. Лестницы, ведущие неизвестно куда — иногда они меняли направление прямо под ногами, и приходилось ждать, пока вернутся на место. Запоминал всё важное. Время, место, кого встретил. Пивз — один раз. Филч — дважды: первый раз прошёл мимо с бормотанием, второй — остановился, посмотрел подозрительно, но ничего не сказал. Несколько старшекурсников — рейвенкловцы, судя по цветам, не обратили на него внимания. Призрак — Серая Дама, скользнула сквозь стену, даже не взглянув в его сторону. И никаких близнецов. Пока они не проговорятся, это ничего не доказывало. Алекс спустился обратно на нижние этажи. Ноги гудели — набегался. Живот урчал — завтрак уже успел перевариться. В Большом зале уже накрывали на обед. Повара — или кто там занимался этим — работали быстро: тарелки появлялись на столах, блюда наполнялись едой, кубки — тыквенным соком. Алекс сел на своё место. Рядом уже устроился Джастин — читал какой-то журнал, жуя бутерброд одновременно. — О, ты вернулся! — Он поднял голову. — Как библиотека? — Нормально. — Нашёл что искал? — В процессе. Джастин кивнул, не особо вникая. Вернулся к журналу. На обложке — квиддичная команда в оранжевых мантиях, «Пэддингтонские Пушки» — Алекс узнал логотип. — Отец прислал, — пояснил Джастин, заметив его взгляд. — Свежий номер. Пушки проиграли опять. Третий раз подряд. — Сочувствую. — Привыкли уже. — Джастин вздохнул. — Пушки проигрывают — солнце встаёт на востоке. Эрни появился через минуту, сел напротив. — Слышали новость? — спросил он, накладывая себе картошку. — Пивз разгромил кабинет Филча. — Когда? — Сегодня утром. Пока все завтракали. — Эрни понизил голос. — Говорят, чернила на стенах, мебель перевёрнута, кошка в истерике. — Миссис Норрис? — Джастин оживился. — Она в порядке? — В порядке, но шипит на всех. Филч ходит злой как дракон. Лучше не попадаться ему на глаза ближайшую неделю. Алекс вспомнил Филча в коридоре — подозрительный взгляд, бормотание под нос. Теперь понятно, откуда такое настроение. Обед прошёл спокойно. Разговоры о матче, о домашних заданиях, о том, кто кому нравится (эту тему Алекс пропустил мимо ушей). Обычная болтовня. Обычный день. После обеда — библиотека. На этот раз действительно библиотека. Мадам Пинс сидела за стойкой, листая каталог. Подняла голову, когда Алекс вошёл. Кивнула — привычный жест. Он прошел в запретную секцию. Достал с полки «Щиты и контрщиты». Сел у окна, открыл на закладке. За окном падал снег — мелкий, редкий. Небо было серым, без единого просвета. Февраль. Алекс читал. Время текло медленно. Студенты приходили и уходили — рейвенкловцы в основном, но и несколько хаффлпаффцев мелькнули. Кто-то искал книгу, кто-то сдавал, кто-то просто сидел и делал домашнюю работу. Гермиона Грейнджер появилась около трёх. Алекс заметил её не сразу — она вошла тихо, прошла мимо его стола. Замедлила шаг. Посмотрела на него — быстро, остро. Взгляд скользнул по книге в его руках, задержался на секунду. Она помнила. Конечно, помнила — Гермиона Грейнджер не забывала. Ничего не сказала. Пошла дальше, вглубь библиотеки. Вернулась через несколько минут с охапкой книг — тяжёлых, в тёмных переплётах. Алхимия. Он разглядел название на корешке верхней. Она села за стол в трёх рядах от него. Открыла первую книгу. Начала читать — быстро, сосредоточенно, водя пальцем по строчкам. Но один раз — только один — подняла голову и посмотрела в его сторону. Не случайно. Намеренно. Он выдержал взгляд. Она отвернулась первой. «Она не забыла», — Настя. «Не забыла. Но видимо у неё есть дела поважнее». «Пока». Он вернулся к своей книге. К вечеру библиотека опустела. Мадам Пинс начала гасить свечи в дальних углах — знак того, что скоро закрытие. Алекс закрыл книгу, встал, потянулся. Спина затекла от долгого сидения. Он вернул книгу на место. Из запретной секции взял три другие — те, что планировал: «Хитрости легилименции: от теории к практике», «Продвинутое зельеварение: нестандартные подходы» и «Редкие ингредиенты и их взаимодействия». Коридор перед библиотекой был пуст. Алекс повернул направо — к кабинету ЗОТИ. Встреча с Волдемортом сегодня была очень желательна. Шаги впереди. Из-за поворота — чёрная мантия, бледное лицо. Снейп. Алекс остановился. Поздно сворачивать — Снейп уже его увидел. — Мистер Хлой. Голос ровный, холодный. Снейп подошёл ближе. Взгляд скользнул по книгам под мышкой — задержался на корешках. — «Хитрости легилименции», — прочитал он медленно. — «Продвинутое зельеварение». «Редкие ингредиенты». — Пауза. — Интересный выбор. Для первокурсника. — Я люблю читать, сэр. — Вижу. — Что-то мелькнуло в его глазах — не одобрение, но и не осуждение. Что-то похожее на интерес. — Продолжаете совершенствоваться, мистер Хлой. Похвально. Алекс ждал. — Профессор Квиррелл щедр на разрешения для вас, — сказал Снейп, и голос стал холоднее. — Любопытно. Они постояли молча несколько секунд. — А знаете, что ещё любопытно, мистер Хлой? — Снейп сделал шаг ближе. — Вы не единственный, кому он дал разрешение на Запретную секцию. Но только вам — полный доступ. Пауза. Тяжёлая, давящая. — Я не спрашивал о деталях, сэр. Просто попросил разрешение — и получил. — Просто попросили. — Снейп произнёс это так, будто пробовал слово на вкус. — И получили. Полный доступ. Первокурсник. Он смотрел на Алекса — тем взглядом, который видел насквозь. Или делал вид. — Дополнительные занятия, сэр, — сказал Алекс ровно. — По окклюменции. Профессор Квиррелл хорошо знает ее. Бровь Снейпа чуть приподнялась. — Квиррелл. Учит окклюменции. — Да, сэр. Тишина. Факел на стене затрещал, выбросив сноп искр. Снейп смотрел на него долго. Алекс выдержал взгляд — не отводя глаз, не моргая. — Возвращайтесь в гостиную, мистер Хлой, — сказал Снейп наконец. — Комендантский час через двадцать минут. Алекс кивнул и шагнул вперёд — в сторону кабинета ЗОТИ. — Мистер Хлой. Он остановился. — Гостиная Хаффлпаффа, — Снейп произнёс это медленно, чётко, — в другой стороне. Пауза. — Я хотел пройти через западное крыло, сэр. Короче. — Нет, — сказал Снейп. — Не короче. Их взгляды встретились. Секунда. Две. Снейп знал. Не всё — но достаточно. — Доброй ночи, мистер Хлой. Он развернулся и пошёл обратно — к кабинету ЗОТИ. Туда, куда собирался Алекс. Алекс смотрел ему вслед. Потом повернулся и пошёл в другую сторону. К гостиной. «Он перекрыл дорогу», — Настя. «Специально. Ждал меня». «Или ждал у кабинета Квиррелла и увидел, что ты идёшь». «В любом случае — встреча сегодня отменяется». «Да. И если он будет продолжать так таскаться за Квирреллом — все наши встречи под угрозой». Пауза. «Нужен другой способ». Алекс шёл к гостиной. Книги оттягивали руку. Гостиная встретила его теплом и негромким гулом голосов. Камин горел ярко. Несколько групп студентов сидели вокруг: кто-то играл в плюй-камни, кто-то делал домашнюю работу, кто-то просто разговаривал. В дальнем углу двое старшекурсников устроились в одном кресле — явно рассчитанном на одного. Тихий смех, шёпот, переплетённые пальцы. Февраль, Валентинов день на носу — обычное дело. Алекс прошёл мимо, не глядя. Нашёл место у окна, сел. Положил книги на подоконник. За стеклом — темнота. Замороженная земля, корни, иногда — светящийся жук. «Нам нужно поговорить», — сказала Настя. «О чём?» «О камне». Алекс не ответил сразу. Смотрел, как жук пробирается сквозь корни. Маленький, упорный. Не знает, что за ним наблюдают. «Что о нём говорить? Это дело Поттера». «А если появится возможность?» «Какая возможность?» «Философский камень. Бессмертие. Бесконечное золото». Пауза. «Ты правда не думал об этом?» Он думал. Конечно, думал. Сложно не думать, когда знаешь, что где-то в замке лежит артефакт, способный изменить всё. «Думал». «И?» Алекс откинулся в кресле. Посмотрел на потолок — на корни, на капли влаги, блестящие в свете догорающих свечей. «Если получится забрать — заберём. Почему нет». «А если не получится?» «Тогда ничего страшного. Жизнь не заканчивается на камне. У нас есть другие планы». Настя помолчала. «Хорошо. Мне нравится этот подход». «Какой?» «Реалистичный. Без жадности, без отчаяния. Если выпадет шанс — возьмём. Если нет — переживём». «Именно». Пауза. Камин потрескивал. Где-то в углу засмеялись — кто-то рассказал шутку. «Но пока — просто наблюдаем», — сказала Настя. «Да». «И ещё кое-что». «Что?» «Нужно разобраться с близнецами». Алекс почти улыбнулся. «Согласен. Они знают слишком много. И мы до сих пор не понимаем — откуда». «Эксперимент сегодня — первый шаг. Но этого недостаточно». «Почему?» «Близнецы не побегут делиться со мной каждым наблюдением. Даже если они видели мои маршруты — я об этом не узнаю. Разве что они сами скажут». «Тогда зачем ходить?» «Чтобы подтвердить теорию. Я почти уверен, что это артефакт». «Почему?» «Мы с тобой кое-что понимаем в слежке. Если бы за мной ходил человек — мы бы заметили. Шаги, дыхание, тень в неположенном месте. Но никого не было. Ни разу. А близнецы всё равно знают, что я стабильно хожу к Квиреллу. И когда я к нему хожу». «Значит, не человек. Артефакт». «Именно. Что-то, что показывает положение людей в замке. Вопрос — как именно работает. Показывает всех? Или только тех, кого ищут? Работает везде? Или есть слепые зоны?» «И как ты это проверишь?» Алекс подумал. «Энн». «Что — Энн?» «Ей нужна задача. Я думал о Поттере — пусть следит за ним. Но может, стоит добавить близнецов. Пусть наблюдает за ними. Смотрит, как они пользуются своим артефактом. Что делают, когда думают, что их никто не видит». «Рискованно. Они внимательные. Если заметят…» «Тогда мы узнаем кое-что важное — что артефакт показывает и её тоже. И что они активно им пользуются, а не просто хранят». Пауза. «В любом случае — полезная информация». Алекс встал. Взял книги. Пошёл к лестнице в спальни. Суббота закончилась. В воскресенье пошел дождь. Не снег — дождя. Февраль решил напомнить, что весна где-то рядом, пусть и невидимая за серыми тучами. Капли барабанили по окнам замка, стекали по стёклам мутными ручейками. Во дворе — лужи, грязь, остатки снега, превратившегося в серую кашу. Студенты сидели внутри. Никто не хотел выходить в такую погоду — даже фанатики квиддича, которые обычно тренировались в любую погоду. Коридоры были забиты больше обычного: толпы, разговоры, смех, иногда — ругань, когда кто-то наступал кому-то на ногу. Алекс продолжил эксперимент. Другие маршруты. Другие коридоры. Он шёл медленно, запоминая детали. Западное крыло третьего этажа — узкий проход за гобеленом с охотниками. Башня над кабинетом Астрономии — винтовая лестница, ведущая на смотровую площадку, откуда открывался вид на озеро. Подземелья за кабинетом Зелий — коридор, который заканчивался тупиком и портретом мрачного волшебника в чёрном. — Чего уставился? — спросил портрет. — Ничего, — ответил Алекс и пошёл обратно. Около полудня он наткнулся на Снейпа. Это было у кабинета ЗОТИ. Алекс свернул за угол — и остановился. Снейп стоял у двери. Не прятался — просто стоял, скрестив руки на груди. Смотрел на закрытую дверь так, будто мог видеть сквозь неё. Дверь открылась. Квиррелл вышел — и замер. Увидел Снейпа. Лицо, и без того бледное, стало совсем белым. Они смотрели друг на друга. Молча. Секунда, две, три. Квиррелл первым отвёл взгляд. Пробормотал что-то — Алекс не расслышал — и быстро пошёл по коридору. Почти побежал. Тюрбан покачивался на голове. Снейп смотрел ему вслед. Потом повернул голову — медленно, будто знал, что за ним наблюдают. Их взгляды встретились. Алекс не отвёл глаз. Выдержал секунду, две. Потом кивнул — коротко, вежливо — и пошёл дальше, будто ничего не видел. Снейп не окликнул его. «Открытая война», — Настя. «Почти открытая». «Снейп давит. Квиррелл нервничает». «И Волдеморт это должен понимать. Через Квиррелла». «Что он будет делать?» «Не знаю. Но это не наша проблема». У библиотеки его перехватил Драко. Тот выходил с книгой под мышкой — толстой, в тёмном переплёте. Увидел Алекса, остановился. Посмотрел по сторонам — убедился, что никто не слышит. — Тебя в последние пару дней не видно в привычных местах, — сказал он вместо приветствия. — Ни в библиотеке, ни у озера. Я уж думал, ты заболел. — Не заболел. Просто… гуляю. — Гуляешь. — Драко приподнял бровь. — По седьмому этажу? Тебе же туда не нужно. Алекс чуть усмехнулся. — В последнее время благодаря одному рыжему семейству у меня появилось много разных маршрутов, которыми нужно пройти. Драко замер. Потом понимающе хмыкнул. — Уизли? — Близнецы. — А. Эти двое. — Он скривился. — Они тебя беспокоят? — Наблюдают. Пока — только наблюдают. Драко помолчал. Переложил книгу из одной руки в другую. — Знаешь, — сказал он, понизив голос, — они как-то хотели надо мной подшутить. В начале года. Какая-то идиотская ловушка с ведром воды над дверью. Повезло, что Гойл тогда пошел первым. — И что ты сделал? — Сказал, что если они продолжат, я пожалуюсь отцу. И Снейпу. И попечительскому совету. И вообще всем, кому смогу. — Он пожал плечами. — Отстали. Алекс посмотрел на него. — Испугались? — Не знаю. Может, решили, что не стоит связываться. Малфои умеют создавать проблемы. — Драко чуть усмехнулся, но усмешка была невесёлой. — В любом случае, если будут проблемы — скажи мне. Может, помогу. Алекс кивнул. — Спасибо. — Не за что. — Драко помедлил. — Снейп в последнее время злее обычного. Заметил? — Ещё бы. Он перехватил меня у библиотеки вечером. Смотрел так, будто я лично оскорбил его любимый котёл. Драко фыркнул. — Это ещё цветочки. На Зельях он снял двадцать баллов с Гриффиндора за то, что Лонгботтом чихнул. — Чихнул? — Чихнул. «Мистер Лонгботтом, если вы не способны контролировать собственный организм, как вы собираетесь контролировать зелье?» — Драко передразнил интонацию Снейпа. — Сопляк чуть не расплакался. — Снейп злится на Квиррелла, — сказал Алекс. — А срывается на всех остальных. — На Квиррелла? — Драко нахмурился. — Почему? — Не знаю точно. Но он следит за ним. Открыто. Буквально ходит по пятам. А Квиррелл нервничает всё сильнее — ты видел его на ЗОТИ? Заикается втрое больше обычного, мел роняет каждые пять минут. — Видел. — Драко скривился. — Жалкое зрелище. — Думаю, это связано с камнем. С тем, о чём тебе отец писал. Драко замер. Огляделся — убедился, что никто не слышит. — Ты думаешь, Квиррелл… — Не знаю. Но Поттер и его компания тоже что-то раскопали. Нашли информацию о Фламеле. Думают, что Снейп хочет украсть камень. — Снейп? — Драко фыркнул. — Идиоты. Снейп — мой крёстный. Он к нам каждое лето в гости приходит. Если бы он что-то замышлял — отец бы знал первым. — Они этого не знают. Видят только, что он злой и постоянно следит за кем-то. — И решили, что он злодей. Типичный гриффиндорский ход мыслей. — Драко покачал головой. — Кстати, отец пишет странные вещи в последнее время. Намёками. Будто боится, что письма читают. Спрашивает о Квиррелле — с кем общается, куда ходит. — И что ты пишешь? — Что не знаю. Потому что правда не знаю. — Он помолчал. — Но если Снейп следит за Квирреллом, а не за Поттером… может, дело действительно в камне. — Что-то назревает, — сказал Алекс. — Снейп злой, Квиррелл нервный, Поттер копает. Слишком много совпадений. Драко кивнул. Помолчал, глядя на него изучающе. — Кстати о Квиррелле. У тебя же от него разрешение на Запретную секцию? — Да. — Полный доступ. — Драко прищурился. — Ты с ним общаешься. Видишь его ближе, чем остальные. Что скажешь? Алекс помедлил. Сколько сказать? Сколько можно? — Он… странный, — сказал он наконец. — Но не всегда одинаково странный. — В смысле? — Иногда он просто нервный заика, каким все его видят. А иногда… — Алекс подбирал слова, — …меняется. На несколько секунд. Будто кто-то другой смотрит из его глаз. Драко побледнел. Совсем чуть-чуть — но Алекс заметил. — Кто-то другой? — Не знаю. Может, показалось. Но ощущение… неприятное. Драко молчал. Переваривал. — Отцу об этом не пиши, — сказал Алекс. — Пока. Я сам не уверен, что это значит. — Ладно. — Драко сглотнул. — Ладно. Он помолчал ещё секунду, потом посмотрел на Алекса прямо. — Если что-то случится… что-то по-настоящему странное… ты мне скажешь? Алекс смотрел на него. На бледное лицо, на светлые волосы, на глаза, в которых — что-то похожее на беспокойство. — Скажу, — ответил он. — Ты тоже. Драко чуть улыбнулся. — Договорились. Он поправил книгу под мышкой и ушёл. Алекс смотрел ему вслед. «Снейп — его крёстный», — сказала Настя. «Это многое объясняет. Почему Снейп так лоялен к нему на уроках. Почему Люциус расспрашивает о Квиррелле, а не о Снейпе — он знает, что крёстный сына на его стороне». «И это может стать проблемой. Снейп знает о наших встречах с Квирреллом и…» «…и он может расскажет Люциусу. А тот либо уже знает о Волдеморте, либо догадается». Пауза. «Но есть и хорошие новости». «Близнецы?» «Да. Они отступили, когда Драко пригрозил пожаловаться. Значит, их можно заставить отступить — угрозой последствий. Они шутники, не фанатики». «Полезно знать». «И ещё кое-что. Драко». «Что с ним?» «Он беспокоится. По-настоящему. Не о себе — о тебе». Алекс не ответил сразу. Вспомнил его лицо — бледное, напряжённое. Глаза, в которых мелькнуло что-то, когда Алекс говорил о Квиррелле. «Это… неожиданно», — признал он. «Да. Малфои не беспокоятся о других. Они заключают сделки, ищут выгоду, строят союзы. Но не беспокоятся». «Может, он не совсем Малфой». Настя не ответила. После обеда в коридорах началась толкучка. Дождь не прекращался, и студенты не знали, куда себя деть. Кто-то играл в плюй-камни. Один паренек продавал значки — жёлто-чёрные для Хаффлпаффа, красно-золотые для Гриффиндора. Матч через две недели — напряжение росло. — Поттер не сможет ловить снитчи вечно! — кричал кто-то из хаффлпаффцев. — Сможет! — отвечали с другой стороны. — Он избранный! — Избранный ловить снитчи? — Избранный во всём! Смех. Толкотня. Кто-то уронил книги, кому-то наступили на мантию. Алекс протиснулся сквозь толпу. Дошёл до гостиной. Постучал по бочке — знакомый ритм. Вошёл. Здесь было тише. Камин горел, студенты сидели группами. У одного окна — Джастин и Эрни, спорили о чём-то. У другого — группа девочек, хихикали над журналом. В углу — старшекурсники, играли в шахматы. Энн сидела у дальнего окна. Одна. С книгой. Алекс подошёл. Она подняла голову. Глаза вспыхнули — и тут же погасли. Контроль. — Можно? — спросил он, кивнув на соседнее кресло. — Да. Конечно. Он сел. Помолчал, глядя в окно. За стеклом — темнота, корни, капли влаги. Дождь просачивался даже сюда, в подземелье. — Как тебе книга? — спросил он. Энн моргнула. Посмотрела на книгу в руках — будто забыла о ней. — Нормально. История магии. Скучно, но надо. — Биннс? — Да. Эссе о гоблинских восстаниях. — Она скривилась. — Три фута пергамента. — Думаю у меня до него вообще руки не дойдут. Пауза. — Алекс… — Она замялась. — Ты… ты в порядке? — В каком смысле? — Ты странно себя ведёшь последние дни. Ходишь какими-то необычными путями. Я видела тебя вчера на седьмом этаже — тебе же туда не нужно было. Пауза. — Ты следила? Она вспыхнула. — Нет! Я просто… случайно увидела. Ложь. Он видел это по её лицу — по тому, как она отводила взгляд. Но не стал давить. — Просто гуляю, — сказал он. — Хочу получше узнать замок. Она кивнула. Не поверила, но не спорила. Алекс смотрел на неё. На бледное лицо, на тени под глазами, на руки, сжимающие книгу. «Она всё ещё наблюдает», — Настя. «Но на расстоянии. Уже лучше, чем было». «Пора дать ей задачу». «Да. Пора». — Энн, — сказал он. Она подняла голову. — Мне нужна помощь. Глаза загорелись. Она даже не пыталась это скрыть. — Какая? — Информация. О Поттере. Пауза. Она моргнула. — О Поттере? — Куда ходит, с кем говорит, что делает. Мне сложно следить. — А зачем тебе… — Это важно. Он не объяснял. — Хорошо, — сказала она. Голос твёрже, чем обычно. — Что именно тебя интересует? — Всё. Где бывает, с кем разговаривает, что ищет. Особенно — куда ходит по вечерам. — Я… — Она замялась. — Я попробую. — Только осторожно. Не привлекай внимания. — Хорошо. Она смотрела на него — и он видел, как что-то меняется в её лице. Отчаяние уступало место чему-то другому. Цели. Направлению. — Это важно? — спросила она тихо. — То, что я буду делать? — Да. Важно. Она улыбнулась. Впервые за долгое время — настоящая улыбка. — Тогда я справлюсь. В понедельник коридоры гудели — студенты спешили на первые уроки, сталкивались, извинялись, снова спешили. Кто-то забыл учебник и бежал обратно в гостиную. Кто-то не успел позавтракать и жевал на ходу. Филч стоял у главной лестницы, злобно оглядывая толпу — после разгрома кабинета он не пропускал ни одной возможности придраться. — Не бегать! — рявкнул он на пробегавшего мимо первокурсника. — Это школа, а не стадион! Первокурсник — рейвенкловец, судя по цветам — замер, пробормотал извинения и пошёл быстрым шагом. Что, в общем-то, было почти тем же самым, но Филч не стал придираться. Миссис Норрис сидела у его ног, сверля студентов жёлтыми глазами. Алекс прошёл мимо, не ускоряя шаг. Чары с Рейвенкло прошли без происшествий. Флитвик продолжал учить поднимать несколько предметов одновременно — Алекс в этот раз справился даже с четырьмя перьями, заработал десять баллов. Между уроками — обычный хаос. Коридоры забиты. Разговоры, смех, толкотня. Знакомый паренёк поодолжал продавать значки с барсуками — «Поддержи Хаффлпафф! Пять кнатов штука!» Покупателей было немного, но продавец не унывал. Алекс прошёл мимо. У поворота к лестнице его догнал Джастин. — Слышал? — Он запыхался. — Слышал про четвёртый этаж? — Нет. Что там? — Призрак! — Джастин округлил глаза. — Ну, не совсем призрак. Странные звуки по ночам. Третьекурсники рассказывали — вой, стоны, что-то такое. — И что это? — Никто не знает! — Джастин был в восторге от тайны. — Может, Пивз? Или новый призрак? Или… — Или кто-то разыгрывает. — Может, и так, — признал Джастин, чуть сникнув. — Но всё равно интересно. Они дошли до кабинета ЗОТИ вместе. Кабинет пах чесноком — как и всегда. Квиррелл стоял у доски, спиной к классу. Писал что-то мелом. Рука дрожала — буквы получались кривые, неровные. Он повернулся, когда все расселись. — С-сегодня, — начал он, и голос сорвался. Откашлялся. — С-сегодня мы п-поговорим о з-защитных з-заклинаниях. Кто м-может н-назвать… Мел выпал из его руки. Ударился о пол, раскололся. Квиррелл уставился на осколки. Несколько секунд — просто стоял и смотрел. Потом наклонился, поднял. Руки дрожали сильнее. Алекс наблюдал. Что-то было не так. Не просто нервозность — что-то другое. Квиррелл выглядел… загнанным. Затравленным. Как зверь, который знает, что охотники близко. Снейп. Это Снейп давил на него. И давление работало. «Он на грани», — Настя. «Вижу. Снейп его доломает, если продолжит так давить». Квиррелл поднял упавший мел дрожащими руками. Написал ещё одно слово — криво, неровно. Буквы прыгали. «Загнанный зверь непредсказуем», — продолжила Настя. — «Может сорваться. Наделать глупостей». «Волдеморт это тожедолжен понимать». «Думаешь, вмешается?» Алекс смотрел, как Квиррелл листает учебник — шелест страниц терялся в фоновом шуме класса. Как преподавателя его всерьез никто не воспринимал. «Не знаю», — ответил он. — «Но если Квиррелл станет обузой…» «…он найдёт другой способ», — закончила Настя. — «Или другого носителя». «Именно. В любом случае — это его проблемы, не наши. Наше дело — держаться в стороне и наблюдать». Урок тянулся медленно. Квиррелл заикался больше обычного, ронял мел ещё дважды, путал слова. Студенты переглядывались — кто-то хихикал, кто-то смотрел с жалостью. Поттер сидел в первом ряду. Несколько раз потирал лоб — там, где шрам. После урока — привычная толпа в коридоре. Студенты спешили на обед. Алекс вышел последним. Неделя текла медленно, как февральский дождь по стеклу. Уроки сменяли друг друга — Чары, Трансфигурация, Зелья, ЗОТИ. Коридоры гудели разговорами о матче. Слухи о призраке четвёртого этажа оказались правдой — вернее, полуправдой. Какой-то третьекурсник нашёл источник странных звуков: Почти Безголовый Ник репетировал речь для годовщины своей смерти. Стоны и завывания были частью драматического монолога. — Четыреста девяносто восемь лет! — рассказывал Джастин за завтраком в среду. — Он готовится уже четыреста девяносто восемь лет, а речь всё ещё не идеальная! — Может, в этом и смысл, — заметил Эрни. — Бесконечное совершенствование. — Или бесконечное занудство. Алекс слушал вполуха. Его мысли были о другом. Энн докладывала — но информация приходила обрывками, с трудом. — Они осторожные, — сказала она в среду, устало потирая глаза. — Грейнджер особенно. Замолкает, когда кто-то подходит близко. Проверяет, нет ли никого за углом. — Но ты что-то слышала? — Кусками. — Она нахмурилась, вспоминая. — Вчера в коридоре… Грейнджер говорила Уизли что-то про «охрану». Или «охранника»? Я не расслышала точно. А потом — «люк». Точно «люк». — Контекст? — Не знаю. Они заметили, что я иду мимо, и замолчали. — Энн прикусила губу. — Извини. Я стараюсь, но… — У тебя хорошо получается, — сказал Алекс. — Продолжай. Энн докладывала каждый день. Короткие разговоры в гостиной, между уроками, иногда после ужина. Обрывки информации, складывающиеся в картину. Потом — ещё один обрывок. — «Пушок», — сказала Энн. — Грейнджер сказала это слово. Точно «Пушок». И потом — «трёхголовый». «Трёхголовый пёс», — Настя. — «Цербер на третьем этаже. Мэри рассказывала осенью». — Что-то ещё? — Уизли сказал… — Энн замялась. — Что-то про Снейпа. «Снейп знает» или «Снейп хочет». Но тут они услышали чьи-то шаги, и прекратили разговор. Обрывки. Куски мозаики без общей картины. Но Алекс уже знал достаточно, чтобы понять: золотое трио приближалось к разгадке. Медленно, неуклюже — но приближалось. «Они всё ещё думают, что Снейп — враг», — прокомментировала Настя. «И не думают на Квиррелла. Даже теперь, когда знают про камень». «Это удобно». «Пока — да. Пусть смотрят не туда. Чем дольше они будут следить за Снейпом, тем меньше шансов, что заметят что-то ещё, что им знать не положено». В субботу подземелья встретили его привычным холодом. Дополнительные занятия по зельям — несколько старшекурсников, запах ингредиентов, тихое бульканье котлов. Сегодняшнее зелье — противоожоговая мазь. Алекс работал методично, не отвлекаясь. Масляная основа. Муртлаповая эссенция. Кора дуба. Снейп привычно ходил между столами. Остановился у рейвенкловки — что-то сказал, она побледнела. Дошёл до Алекса, посмотрел в котёл. Мазь была почти правильного цвета — бледно-зелёная, но с едва заметным желтоватым оттенком по краям. Не идеально. Алекс нахмурился — он следовал инструкции точно, шаг за шагом. Снейп наклонился ближе. Принюхался. — Любопытно, — сказал он. И пошёл дальше. Занятие закончилось. — Мистер Хлой. Задержитесь. Остальные потянулись к выходу. Уоррен бросил на него сочувственный взгляд. Алекс остался. Снейп стоял у своего стола, спиной к нему. — Ваше зелье сегодня, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы заметили проблему? — Да, сэр. Цвет не идеальный. Желтоватый оттенок. — И вы знаете, почему? Алекс помолчал. — Нет, сэр. Я следовал инструкции. Снейп повернулся. Смотрел на него — холодно, выжидающе. — Кора дуба. Сколько вы её держали в настое? — Пятнадцать минут. Как указано. — И потом? — Вынул. Добавил муртлаповую эссенцию. — Кора была какого цвета, когда вы её вынули? Алекс задумался. Вспоминал. — Тёмно-коричневая. Почти чёрная. — Почти, — повторил Снейп. — Но не совсем. Пауза. — Она должна была быть полностью чёрной, — понял Алекс. — Она не успела пропитаться до конца. — Именно. — Снейп скрестил руки на груди. — Инструкция говорит пятнадцать минут. Почему? — Потому что… — Алекс замялся. — Среднее время? — Потому что авторы учебников пишут для идиотов, которые не способны думать самостоятельно. — Голос Снейпа был ровным, но резким. — Пятнадцать минут — это ориентир. Не закон. Кора дуба впитывает магическую основу с разной скоростью в зависимости от десятка факторов. Возраст дерева. Время сбора. Влажность в помещении. Вы должны были смотреть на кору, а не на часы. Алекс кивнул. Запоминал. — Зельеварение — это не кулинарный рецепт, мистер Хлой. — Снейп подошёл ближе. — Ингредиенты взаимодействуют друг с другом. Недопропитанная кора меняет кислотность основы, что влияет на стабильность муртлапа, что даёт вам жёлтый оттенок вместо чистого зелёного. Понимаете? — Начинаю понимать, сэр. — Начинаете. — Снейп чуть прищурился. — Это уже лучше, чем большинство. Он отошёл к полке за столом. Вытащил тонкий том в потёртом переплёте. — Возьмите такой в библиотеке. «Принципы магического взаимодействия ингредиентов», Арсениус Джиггер. Будьте добры хотя бы прочитать эту книгу к следующей субботе. — Да, сэр. Снейп отвернулся. — И продолжайте практиковаться. У вас есть задатки. Не тратьте их на слепое следование инструкциям. Алекс взял книгу. Вышел из кабинета. «Он тебя учит», — Настя. «По-настоящему. Не как остальных». «Это хорошо». «Это полезно. И… да. Хорошо тоже». На тренировку с Тамарой он пришел после обеда. Пустой класс на третьем этаже. Пыль, косые лучи света, запах старого камня. Тамара ждала у окна. Повернулась, когда он вошёл. — Опаздываешь. — На две минуты. — Две минуты — это много. В дуэли — вечность, — Она подняла палочку. — Начнём. Они начали. После того поражения — после трёх часов в больничном крыле — Тамара стала осторожнее. Не слабее — осторожнее. Контролировала силу, следила за собой так же внимательно, как за ним. — Ты хорошо умеешь предугадывать, — сказала она после первой серии. — Видишь движения раньше, чем они совершаются. — Но? — Но этого мало. — Она опустила палочку. — Видеть — это одно. Использовать — другое. Ты замечаешь, что я собираюсь атаковать, но твоя контратака запаздывает. — Не успеваю перестроиться. — Именно. — Тамара кивнула. — Поэтому сегодня — комбинации. Блок-контратака. Уклонение-атака. Связки, которые ты сможешь выполнять на автомате, не думая. Она показала — медленно, чтобы он видел. Щит поднимается, заклинание отскакивает, контратака идёт сразу, пока противник не восстановился. Одно движение перетекает в другое. — Теперь ты. И аккуратнее — мы оба помним, чем закончилась прошлая тренировка. Они работали ещё полчаса. Алекс отрабатывал связки — сначала медленно, потом быстрее. Блок-контратака. Уклонение-атака. Снова и снова, пока руки не начали двигаться сами. Иногда получалось. Иногда — нет. Но с каждым разом — чуть лучше. — Перерыв, — Тамара опустилась на пыльный стол. Вытерла лоб. Помолчала. Потом достала из кармана сложенный листок. — Посмотри. Лили прислала, — сказала она тихо. — Сегодня утром. Развернула. Детский рисунок — яркие краски, неровные линии. Две фигурки, держащиеся за руки. Одна большая, с черными волосами. Одна маленькая, со светлыми. — Это мы, — Тамара провела пальцем по рисунку. — Она нарисовала себя блондинкой. Говорит, что хочет такие волосы, как у принцессы из сказки. — А на самом деле? — Каштановые. Как у мамы.— Она чуть улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз. — Она не понимает, почему я уезжаю на целый год каждый сентябрь. Мама объясняет, что это школа-интернат, но Лили думает, что я просто не хочу быть дома. Алекс молчал. Ждал. — Каникулы только на Пасху, — добавила Тамара тише. — Ещё два месяца. Она будет ждать. Считать дни, наверное. — Пауза. — Я в её возрасте тоже считала. Когда отец уезжал в командировки. До того, как… Она не закончила. Убрала рисунок в карман. — Ладно. Достаточно болтовни. — Тамара. Она посмотрела на него. — Ты хорошая сестра. Молчание. Что-то мелькнуло в её глазах — удивление? Благодарность? — Стараюсь, — сказала она наконец. — Ладно. Продолжим. Вечером, в гостиной, Алекс нашёл Энн у камина. Она читала — или делала вид. Подняла голову, когда он подошёл. — Есть ещё одно задание, — сказал он тихо. — Если справишься. — Какое? — Близнецы Уизли. Фред и Джордж. Она нахмурилась. — Рыжие? Которые постоянно шутят? — Они. — Алекс понизил голос. — Мне нужно знать, что они делают. Особенно вечерами. Куда ходят, с кем говорят. — Зачем? — Важно. — Он помедлил. — И ещё — смотри, есть ли у них какой-нибудь предмет. Компас, может. Или свиток. Что-то, на что они смотрят. — Свиток? — Не знаю точно. Просто наблюдай. — Пауза. — Только осторожно. Они внимательные. Гораздо внимательнее, чем кажутся. Энн кивнула. Глаза блестели — два задания теперь. Две цели. — Я справлюсь. — Знаю. Он отошёл к окну. Сел в своё кресло. За стеклом — темнота, корни, капли влаги. Февраль продолжался. «Она справится». — уверенно сказала Настя. «Надеюсь. Если близнецы её заметят…» «Тогда узнаем что-то новое. В любом случае — полезно». Пауза. «А если она провалится?» «Тогда будем думать. Но пока — пусть пробует». Алекс смотрел в темноту за окном. Ждать. Теперь оставалось только наблюдать. Собирать информацию. Это он умел. Четыре дня спустя Энн нашла его в библиотеке. Был поздний вечер среды — тот час, когда большинство студентов уже разбрелись по гостиным, а Пинс начинала бросать на оставшихся многозначительные взгляды. Алекс сидел у окна, читал главу седьмую Бораго — ту, что Снейп велел изучить. За стеклом падал снег — мелкий, ленивый, будто февраль никак не мог решить, превращаться ему в март или нет. Шаги за спиной — быстрые, почти бегом. Он поднял голову. Энн. Бледная, глаза широкие. Дыхание частое — бежала. — Алекс. Он закрыл книгу. — Говори. Она оглянулась — резко, нервно. Убедилась, что ближайшие столы пусты. Подсела к нему, понизила голос почти до шёпота. — Я видела. Близнецов. Сегодня вечером. — Где? — Четвёртый этаж. — Она сглотнула. — Коридор у кабинета Арифмантики. Там обычно никого нет после ужина. — Что ты видела? — Они шли одни. Без компании, без друзей. Потом остановились — прямо посреди коридора. — Её руки дрожали — едва заметно, но он видел. — Достали что-то. Пергамент. Или карту — большую, сложенную несколько раз. Алекс не шевельнулся. Слушал. — Они развернули её. Оба склонились над ней, смотрели. Один водил пальцем — вот так. — Она показала движение. — Как будто что-то искал. Или следил за чем-то. За кем-то. — Дальше. Энн замялась. Прикусила губу. — А потом они оба подняли головы. Одновременно. — Её голос дрогнул. — И посмотрели прямо на меня. Пауза. — Ты была далеко? — Да. За углом. Я думала, они меня не видят — я специально встала так, чтобы… — Она поёжилась. — Но они смотрели прямо туда, где я стояла. Точно туда. Как будто знали. Как будто видели меня сквозь стену. — И? — Я убежала. — Голос тихий, виноватый. — Испугалась. Извини. Алекс смотрел на неё. На бледное лицо, на руки, вцепившиеся в край мантии. Она была напугана — по-настоящему. Не притворялась. «Карта», — Настя. Голос ровный, аналитичный. — «Показывает людей в замке. Их положение». «Похоже на то». «Они увидели её на карте. Поняли, что она следит». «Да. Именно так». — Ты всё сделала правильно, — сказал Алекс вслух. Энн моргнула. — Правда? — Ты увидела то, что нужно было увидеть. И ушла, когда стало опасно. Это не провал — это успех. Она чуть расслабилась. Плечи опустились. — Я думала, ты будешь злиться… — Зачем? Ты принесла информацию. Очень важную информацию. — Важную? — Очень. Она посмотрела на него — долго, внимательно. Будто пыталась понять что-то. — Что это за карта? — спросила она тихо. — Почему они видели меня сквозь стену? Алекс помедлил. Сколько ей сказать? Сколько она поймёт? — Артефакт, — сказал он наконец. — Редкий. Показывает всех людей в замке. Где они находятся. В реальном времени. Глаза Энн расширились. — Всех? — Скорее всего. — И они… они видят, где я? Прямо сейчас? — Если смотрят — да. Она вздрогнула. Обняла себя руками. — Это… это страшно. — Это полезно. По крайней мере теперь мы знаем, как они следят. И чего они не знают. — Чего не знают? — Что происходит за закрытыми дверями. О чём люди разговаривают. Карта показывает положение — но не может показать разговор. Энн кивнула. Медленно, осмысливая. — И что теперь? — Теперь ты держишься от них подальше. — Алекс посмотрел на неё прямо. — Они знают, что ты следила. Возможно будут следить за тобой тоже. Не давай им повода что-то заподозрить. — А Поттер? — Пока возьми паузу. Она кивнула. Встала, чтобы уйти. Остановилась. — Алекс? — Да? — Спасибо. Что не злишься. Что… — она замялась, — …что доверяешь мне. Он посмотрел на неё. На бледное лицо, на глаза, полные надежды. — Ты заслужила. Молодец, Энн, — сказал он. Она улыбнулась — коротко, светло — и ушла. Алекс смотрел ей вслед. Потом вернулся к книге. Но читать не мог. Мысли были на другом. «Артефакт, который показывает людей в замке», — Настя. — «Их расположение в реальном времени». «Вот откуда они знают мои маршруты. Вот откуда знали, что я хожу к Квирреллу». «Они видят, где ты находишься. Где находится любой человек в замке. Похоже это что-то вроде карты». «Но не слышат разговоры. Не видят, что происходит за стенами». «Только — где. И кто. Их действия? Вряд ли. Хотя и не стоит сбрасывать со счетов». «Редкий артефакт», — сказала Настя. — «Очень редкий. Такие вещи — уровень древних семей, не школьных шутников». «Откуда у них?» «Нашли? Украли? Унаследовали?» — она помолчала. — «Неважно. Главное — теперь мы знаем, что он существует. И как работает». Алекс побарабанил пальцами по обложке. «Они видят каждый мой шаг. Каждый визит к Квирреллу». «Значит, нужны места, где карта не работает. Или маршруты, которые выглядят невинно». «Есть такие места?» «Понятия не имею. Но было бы странно, если бы Хогвартс не прятал секретов даже от могущественных артефактов». — В её голосе мелькнула тень усмешки. — «Замок старше любой карты. Стоит поискать». Он встал. Убрал книгу в сумку. Пошёл к выходу. Пинс проводила его взглядом — строгим, но не злым. Привыкла уже. Коридор за библиотекой был пуст и тёмен. Факелы горели через один — экономия магии в поздний час. Тени лежали густо, забивались в углы. Алекс шёл медленно. Думал. Близнецы. Карта. Квиррелл. Волдеморт. Философский камень. Снейп. Поттер и его друзья, которые всё ещё могут понять, кто здесь главный злодей. Слишком много нитей, слишком много игроков. И он — наблюдатель, который сам стал объектом наблюдения. Алекс остановился у окна. За стеклом — ночь, снег, далёкие огни Хогсмида. «Нужно быть осторожнее», — сказала Настя. — «Они будут следить внимательнее. Особенно после того, что видели с Энн». «Знаю». «И что собираешься делать?» Он смотрел на снег. На то, как он падает — медленно, неумолимо, покрывая всё белым. «Пока — ничего. Наблюдать. Ждать. Думать». «Думать о чём?» «О том, как превратить их карту из проблемы в преимущество». Настя помолчала. «Есть идеи?» Алекс вспомнил слова Драко. Как тот говорил об отце, о давлении, о том, как Малфои решают проблемы. Про то, что его мать была что-то должна самому Люциусу. Информация — это власть. Тот, кто знает чужие секреты, контролирует того, чьи это секреты. «Может быть», — сказал он медленно. — «Они знают, куда я хожу. Но теперь я знаю, откуда они это знают». «Шантаж?» «Взаимное понимание». — Он проследил взглядом за одинокой снежинкой, пока та не исчезла в темноте. — «Артефакт, который показывает всех в замке — вряд ли легальная вещь. Если МакГонагалл узнает… или Филч…» «Они потеряют карту. И свободу передвижения». «Именно. Вопрос в том, насколько она им дорога». Настя хмыкнула. «Мне кажется достаточно дорога, чтобы решить этот вопрос лично, а не сдать Дамблдору». «Да». — Алекс отвернулся от окна. — «У нас есть рычаг. Осталось решить, когда его использовать». Пошёл дальше. К гостиной. К теплу. На следующий день — очередной сеанс с Энн. Их пустой класс на первом этаже. Тот же, что всегда — пыльный, заброшенный, с партами, сдвинутыми к стенам. Окно выходило во внутренний двор, где несколько студентов играли в снежки, несмотря на противную погоду. Энн сидела напротив него. Закрыла глаза. — Готова, — сказала она тихо. Алекс поднял палочку. — Легилименс. Падение. Растворение. Переход. Её разум открылся перед ним — знакомый уже, почти привычный. Туман, якоря, нити между ними. Структура, которую он начинал понимать, в которой начинал хотя бы базово ориентироваться. Он работал с периферией. Как всегда. Первое воспоминание — школьный двор. Осень, листья под ногами. Она сидит на скамейке одна, смотрит, как другие дети играют. Смех, крики, топот ног. Никто не зовёт. Никто не замечает. Нити, ведущие к этому воспоминанию. Тонкие, но крепкие. Он ослабил их — осторожно, по одной. Отсоединил. Воспоминание ушло на дно — медленно, неохотно. Растворилось в глубине. Второе — вечер дома. Мать на кухне, спиной к ней. Энн что-то говорит — Алекс не слышал слов, только видел движение губ. Мать не оборачивается. Не отвечает. Просто стоит, смотрит в окно. Это было сложнее. Нити толще, глубже. Он работал осторожно. Утопил. Третье — школьный коридор. Учительница — пожилая, с седыми волосами — смотрит на неё сверху вниз. Говорит что-то. Другие дети смеются. Слово, которое Алекс разобрал: «странная». Жар стыда. Желание провалиться сквозь землю. Утопить. Четвёртое — сон. Отец возвращается. Открывает дверь, улыбается. Обнимает её. Говорит: «Я больше не уйду». Тепло, счастье, облегчение. А потом — пробуждение. Пустая комната. Холодная подушка. Это было сложнее всего. Сон, переплетённый с желанием. Нити тянулись глубоко — к чему-то, что Алекс пока не трогал. К ядру. Он работал на периферии. Отделил сон от корней. Ослабил связи. Утопил. И краем глаза — как всегда — увидел его. Золотой узел. Он сам — в центре её мира. Ярче, чем раньше. Пульсирующий. Живой. Нити тянулись к нему отовсюду: от каждого оставшегося воспоминания, от каждой эмоции. С каждым сеансом — ярче. Алекс вышел. Энн открыла глаза. Медленно, будто просыпаясь от глубокого сна. — Легче, — прошептала она. — Снова легче. Он кивнул. — Это хорошо. — Я… — Она замолчала. Потёрла глаза. — Я почти не помню, о чём думала только что. Это странно. — Ты и не должна помнить. В этом смысл. Она посмотрела на него — долго, внимательно. — Ты правда помогаешь, — сказала она тихо. — Никто никогда… — Голос сорвался. Она отвернулась. Алекс молчал. Ждал. — Никто никогда не помогал, — закончила она, не глядя на него. — По-настоящему. Все только… говорили, что помогут. Обещали. А потом забывали. Или уходили. — Я не ухожу. Она повернулась к нему. Глаза блестели. — Я знаю, — сказала она. — Поэтому… Не закончила. Встала. Быстро пошла к двери. — Спасибо, — бросила через плечо. — За всё. И вышла. Алекс сидел в пустом классе. За окном — студенты, играющие в снежки. Смех, крики, белые комья, летящие по воздуху. Обычный зимний день. Обычная жизнь. Следующие дни слились в рутину. Уроки — Чары, Трансфигурация, Зелья. Коридоры — толпы, разговоры, толкотня. Матч приближался — напряжение росло. Жёлто-чёрные значки мелькали повсюду, красно-золотые — ещё чаще. Кто-то заколдовал доспехи на третьем этаже кричать «Гриффиндор!» каждый раз, когда мимо проходил студент. Филч потратил полдня, пытаясь их расколдовать. Не смог, сквиб же. Позвал Флитвика. Алекс наблюдал. Ждал. Собирал информацию. Энн докладывала каждый день — короткими обрывками, между уроками, в углу гостиной. Поттер и его друзья всё больше времени проводили у Хагрида. Грейнджер носила с собой толстую тетрадь — записывала что-то, прятала от чужих глаз. Уизли выглядел встревоженным — непривычно для него. — Они что-то планируют, — сказала Энн в пятницу. — Я слышала, как Грейнджер говорила: «Скоро. Нужно действовать скоро». — Что именно? — Не знаю. Но они напуганы. Все трое. Близнецов Алекс избегал. После того, как Энн их засекла — и они засекли её — он вернул привычные маршруты. Ходил только знакомыми коридорами, в толпе, когда вокруг много людей. Не давал повода. Они всё равно смотрели. Иногда — через зал, за завтраком. Иногда — в коридоре, мельком. Не подходили, не заговаривали. Просто смотрели. Ждали. В четверг, двенадцатого февраля, Алекс пошёл в Запретную секцию. Вечер. Библиотека почти пуста. Пинс сидела за стойкой, листала каталог. Подняла голову, когда он прошёл мимо. Кивнула. Дверь в Запретную секцию открылась бесшумно. За ней — полумрак. Запах старой бумаги, пыли, чего-то ещё. Чего-то, что не имело названия, но узнавалось инстинктивно. Сегодня он не искал чего-то конкретного. Скорее — то, что ему покажется достаточно интересным. Алекс шёл мимо стеллажей, скользя взглядом по корешкам. Названия мелькали в полумраке — золотое тиснение, серебряное, иногда просто вдавленные буквы без краски. «Проклятия крови: теория и практика». «Необратимые трансфигурации». «Некромантия: исторический очерк». Он остановился. «Тёмные заклятия». Корешок был неприметным — потёртая кожа, буквы едва читаются. Книга стояла между двумя массивными томами, почти спрятанная. Легко пройти мимо. Легко не заметить. Но он заметил. «Интересно», — подумал Алекс. Потянулся к книге. «Подожди». — Настя. Голос напряжённый. — «Что-то не так». «Что именно?» «Не знаю. Просто… подожди». Пальцы коснулись корешка. Холод. Резкий, неожиданный — будто схватился за железо на морозе. Но Алекс не отдёрнул руку. Ощущение было странным, неприятным, но не болезненным. Он вытащил книгу с полки. Обложка оказалась не такой, как корешок. Гладкая, матово-чёрная, без единой надписи. Никакого названия. Никакого автора. Просто чернота, которая будто поглощала скудный свет секции. «Алекс». — Настя снова. Настойчивее. — «Положи обратно». «Почему?» «Потому что это не та книга, которую ты видел на корешке». Он посмотрел на полку. На место, откуда достал том. Там, в тени между соседними книгами, что-то белело. Он присмотрелся. Корешок. «Тёмные заклятия». Всё ещё на месте. Книга в его руках была другой. Звуки библиотеки стали глуше. Шелест страниц, далёкие шаги, скрип пера — всё отступило, будто он погружался в воду. Медленно. Мягко. «…кс! Поло…» Голос Насти доносился откуда-то издалека. Слова теряли форму, растворялись в нарастающей тишине. Он открыл книгу. Страницы были белыми. Нет — не белыми. Пустыми. Та же пустота, что между звёздами. Та же, что он чувствовал там — между смертью и пробуждением. Когда не было ничего. Ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только он и бесконечность, которая хотела его стереть. И что-то смотрело из этой пустоты. Алекс не видел глаз. Не видел формы. Просто чувствовал — присутствие. Древнее. Голодное. Бесконечно терпеливое. Что-то, что существовало до людей. До магии. До света и материи. Оно заметило его. Не узнало — оно не помнило отдельных песчинок, проходивших через его владения. Но что-то в Алексе привлекло внимание. Пустотный след — метка, которую он нёс с момента смерти. Запах бездны на том, кто не должен был вернуться. И теперь Алекс стоял здесь, держа в руках окно в пустоту. А пустота смотрела в ответ. Щупальца — не физические, ментальные, сотканные из отсутствия всего — потянулись к нему. Мягко. Почти ласково. Не нападали — приглашали. Манили. Обещали ответы, знания, покой. Забвение. Мир отступал. Оставалась только белизна страниц и взгляд без глаз. «ЗАКРОЙ!» Крик прорвался сквозь вату — резкий, как удар. Настя. Она кричала так, что на мгновение разорвала пелену. Алекс моргнул. Захлопнул книгу. Звук был неправильным — глухой удар, будто закрылась каменная плита. Книга выпала из рук, ударилась об пол. Мир вернулся рывком. Звуки, запахи, ощущение камня под ногами. Он стоял в Запретной секции, тяжело дыша. Руки дрожали. Книга лежала на полу — закрытая, неподвижная. Чёрная обложка без названия. «Что это было?» — он спросил. Мысль вышла рваной. Настя не ответила сразу. Он чувствовал её — напряжённую, сосредоточенную. «Приманка», — сказала она наконец. — «Ты видел одно название, а взял другую книгу. Она… подменила себя. Или ты видел то, что она хотела показать». «Это возможно?» «Очевидно, да». — Пауза. — «Оно пыталось войти. Зацепиться за твой разум». «Получилось?» Молчание. Долгое, тяжёлое. «Частично. Оно оставило след. Маленький — царапина, не рана. Там, где твои воспоминания о пустоте. О смерти. Оно узнало эти места». Алекс смотрел на книгу. Не двигался. «Можешь убрать?» «Работаю. День, может два. Мне нужно аккуратно отсечь заражённые участки». «Что будет дальше?» «Кошмары. Головные боли. Ощущение, что за тобой наблюдают». Он кивнул. Заставил себя отступить. Шаг. Ещё один. Книга осталась лежать на полу. Он взял «Темные заклятия» — настоящую. Вышел из секции. Дверь закрылась с тихим щелчком. Коридор был обычным. Каменные стены. Факелы. Пыль в воздухе. Алекс шёл к гостиной. В голове — тихий звон на границе слышимости. Кошмары начались в ту же ночь. Он стоял в пустоте. Той самой — он узнал её сразу. Место между смертью и жизнью. Место, через которое он прошёл, когда умирал в переулке с ножом в животе. Только теперь он был не один. Что-то смотрело. Оно не имело формы. Не имело размера. Было везде и нигде — слишком большое, чтобы увидеть, слишком древнее, чтобы осознать. Алекс чувствовал его так, как чувствуют давление воды на глубине. Не глазами — у него не было глаз. Не разумом — то, что у него было вместо разума, существовало до самого понятия мысли. Просто — внимание. Не голодное. Не злое. Любопытное. Как человек, заметивший жука с необычным узором на спине. Не враждебность — мимолётный интерес. Оно почувствовало что-то — пустотный след, метку, которую Алекс нёс в себе с момента смерти. Почувствовало и повернулось посмотреть. И пока оно смотрело — пока изучало его, переворачивало, рассматривало — что-то просачивалось. Не намеренно. Просто от контакта. Как запах дыма остаётся на одежде. Образы. Ощущения. Тени понятий. Геометрия, которая не работала. Углы, которых не могло существовать. Пространство, которое складывалось само в себя. Не информация — след. Отпечаток. Ожог от прикосновения к чему-то слишком могущественному. Потом — равнодушие. Интерес угас. Внимание соскользнуло с него, как вода со стекла. Оно потеряло к нему интерес — нашло что-то другое, или просто забыло. Мелочь. Жук с необычным узором, не более. Но жук теперь нёс на себе его запах. Он проснулся. Простыни мокрые. Сердце — молотом в груди. В голове — образы, которые не должны существовать. Пятница. Четырнадцатое февраля. «Настя?» Пауза. Напряжённая. «Я здесь. Работаю». «Что это было?» «Пустота. Та самая, через которую ты прошёл. Книга — трещина. Окно в то место. А то, что там существует… оно заметило твою метку. Пустотный след. Как огонёк в темноте». Он сел на кровати. Руки дрожали. «След должен был исчезнуть». «Да. Через год-два. Теперь…» — она помедлила. — «Теперь он обновился. Стал ярче. Ты снова прикоснулся к пустоте, и она тебя запомнила». Холод. Не снаружи — внутри. Пятница прошла как в тумане. Чары — первый урок. Флитвик что-то объяснял, стоя на стопке книг. Левитация нескольких предметов одновременно. Алекс слышал слова, но смысл ускользал. Буквы на доске расплывались. Иногда — на секунду — углы комнаты казались неправильными. Слишком острыми. Или слишком тупыми. Или и тем, и другим одновременно. — Мистер Хлой? Он моргнул. Флитвик смотрел на него. Весь класс смотрел на него. — Простите, профессор. Не расслышал вопрос. — Я спросил, не хотите ли продемонстрировать? Алекс поднял палочку. Три пера на столе. Простое упражнение. Он делал это десятки раз. — Вингардиум Левиоса. Перья дрогнули. Поднялись — неровно, рывками. Одно упало почти сразу. Два других дрожали в воздухе, будто на ветру. «Сосредоточься», — Настя. Он пытался. Но в голове — тени образов. Отпечатки чего-то слишком невероятного. Перья упали. — Достаточно, — сказал Флитвик. Нахмурился. — Вы нездоровы, мистер Хлой? — Просто не выспался, сэр. Флитвик смотрел на него долгую секунду. Потом кивнул и продолжил урок. Травология. Теплицы за замком. Влажный воздух, запах земли и зелени. Профессор Спраут объясняла что-то о пересадке мандрагор. Алекс смотрел на растение перед собой. Листья были зелёными. Обычными. На мгновение — только на мгновение — они вспыхнули цветом, которого не существовало. Цветом из сна. Из пустоты. Он отшатнулся. Локоть задел горшок. Земля просыпалась на стол. — Осторожнее, дорогой, — сказал профессор Спраут, подходя ближе. Её голос был мягким, обеспокоенным. — Всё в порядке? — Да, профессор. Извините. Она смотрела на него. Не как Флитвик — не оценивающе. Просто с заботой. Материнской, тёплой. — Ты бледный, — сказала она тихо, чтобы другие не слышали. — Может, тебе лучше пойти отдохнуть? — Я в порядке. — Алекс. — Она редко называла студентов по имени. — Хаффлпаффы заботятся друг о друге. И я забочусь о своих студентах. Если что-то не так — ты можешь сказать. Он хотел ответить. Объяснить. Вместо этого — молчание. Как объяснить то, чему нет названия? — Просто кошмары, профессор. Пройдёт. Спраут смотрела на него ещё секунду. Потом кивнула. — Хорошо. Но если станет хуже — приходи. Или в больничное крыло. Договорились? — Да, профессор. Она вернулась к своему столу. Алекс собрал просыпанную землю. Руки дрожали. Вечером пришла Энн. Постучала в дверь спальни. Эрни впустил её, бросив на Алекса странный взгляд. — Ты не пришёл на ужин, — сказала она. Села на край кровати. — И ты был очень странный на уроках. Алекс смотрел на неё. На её лицо — знакомое, обычное. На мгновение — только на мгновение — он увидел что-то за её чертами. Не другое существо. Просто… пустоту. Ту самую. Ждущую. Терпеливую. Моргнул. Энн. Просто Энн. — Я в порядке, — сказал он. Голос вышел хриплым. — Ты не в порядке. — Она смотрела на него. Без упрёка. — Что случилось? Он хотел ответить. Рассказать. Вместо этого — молчание. Слова не складывались. — Просто не выспался, — сказал он наконец. Энн не поверила. Но не стала давить. — Я побуду рядом, — сказала она тихо. — Если хочешь. Он не хотел никого рядом. Хотел тишины. — Хорошо, — сказал он. Она осталась. Сидела рядом, не говоря ни слова. Просто была. Это помогало. Немного. Ночь. Снова сон. Та же пустота. Но теперь — кое что изменилось. Существо не смотрело на него. Занималось чем-то своим — чем-то непостижимым, вечным. И всё же — иногда — он чувствовал. Взгляд. На секунду. Будто оно вспоминало. Проверяло, на месте ли жук с интересным узором. Он просыпался с криком. Суббота. Голова раскалывалась. Свет резал глаза — любой свет. Он лежал в постели, закрывая лицо руками. Джастин заглянул утром. — Эй, ты идёшь на завтрак? Алекс не ответил. — Я… принесу тебе что-нибудь, — сказал Джастин. Тревога в голосе. — Ты точно в порядке? — Да. Просто… дай мне полежать. Шаги. Тишина. «Почти», — сказала Настя. Голос еле слышный. — «Почти отсекла основной контакт». «А те образы? Углы, геометрия…» Пауза. «Отпечатки. Следы от прикосновения. Часть уже прижилась — слишком глубоко, чтобы убрать». «Что это значит?» «Это значит…» — она помедлила, подбирая слова. — «Ты теперь знаешь чуть больше, чем должен». Он закрыл глаза. «А сами знания? То, что просочилось?» «Опасно», — сказала Настя. — «Опасно и… потенциально полезно. Там — обрывки понимания. Как устроена реальность. Как работает пустота. Вещи, которые маги искали веками». «Но?» «Но мы не готовы. Ни ты, ни я. Это как… как дать ребёнку заряженное оружие. Можно случайно выстрелить себе в ногу. Или в голову». Пауза. «Я запечатаю их. Глубоко. Так, чтобы ты не мог быстро вспомнить». «А потом?» «Потом — когда-нибудь — через годы, может через десятилетия — когда мы будем готовы… можно попробовать осознать, что же мы всё-таки получили. Осторожно. По частям». «Если будем готовы». «Да. Если». К вечеру субботы — наконец — стало легче. «Готово», — сказала Настя. Голос измученный. — «Контакт разорван. Отпечатки запечатаны». Он сел на кровати. Мир вокруг снова стал нормальным. Цвета — обычными. Углы — там, где им положено быть. Облегчение было острым, почти болезненным. «Пустотный след», — сказал он. — «Он теперь…» «Постоянный. Ты помечен. Для того, что живёт в пустоте, ты теперь… ещё больше заметен». «Оно придёт за мной?» «Не думаю. Ты для него — мелочь. Оно уже забыло о тебе. Скорее всего». «Скорее всего». «Да». Он встал. Подошёл к окну. За стеклом — февральский вечер. Снег. Далёкие огни Хогсмида. Обычный мир. Настоящий. Но теперь он знал — там, за краем реальности, что-то есть. Что-то, что однажды его заметило. «Больше никаких незнакомых книг», — сказал он. Он отвернулся от окна. Где-то глубоко — так глубоко, что почти не чувствовалось — лежали запечатанные отпечатки. Тени знаний. Обрывки понимания. Когда-нибудь. Может быть. Если они вообще доживут. Он отвернулся от окна. «Постоянный», — повторил он. — «Что это значит? На практике?» Настя помолчала. «Раньше след был как… шрам. Заживающий. Через год-два — только бледная линия, которую никто не заметит». «А теперь?» «Теперь — открытая рана». — Пауза. — «Ты прошёл через пустоту один раз — случайность. Прикоснулся второй раз — подтверждение. Для того, что там живёт, ты теперь… помечен». «И что будет дальше?» «Не знаю точно. Может — ничего. То существо… оно древнее, терпеливое. У него нет причин искать тебя специально». — Её голос стал тише. — «Но если ты снова окажешься рядом с чем-то, связанным с пустотой… Арка в Отделе тайн, например. Или другая такая книга…» «Оно заметит». «Да. И в следующий раз может не просто посмотреть». Алекс смотрел на снег за окном. На далёкие огни Хогсмида. Раньше пустотный след был временной проблемой. Неудобством, которое исчезнет само. Теперь — частью него. Навсегда. «Значит, держаться подальше от всего, что связано с пустотой». «Да. И надеяться, что этого хватит». Валентинов день обрушился на замок как снежная лавина. Алекс проснулся утром и понял, что что-то не так, ещё до того, как открыл глаза. Запах. Сладкий, цветочный, приторный — будто кто-то вылил бочку духов в гостиную. Он спустился вниз — и замер. Розовое. Везде. Гирлянды из розовых сердец свисали с потолка. Розовые ленты обвивали колонны. Розовые цветы — настоящие? Искусственные? — торчали из каждой вазы. — Что… — начал он. — Старшекурсники, — мрачно сказал Эрни, спускаясь следом. — Шестой и седьмой курс. Они делают это каждый год. — Зачем? — Романтика. — Эрни произнёс это слово как ругательство. — Любовь. Все эти… глупости. В Большом зале было ещё хуже. Розовые конфетти падали с потолка — медленно, непрерывно. Столы были украшены красными и розовыми скатертями. Свечи горели сердечками — буквально, пламя имело форму сердец. — Это ужасно, — сказал Джастин с восторгом. — Но мне нравится! — Тебе нравится всё, — проворчал Эрни. Совы влетели как обычно — но сегодня многие несли не письма, а записки. Маленькие, сложенные сердечками. Анонимные валентинки. Кто-то получил три штуки сразу — раскраснелся от смущения. Кто-то не получил ни одной — сидел с каменным лицом, делая вид, что ему всё равно. Кто-то получил воющее письмо — не красный конверт, а розовый, который не кричал, а пел. Ужасно фальшиво. — «Розы красные, фиалки синие, ты прекрасна, как совы в зимнем инее»! — пропела валентинка на весь зал. Смех. Аплодисменты. Получательница — рейвенкловка из пятого курса — спрятала лицо в ладонях. Алекс наблюдал. Не участвовал. «Люди странные», — сказала Настя. «Да». «Зачем всё это?» «Традиция. Ритуал. Способ выразить чувства, которые иначе не выразить». «Ты бы выразил?» Он подумал. «Нет». «Почему?» «Нечего выражать». Пауза. «А Энн?» Он посмотрел через зал. Энн сидела на своём месте — одна, как обычно. Смотрела на розовые конфетти, которые падали рядом. Лицо — непроницаемое. Получила ли она валентинку? Ждала ли? «Она ничего от меня не ждёт», — сказал он. — «Не в этом смысле». «Уверен?» Он не ответил. День тянулся бесконечно. Розовое везде. Хихиканье в коридорах. Парочки, держащиеся за руки. Кто-то заколдовал статую читать стихи — плохие стихи — и она орала на весь коридор. После ужина Алекс вышел из Большого зала. Коридор был пуст. Почти. Двое. Рыжие волосы. Одинаковые лица. Они стояли у стены — не прятались, просто ждали. Смотрели на него. — Хлой, — сказал один. — Уизли, — ответил Алекс. — Фред, да? — Он нас различает, — сказал другой. Джордж. — Впечатляет. Они подошли ближе. Не угрожающе — но и не дружелюбно. — Твоя подружка, — сказал Фред. — Каспер. Она за нами следила. Алекс не изменился в лице. — Следила? — Несколько дней назад. Четвёртый этаж. — Джордж наклонил голову. — Думала, что мы её не видим. — Мы видим всё, Хлой. — Фред. — Запомни это. — Седьмой этаж, — добавил Джордж. — Четвёртый. Западное крыло. Ты в последние дни много гуляешь по местам, где раньше не появлялся. — Проверял что-то? — Фред склонил голову. — Или искал? Алекс не ответил. Но внутри — холодок понимания. Они видели. Каждый его маршрут. Каждый эксперимент. Карта работала именно так, как он думал. Пауза. — Зачем ты её послал? — спросил Джордж. — С чего вы взяли, что я её послал? — Потому что она смотрела на нас. Конкретно на нас. Не случайно проходила мимо. А всё знают за кем она с начала года ходит хвостом. Алекс молчал. — Ты хотел знать, — сказал Фред. — Откуда мы знаем. Куда ты ходишь. К кому. — И что ты уже понял? Алекс смотрел на них. Спокойно. — Карта, — сказал он. — Артефакт, который показывает весь замок. И всех, кто в нём находится. Близнецы переглянулись — быстро, еле заметно. Он увидел: удивление. Видимо не ожидали, что он догадается так точно. — Умный, — сказал Джордж. — Слишком умный для первокурсника. — Вопрос в том, — Алекс чуть склонил голову, — знает ли МакГонагалл о вашей карте. Или Филч. Или, скажем, Дамблдор. Тишина. Другая, чем раньше. Напряжённая. — Это угроза? — спросил Фред. Голос стал холоднее. — Наблюдение. Вы следите за мной. Я знаю, с помощью чего вы это делаете. Равновесие. — Мы не из пугливых, Хлой, — сказал Джордж. В его голосе — сталь. — Пытались и покрупнее тебя. — Не сомневаюсь. Алекс помолчал. Будто вспоминал что-то. — Кстати, — сказал он, — Драко Малфой интересовался на днях. Спрашивал, нет ли у кого в школе интересных артефактов. Редких. Таких, о которых стоило бы рассказать отцу. Пауза. Долгая. Близнецы смотрели на него. Уже не с превосходством — с чем-то другим. Расчётом. — Люциус Малфой, — медленно произнёс Фред. — Ты не сможешь рассказать Люциусу Малфою. — Зато могу шепнуть Драко. А уж что он расскажет отцу — не моё дело. — Точно, ты же дружишь со змеёнышем Малфоя. — Я поддерживаю полезные знакомства. — Алекс пожал плечами. — Как и вы, полагаю. Тишина. Близнецы переглянулись снова. Долго, молча. — Ладно, — сказал Джордж наконец. Голос ровный, без прежнего напора. — Допустим, мы друг друга поняли. — Допустим. — Ты не трогаешь нашу карту. Мы не лезем в твои дела с Квирреллом и никому не говорим. — Пока эти дела не касаются нашего брата, — добавил Фред. — Или Гарри. — Они не касаются. — Посмотрим. Они смотрели на него ещё секунду. Что-то изменилось — враждебность отступила. Осталось что-то похожее на осторожное уважение. Или настороженность. — Ты опасный человек, Хлой, — сказал Фред. Почти с одобрением. — Для первокурсника. — Я просто внимательный. — Это одно и то же. Они развернулись и ушли — синхронно, не оглядываясь. Алекс стоял в пустом коридоре. «Неплохо», — сказала Настя. — «Малфой как козырь — элегантно». «Они бы не отступили просто так. Нужен был рычаг, который они не могут игнорировать». «Люциус Малфой в Попечительском совете. Если он узнает о карте…» «Именно». Пауза. «Думаешь, они сдержат слово?» «Нет. Но теперь будут осторожнее. А это уже что-то». Он развернулся и пошёл к гостиной.