Путь 3: Как вы просили, Сарутоби-сенсей

– Четыреста девяносто восемь. Четыреста девяносто девять. Пятьсот. Пока хватит с тебя, – зевнул Мадара, милостиво разрешая Наруко передохнуть. С памятного обещания превзойти стиль Мягкого кулака прошло уже несколько недель, но Наруко даже не предложила альтернативного стиля тайдзюцу… Более того, она зачем-то начала ходить в Академию и библиотеку, из-за чего стала тренироваться меньше! Учиха подозревал, что она спит на уроках и так избегает тренировок, однако проверять не спешил – его до сих пор не заметили только потому, что он прекрасно знал, где находятся шиноби-сенсоры и поисковые ниндзюцу, за счет чего скрывался буквально на пределе их восприятия. Если Мадара окажется в толпе, то его может случайно обнаружить даже какой-нибудь джонин с околонулевыми способностями к сенсорике. К счастью, один из его полигонов близ Леса Смерти продолжал оставаться нетронутым: Коноха не могла позволить себе забрать собственность клана, пока у него оставался хоть один живой представитель и даже после этого они должны были отдать земли и имущество другому клану, из-за чего в городе до сих пор существовали заброшенные и неиспользуемые кварталы Узумаки и Сенджу (правда, они находились крайне близко к горе Хокаге и людей там ходило ну очень мало). Здесь Мадара мог скрываться не столь тщательно. В целом, прогресс Наруко его отчасти даже радовал. Даже с учетом сокращенных тренировок и того факта, что она опять начала есть быстрозаварной рамен, девочка в физическом плане прогрессировала очень быстро – тело, которое, как подозревал Мадара, раньше жило буквально за счет энергии ян, стремилось соответствовать мощной чакре Наруко и получило необходимые для этого ресурсы. Однако техниками они пока никакими не занимались, что, как подметил Мадара, уже начинало раздражать девочку – но пока ничего не говорила (что было очень странно). А сама девчонка сейчас лежала на траве и пыталась отдышаться – все-таки программа тренировки Мадары была очень тяжела. И если один подход в сто-двести отжиманий мог бы выполнить даже обычный человек, то вот три по пятьсот – это было очень утомляющие. А еще – это было невероятно скучно, но у Наруко был план и она ему следовала. И этот план следовало привести в исполнение немедленно. – Учиха-сенсей… Как много стилей тайдюзцу вы знаете? – Наруко использовала прошедшие недели не зря, все-таки затерроризировав учителей и библиотекаршу и собрав нужные сведения о всех стилях тайдзюцу в Конохи… С легким разочарованием обнаружив, что Мягкий кулак считается самый совершенным в Конохе. Так, помимо стиля Сильного кулака, также известного как стиль Листа (который ранее был стилем клана Сенджу и который сейчас преподают в Академии), в Конохе существовали стиль Вороньей стаи (стиль клана Учиха), стиль Четырех лап (стиль клана Инузука) и пугающий Мягкий кулак. Все остальные кланы либо специализировались на букидзюцу и создавали свои стили тайдзюцу как придатки, либо пользовались стилем Листа, а использовать базовые стили других четырех Великих деревень Наруко считала неправильным. – Мой шаринган скопировал двадцать четыре стиля тайдзюцу. Я создал стиль клана Учиха и в совершенстве овладел стилем клана Сенджу... И ни один из этих стилей не сравнится с стилем Мягкого кулака, Узумаки, – оскалился Мадара, не поняв, что он попался в ловушку. – Но если мне получится соединить все стили тайдзюцу в один, я ведь смогу победить Мягкий кулак, верно? – хитро улыбнулась Наруко. После Мягкого кулака наилучшим стилем тайдзюцу Конохи считался стиль Вороньей стаи – потому что этот стиль каждый Учиха совершенствовал самостоятельно, добавляя необходимые элементы из чужих стилей. Логика Наруко была проста – Учихи, печально известные своей нелюдимостью, никогда не доверяли остальным все приемы своего уникального стиля, однако за счет своей способности могли скопировать десятки и сотни разных приемов. Если она соберет все лучшее из стилей тайдзюцу… – Ты действительно ходишь в Академию спать, Узумаки? Чтобы овладеть даже простейшим стилем тайдзюцу, понадобиться заниматься им несколько лет, – насмешливо спросил Мадара. Тем не менее, он начал думать насчет того, чтобы обучить её стилю Вороньей стаи. Стиль тайдзюцу – это очень расплывчатое понятие. По сути, это скорее определенного рода философия и поведение в бою; каждый шиноби так или иначе модифицирует стиль тайдзюцу под свои нужды. Стиль Вороньей стаи предполагает активное использование ложных финтов и обманок в нападении, а также активного уклонения и маневрирования; к тому же, в него легко вплетаются вообще любые приемы, дзюцу и оружие – потому что Учихи во главе своего стиля ставят пластичность и адаптивность. Стиль Учих – стиль Учихи Мадары – вплетал в себя самые смертоносные и самые убийственные приемы. Если бы у Наруко был шаринган, она, может, и смогла бы что-нибудь придумать, если бы имела хоть каплю боевой смекалки Узумаки Наруто... Но у неё не было шарингана и, кажется, она была совершенно другим человеком, нежели Узумаки Наруто. – Ксо. – Еще раз ругнешься – будешь снова отжиматься, – угрожающе произнес Мадара. Он не терпел детских ругательств, потому что они выглядели слишком смешно и жалко, а также дискредитировали саму идею ругательства. – Ладно, слушай, мелочь. Истинный мастер тайдзюцу создает свой стиль сам: потому что каждый шиноби владеет своими ниндзюцу и каждый шиноби обязан иметь козыри в руке. Стиль Мягкого кулак, наоборот, максимально жестко регламентирует каждое движение в бою, ограничивая доступные техники и требует отказа от любых других искусств, кроме тайдзюцу. Мадара резко пригнулся и в несколько едва видимых маневрирующих рывков пересек полигон, закончив свой натиск прямым ударом кулака. – Это был стиль Вороней стаи. Моя атака могла закончится ударом, броском куная или ниндзюцу, после чего я должен уйти в сторону и атаковать с другого угла. Таковы стили большинства шиноби – но не Хьюга. Там, где стили тайдзюцу обычных шиноби определяет твое поведение в бою, стиль Мягкого кулака определяет каждое движение и каждый удар. Их танец восхитителен и прекрасен – но уже после пары сражений он становится скучен и предсказуем. Впрочем, – Мадара ухмыльнулся. На мгновение в его глазах мелькнул шаринган. – Очень мало шиноби могут пережить стычку с мастером Мягкого кулака и еще меньше могут изучить их стиль полностью. Единственный способ создать более совершенный стиль – это изучить стиль Мягкого кулака и создать стиль, который полностью предназначен для победы над Мягким кулаком. Однако едва ли этот стиль анти-Хьюга позволит что-то противопоставить другим шиноби. – Я все поняла, – кивнула посмурневшая Наруко, окончательно осознав сложность поставленной задачи. Тем не менее, Мадара четко видел в её голубых глазах упрямство – в этом плане она от настоящего Узумаки вообще не отличалось. Почему-то ему стало казаться, что эта мелочь сможет чего-то достигнуть. – И ты готова ради унижения Хьюга отказаться от того, чтобы стать Хокаге? – глумливо спросил Мадара. – Это не унижение – просто то, что делает клан Хинаты, это неправильно. И мастерство в тайдзюцу не помешает мне стать Хокаге! – Каждый из живших и живущих Каге – в первую очередь мастер ниндзюцу. Нельзя стать мастером сразу во всех техниках – даже если у тебя есть шаринган. Если ты хочешь создать стиль, превосходящий Мягкий кулак, тебе придется стать мастером тайдзюцу – но тогда ты не сможешь стать мастером ниндзюцу. Как думаешь, примут ли шиноби Хокаге, который не способен одной техникой сокрушать армии? Хотя... Вряд ли тебя это будет интересовать – ни за что не поверю, что джинчурики станет Хокаге без насилия. Вряд ли без ниндзюцу ты сможешь сражаться со всей Конохой, – Мадару забавляла сама мысль о том, что джинчурики станет мастером тайдзюцу. С таким объемом чакры отказ от ниндзюцу, вероятно, будет глупейшим из решений, когда-либо принятых в истории шиноби. – Кто такой «джинчурики»? – выцепила Наруко незнакомое слово. Взгляд Мадары застыл на лице девочки. В голове Учихи промелькнули ненавистные взгляды прохожих, привычка Наруко передвигаться верхними путями и её пропуски Академии. «Безмозглая сирота, которую ненавидит вся деревня за то, что она хранит в себе биджу, и которая даже не знает об этом», – у Мадары вырвался смешок. Второй. Третий – и вот уже величайшая угроза мира шиноби чисто и искренне смеется своим раскатистым басом, осознавая, насколько верхушка Конохи и Обито в этом мире ущербны. – Че ржешь!? – взъярилась девчонка, готовясь с кулаками наброситься на Мадару. «Эх, какой материал пропадает», – Наруко могла бы стать замечательным оружием для Акацуки. Пара добрых слов – и вот в распоряжении Обито еще одно оружие. Впрочем… На Акацуки у Мадары были особые планы. – Рот будешь разевать, когда сможешь увидеть мои движения, – резким рывком Мадара оказался позади Наруко и дал ей подзатыльник. – Смотрю, хорошо отдохнула? Тогда еще один подход, вперед, мелочь!

***

Учиху Саске раздражала Академия шиноби. Бесполезное учреждение с бесполезными преподавателями и еще более бесполезными учениками за крайне редкими исключениями. Она пожирала его время, которое он мог провести за тренировками, не давая практически никакого результат – однако как лидер клана Учиха он был обязан её посещать и потому он каждый день приходил и целый день гонял чакру по телу, улучшая контроль и стараясь скрыть манипуляции с чакрой от преподавателей. Получалось не всегда, но иногда получалось – а это значило, что он стал чуточку ближе к тому, чтобы стать настоящим шиноби. К счастью, сегодняшний день был посвящен практике – а это значило, что после трех обязательных спаррингов он мог спокойно пойти в родной квартал и начать тренироваться по-настоящему. Он не собирался миндальничать и планировал разобраться с каждым из соперников максимально быстро. Он был почти уверен, что сенсеи выставят против него Инузуку и пару бесклановых шиноби повыносливее; Саске почти жалел, что против него никогда не выставляли девчонок – он мог бы особо жестоко разобраться с одной из них и, возможно, это бы отпугнуло фанаток... Хотя насчет последнего Саске уже мог не беспокоиться – выпуск из Академии был близок. – Простите за опоздание! – в аудиторию ворвалась Узумаки. Саске бросил взгляд на часы – до конца последнего урока перед спаррингами оставалось 20 минут. – На-ру-ко… – у Ирука-сенсея дернулся глаз. Саске легко заметил движение его руки и последующий бросок мелка: не самая эффективная воспитательная мера, но тупая Узумаки по другому не понимает. Вот только, к удивлению Саске, Наруко сама резко наклонила голову и встретила мелок своим лбом, от чего тот раскололся на множество кусочков. – Я научилась противодействовать вашему дзюцу, Ирука-сенсей, – улыбнулась во все тридцать два блондинка. На лбу осталось размазанное белое пятно. – ДУРА! ШИНОБИ ДОЛЖЕН УКЛОНЯТЬСЯ ОТ АТАКИ! – движение – и вот уже Ирука рядом с Узумаки и бьет указкой по макушке. От этой подлой атаки она уклониться не смогла. «Если бы её не били по голове так часто, она была бы умнее?», – мелькнула непрошенная мысль в голове Саске. – И запомни – за первой атакой всегда следует вторая, а за второй – еще десяток. Шиноби должен поражать противника наверняка, даже если это кажется излишним. Яманака! Назови три способа для шиноби имитировать смерть! Посмеивающаяся блондника от окрика чуть дернулась и нервно встала из-за парты. – Эм… Можно впасть в искусственную кому, передавив яремную вену… Наложить гендзюцу на область или на противника и… – Ино задумалась чуть дольше положенного, но все-таки вспомнила. – Или принять ампулы ложной смерти! – Надеюсь, все остальные весельчаки тоже знают эти способы? – суровый взгляд Ируки прошелся по рядам притихших студентов. После он тяжело вздохнул и вернул взгляд к Наруко. – Иди садись. После спаррингов останешься. – Ксо, – тихо ругнулась Наруко, после чего уже на рефлексах пригнула голову, над которой пролетел подзатыльник Ируки, тут же бегом забравшись на свое любимое место – второй ряд правого сектора; это место было близко к выходу, хотя рядом и сидел вечно мрачный Саске. Почти все девочки класса сосредоточили свои ненавидящие взгляд на блондинке, но той было не привыкать. – Никаких ругательств! – рявкнул Ирука, после чего все же вернулся на свое место и продолжил объяснять новейшую историю: что-то про восстание джинчурики в деревне Тумана; Наруко едва ли слушала, что говорит сенсей. Саске же продолжил гонять чакру, никак не реагируя на присутствие Узумаки. Несмотря на то, что она была невероятно тупой, несносной и шумной, она не цеплялась к нему (ну, кроме тех случаев, когда его задевало по касательной массовыми шутками – но даже тогда она не могла поймать его в ловушку) и были слишком некомпетентной, чтобы почувствовать его тренировки по контролю чакры – поэтому ему даже отчасти нравилось, что именно Узумаки заняла место рядом. Разумеется, этого факта Саске не признавал даже мысленно. Остаток урока прошел спокойно и, после короткого обеда, весь класс пошел на спарринги. Прогноз Саске оказался верным: первый бой у него был с Инузукой. Киба был неплох, но без своих техник не мог использовать весь потенциал – а потому проиграл уже на второй минуте. После него следовали другие участники. Саске не мог просто так уйти, поэтому ему пришлось смотреть на остальные «бои в песочнице» – и пытаться не морщиться, видя потуги большинства шиноби в убогое и деревянное тайдзюцу Листа, которое Саске искренне презирал. – Абураме Шино против Узумаки Наруко, – классическая парочка. Сам того не заметив, Саске за годы обучения уже успел понять принцип формирования спарринг-пар и запомнить большинство комбинаций. Тут ситуация была понятной – Абураме с детства полагаются на психологический эффект от использования своих жуков и пренебрегали тайдзюцу, а Узумаки была беспомощной грушей для битья: слабой, медленной, но жутко выносливой. Так сенсеи пытались научить Абураме бить достаточно сильно, чтобы одолеть таких живучих противников, а Узумаки… Ну, чтобы она научилась хоть чему-то: жуков она не боялась совершенно. «Это будет уныло». Церемониальный поклон, отсчет сенсея… Бой. Абураме, как всегда, в оборонительной стойке и ждет, пока импульсивная Узумаки нападет первой. Он не прогадал – Узумаки с громким воплем ринулась в бой… И тут привычный рисунок боя рухнул – Узумаки была кратно быстрее, чем её запомнил Саске. Да, Саске все еще видел движения блондинки, но для Узумаки это был колоссальные прогресс за какие-то несколько недель. Вот только то, что началось потом… Казалось, что Узумаки втупую колотила Абураме – никакой техники в её хаотичных ударах не наблюдалась, ноги она вообще не использовала, движения были слишком размашистыми… Вот только и сам Абураме не мог выйти из обороны – его навыков в тайдзюцу хватало, чтобы держать натиск, но… Саске присмотрелся повнимательнее: бой шел непривычно. Абураме каждый раз пытался блокировать удары чуть иначе и все чаще старался уйти от них, что противоречило стилю Листа… И затем он заметил, как был напряжен Абураме. Все это говорило об одном – ему не получалось полностью заблокировать удары Узумаки и ему было больно. И действительно – спустя еще секунд двадцать после очередного удара с размаху Абураме издал кряхтящий выдох и его руки повисли. – Сдаюсь… Я… – тяжело проронил юноша, чуть согнувшись. Узумаки широко улыбнулась и протянула руку. – Ну что, как-нибудь повторим? – казалось, она вообще не устала. – Отказаться вынужден, – проронил Абураме, но все же пожал руку Узумаки… Та вместо привычной двойной печати решила проигнорировать традиции и просто дернула Шино, чтобы он разогнулся. – Полагаю, в отдыхе есть необходимость определенная. По толпе вокруг поползли шепотки. Обычно Наруко проигрывала – да, у неё бывали победы, но, в целом, она была полным неудачном что в теории, что в практике, за что её заслуженно презирала большая часть класса… Хотя Саске знал истинную причину, по которой её ненавидели, но ему, в целом, было без разницы – люди вокруг часто говорили, что это Учиха натравил Девятихвостого на деревню, но кто вообще поверит в такой бред? Да и Узумаки на демона не была похожа совершенно. «Скорее на пакостного екая». Следующие несколько боев ничего нового не показали – несколько раз Саске ошибся в своих ставках, но там действительно шансы у обеих сторон были более-менее равны. Своего второго противника он победил еще быстрее, чем Инузуку, а спустя несколько боев последовал очередной бой – на этот раз Узумаки вышла против Акимичи. Они оба отличались поразительной живучестью и выносливостью, однако Чоджи был сильнее, быстрее и вполне освоился с азами кланового стиля. Тут уже осторожничала Узумаки – она прекрасно знала, насколько опасен Чоджи. Он выглядит тяжелым и медленным, но на самом деле способен наносить крайне быстрые удары и предпочитает зажимать противника в угол. Так и сейчас – прямые, как палка, выпады Акимичи заставляли Узумаки уклоняться (и делать это куда ловчее прежнего, хотя выбирала направление по прежнему плохо) и вскоре Саске стало понятно, что Узумаки быстрее оппонента. Невеликое достижение, конечно, но достаточно любопытное: казалось, что у Узумаки появился свой учитель, который смог подготовить специально для неё эффективную программу тренировок. Сам бой, конечно, никакого интереса не представлял – Узумаки уклонялась и безуспешно пыталась пробить блок сопериника, а Акимичи пытался зажать юркую девчонку в угол. Без применения ниндзюцу или продвинутых техник усиления тела чакрой этот бой, по сути, представляет собой банальной сравнение выносливости и тут Саске ставил на, как бы не удивительно, Узумаки: девчонка, похоже, впитала лучшие качества своего клана (пусть и была, вероятно, бастардом или полукровкой), а, учитывая предположительное наличие учителя, тот бы точно стал развивать эти качества еще больше. – Эй, ха, Чоджи, ха, кун, может хватит? – предложила на пятой минуте унылого спарринга порядком уставшая Узумаки. – Я... Ха… Уже говорил тебе… Ха… Не звать меня по имени! – в последнем рывке Чоджи внезапно оказался рядом с Узумаки и двойным ударом ладоней толкнул её в грудь, отчего та с громким криком улетела за пределы круга. Акимичи чуть покраснел. – Это… Извини, Узумаки-чан… – Извращенец! – подпрыгнула Наруко из лежачего положения, весьма невежливо тыкая пальцем. Сама девчонка вообще не смутилась. – Тебе нравится трогать грудь на глазах у множества людей!? Извращенец! В голове Саске всплыла пара неприличных анекдотов соклановцев про особые техники увеличения Акимичи… После чего он вспомнил самих соклановцев – их обагренные кровью мраморные лица, растерзанные тела и холодную пустоту квартала. Настроение испортилось и Учиха едва сдержал скрип зубов. Скандал, тем временем, набирал обороты, однако Ирука в очередной раз изящно разрешил ситуацию: – Тихо! Наруко, Акимичи, в круг! – понурая Узумаки встала и подошла к Акимичи. Саске запоздало заметил притаившуюся улыбку блондинки. – Сложите печать мира и помните, что чакра вам не простит подлых мыслей. Что было в бою – остается в бою. Акимичи выставил руку вперед, слегка нервничая от подозрительного блеска в глазах Узумаки. Сдвоенная печать концентрации – древний знак примирения, идущий от согласия Учихи Мадары и Сенджу Хаширамы покончить с Сенгоку Дзидай и основать Деревню, скрытую в листве… Вот только Саске отчетливо ощущал, как бурлила чакра Узумаки и уже ждал подвоха. – И сим я зав… Завершаю нашу вражду… – Чоджи чуть запнулся на завершении ритуальной фразы, которую было очень сложно произнести. По традиции Узумаки должна была ответить свои согласием, однако… – Техника соблазнения! – Учиха едва заметно хмыкнул: Узумаки, как и ожидалось, выкинула фортель. Облачко пара – и к Чоджи прильнула соблазнительная длинноногая девица, которая была крайне похожа на саму Узумаки, но старше и… Круглее в нужны местах. А затем она тихо пропела взрословатым голоском с томными нотками, чуть дыхнув в ухо Акимичи. – Я согласно, Чо-джи-кун~ Все одноклассники на площадке легли тут же – лишь некоторые из них упали на колено, не до конца потеряв разум от перевозбуждения. Да что там парни – некоторые девушки были выбиты этим приемом! Сам Саске вынужден был прикрыть глаза и чуть собраться – насколько бы это ни было идиотским применением хенге, оно ударило действительно наповал. «Из неё может выйти опасная медовая куноичи», – мелькнула непрошенная мысль и тут же исчезла под натиском холодной логики: Узумаки была слишком тупой и громкой для того, чтобы стать медовой куноичи. – УЗУМАКИ! – раздался вопль Ируки-сенсея, который безуспешно пытался остановить носовое кровотечение. Саске лишь чуть вздохнул – из-за балагана, устроенного этой дурой, он задержится еще на час или больше…

***

– Учиха-сенсей, когда мы будем учиться ниндзюцу? – проныла Наруко, валяясь на кровати. Учиха чуть хмыкнул – как и ожидалось, терпения девчонки надолго не хватило. Прошло всего пару недель с того момента, когда Наруко поняла, насколько на самом деле сложно сражаться в ближнем бою. Сегодня Мадара решил дать ей передышку и позволить поспать пару лишних часов. – Настоящему мастеру тайдзюцу не нужны ниндзюцу. Или ты уже отказалась от своей цели? – насмешливо спросил Мадара. – Но ты только и делаешь, что заставляешь меня бегать и отжиматься! Ты мне даже не даешь сразиться с Хинатой! – Наруко перешла в сидячее поражение и недовольно ткнула пальцем в Учиху. Одеяло сползло, показав её вырвиглазно-розовую пижаму с какими-то до омерзения кругленькими и мягкими даже на вид существами. – Потому что ты не сможешь ничего противопоставить этой Хьюге в бою, – фыркнул Мадара. – Но как я её одолею, если ты меня ничему не учишь!? – недовольно воскликнула Наруко. Учиха уже хотел было ответить, однако их прервал звонок в дверь. Узумаки тут же сменила тон. – Подождите! Пять секунд! Быстро впрыгнула в тапочки и, громко топая, пробежала в прихожую. Её нечасто посещал кто бы то ни было и к ней давно не заглядывал Старик, а потому она была почти полностью уверена в том, что к ней снова пришел Хокаге: как бы этот извращенец не вымораживал Узумаки, с ним было приятно общаться. Почти как с любимым дедушкой. Рывком Узумаки открыла дверь и улыбнулась – это действительно был Хокаге со своей теплой улыбкой и добрыми глазами. Никто, кроме Хокаге и Теучи-сан, не смотрел на неё так. – Доброе утро, Старик! – впрочем, вежливости Наруко это не прибавляло. Наруко тут же обняла Хокаге, от чего тот чуть охнул, но в ответ чуть приобнял блондинку в ответ и погладил по голове. – Доброе утро, Наруко-чан. Все такая же энергичная? – чуть усмехнулся Хокаге, после чего спросил. – Ну, так и будем стоять на пороге? – А… Да, проходи! Я только… – Наруко тут же побежала обратно внутрь, пытаясь срочно прибрать грязный стол – выкинуть упаковки в мусор, а посуду аккуратно скинуть в раковину. С успехом справившись с задачей, она поставила чайник, зная о том, что Третий любит чай. У Наруко был только чай в пакетиках, но он тоже вполне ничего, Старику наверняка должно понравится – раньше он всегда его пил! А Хокаге, тем временем, вошел в комнату – вот только он был не один. Наруко, уже было хотевшая предложить присесть Старику, осеклась: следом за ним вошел шиноби в длинном алом пальто, с здоровенной белой гривой волос и необычным рогатым протектором, а с ним девочка с нечесанными алыми волосами, в круглых очках, одетая в изношенное тряпье. Она была бледна и чуть дрожала, а также постоянно посматривала в сторону окна… Между окном и кроватью Мадара чаще всего и предпочитал стоять, опершись на стенку. – Познакомься, Наруко – это мой ученик, Абуро Джирайя… – Я Джирайя, знаменитый Жабий мудрец с горы Мъебоку! – широко улыбнулся шиноби, встав в невероятно глупую позу, словно лягушка, готовящаяся к прыжку. Наруко чуть передернуло – она ненавидела жаб, змей и прочих склизких гадов, а Джирайя так и выглядел каким-то… «Липкий», – словом, ученик Хокаге Наруко не понравился с первого взгляда. – …а это – Узумаки Карин. Твоя дальняя родственница, – Хокаге коснулся плеча красноволосой и улыбкой подбодрил её. Та вышла вперед. – З-здравствуйте! Я-я Узумаки Карин… П-пожалуйста, позаботьтесь обо мне! – неуклюже поклонилась. «С-с-страшно!», – Карин просто боялась находиться в этом месте. Обладая невероятно высоким восприятием чакры, она чувствовала характер человека по одному его присутствию: так, у Хокаге чакра была спокойная, но совершенно серая и не выделяющаяся; у Джирайи она была похожа на масло – теплая, мягкая и приятная, но при этом Карин чувствовала какое-то внутреннее отторжение; но вот что её действительно пугало – так это темная и мрачная аура в углу комнаты; давящая, бескомпромиссная, убийственная… Карин задыхалась, просто находясь в одном помещении с столь подавляющей чакрой. – Узумаки!? Так значит… – Наруко не поверила своим ушам. Человек, который носит её фамилию, может легко быть однофамильцем, но… – Да, Наруко – это твоя родственница. Мы еще изучаем, из какой именно она ветви клана, но… – Наруко уже не слушала Хокаге. С счастливым писком «Сестренка!» она ринулась к Карин и крепко сжала её – и, сама того не зная, дезориентировала красноволосую. «Т-тепло», – из-за пугающей чакры в комнате она даже не заметила чакру Наруко, которая была похожа на ласковое летнее солнышко: чакра блондинки согревала и расслабляла, оставляя лишь желание полежать еще немного. – Я Узумаки Наруко и я точно позабочусь о тебе! Я буду лучшей старшей сестренкой! – отпустив Карин, Наруко ударила себя в грудь. От её утверждения прыснул Джирайя – Карин была, по меньшей мере, на полголовы выше Наруко, хотя из-за того, красноволосая чуть горбилась, разница в росте казалась незначительной. – Х-хорошо… Наруко… Нее-сан… – Карин оставалось лишь оторопело согласиться: она была совершенно ошеломлена и буквально-таки раздавлена обилием мощной чакры в комнате, еще и столь разнородной, яркой и непривычной. Наруко лишь горделиво потерла нас, чувствуя, как приятно звучит «Наруко-нее-сан». – Я полагаю, ты против, если Карин немного поживет с тобой? – задал риторический вопрос Хокаге. – Конечно! – радостно кивнула Наруко. – Н-но… – Карин откровенно не хотелось жить здесь. Она не знала, что за пугающий источник ауры находится в комнате и почему его никто не чувствует, но жить тут… Карин сосредоточил внимание на своей обретенной сестре – и поняла, что если откажет, то это живое солнышко потухнет. Собравшись с силами, все же сказала. – Пожалуйста, позаботься обо мне, Наруко-нее-сан! От такого щеки Наруко чуть заалели. – Э… Да можешь просто меня Наруко звать, хе-хе, – блондинка поняла, что слышать такое обращение каждый день она не сможет. От стыда и удовольствия расплавится. – Джирайя, распакуешь вещи Карин? – в ответ жабий мудрец вошел в комнату и достал пару запечатывающих свитков… Однако прежде, чем подал в них чакру, он внезапно сосредоточил свое внимание на месте между окном и кроватью Наруко. Хокаге заметил заминку. – Что-то не так? А затем случилось сразу несколько вещей – Джирайя рванул с места, пытаясь словно сокрушить пустоту прямым ударом кулака, Наруко упала на колени, почувствовав колоссальный отток чакры, на месте, которое атаковал мудрец, в вспышке темной чакры возникла фигура в старомодных красных доспехах, с длинными темными волосами: Учиха Мадара одной рукой перехватил Джирайю за кисть, уведя удар в сторону, а другой – удерживал невесть откуда возникший боевой посох Хокаге. – Узумаки, какого биджу ты не сказала, что к тебе, как домой, ходят Каге и сеннины!? – прорычал Мадара. Наруко ничего не могла ответить, пытаясь отдышаться и не потерять сознание: испуганная Карин придерживала блондинку, чтобы та совсем не повалилась на пол. – Учиха Мадара, – задумчиво произнес Хокаге, не делая движений: любое нарушение сложившегося статус-кво грозило непредсказуемыми последствиями. – Собственной персоной, – оскалился Учиха, чувствуя, как утекает чакра. Её было невероятно много лишь для генина – но во плоти он мог находиться лишь несколько секунд, при это будучи колоссально ослабленным. По доспеху начали идти трещииы. – Потом познакомимся. Если вы сейчас не прекратите меня удерживать, у вас джинчурики погибнет от нехватки чакры. – Джирайя, ты слышал, - посох Хокаге испарился, а Джирайя разжал кулак и деактивировал режим сеннина. Учиха улыбнулся – после начал покрываться синеватыми пятнами пламени, вскоре вовсе исчезнув, а Наруко почувствовала, как её чакра была восстановлена, и смогла со спокойной душой провалиться в беспамятство… – Н-наруко! – испуганно выдохнула Карин, однако уже спустя мгновение блондинка открыла глаза… Вот только по одному лишь взгляду и ощущению чакры она поняла, что это была кто угодно, но не Наруко. – Мелкая спит, – грубым голосом произнесла «Наруко» и поднялась на ноги, после чего потерла горло. – Отвратительное тело… Эй, вы двое: из-за вас теперь у мелкой разрывы по всей чакросистеме. Я и Девятихвостый восстанавливаем её, но тут только какой-нибудь гений поможет. У неё есть все шансы потерять возможность быть шиноби. – Невозможно… – потрясенно произнес Джирайя. – Что ты задумал, Мадара? – холод в голосе Сандайме Хокаге ясно показывал, что он рассматривает древнего Учиху исключительно как врага. – Кто знает? Сейчас тебе надо беспокоиться о том, что твой джинчурики последние несколько лет жил на одной чакре. Как думаешь, что произойдет, когда её тело потеряет подпитку чакрой из-за поврежденной системы чакроканалов? Сможет ли Коноха выдержать еще одно буйство Девятихвостного? – оскал на лице Наруко смотрелся одновременно нелепо и пугающе. – Джирайя, ищи Цунаде. Делай, что хочешь, но она должна появиться в Конохе, – произнес Хокаге, даже не глядя на своего ученики. Джирайя уже хотел что-то высказать, но Хокаге, уже более уставшим голосом продолжил. – Скажи ей… Скажи, что если это не сделает она, то нам придется обратиться к Орочимару. – Сенсей… – начал было гневную тираду мудрец. – Если мы это не сделаем, Данзо перезапечатает Девятихвостого. Быстрее, Джирайя. Времени нет, – Хирузен прекрасно знал, что он собирается шантажировать свою ученицу. Но в то же время он прекрасно знал, что не может позволить себе потерять дочь Минато и Кушины – безотносительного того, что она была джинчурики. Джирайя, все еще недовольный решением учителя, надкусил пальце и исчез в технике обратного призыва. «Решил не размениваться по мелочам», – одобрил его действия Хирузен. – Как ты захватил её тело? – Между нами заключен контракт. Чакра в обмен на обучение. Ничего не напоминает? – вновь ухмыльнулась «Наруко». Хокаге нахмурился – он всегда предполагал, что контракт с призывными животными может быть заключен вообще между кем угодно, у кого есть чакра, но… – Мой «призывной мир» – это её внутренний мир. Если бы не Печать Бога Смерти, вы бы даже не увидели меня. – Так значит, теперь Учиха Мадара призывное животное? – с неуместной иронией спросил Хирузен. «Жаль, Тобирама-сенсей не дожил до этого момента». – Бери выше. Её призывные существа – весь клан Учиха. Я был и остаюсь старейшим и сильнейшим из ныне живущих Учиха. Если бы все пошло по плану, она бы стала моим «призывным животным», но… – «Наруко» развела руками, как бы показывая, что план был нарушен. – Не быть джинчурики зверушкой клана. – Ясно. Ты же понимаешь, что после этого Наруко никогда не останется без присмотра? – «Если она до сих пор существует, а не является искусным обманом», – Учиха Мадара никогда не слыл обманщиком и актером, однако это бы объяснило изменившееся поведение Наруко и её тренировки. – Лучше бы вы её не оставляли без присмотра до моего возвращения, – продолжала скалиться «Наруко». Хокаге лишь хмуро посмотрел в ответ – даже начни он говорить о тонкостях политики, трусости и некомпетентности многих шиноби, Учиха совершенно точно бросит что-нибудь нелицеприятное про слабость Хокаге и будет совершенно прав. «В известной мере прав», – вовремя поправил себя Хирузен, вновь удушая внутреннее стремление перебить всех политиканов в деревне. – Я временно залатал её повреждения, но понятия не имею, сможет ли кто-нибудь восстановить их полностью. Разве что… Мгновение, другое… А затем небесно-голубые очи сворачиваются в водоворот и Хокаге видит проклятые алые демонические глаза клана Учих. Шаринган с одним томоэ. По склере ветвится алые трещины разрушенных кровеносных сосудов, в уголках глаз скапливаются кровавые капли. «Наруко» прикрывает глаза. – Дерьмо, – вновь открывает, но шаринган уже неактивен. По лицу текут тонкие струйки крови, но «Наруко» не обращает внимания. – Теперь она может научиться активировать шаринган, если успеет спасти глаза от деградации. Чертова Узумаки… Сделайте уже с ней что-нибудь, я потратил на это слишком много чакры. «Наруко» прикрыла глаза и Карин наконец-то смогла отмереть – все это время она боялась даже слово сказать из-за убийственного яки, что Мадара неосознанно выпускал наружу. Хокаге тут же подхватил бессознательное тело. – Прости, Карин, Наруко нужно в больницу. Знаешь, как распечатывать свитки? – «Надеюсь, хотя бы этому шиноби Травы тебя научили». Карин кивнула. – Я отправлю шиноби помочь тебе устроиться чуть позже. Пока просто освойся тут, хорошо? – Х-хорошо, – казалось, внутренности Карин замерзли. Существо, которое заняло тело Наруко… «Учиха Мадара»… Его присутствие стало еще более четким и ясным. Казалось, что в неё направлена тысяча кунаев, готовые пронзить её тело. Когда Хокаге ушел, Карин обхватила себя за плечи. Она находилась в логове врага. Её словно окружала эта зловещая энергия. Красноволосая тонула в этом глубинной бездне… Однако в момент, когда Карин уже хотела сбежать, ощущение присутствия Учихи Мадары пропало и Карин сползла по ближайшей стеночке, морально истощенная произошедшим. – Н-наруко-нее-сан… Пожалуйста, вернись… Карин уже было неважно, на самом деле Наруко была её сестрой или они просто носили одну фамилию: она совершенно точно понимала, что без этого сияющего солнышка она не сможет дальше нормально жить в этой деревне. Пока они шли с Хокаге, она чувствовала столь много холода убийц и костров ненависти, что ей только и оставалось держаться как можно ближе к Джирайе – да, его чакра была немного неприятной, но она защищала от всех этих эмоций. Карин не чувствовала себя так плохо с тех пор, как погибла мама. Утомленная сенсорной перегрузкой, Карин вскоре окунулась в беспамятный сон.