Часть 3. Еще бьющееся сердце

Служанка неслышно приоткрыла дверь кобинета Тсеррины, ступила одной ногой на территорию хозяйки и робко произнесла: — Госпожа, к вам гость. В ответ красная вспышка заклинания ударила по тряпочной туфельке, и служанка с визгом отпрыгнула. — Я не желаю принимать гостей, — рявкнула Тсеррина. Не оборачиваясь к вошедшей, она призвала красную дымку обратно в руку и продолжила листать страницы древней книги. — Но, госпожа, — попыталась возразить испуганная служанка, но в ответ она получила преисполненный злобы взгляд хозяйки. Прикрыв дверь и пристыженно склонив голову, она попятилась назад и врезалась в кого-то, кто стоял все это время за ней. Это была Кара Омика, личная служанка Тсеррины, исполняющая все ее поручения и ходящая за ней по пятам везде, куда бы ни пошла госпожа. Среди женской половины прислуги ходили слуги, что необычайной красоты служанка уже переспала со всеми мужчинами в доме, а мужчины молчали об этом. По мере того, как старела Тсеррина, слуги все чаще перешептывались о том, что служанка все еще юна и красива, а хозяйка превращается в изюм. Кто-то даже говорил о том, что Тсеррина умрет бездетной, коль распугивает всех женихов и сидит целыми днями в библиотеке, а Кара станет следующей хозяйкой дома. Характер Тсеррины с каждым годом становился хуже и хуже. Постоянные неудачи в экспериментах делали ее злобной, вспыльчивой и крикливой. Она орала на всех, кто попадался под руку, била прислугу. И даже Кара, проведшая с ней бок о бок около двадцати лет, стала опасаться ее. Тсеррину же раздражало то, что Кара все еще была юной девушкой — и телом, и душой. А госпожа становилась тридцатилетней старушкой. Она взяла ручное серебряное зеркальце, чтобы посмотреть на свое осунувшееся лицо, и увидела позади себя Кару. Даже на каблуках служанка ходила абсолютно бесшумно. Тсеррина наоборот предпочитала ходить так, чтобы все знали о ее приближении. — Ты принесла? — нервно спросила Тсеррина, закрывая книгу. — Да, госпожа, — ответила Кара. — Скупила все артефакты у бродячих нелегальных торговцев. — И сколько потратила? — Ни медной (в мире Норрата используется особая валюта: 1 платина=100 золотых, 1 золотая=100 серебряных, 1серебряная=100 медных) Тсеррина скривила лицо. Опять эта девчонка торговала телом. Ее раздражал не столько этот факт, сколько то, что у нее получалось. Но до сих пор Кара была для нее самым доверенным человеком. — Мне нужно сердце любящего, — бросила Тсеррина. — Для ритуала? — уточнила Кара. — У вас есть идеи? Тсеррина тяжко вздохнула. — В мире не так много людей, которые меня любят. Но идея есть. Моя няня Дизина. Кара закивала. — Ваша пожилая няня. Вам ее не жаль? — Она уже отжила свое, пусть в последний раз послужит мне. Тсеррина устроила маленький праздник для Дизины. Старая темная эльфийка очень обрадовалась, что ее любимая девочка вспомнила про ту, что воспитывала ее с малых лет. Тсеррина угощала старушку, шутила и рассказывала истории. На какое-то время она даже забыла, зачем пригласила старушку. Непринужденно болтая с нянечкой, Тсеррина унеслась в то время, когда она была маленькой и беззаботной, и няня играла с ней, читала сказки и укладывала спать. Дизина жила в особняке Сил’Тор еще до рождения Тсеррины, она воспитывала еще ее мать. И когда родилась маленькая госпожа, ребенка сразу отдали на воспитание доверенной служанке. — Ты грустишь, милая? Тсеррина вернулась в реальность. Почувствовав слезинку в уголке глаза, она незаметно смахнула ее, но новые слезы начали наполнять глаза. Приложив усилия, Тсеррина подавила подступающее чувство. — Давай я принесу еще чай, — предложила она с улыбкой. Взяв чайник, она зашла за спину Дизины. Старушка плохо слышала и не заметила, что эльфийка не ушла, а стоит позади. Руки Тсеррины наполнились свинцом, когда она протянула когти к спине женщины. Затаив дыхание, Тсеррина слышала, как равномерно бьется сердце няни. Наконец она решилась и, зажмурив глаза на мгновение, пронзила тело Дизины острыми когтями. Раздался сдавленный крик, и Дизина, хрипя и отхаркивая кровь, упала, а Тсеррина вытащила из раны еще бьющееся сердце. Держа в руках истекающий кровью орган, Тсеррина всей своей злой душой желала, чтоб вместо сердца доброй старушки она держала свое собственное. Заметив за углом Кару, Тсеррина отвернулась, чтобы служанка не видела ее слез. Последний любящий ее человек был мертв. Убит ее собственной рукой. Не обращая внимания на то, что она была забрызгана кровью Дизины, Тсеррина вернулась в свой кабинет, где на полу уже была начерчена пентаграмма и разложены подношения. Тсеррина положила сердце в середину и отвернулась. Она не хотела даже думать о том, что убила человека, который на самом деле был ей дорог. Для ритуала не хватало только одного ингридиента. Тсеррине показалось, что она ощущает на себе чей-то пристальный взгляд, но, оглядев комнату, не заметила никого, кроме спящей летучей мыши на окне. Эти животные населяли подземный город Нериак, поэтому в ночном госте Тсеррина не углядела ничего необычного. Пройдя к столу, она закрыла древнюю книгу, которую изучала днем. Книга была открыта, хотя память упорно твердила ей, что она закрыла ее перед уходом. Взгляд Тсеррины привлекла пробирка с густой красной жидкостью. Нахмурившись, она подняла предмет и рассмотрела его в свете лампы. По консистенции жидкость напоминала кровь, вот только Тсеррина не помнила, чтобы хранила на столе пробирку с кровью. В последний раз она забирала кровь у дракона и уже давно ввела ее в свой кровоток. Кровь для ритуалов она собирая в большие бутылки. А это… какой-то чужеродный элемент. — Приглянулась? — внезапно раздавшийся голос заставил Тсеррину подскочить, и она чуть не выронила пробирку. Взглянув на окно, она увидела вместо висящей на нем летучий мыши мужчину в бордовых одеяниях, которые носили нериакские вампиры. У мужчины было красивое овальное лицо, прямой нос и большие искристые черные глаза. Он непринужденно сидел на подоконнике, покачивая ногой и совершенно не боясь выпасть. Подобная наглость разозлила Тсерину, и она строго крикнула на него. — Как смеешь ты врываться в покои госпожи?! Пошел вон или я расскажу обо всем Д’Райлам! Вампир ухмыльнулся, не собираясь никуда уходить. Наоборот он изъявил желание остаться, спрыгнув с окна в темную комнату. Вампир театрально поклонился и произнес: — К вашим услугам, Арелин Д’Райл, глава клана Д’Райл. После этого он подошел к Тсеррине и поцеловал ее руку. Аристократка смутилась. — Я приходил к вам несколько раз, но слуги упорно говорили, что госпожа занята. Чем же занята госпожа на самом деле? Книжки читает? Тсеррина вспыхнула и топнула ногой. — Это… мои важные… документы, — пробормотала она. Арелин без стеснения подошел к столу и начал листать книгу. — Прекратите, господин Д’Райл! — крикнула Тсеррина. — Я сейчас вызову слуг… — Не стоит, — пепебил ее вампир. — Я ведь пришел с добрыми намерениями и не с пустыми руками, а с подарком. Тсеррина усмирила свой гнев и взглянула на пробирку, зажатую в руке. — Вы еще не расшифровали, — продолжил Арелин. — Но в этой книге написано, что для ритуала, который вы готовите, помимо сердца любящего нужна кровь лжеца. Тсерина похолодела при упоминании сердца любящего и с опаской взглянула на пентаграмму в углу. — Вы… — Право, я восхищен вашей смелостью! — Арелин продолжал неустанно говорить. — Убить любимую няню собственными руками. — Прекратите, иначе я вышвырну вас в окно! — закричала Тсеррина. Арелин подошел и приложил палец к ее губам. — Тише, — прошептал он. — Вы же не хотите, чтобы сбежались слуги и увидели вас в компании незнакомого мужчины. Тсеррина от злости зарычала, но признала правоту незваного гостя. — Обязательно пригласите меня, когда соберетесь проводить ритуал, — сказал он и отошел. Тсеррина с удивлением ощутила, как комнату наполняет пустота с каждым его шагом прочь от нее. Когда он обернулся летучей мышью и вылетел в окно, в комнате снова стало тихо и темно. Тсеррина взглянула на себя в зеркало. Вот она стоит одна посреди темной комнаты, заваленной книгами, тряпками, осколкаии посуды, украшениями, свечами, с пробиркрй в руке, снова юная и наконец влюбленная.