глава вторая:«ну оооочень радостная весть»

— Госпожа Анна, вставайте. Давно уже выплыло из-за горизонта Солнце, раскидывая свои лучи по всей земле, окутывая ярким светом. Природа постепенно просыпалась, и мир становился активнее, оттого, по каким-то причинам, даже краше в разы. Все земные существа, почувствовав прибытие нового дня, повылезали из своих домиков, укрытий, словно подставляя всё своё внутреннее «Я» под легкий утренний ветер, мягко щекочущий нутро. Старушка-нянечка, ухаживающая за Анной с семилетнего возраста, ловко распахнула шторы, озаряя комнату солнечным светом. Девушка, доселе мирно спящая в собственной кровати среди царствия подушек и одеял, слегка приоткрыла глаза. — Ну же, вставайте, довольно сна. — всё продолжала причитать старушка. Графиня, приподнявшись, потянулась и убрала с серых глаз повязку для сна. — Встаю, встаю, — в тот же момент девушка, как в подтверждение собственных слов, села в постели, запустив руку в серую шерсть пристроившейся рядом кошки британской породы. Размером та, пускай и достигла возраста года, едва ли была больше котенка. — Господин Альберт уже ожидает Вас внизу, не утруждайте его ожиданием. Анна кивнула и несколько нехотя поднялась с кровати. В этот же момент, словно по приказу, в покои вошли служанки, налетев на графиню, будто пчёлы на цветы. И каждая занялась своим делом: кто-то помогал с водными утренними процедурами, кто-то аккуратно разбирался с волосами девушки, кто-то, чуть погодя, занялся одеждой Анны, а та лишь смиренно подчинялась каждому ловкому действию прислуги, словно решила сыграть роль куклы, находившейся в руках детей. Недолго, впрочем, продлилась сие странная, но обыденная игра. —Мы закончили, Госпожа. Анна вновь кивнула, взяв в бледные руки перчатки. — Благодарю. Можете быть свободны, — без каких-либо эмоций еле слышно проговорила Графиня. Служанки покинули помещение, оставив госпожу одну. Надев перчатки и черную вуаль на голову, Анна уделила еще немного внимания кошке, погладив ту, и направилась к выходу из покоев. Стоило ей выйти в коридор да пройти несколько метров, как её взгляд упал на одну из картин, украшающих стену. Судя по всему, картина сие являлась совсем новой. Раньше ее здесь не висело. То был семейный портрет: отец важно сидел в кресле с маленькой Анной на коленях, матушка стояла позади, нежно улыбаясь и держа руку на плече мужа, старший брат стоял рядом с матерью, поглаживая сестру по голове, а средний стоял подле отца, прижимаясь к тому. Слишком скомканные чувства вызывало у Анны это полотно. Где-то в груди неприятно защемило, а в горле появился непонятный ком. Светлые глаза девушки предательски заблестели, а накопившаяся в них влага сама по себе медленно скатилась по щекам. Графиня коснулась холста рукой, губы сжались, тело покрылось мурашками. Слезы одна за другой рассыпались по бледному лицу, и никак не могла Анна остановить их внезапный поток, накрывший с головой огромной волной воспоминаний. Разве этот портрет не сгорел вместе с поместьем в тот день? Анна помнит это. Неужели кто-то вытащил его? Восстановить картину в точности, до малейших деталей, опираясь исключительно на память, даже Анне не было под силу. — Аня, иди сюда! Этот голос. Такой родной и до скрипа зубов знакомый. Брат? Откуда он? Неужто её зовут прямиком с того света? Раньше она бы надула губы и не стала даже смотреть, но сейчас, её брат, которого нет вот уже десять лет, позвал её в самой нелюбимой форме её имени, так, как звал лишь он. Анна резко повернулась, однако никого не увидела. Сжав руки в кулаки, девушка дошла по лестнице, и сама не заметила, когда размеренный шаг перешёл на полноценный бег. В голове вновь заиграла музыка из детства, что отец писал сам. — Аня, иди сюда! — И вновь зов. Это он, это Лью! — Брат, я бегу! — Кричала девушка в ответ. Анна бежала по коридору, быстро спустилась по винтовой лестнице, направляясь в помещение, откуда, по ее домыслам, и доносился голос. Но, забежав в бальный зал, Анна ужаснулась, вздрогнув всем телом. Она вновь увидела убитых гостей и повешенную семью. Тело пробила мелкая дрожь. Девушка попятилась назад, пытаясь вытереть бесчисленные слезы. Почувствовав внезапное прикосновение чьей-то руки к плечу, Графиня отскочила. — Дитя моё! Что с тобой? Не признала родного дядю? Девушка обернулась. И правда, перед ней стоял её дядюшка. Привычные глазу морщины, почти седые, но всё ещё отдающие цветом чёрные волосы, что раньше напоминали своим оттенком смоль. Зеленые, словно еловый лес глаза, с беспокойством смотрели прямиком на Анну. — Родная, что тебя тревожит? — Всё хорошо, дядюшка, — глубоко вздыхая, прошептала Анна. Слезы перестали покрывать её лицо, а от былых остались лишь небольшие мокрые дорожки, что начали стремительно сохнуть. — Как скажешь, не смею спорить. Идём к столу, у нас гости, и они хотят тебя видеть. Анна кивнула и последовала в столовую за дядюшкой. — Прошу прощения за ожидание, господин Милвертон. За столом важно восседал юноша с серебристыми волосами, хорошо одетый и, судя по выражению его лица, серьёзный и строгий характером. Он мельком глянул на мистера Джеймса, а после — на Анну и, встав с кресла, произнес с легкой улыбкой на губах: — Леди Анна, я необычайно рад встрече с Вами, Ваш дядя много о вас рассказывал. Бархатный голос эхом разнёсся по всему помещению. Парень подошёл к графине и, слегка склонив голову, аккуратно поцеловал запястье девушки. — Ох, как неожиданно... Даже не знаю, что и сказать, ведь мне о вас ничего не говорили. Мистер...? — пролепетала Анна. — Милая, формальности необязательны. Я Энтони, Энтони Милвертон. — Думаю, мне представляться не стоит? Вам и так известно моё имя и, видно, не только оно. Энтони в недоумении посмотрел на Мистера Джеймса. — Альберт, друг мой, неужели Вы не предупредили свою племянницу о нашей помолвке?