Арка 2. Часть 9

«Новая эра – оружие в руки»

Аго, как кок, встает самой первой и даже не пытается вести себя тихо. И если остальные жертвы её эгоизма терпеливо переворачиваются с одного бока на другой и спят дальше, то у меня так не получается. Из-за шума я без выбора встаю вместе с ней и уже по некому ритуалу иду за еженедельными новостями. Почтовая чайка дожидается на своем месте, отдыхая, поправляя красную сумку и синюю фуражку. Впрочем, после той самой газеты, которую я запрятала куда подальше, не очень-то и хочется тратиться. Но деньги у меня буквально вырывают из рук, оставляя меня с белыми перьями и макулатурой, на страницах которой уже видны большие заголовки и черно-белые фотографии. Камбуз начинает греться, а очередной список новостей, брошенный мной, раскрыт на случайной странице в центре стола. Лень читать, да и зарядку с утра ещё никто не отменял. Но ритмичный стук ножа по разделочной доске, тепло плиты, качка, еле слышные чужие голоса и шаги усыпляли. Хрупкое утреннее равновесие разбивает крик одного из впередсмотрящих: — Пиратский корабль по правому борту на два часа! - Уверена, этим криком он разбудил и тех, кто живет в Ист Блю. Мне показалось, что весь мир на секунду замер и затаил дыхание. Я сама задержала его, выпрямилась и поймала взгляд Аго. Моргнув, женщина быстрым и широким шагом выскочила за дверь, напоследок бросив мне: — Камбуз на тебе. — Так точно. - Ответила я уже хлопнувшей двери, выдыхая. С этим хлопком задышал и мир, а я вся обратилась в слух. Крик, шум, частый и глухой топот, скрежет мачт и редко используемых пушек. Корабль аккуратно ложится на бок. Я поднимаю голову и наклоняю её так, чтобы лучше слышать ругань и проклятья в сторону пиратского судна. Балкан даёт ещё один крен. Опасно забренчала посуда. Наступает секундная тишина ради того, чтобы оглушить меня какофонией: стреляют пушки ядрами и пистолеты пулями, заставляя дрожать корабль вместе со мной. Тело непроизвольно покрылось мурашками и сжалось. Самый настоящий, но гневный, не терпеливый приказ, редко звучащий на Черном Вороне, произносит Капитан, а Бальмонд, уверена, что он рванёт в гущу событий в числе первых, и остальные радостно гогочут наперебой смеху с пиратского корабля. Щелчок, но я не слышу его, и понимаю, что газ выключила лишь по отсутствию огня и характерного запаха. Две чашки, кастрюли и сковородки, ножи, еда – всё, что успели достать и что при полете может стать опасным, убираю в шкафчики, продолжая прислушиваться к происходящему. Нахожу дальний угол и сажусь там, обнимая колени руками. «Смелость, это воспитанный стержень, позволяющий сражаться с собственными страхами», — говорит иногда Капитан. Я поджимаю губы, сильнее обнимаю саму себя и силюсь понять, чего же я так боюсь, что стержень, казавшийся мне прочным и крепким, каждый раз рушиться в такие моменты. Бежать не хотелось, выглядывать наружу тоже, но при этом сидеть в безопасности мне упорно кажется неправильным, кто бы что мне не говорил. И что в результате? Несмотря на все мои тренировки, усилия, я всё ещё слабая? Грохот и дрожь воздуха от столкновения двух кораблей заставляют ходить ходуном всю кухню: три стола, все имеющиеся стулья; шкафчики опасно скрипят, грозя выплюнуть содержимое. Свист оружия, проклятья до седьмого колена, мольбы о жизни и крики боли продолжаются. Я сижу в своем уголке и играюсь со способностью фрукта, делая ложку из разных доступных сейчас веществ. На потолке, в той его части, что в теории была ближе к дерущимся, видны небольшие свежие дыры, проделанные свинцом. Тот застрял в полу или отлетел куда-то в сторону. Если присмотреться в отверстия, то можно увидеть, как бьются друг с другом люди. Звуки, что ранее были как из-под воды, стали чуть ближе. Просвистели очередные пули, выбивая щепки от общей массы досок, давая мне возможность разобрать то, что осталось от них. Древесина там слегка и еле заметно окрасилась в темно-бордовый цвет. Я сижу и радуюсь тому, что голоса моей семьи слышны редко и в основном это шутки и злые усмешки в лицо врагу. Глазами я ничего из этого не вижу, но воображение рисует мне яркие картины, опираясь лишь на слух. Дрожи в теле уже нет, только то деревянная, то металлическая, то свинцовая ложка в моих руках. Резко всё начинает затихать, и я слышу приближающиеся шаги. В легкой панике и в нежелании получить за игры на кухне, быстро встаю и убираю снова железную ложку на место. Аго и Эстес заходят вдвоем и почти застревают в дверях, но продолжают быстро-быстро бегать глазами. Взрослые, находя меня и осмотрев с ног до головы, выдыхают, опуская плечи: — Рикошетом не задело? - Увидев дырки в потолке и вмятины в полу и в одном из столов, уточняет наш врач и заново, ещё более придирчиво осматривает. — Не-а. Можно я подобранные пули себе оставлю? - Мне лишь спокойно кивают и ласково улыбаются. Хотя если учитывать то, как жутко его шерсть, смоченная алой жидкостью, свисает… Аго тихо стонет от небольшого погрома в своей обители и, прикрывая глаза, трёт переносицу, но вместе с этим растирая по лицу кровь. — Да что с ней будет, лучше бы о кухне поволновался!.. – Блондинка кривила лицо и больше не от раздражения или других эмоций, а от боли. На её левой скуле красовался желтеющий след от удара. Их, недавно мной постиранная и поглаженная тоже мной, одежда сейчас кое-где рваная, мятая и в багровых разводах. Мысль, что будь это кровь их, они были бы не здесь, стреляет и позволяет заметить в шерсти врача и в волосах кока куски разных размеров и цветов от бордового до нежно-розового. Мясо? Но тогда чьё? Лицо блондинки усеяно темными пятнами, что напоминают веснушки. Запоздало понимаю, что от них несёт так, что успей я позавтракать, всё бы вышло обратно. Морщусь и закрываю нос, отходя от свинок подальше, заново прислушиваясь к остальным голосам команды. Решают, кто идёт сначала в душ, а кто убирать бардак. Хотя обычно на этом моменте я уже держала в своих руках тряпку и ведро воды. Аго прогоняет врача мыться, менять одежду и работать, а меня снова просит оставаться на месте. Мой возглас о том, что мне скучно и уже надоело тут сидеть, снова услышала только закрытая дверь и кухня. Достала из ящика ту же ложку, из карманов спрятанные сплющенные пули и уселась обратно в угол. Попросите у меня ещё хоть раз одежду постирать, пошлю и не посмотрю. Завтрак стал скорее обедом. Пахло едой слабо, её перебивали запахи железа и медицинского спирта. Люди ели дергано и шипя от некоторых движений и случайных касаний. Капитан, нарушая правило тишины и смотря мне в глаза, просит оставаться на нижних палубах весь оставшийся день. Разглядывая его серьезное лицо и сбитые костяшки, я не решилась сказать что-то против. Лишь насупилась и тихо буркнула, что обещаю ему. Меня аккуратно, видимо боясь моей реакции, погладили по волосам. Никаких тренировок, учебы не было. Я впервые за почти пять лет целый день ничего не делала. Бралась подшивать свои старые шмотки, но сидела каждый раз неудобно, и игла танцевала в руках. Бралась сама за книжки, но мозг назло мне отказывался воспринимать предложения, оглушая звуками прошедшего боя и мыслями, почему же в этот раз всё так серьезно? Руки и ноги чесались в желании заняться уже настолько привычной нагрузкой, что ещё хотя бы минута бездействий, и взвою. В итоге, я начала бегать по коридорам в поисках доступных веществ и экспериментировать с фруктом. К вечеру в быстром темпе пришлось возвращать всю женскую каюту к первоначальному виду, от чего пришлось останавливать кровь из носу и претворяться спящей, так как сегодня не хотелось никого лишний раз тревожить. Следующим утром мне всё же разрешили выходить на палубу, но было в общей картине что-то не то. Исчезло пару бочек и ящиков, заменили паруса и доски палубы стали на порядок темнее, отдавая еле заметным красным уже от засохшей крови. В то время как некоторые участки бортов вовсе заменили. Рассмотреть все новые детали мне не дала Мальта, которая под коллективный шок всех, кто увидел её в такую рань, ведь последние года три она посылала меня и досыпала с остальными, выползла из медчасти. Револьвер в её руке выглядит угрожающе и заставляет меня прятаться за чем или кем угодно. Но что ящики ломаются от выпущенных пуль, что старик Орогоши сдает меня с потрохами, не слушая мои молящие крики, приговаривая: — Теория без практики мертва, практика без теории — слепа. Пора бы тебе и за настоящее оружие приниматься. - В небо полетели клубы дыма, целенаправленно в противоположную от меня сторону. — Спасите! — Вот-вот! Так что пожалей больную меня и сядь уже. — Ну хоть кто-нибудь, а! И вот сколько мы уже страдаем этой фигней? Часов пять? — Ну не понимаю я! Не-по-ни-маю! — Да мне по барабану этого револьвера! Сиди, разбирай и собирай. Завтра, что посложнее дам! – Эстес просил её сразу после завтрака не махать сломанной рукой, но когда Мальта слушала его? Никогда. В ответ ей я смогла только упасть головой на одну из уцелевших бочек и закричать, получая за это по голове. Чем? Каблуком от её сапог! Грязным, тяжелым, так как имеет металлические набойки, чертовым каблуком, пропади он на дно. — Ты, маленький гений, запоминаешь тонну информации, причем зачастую бесполезной! Но запомнить строение самого простого револьвера не можешь?! — Наверное, потому что мне объясняют эту «тонну бесполезной информации» нормально, а не как ты! Кинула в меня эту дуру со словами «ну сама посмотри че там как» и уселась загорать! Сейчас минус пять! Змея хренова! — Тебя кто так со старшими учил разговор вести, а, пигалица мелкая?! — Ты! В порыве эмоций я кинула злополучный револьвер в Мальту. Та его успешно поймала и швырнула его обратно. Отбила пальцы, но также поймала. — И долго они так? — С утра. — Вам не надоело? — Отвали! – Крикнули мы вместе, не обращая внимания на того, кто спрашивал. Меня долго и упорно учили, что взрослые старше, от того умнее и решения их правильнее, но сейчас неправа эта великовозрастная идиотка! Гонимые ветром и водами великого моря мы благодаря Рите шли спокойно. Если исключать нас с Мальтой и тот факт, что все как в жопу ужаленные носились в непонятной суматохе, прерываясь на бесплатный цирк у бочки и проверку собственного оружия. Капитан, любитель полежать лишний раз на солнце, заперся в каюте с Орогоши и Авророй, временами пуская Риту и Бальмонда. Поэтому эту батарейку на больничном никто и не мог успокоить. Балкан не отходит от мостика со штурвалом ни на метр, все при деле, все заняты. И только Мальта, как единственный человек с переломом, могла бы сидеть и ничего не делать, но нет! Так не интересно и скучно жить, видите ли. Ей приспичило научить меня владеть оружием. Идея сама по себе неплохая. Если бы не факт того, что мне не нравится огнестрел и я, чёрт бы её побрал, косая! Но этой чокнутой что рыбой об лёд — бесполезно, но по приколу весело. И вот она я, сижу и пытаюсь своими мозгами разобраться в строение револьвера. Потому что полезно и нужно, соглашаюсь я с ней мысленно. Скучно мне там было? Зато сейчас как весело то… Остров, к которому мы причалили в ночь, держал на себе небольшой городок, такой же заводик и поля, где трудились жители. Причина спешки вроде как стала понятней, а вроде что-то не то: вся малая земля находится в странном беспокойстве и даже ночью тут оказалось оживлённо. На лицах взрослых всё ещё видна радость чужой поимки, даже спустя почти две недели, но вот старики хмурятся и ворчат на всех. Странный и в тоже время нормальный мир меня пугает, навевая желания остаться на корабле. Капитан спокойствия не даёт – приказал отогнать корабль к старым рыбацким причалам, что находятся в доброй миле от основной стоянки кораблей. Ходить до города стало долго и нудно, но надо. Хочу сходить по магазинам и поискать себе собственное оружие. Да и Мальта на такое дело денег отсыпала с пинком под зад. Небольшие домишки из дерева в один-два этажа, позади которых на огородах трудятся старики да их внуки, резко сменяются на трёх-четырёх этажные каменные строения и на шумные, молодые компании. Мы – несколько человек, что обычно ходят на переговоры и сделки, и я с Авророй – выглядим лишними в своих потёртых от времени и соли одеждах и лицами. Не, ну я ещё нормально, почти миленькая принцесса, а вот остальные явно хуже. Главное вслух не сказать это. Момент пожеланий удачи и до скорой встречи, что на палубе, что сейчас на перекрестке, я пропустила мимо ушей. В бег я не срываюсь лишь из-за чужой руки, держащей меня за больное после сборки-разборки запястье. — Уймись, не убегут твои магазины. — Не тормози, пошли-пошли! Специально идя медленно, я тащу Аврору на буксире, ища нужную вывеску. Не выдерживаю сарказма со спины о моих навыках навигации и спрашиваю дорогу у проходящего мимо мужчины. Ни капли не краснея, разворачиваюсь в абсолютно другую сторону. Аврора, смеясь, благодарит доброго человека и уже идёт чуть впереди меня, рассекая спешный поток людей.