Экстра III. С чистого лица

      Возвращение в реальный мир не стало для Вика тем спасением, о котором он мечтал. Дом Чоузена — приземистое здание, скрытое в тени густых деревьев, — дышало историей, к которой Вик не имел отношения. Каждая царапина на кухонном столе, каждый старый тренировочный манекен во дворе и даже запах старой древесины и озона напоминали о том, что когда-то Дарк и Чоузен были здесь хозяевами. Вместе.       Вик чувствовал себя не жильцом, а музейным экспонатом, который случайно забыли в зале славы великих героев.       Вечера в доме проходили по одному и тому же сценарию. Дарк, наконец добравшийся до своих старых вещей, пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения. Он таскал Чоузену то запыленные чертежи, то старые диски с данными, то просто вспоминал, как они когда-то вместе разнесли серверную Создателя.       — Чоуз, глянь! — Дарк с грохотом опустил на кофейный столик пожелтевшую коробку. — Нашел под кроватью. Тот самый контроллер, который ты сломал в порыве ярости. Помнишь? Мы тогда еще неделю не могли запустить симуляцию.       Чоузен, сидевший в кресле с неизменной чашкой чая, медленно поднял взгляд. Он долго смотрел на обломок пластика, затем перевел глаза на сияющего Дарка. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков промелькнула искра узнавания. Он едва заметно кивнул и коротко, почти неслышно хмыкнул.       Для Дарка этого было достаточно. Он разразился громким смехом, хлопая друга по плечу.       — Да уж, времена были... Мы были непобедимы, а?       Вик, сидевший на краю дивана, неловко перебирал пальцами край своей рубашки. Он попытался вставить слово, просто чтобы напомнить о своем существовании:       — Наверное, это было... весело. Ну, до того, как всё...       Дарк даже не повернул головы, увлеченно копаясь в коробке.       — Весело? Это было легендарно, Тим-Тим! Тебе не понять, ты тогда еще был... ну, ты понимаешь. Чоуз, а помнишь тот вирус, который мы написали на спор?       Вик замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. «Понимаю», — горько подумал он. — «Я понимаю, что меня тогда не было. И, кажется, для вас обоих было бы лучше, если бы меня не было и сейчас».       Чоузен продолжал молчать. Его не многословность пугала Вика больше всего. Избранный часто наблюдал за тем, как Вик заваривает чай или листает книгу, и в этом тяжелом, изучающем взгляде Вику чудилось осуждение. Ему казалось, что Чоузен задается вопросом: «Зачем Дарк притащил сюда этот сломанный инструмент? Зачем нам этот Виктим, если мы снова вместе?».       Однажды вечером, когда Дарк ушел в подвал за инструментами, Вик остался в гостиной один на один с Чоузеном. Тишина стала почти физически ощутимой, прерываемой только тиканьем настенных часов.       — Чоузен... — решился Вик, его голос дрогнул. — Я могу чем-то помочь по дому? Ну, может, убраться в мастерской или...       Избранный медленно повернул к нему голову. Его глаза, казалось, видели Вика насквозь — всю его неуверенность, всю его боль и это нелепое желание быть полезным. Чоузен молчал несколько долгих секунд, а затем просто покачал главой и снова отвернулся к окну.       Этот жест ударил Вика сильнее, чем любое оскорбление. «Даже для уборки я не гожусь», — пронеслось в его голове. — «Я просто лишний груз. Тень, которую Дарк подобрал по ошибке, пока искал дорогу домой».       Когда Дарк вернулся, он принес с собой старую куртку, которую тут же набросил на плечи Чоузену.       — Гляди, она всё еще тебе как раз! Почти не истлела.       Они снова начали что-то обсуждать — точнее, Дарк говорил за двоих, а Чоузен отвечал короткими жестами, понятными только им. Вик встал и тихо, стараясь не скрипеть половицами, направился к лестнице.       — Эй, Вик, ты куда? — запоздало окликнул его Дарк, не отрываясь от разглядывания куртки. — Мы еще не решили, что будем на ужин заказывать.       — Я не голоден, — соврал Вик, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. — Устал просто. Пойду прилягу... отдыхайте.       Он поднялся в свою комнату — маленькую каморку, которая раньше, судя по всему, была кладовой. Здесь не было истории, не было общих воспоминаний. Здесь был только он и его одиночество.       Вик лег на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. Снизу доносился приглушенный голос Дарка и редкий, глухой звук, похожий на смех Чоузена. В этом доме, который должен был стать его крепостью, Вик чувствовал себя вором, который забрался в чужую жизнь и теперь боится, что его вот-вот обнаружат и попросят уйти.       — Я - Виктим», — прошептал он в темноту. — И моя роль всегда одинакова. Быть жертвой обстоятельств. Даже если эти обстоятельства называются "семьей".       Он не видел, как внизу Чоузен внезапно перестал слушать Дарка и посмотрел на потолок, прямо туда, где была комната Вика. Избранный нахмурился, и в его обычно бесстрастном взгляде промелькнула тень беспокойства, которую Дарк, захваченный ностальгией, снова не заметил.

***

      «Вик ведет себя всё страннее», — эта мысль преследовала Избранного последние несколько дней.       Чоузен прекрасно понимал, что выход из той цифровой тюрьмы, которую Виктим называл Пограничьем, дался их другу слишком высокой ценой. Он хотел, чтобы в этом доме Вик наконец почувствовал себя в безопасности, чтобы его новая жизнь стала комфортной и спокойной. Именно поэтому Чоуз старался не давить, не лезть в душу и не загружать парня лишними вопросами, давая ему пространство. Но в итоге всё пошло наперекосяк. Его собственная немногословность, призванная дать покой, превратилась в ледяную стену, за которой Вик видел лишь равнодушие.       Масла в огонь подливал Дарк. Лорд словно забыл, что в этом доме их теперь не двое. Его больше занимал тот «мусор», который Чоузен когда-то не решился выкинуть — старые железки, сломанные контроллеры и пыльные чертежи, хранившие память об их общем прошлом. Для Дарка это были сокровища, для Чоузена — призраки, а для Вика — колючая проволока, через которую он не мог перешагнуть.       И вот снова: Дарк выудил из очередной коробки какую-то безделушку, напоминавшую о былых приключениях, и начал увлеченно размахивать ею. От Вика тут же повеяло такой острой неловкостью и тихой грустью, что в воздухе, казалось, похолодало. Когда он попытался незаметно выскользнуть из комнаты, оба парня заметили это.       На вопрос Дарка Виктим ответил коротко: «Устал».       Эту ложь было легко заметить — она буквально вибрировала в воздухе. Но Дарка она не тронула: он, опьяненный ностальгией, либо не придал ей значения, либо вовсе пропустил мимо ушей. Но Чоузен...       Чоузен увидел эту ложь. Он почувствовал её кожей — горькую, вынужденную, защитную. И это задело его сильнее, чем он ожидал. Взгляд Избранного проводил поникшую фигуру Вика до самой лестницы.       «Надо это исправлять», — твердо решил Чоуз. Если они продолжат в том же духе, их невнимательность и одержимость прошлым просто выселят друга из этого дома. Вик уйдет не потому, что его выгонят, а потому, что не сможет больше дышать в атмосфере, где он — лишний элемент.       А ведь ответственность за Виктима теперь лежала на них обоих. И если Дарк этого пока не понимал, Чоузену придется стать тем, кто первым протянет руку через эту стену молчания.       Когда шаги Вика затихли на втором этаже, в гостиной воцарилась тяжелая, липкая тишина. Дарк всё еще сидел на полу, сжимая в руках очередную деталь, навевающую воспоминания, но блеск в его глазах погас. Он перевел растерянный взгляд на Чоузена.       — Он... он правда устал? — неуверенно спросил Лорд, хотя внутри него уже заворочалось нехорошее предчувствие.       Чоузен не ответил словами. Он медленно подошел к другу, опустился на одно колено и накрыл ладонью открытую коробку с артефактами их прошлого. Его взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, сейчас был полон немого укора. Он указал пальцем наверх, в сторону комнаты Вика, а затем обвел рукой гостиную, увешанную старыми схемами и заваленную их общим «мусором».       — Мы его теряем, Дарк, — голос Чоузена прозвучал на удивление хрипло. Это были редкие слова, и от этого они били еще больнее. — Мы заперли его в нашем прошлом. Ему там нет места.       Дарк замер. Ощущение вины накрыло его горячей волной. Он вспомнил, как часто перебивал Вика, как смеялся над шутками, которые понимали только они с Чоузом, как игнорировал тихие попытки парня влиться в разговор. Он думал, что спасти Вика из Пограничья — это предел, но оказалось, что он просто перенес его в другую, более изысканную тюрьму.       — Черт... — Дарк с силой оттолкнул коробку. Железки с грохотом рассыпались по полу. — Я такой идиот. Я просто хотел... чтобы всё было как раньше.       — Как раньше — уже не будет, — Чоузен сел на пол напротив друга. — Нас теперь трое. Либо мы строим новый дом, либо он уйдет.       Они просидели на полу полночи. Это было странное совещание: Дарк лихорадочно предлагал идеи, размахивая руками, а Чоузен лаконично отсекал лишнее или одобрял коротким кивком.       — Может, устроим вечеринку? — предложил Дарк. Чоузен покачал головой. Слишком шумно, Вик испугается. — Подарим ему что-нибудь дорогое? — Снова отказ. Он почувствует себя обязанным, это не сблизит.       В конце концов, Чоузен взял лист бумаги и начал набрасывать схему. Он понял главную проблему: дом физически принадлежал им двоим. Вик жил здесь как гость, боящийся коснуться вещей. Значит, нужно было разрушить старое окружение. Буквально.       — Мы переделаем всё, — решил Чоузен. — Вместе с ним. Каждый дюйм этого места должен стать общим.

***

      На следующее утро Вик проснулся от странного шума внизу. Это не был привычный смех или звон железа. Это был мерный звук сдираемых обоев и скрежет сдвигаемой мебели.       Он спустился вниз, готовый к тому, что его снова не заметят, но замер на последней ступеньке. Гостиная была неузнаваема. Дарк, перепачканный в пыли, азартно срывал со стены старую карту их первого набега на Создателя — вещь, которой он гордился больше всего. Чоузен в это время методично выносил коробки с «ностальгией» в гараж.       — О, проснулся! — Дарк обернулся, и в его улыбке на этот раз не было того подавляющего превосходства, только виноватая искренность. — Мы тут решили... что этот интерьер — полный отстой. Слишком много пыли и старого хлама. Пора обновляться.       Чоузен подошел к Вику, протягивая ему тяжелый каталог с образцами цветов и материалов. Он не просто дал его — он положил руку Вику на плечо и чуть сжал, удерживая его на месте, не давая ускользнуть в свою раковину.       — Выбирай, — произнес Избранный. — Это твой дом тоже. Цвета, мебель, планировка... Нам нужно твое мнение. Без него мы ничего не начнем.       Вик растерянно листал страницы. Пальцы дрожали. Он ожидал, что это какая-то игра, временная подачка, но, взглянув в глаза Чоузена, увидел там стальную решимость. А посмотрев на Дарка, заметил, как тот сгребает свои любимые чертежи в мусорный мешок, лишь бы Вику стало легче дышать.       — Я... я не знаю... — прошептал Вик. — Может, синий? Тёмно-синий, как небо перед грозой?       — Отлично! — Дарк тут же подхватил идею. — Синий так синий. Чоуз, тащи валики! Вик, бери кисть, левая стена — твоя. И чур не ныть, если я случайно тебя мазну!       Весь день они работали вместе. Это было непривычно. Дарк постоянно пытался шутить, но теперь он подшучивал над собой или над тем, как Чоузен серьезно относится к покраске плинтусов. Вик сначала работал молча, сжимаясь каждый раз, когда Дарк оказывался слишком близко, но постепенно ритмичный труд начал успокаивать.       Чоузен работал рядом. Он не говорил, но он постоянно вовлекал Вика в процесс: просил придержать лестницу, советовал, как лучше развести краску, или просто кивал, одобряя ровный слой синего цвета. В этом молчании Вик начал чувствовать не холод, а поддержку. Ему не нужно было соревноваться в крутости, не нужно было иметь героическое прошлое — от него требовалось просто быть здесь.       К вечеру, когда первый слой краски подсох, они сидели на полу в пустой, пахнущей свежестью комнате, прямо на защитной пленке. Дарк принес пиццу и разложил её на коробке.       — Знаете, — вдруг подал голос Вик, глядя на свои руки, испачканные синим. — В Пограничье всё казалось серым. Всегда. Я думал, что цвета существуют только в памяти.       Дарк замер с куском пиццы в руках. Он осторожно положил ладонь поверх руки Вика — на этот раз не хлопая по плечу, а просто согревая.       — Теперь их будет много, Вик. Обещаю. Мы больше не будем говорить о том, что было «до». Нам важнее то, что происходит сейчас.       Чоузен кивнул, глядя на обновленную стену. На ней больше не было карт старых сражений. Зато там остался отпечаток ладони Вика, случайно оставленный, когда он потянулся за краской. И Чоузен решил, что этот отпечаток он не закрасит никогда.       Доверие возвращалось медленно, как первый подснежник сквозь лед. Но в этот вечер Вик впервые не ушел к себе в комнату сразу после еды. Он остался сидеть между Избранным и Лордом, слушая, как они спорят о том, какой ковер лучше подойдет к их новым синим стенам. И в этом споре его голос звучал наравне с остальными.