Арка 1. Часть 5

«Сокрушающая новость»

Сравнивая вчерашний и сегодняшний вечер, то это как день и ночь. Вроде что-то общее есть, а вроде и нет. Было довольно тихо. Нет, люди также говорили, шутили и так далее, но такового шума, веселого и приказывающего быть его частью, как вчера не было. Наверное, из-за того, что скрипач и гитарист храпели на весь третий этаж, а пианист сбежал от гнева Олли. Нефиг ломать чужие инструменты и вещи! Пару раз чуть не упала, но зато сама залезла на этот чертов стул! Люди мне радостно хлопали в ладоши и говорили, какая я молодец и уже какая взрослая. Я сидела за барной стойкой перед стариком и ждала свой ужин и тетю. Та, что-то внезапно вспомнив, попросила сидеть на месте и быстро поднялась на второй этаж. Было хорошо настолько, что я, лежа на деревянной стойке, засыпала: не громкие чужие разговоры, к которым я от скуки прислушиваюсь, были как колыбельная; скрип тряпки об стаканы перед собой, прерывающиеся на звук разлития алкоголя. Крепкий, горький и невкусный, он был везде вместе с запахами специй, духов, табака и едва ощутимой на кончике носа морской соли. Спокойствие прервали два мальчика, чуть выше моего брата. Я видела, как мне помахал рукой сон в прощальном жесте! Они вбежали в двери так, что чуть не выбили ее. Мотали головами, как будто что-то или кого-то искали, не обращая внимания на людей, которых перебили и задаваемые им вопросы. Но, как только самый высокий из них посмотрел мне глаза в глаза, сразу дёрнул меньшего, показывая пальцем в мою сторону. Между прочим, так делать нельзя. Это грубо! Смешная сцена перестала таковой быть, когда они, подбежав ко мне, начали что-то говорить, перебивая самих себя и махать руками. Даже когда я сидела на стуле с прямой спиной, чтобы казаться выше, они всё равно нависали надо мной тенью. Становилось неловко и страшно, но никто не спешил их прервать, а я не собираюсь показывать свой страх так просто! Помощь пришла от плотников с первого дока. Помню их. Нас тогда с тётей послали, вежливо объясняя, что они заняты и им не до нас. Трое мужчин - одинаковых на лицо, за исключением цвета волос - поймали нарушителей спокойствия и, оттягивая уши, отошли к выходу. Третий, с черными волосами, остался. Молчал, но долго это не продлилось. Чуме такое поведение не нравится, и лучше сразу всё сказать, пока не стало хуже. А народ тихо смотрел в нашу сторону, смешно кося глаза. — Чего мнетесь, как девицы на выданье? Плотник, скривив губы, всё же заговорил. Люди снова продолжили свои разговоры, но все-таки смотрели на нас. — Айсберг здесь же жил? С сестрой то младшей, - головой указал на меня. — Предположим, - старик не изменялся в лице, но руки его отложили стакан и тряпку вниз. Что бы видеть их двоих лучше, села боком. И как раз стала видна лестница с хмурой миссис Бром, которая сжимала перила одно рукой. — Приносим соболезнования. - Мужчина опустил голову, и теперь я могла сказать точно, что он был чем-то очень расстроен. Народ снова стал тихим. Люди в шапках начали снимать их, и все как один взялись за свои стаканы, поднимая их и осушая одними глотками. Что происходит-то? Заурчал живот. Громко. Мой. Есть хочу, но блин. Можно было и потише. На меня обратили внимание, и язык пошёл ва-банк: — Кому? Для чего? Если вы здесь, то и брат скоро придёт? А мы тут это. Ужинаем. Вкусно должно получиться, как и всегда! Будете? А что вы принесли то? Ваши руки пустые! Что такое «соболезнование»? Я правильно сказала? - Посмотрев сначала на незнакомца, а потом на старика в ожидании ответов, так их и не получила. Ситуация смешная мало была, но от чего-то улыбаться хотелось. Взгляд плотника мне не понравился, как и лицо тети. Оба были странными и непонятными. Оттого, что раньше я подобных выражений лица не видела ни у кого. — Вчера вечером причалил корабль. Работорговцев. Как отчалил так мы к вам сразу. Кто-то подавился, а одна из дам начала тихо плакать, прикрыв рот ладонью. Все снова, как по команде капитана, потянулись за кружками. Старик на секунду замер. Потянулся за бутылкой, которая была за ним. Отпил прямо с горла, игнорируя моё замечание, что так некрасиво. В голове сами по себе пронеслись все рассказы о торговле русалками и рыболюдьми. Вопросы начинали копиться, а переживания усиливаться. До ушей и носа, быстрее молнии, дошел набор звуков и запахов, больно бьющий по ушам и заставивший меня прикрыть, хотя бы их: хруст стекла, писк, крики, что бы звали врача. Хотя пару минут назад они не были такими яркими и противными, невольно сжалась, подобрав колени к животу. Зачем так реагировать то? Тётя не в первый раз падает со ступенек, а брат не в первый раз уходит надолго в море. На голове ощутила чужую холодную широкую ладонь. Тот плотник. Он еще не ушёл? Вопрос задать я не успела. Селурми, плача - как и в тот раз, когда тётя потеряла кожу на ногах и руках, упав с лестницы - попросила отнести меня в комнату. Эй! Я есть хочу! — Но как же ужин?! И тётя же сегодня обед пропустила! И историю про Лгуна она не договорила мне! Эй! Отпустите! Я сама могу идти! Не нужно мне закрывать глаза! Всё это я кричала, сидя на руках у этого дядьки, пиная его, чтобы отпустил. Только больно от этого было, видимо, только мне. Глаза мне открыли в коридоре второго этажа. Спустили там же. — Зачем?! Я же уже!.. - Но он закрыл своей рукой мой рот, опустившись на колено. Пулей стрельнула мысль, что можно укусить и сбежать. — Послушай. Возникла проблема и взрослые её решат. А таким маленьким детям уже нужно спать. Время видела? - Мужчина пытался не реагировать на звуки с этажа ниже, но совершенно точно каждый раз вздрагивал. Выглядел он как брат после кошмара – испугано. Но он не Айсберг чтобы я обнимала его и засыпала рядом. — Чего? Семь вечера только! Кто спит в это время? И я всё ещё хочу есть! Внизу стало как-то тихо. Крик и визг сменились на чей-то громкий и воющий плачь. Всё моё внимание перешло к слуху. Ко всем резко ставшим неприятным запахам добавился запах метала, похожий на тот, что был около верфей. И всё же, что происходит? Прежде чем я сделала шаг в обход мужчины, меня снова подняли. Может, и вправду укусить его? Долго слушать и думать мне не дали. Спросили комнату и сказали вести. На мой вопрос: "а что, если нет?", пригрозил скинуть меня в первую попавшуюся. Нет. Этого добра не надо. Потом получу от всех же: гостя, старика, тети и брата. Смотря, кто в каком порядке узнает об этом и найдет меня. Выкрутившись из чужих рук, упала, как кошка, на ладошки и на ноги, согнув их. Быстро поднявшись, показала тому язык, развернулась и побежала к комнате. Догони сначала! Мужик догнал быстро. Бубнил что-то про несносных детей и смешно кривил лицо. Просидел со мной долго, говорил, как мастерит небольшие игрушки из дерева в перерывах. По секрету, сказал, что брат учился у него делать их для меня, но поскольку его нет, он принесёт мне её, как будет время. Говорил о кораблях, о Гранд Лайне. О том, какие цветы продаёт его жена и какие картины рисует их сын по ночам. Говорил он так успокаивающе, что на моменте про черные розы я уже засыпала. Хотя, где они достали черные розы, если они все красные? Проснулась я точно ночью. За шторами светили луна, остальные спутники и звезды. В горле было неприятно сухо, а в комнате душно. После выпитого стакана воды уже хотела лечь обратно, пока не заметила, что в комнате я одна. Нет, тот мужик сказал, что брат не придет, но блин! Айсберг всегда заходил сам и предупреждал кого-то из Черного кота! И когда мне теперь спросить про фрукты? Но все мои попытки снова уснуть шли в огонь. Как бы я не легла, не накрылась, о чем бы не подумала - не могла и всё. Вода была уже выпита вся, многое вспомнила, и комнату шагом измерила. Десять в ширину и пятнадцать в длину. Нашла старые конфеты, и тут заурчал живот. Я вспомнила о том, что не смогла поужинать. Доски уже не так сильно скрипели. В каких-то комнатах ещё горел свет из-под щелей, так что я старалась идти тихо и на цыпочках. Картины всё ещё пугали в темноте, как и сама темнота. И всё же бегать только на пальцах неудобно, особенно когда за тобой гонится монстр, тихо рыча. На кухне уже горел свет, хотя за такое блондинистая ведьма могла и по голове дать.